Помоги проекту - поделись книгой:
– Это хорошо, что вы к нам прибыли, давно ждем пополнений, – сказал полковник. Зовут меня Иван Николаевич Поддубный, я – командир истребительного авиаполка. Со мной – замполит полка Николай Васильевич Искрин и заместитель командира по стрелковой и тактической подготовке майор Иван Александрович Негода.
– Здравия желаю!
– Здравия желаю.
– Я распоряжусь, чтобы вновь прибывших летчиков накормили и поставили на довольствие. А вас, товарищ майор, попрошу со мной – в штаб.
Пилоты направились в столовую, которая оказалась просторной землянкой с одним длинным общим столом. Улыбчивая повариха, тетя Глаша, как ее тут называли, накормила вновь прибывших вкусным украинским борщом, а на второе принесла большой казанок гречневой каши с тушенкой. И две крынки парного молока. Кормили здесь не в пример лучше, чем в запасном авиаполку. «Все для фронта, все для победы!» Этот девиз выполнялся во всем, в том числе и в питании. Причем – неукоснительно.
В большой землянке летного состава пилоты встретили вновь прибывших доброжелательно. Расспрашивали о житье-бытье в тылу, о последних фронтовых новостях. Но, видя, что они утомились с дороги, быстро оставили их в покое. Летчики забрались на деревянные двухъярусные нары и провалились в крепкий, глубокий сон.
Перед сном один летчик решил побриться. Взял осколок зеркала, бритву, мыло и уже собирался выйти из землянки.
– Это верно, – вполголоса одобрил старший лейтенант с глубоким шрамом на щеке.
– А что?
– Кто вернуться из боя хочет, тот бреется с вечера. Или бороду отпускает, как наш Иван, – наставительно сказал летчик. – Собеседник указал на старшего лейтенанта, который окладистой бородой больше всего походил на крестьянина, каким его рисовали на плакатах. – Ему бороду начальство носить разрешило за то, что фрица пленного приволок.
– Как приволок? – спросил уже выбривший одну щеку летчик. – В разведку, что ли, ходил?
– Да не, не в разведку. Завязалась у них с «мессером» желтоносым карусель в воздухе. Это еще на Кубани было. Ну, а Игорек, он на «Яке», хрен ты его достанешь. И получилось так, что пропорол он «фрицу» мотор. Тот хотел в сторону уйти, а Игорь его трассами как давай погонять. То справа очередь даст, то слева. Ну, тут «ганс» – лапки кверху, «Гитлер капут» кричит и порулил на наш аэродром. Вот такая, брат, поучительная история…
Полковник Поддубный стоял у стола с оперативными картами. В штабном блиндаже собрались командиры всех трех эскадрилий и офицеры боевого управления. Всего в полку сейчас насчитывалось двадцать семь истребителей «Аэрокобра». Остальные машины находились в ремонте. Механики из ПАРМ[7] делали все возможное, чтобы вернуть их в строй.
– Товарищи летчики, разведка докладывает, что в районах Орла и Белгорода усилилось движение гитлеровских войск. Партизаны, агентура и воздушная разведка сообщают об усилившейся активности перевозок по железной дороге. На аэродромах люфтваффе тоже отмечается значительная активность.
Поступил приказ штаба Воронежского фронта нанести упреждающий удар по аэродромам противника. Обращаю ваше внимание, товарищи офицеры, что детальной аэрофоторазведки не будет. Из соображений секретности мы будем использовать лишь схемы и планы, составленные агентурной разведкой. Кроме того, на нас будут работать диверсионные отряды парашютистов.
Но завтра, майор Волин, ваша эскадрилья с самого утра идет на сопровождение штурмовиков для удара по фронтовому аэродрому недалеко от Орла.
– Есть, товарищ полковник.
– Первую эскадрилью на воздушное прикрытие линии фронта я поведу сам. Капитан Акимов пойдет во второй половине дня на прикрытие «пешек».
– На сегодня можете быть свободны.
– Есть!
– Александр Владимирович, – обратился комполка к Волину. – Вы – хороший командир эскадрильи, я читал ваше личное дело: награды, представление на звание Героя Советского Союза. Но для майора эта должность мала… Хотя я не могу понять, почему? Вы ведь могли и сами командовать авиаполком.
