Загадочный мужчина. Почему он вначале не хочет жениться, а потом – разводиться?

Он: Кинематографический кадр.

Она: Ну да!

Он: Еще к вопросу о простоте… Внутренний кодекс у меня очень своеобразный и сложный, напоминает высокое средневековье. Отсюда, между прочим, и соответствующий «штиль»… Я, видно, из породы дон кихотов, но только, безусловно, несколько более адаптирован…

Она: Мне казалось, что Дон Кихот – это тот, кому не нужна женщина, а важна сама идея своего особого отношения к миру.

Он: …и уж точно не слишком далекий родственник горинскому Мюнхгаузену. И шварцевскому волшебнику из «Обыкновенного чуда».

Она: Я люблю Янковского… Но вообще-то, оба персонажа весьма неоднозначные. Мюнхгаузен – бездельник, который с фантазией тратил свою ренту, удачно проводил время. Приятно смотреть и слушать, а жить – только если стать частью фантазии, дематериализоваться.

Он: Ну и еще, конечно, из любимых героев, на которых равняться, – Преображенский в блистательном исполнении Евстигнеева…

Она: Это совсем другой тип. Желаю тебе так жить. Кстати, тоже одиночка, рядом – только преданные соратники.

Он: Тот еще винегрет… Кушайте, что называется, не обляпайтесь… У меня, между прочим, просьба есть. Не надо меня Сергеем называть, не люблю я полный вариант своего имени. Сэр-гей. В нерабочем контексте меня зовут Серый или Серега – как кому больше нравится.

Она: Хорошо, а меня наоборот. Люблю, когда зовут Еленой, с детства. Алена – это плохо. Выворачивает. В этом вся и фишка. Прощай!

(Больше они никогда не виделись. А ведь она очень хотела замуж. Он – жениться наконец, чтобы закрыть этот вопрос навсегда. Она думала: «Он молодой, наивный, а я – мудрая, терпеливая, у нас получится». Он думал: «Я молод, умен, она поймет это и оценит. Зрелой женщине не нужно объяснять простые вещи. Она поймет, что ее никто так не любил, не превозносил – стихи, слова, розы». А она поняла – даже секса не будет. Так зачем тогда все это терпеть?)

Три разговора женщины с Гамлетом

Разговор первый

Он: Ты похожа на мою mama. Внешне.

Она: Ты ее любишь?

Он: Да, когда был маленьким. Она была очень красивой и доброй. Она меня любила и помогала отцу. Все время смеялась. На всех фотографиях – улыбка, рот до ушей.

Она: А теперь?

Он: После развода изменилась. Посуровела.

Она: Плачет?

Он: Нет, никогда.

Она: А почему развелись?

Он: Полюбила другого. Но у них ничего не получилось. Не знаю почему.

Она: А отец?

Он: Отец для меня умер. Я не видел его много лет. Говорят, спился. Другие говорят, в церковь ходит. Сломался.

Она: А ты?

Он: А я что? Как школу окончил, ушел из дома. На фиг! Ненавижу. Она хотела, чтобы я стал экономистом, бабло рубил.

Она: А ты?

Он: А я – дра-ма-тург!

Она: Как Шекспир?

Он: Как Гамлет.

Она: Смешно. Личная трагедия стала профессией.

Он: Харэ смеяться. Больно, между прочим.

Она: Извини.

Он: Люди – обломки своих историй. И больше ничего.

Она: Я не обломок. Я цветок.

Он: Тогда предупреждаю: я обломок.

Она: Может, Обломов?

Он: Ты все ржешь.

Она: А может, ты – половинка, которая ищет свою другую половинку?

Он: Я такой обломок, который никогда ни с чем не склеится.

Она: Посмотрим.

Он: Ты тоже обломок. Или будешь обломком. Все люди разбиваются в хлам.

Она: Есть один способ!

Он: А-а, любовь?

Она: Примерно.

Он: Человек с разбитым сердцем не может любить.

Она: Но он может хотя бы заботиться о ком-то?

Он: Это в тебе материнский инстинкт.

Она: Разновидность любви.

Он: Только куда она девается, когда она бросает отца своего ребенка, как будто ничего и не было?

Она: Ты не понял. Она просто хотела родить еще одного тебя.

Он: Зачем? Чтобы мучился?

Она: Чтобы жил и любил. Она же не знала, что любви может не быть.

Он: Теперь знает. И я знаю. И ты должна знать.

Разговор второй

Он: Ты хочешь посмотреть мою пьесу?

Она: Очень! Это было бы так здорово!

Он: Не все любят.

Она: Я люблю!

Он: Не все понимают.

Она: Я пойму. Или спрошу. Ответишь?

Он: Не знаю. Так неинтересно. Расскажешь, что не поняла.

Она: Что поняла…

Он: Я должен предупредить: герой очень неприятный. Его все мучают, и он стреляется. В самом конце. Но прежде он убил еще троих.

Она: Это детектив?

Он: Это драма. Социальная драма. Общество доводит его до такой жизни. Давит на мозги. Он не хочет, а оно давит.

Она: Давит на мозги болезнь, алкоголь, страх. Страх!

Он: Ты еще скажи – любовь.

Она: Любовь. Невозможность любви. Хочешь, а нет данных.

Он: Никакой любви там нет. Если хочешь про любовь – не смотри.

Она: Так не бывает. Где жизнь – там и любовь.

Он: Где жизнь – там обман. Все врут. Ему все врут. И у него другого выхода нет, как всех застрелить. Чтобы все замолчали! Заткнулись!

Она: И любимую девушку?

Он: Он ее не любил.

Она: В этом все и дело. Иначе почему он так сердится? Потому что хочет счастья – а его нет. Как глухонемой, который хочет петь.

Он: Ты все время говоришь про одно. Я никогда не полюблю.

Она: Я знаю. Но я врач.

Он: И что?

Она: Если есть хоть маленький шанс…

Он: Еще раз разбить свое сердце?

Она: Да, ты прав. Теперь пошли смотреть пьесу.

Разговор третий

Он: Ты… плакала?

Она: Нет, смеялась до слез.

Он: Серьезно…

Она: Я хочу домой.

Он: Ну так иди. Мне нужно с актерами побыть.

Она: А я?

Он: И ты можешь. Но это скучно.

Она: А я хочу. Они кто? Как они это делают?

Он: Привыкли. Да они же ничего не чувствуют.

Она: Все всё чувствуют и предчувствуют. Живые же!

Он: Вот! Ты поняла! Нельзя смириться со смертью.

Она: Нет, другое: нельзя позволить себе умереть. Никогда.

Он: А кто нас спрашивает?

Она: Никто. Он должен был просто уйти.

Он: Уйти и забыть.

Она: Уйти и жить.

Он: Как?

Она: А вот так…