– Виноват, товарищ полковник. Но я не хотел бы обсуждать вопросы субординации. Я долгое время находился на инструкторской работе, учил молодежь летать и драться. А до этого долго лежал в госпитале с тяжелым ранением.
– Извини, майор. Можешь быть свободен. Жду завтра на инструктаж, потом будет пара вылетов по маршруту со «стариками» для ознакомления с тактической ситуацией. Потом слетаете со мной в паре, я хочу проверить вашу технику пилотажа и молодежь посмотреть в небе.
– Так точно. Разрешите идти, товарищ полковник?
– Идите, вы свободны, майор.
Александр Волин вышел из блиндажа. Рядом собрались на перекур летчики. Где-то за лесом раздались громовые раскаты артиллерийских залпов. В сумеречное небо взвились осветительные ракеты: советские – зеленого цвета, и немецкие – мертвенные, синевато-белые. Прогрохотали пулеметные очереди, сухо протрещали винтовочные – на передовой шел ночной бой. Высоко в небе раздался гул моторов – с нашей стороны. Несколько тяжелых самолетов, по-видимому, бомбардировщиков, прошли в темноте за облаками.
За ужином в летной столовой майор Волин и его летчики расспрашивали пилотов полка об обстановке на фронте, новостях и противнике.
– Противник у нас серьезный, – сказал командир второй эскадрильи капитан Акимов. – Немцы сюда всех асов перебрасывают из тех, кого на Кубани и под Сталинградом в землю не вогнали. Работы на всех хватит, главное – сейчас у нас и самолетов, и пилотов подготовленных хватает! Вы вот прилетели. А, помню, под Сталинградом на один наш «ишачок» по четыре-пять «мессеров» приходилось. Тяжело тогда было…
– А ты под Сталинградом воевал?
– Точно так. Бойня была…
– Я тоже там был.
– Ну, вот видишь, я говорю – бойня! Говорили, что там даже истребители-штрафники воевали. Те вообще – отчаянные парни!
– Да, ты прав…
Летчик-штрафник – воздушный боец, лишенный званий и чести. Крылатое «пушечное мясо» для асов люфтваффе. Александр Волин попал в штрафники из-за того, что не мог всего лишь парой истребителей защитить группу штурмовиков. Несколько «илов» были сбиты гитлеровскими стервятниками. Волин тогда «завалил» двоих, но даже это не уберегло его от сурового приговора.
«Считая невероятным… недопустимо высокий процент самолетов, вышедших из строя за 4–5 дней по техническим причинам, Ставка усматривает…наличие явного саботажа, шкурничества со стороны некоторой части летного состава, которая, изыскивая отдельные мелкие неполадки, стремится уклониться от боя.
…Безнадежных, злостных шкурников немедленно изъять из авиачастей, лишить их присвоенных им званий…
…Летный состав, уличенный в саботаже, немедленно изъять из частей, свести в штрафные авиаэскадрильи и под личным наблюдением командиров авиадивизий использовать для выполнения ответственнейших заданий на самых опасных направлениях и тем самым предоставить им возможность искупить свою вину»
– так звучал текст Директивы Ставки ВГК от 4 августа 1942 года за подписью Иосифа Сталина[8].
И старший лейтенант Волин, сбивший в одном бою два немецких истребителя, был приравнен к «шкурникам, паникерам и саботажникам». Ну, ничего, главное – оставили крылья! Вместе с другими летчиками-штрафниками он по несколько раз в день поднимался навстречу врагу и бесстрашно вел воздушный бой с превосходящими силами противника. С теми воспоминаниями об огненном, сверкающем трассерами небе над разрушенным, но сражающимся городом он просто не имеет права расставаться…
Глава 3
Haarig Wolf[9]
Вздыбивший шерсть оскаленный волк с горящими глазами был изображен на фюзеляже его «Мессершмитта» Bf-109F-4. А на широком киле, на руле поворота под паучьей свастикой с белой окантовкой были нанесены ряды «Abschissbalken» – «охотничьих меток». Совсем недавно он снова нанес их как знак былых побед. Война наградила его короткие волосы волчьей сединой. Он прошел страшный путь из Jagdgeschwader’а люфтваффе в воздушный штрафбат гитлеровской авиации и обратно. Он пережил страшные ледяные снега Сталинграда. Вшей, которые жрали всех под развалинами советской твердыни. Голод и холод, которые терзали внутренности. Ад – на земле и в небе. И снова стал тем, кем и был, кем должен быть всегда. Werwolf – Оборотень – его позывной. Пилоты-истребители люфтваффе называли этого майора Einzammen Wolf, что значило «Одинокий Волк». Герман Вольф не возражал, он давно считал, что заслужил это имя.
Майор Вольф летал в одиночку, без ведомого, подтверждая это прозвище. Он также предпочитал более легкий Bf-109F-4 «Фридрих». Его вооружение вполне устраивало опытного воздушного бойца: 20-миллиметровая автоматическая пушка MG-151/20 имела больший боекомплект и темп стрельбы, чем более мощная «тридцатимиллиметровка» MK-101. А пара синхронных крупнокалиберных пулеметов над двигателем были и у той, и у другой модификации основного истребителя люфтваффе.
Модификация Bf-109G-6 «Густав» была гораздо тяжелее из-за дополнительной брони, крупнокалиберного вооружения и возросшего запаса топлива. А с установленными под крыльями дополнительными контейнерами 30-миллиметровых пушек «Густав» и вообще превращался в утюг с крыльями.
Герман словно бы использовал более легкий клинок в поединке с русскими витязями в небесах. Только так можно было победить весьма опасных «сталинских соколов». Вдобавок к своему мастерству воздушных бойцов они получили еще и весьма неплохие самолеты: свои и поставленные по ленд-лизу. Легкие «яки» и «Суперрата»[10], неуязвимые штурмовики Ил-2 и пикировщик Пе-2, «аэрокобры» и «бостоны» буквально наводнили небо. И теперь Герману Вольфу требовались все его искусство, опыт и сила не для того, чтобы побеждать, а для того, чтобы выжить. Он более полагался на свое мастерство, нежели на бронеплиты, которыми обложена кабина. И тем не менее Einzammen Wolf был легендой среди пилотов-истребителей люфтваффе.
Вольф служил в элитном подразделении. Пятьдесят вторая истребительная эскадра была сформирована в 1939 году, она состояла из трех групп – Gruppe. Каждая группа была примерно равна советскому истребительному авиаполку и включала в себя три эскадрильи – Staffel. Пилоты эскадры Jagdgeschwader-52 летали исключительно на «мессершмиттах» Bf-109 практически всех модификаций. Они в совершенстве владели этим грозным боевым самолетом, не раз добиваясь весьма значительных побед. Среди десятков выдающихся пилотов, которым привелось служить в Jagdgeschwader-52, были Вилли Батц с 237 победами, Герман Граф с 212 победами, Гельмут Липферт с 203 победами. Все они имели чудовищный счет – 1580 сбитых самолетов противника. Но кроме них были и простые «середнячки» с тридцатью-сорока победами, а то и меньше.
Вот именно для них Герман Вольф и был живой легендой. Всем своим существованием он доказывал, что важно не прямолинейное «набивание трофеев», а опыт и летное мастерство. Что важнее – истребить с десяток старых тихоходных бипланов или уже подраненных самолетов или вести воздушный бой на пределе сил и возможностей техники?..
Те, кто общался с Германом Вольфом, делали свой выбор однозначно.
Как раз сейчас и был такой случай. Герман Вольф резко взял ручку управления самолетом на себя и передвинул вперед рычаг командного прибора. На немецких истребителях управление газом двигателя и установкой шага винта было объединено. Таким образом, при установленной мощности мотора автоматически выбирался наиболее оптимальный режим для воздушного винта.
Светящиеся молнии русских трассеров вились вокруг кабины и плоскостей Bf-109F-4 «Фридриха». Пара «лавочкиных» насели на немецкого «охотника». Натужно ревел перегретый двигатель – температура масла по приборам уже давно зашкалила все мыслимые пределы. Еще немного, и он заклинит! Werdammt! – Проклятье! А другого Вольфу и не оставалось в создавшейся ситуации. Небо и земля поменялись местами, когда Вольф выполнил переворот через крыло в высшей точке мертвой петли. Эта фигура называется «переворот Иммельмана». Таким маневром Герман Вольф «разменял скорость на высоту» и почти сумел оторваться от пары русских истребителей. Однако на вертикалях русские истребители «Ла-5ФН» могли тягаться на равных с Bf-109G-6 «Густав», а «Фридриху» – лишь чуть-чуть уступали. И сейчас Герман Вольф выжимал из этого «чуть-чуть» все, что только возможно.
Пара «лавочкиных» загнала в капкан «Вервольфа» после того, как он попытался атаковать подбитую «пешку». Герман Вольф увидел краснозвездный пикировщик, когда тот ковылял на одном двигателе. Второй оставлял за самолетом черный, косматый шлейф дыма.
С первой попытки сбить даже подбитый бомбардировщик Пе-2 оказалось невозможно. Злая «пешка», которая создавалась изначально как тяжелый истребитель, сполна проявила свой крутой норов. Навстречу «Мессершмитту-109» с оскаленным волком на фюзеляже хлестнули тугие плети раскаленного свинца. Турельные пулеметы штурмана и стрелка-радиста в хвосте не давали приблизиться Герману Вольфу на дистанцию уверенной стрельбы. Снизу к русскому самолету тоже было не подобраться: размещенный на нижней турели крупнокалиберный пулемет УБТ бил очень точно. Герман только каким-то чудом сумел переворотом уклониться от очередной огненной плети. Экипаж «пешки» оказался опытным, летчик постоянно маневрировал, давая возможность штурману и стрелку вести огонь под наиболее выгодными углами. Хотя только с одним работающим двигателем это было довольно сложно сделать.
– Dummkopf! – снова выругался «Одинокий Волк».
Выполняя вираж, он успел заметить два «лобастых» силуэта, вывалившихся из облаков. И это были явно не «фокке-вульфы-190»! Теперь уж майору люфтваффе пришлось окончательно оставить подбитую «пешку» в покое и уходить от преследования двух краснозвездных «ястребков». Русские дожимали истребитель с черными крестами и вздыбленным волком на фюзеляже. Герман Вольф отчаянно виражил, однако «стряхнуть с хвоста» их не получалось. Но все же «Фридрих» был более маневренным, легким, чем русские истребители.
После иммельмана майор Вольф пошел вниз и на развороте все же зашел в хвост отставшему от ведущего «Лавочкину». Концентрические круги коллиматорного прицела Revi перечеркнули силуэт русского истребителя. Герман ручкой управления подтянул нос вверх и нажал на гашетки пушки и пулеметов – дымно-огненные плети стеганули по фюзеляжу и крыльям «Суперраты». Крутясь, отлетела левая плоскость с красной звездой. Испещренный пробоинами и объятый пламенем фюзеляж завалился вбок. Герман Вольф наклонил свой «Мессершмитт-109», наблюдая, как падает сотворенный им же метеор. На фоне земли мелькнул белый купол парашюта – невероятно, но летчику удалось покинуть пылающий обрубок некогда грозной боевой машины! Что ж, он заслужил жизнь…
Герман Вольф развернул свой истребитель и пошел на свой аэродром. До аэродрома оставалось совсем немного, когда внезапно истребитель затрясло, как в лихорадке. Стрелка температуры масла на циферблате полностью ушла вправо. Verdammt! (Проклятье!) К тому же заклинило правый элерон, истребитель «потяжелел», стал управляться плохо. И летчику пришлось «налегать на ручку». Он сориентировался по карте в планшете: до аэродрома оставалось всего несколько километров. Дотяну! Проклятье! – я дотяну.
Вот и аэродром. Раскачиваясь, словно пьяный, и оставляя за собой черный шлейф дыма, «Мессершмитт» Bf-109F-4 начал заходить на посадку. И без того капризный на взлете и посадке «Мессершмитт-109» словно взбесился! Его раскачивало, тянуло в сторону, перегруженный поврежденный мотор захлебывался. Пилот в задымленной кабине отчаянно сражался с управлением.
Верный «Фридрих» Bf-109F-4 не подвел – самолет плюхнулся на «брюхо» и пробороздил собой взлетное поле. Герман Вольф аварийно сбросил фонарь и выбрался наружу. Он побежал прочь от подбитой машины, а ему навстречу уже неслись пожарные с брандспойтами и огнетушителями. Летчик упал прямо в траву, а потом перевернулся на спину, жадно ловя раскрытым ртом воздух. Полежав немного, он поднялся и пошел к штабу своего штаффеля[11].
Возле блиндажа стояли летчики. Увидев Вольфа, один из них молча протянул пачку папирос, другой – бензиновую зажигалку.
– Как вылет?
– Живым с того света вернулся, а, Герман?
– Danke. (Спасибо.) Да почти что так. Меня атаковали две «суперраты», одну из них сбил, – скупо ответил Герман Вольф. Он всегда придерживался поговорки: «Kurze Rede, gute Rede» («Краткая речь – хорошая речь»). – Русские сейчас сильны, как никогда, но мы сокрушим их!
– Och, gut! «Одинокому волку» потрепали холку?! – К пилотам люфтваффе подошел молодой щеголь.
– Die scheize Acht! (Говенная задница!) – Герман и не собирался прятать свое чувство брезгливости. Этот молокосос только пару месяцев назад получил «крылья» пилота-истребителя люфтваффе, а уже корчит из себя «эксперта».
Стоящие рядом летчики переглянулись. Вызывающие манеры молодого пилота и холодная и яростная невозмутимость опытного «Оборотня» постоянно приводили к конфликтам.
– Майор Вольф, не забывайтесь! Я граф и лейтенант люфтваффе.
– Adel liegt im Gemüte, nicht im Geblüt. Ein gut Gemüt ist besser als ein gut Geblüt (Благородство не в крови, а в характере. Доброе сердце лучше хорошей крови), – спокойно и даже немного отстраненно ответил Вольф старой немецкой поговоркой.
Ein finstrer Blick kommt finster zurück. – Мрачный взгляд в ответ на мрачный взгляд. Так можно было охарактеризовать отношения между Ein-zammen Wolf – «Одиноким волком» и молодым заносчивым лейтенантом Манфредом фон Штрахвитцем. Этот сукин сын успел надоесть до печенок всем пилотам истребительной эскадрильи. Сын весьма влиятельного в кругах командования люфтваффе генерала, он вообразил, что ему все позволено.
Он не понимал, что награды просто так не даются. А тем более – сейчас, когда русские существенно усилили свои позиции.
Что ж, совсем скоро щенок наберется опыта, только вот сумеет ли он применить то, чему научился? Успеет ли?
Глава 4
Удар на рассвете
Утро нового дня началось с рева моторов гитлеровских «охотников». Целое звено истребителей-бомбардировщиков «Фокке-Вульф» Fw-190F-2 пронеслось над летным полем советского аэродрома.
«Аэрокобры» майора Волина как раз выруливали на взлет. Александр Волин вместе с Олегом Погореловым уже начали разбег, когда в наушниках раздался голос руководителя полетов:
– Леопард-1, осторожно, они сзади!!! Четверка «фоккеров» у тебя за спиной.
– Вас понял, Клен, продолжаю взлет, – спокойно, как ни в чем не бывало ответил Волин. – Ведомый, подтянись, не отрывайся от моего хвоста.
– Понял тебя, Леопард-1, – голос молодого летчика дрожал, он сдерживался из последних сил, однако вел свой истребитель на взлет вслед за ведущим.
– Всем Леопардам – рассредоточиться по рулежным дорожкам и запасным полосам! Взлетать самостоятельно и вести бой парами!
Между тем Александр Волин продолжал взлет, мотор ревел на максимальных оборотах, летчик строго выдерживал режим, буквально миллиметровыми движениями рычага управления двигателем и изменением шага винта. Сейчас требовалось абсолютное хладнокровие – сравнимое с температурой абсолютного нуля! Иначе – смерть. Бывшему штрафнику не привыкать под смертью ходить, но сейчас он балансировал на острие ножа, который был готов перерезать тонкую нить его жизни. Сейчас взгляд Волина был прикован к стрелке тахометра[12] и к указателю скорости. Сто восемьдесят километров в час, 190, 200, 250, 280, 300, 320…
Волин видел в зеркало заднего обзора, как к его истребителю приближается смертоносный огненный ковер разрывов снарядов. Позади на взлетной полосе взметнулся в утреннее небо огненный фонтан. Две «аэрокобры» пораженные огнем гитлеровских «охотников», столкнулись на полосе. Оба молодых летчика погибли.
Пара безжалостных воздушных убийц – бронированных истребителей-штурмовиков Fw-190F-2 – неслись над советским аэродромом, изливая огненный дождь раскаленного свинца и стали из автоматических пушек и крупнокалиберных пулеметов.
«F-серия» немецкого истребителя-бомбардировщика подразумевала лишь стандартный вариант установки держателя «ЕТС-501» на одну 500-килограммовую, или четыре 50-килограммовые бомбы через переходник «ER-4», плюс – крыльевые держатели еще на пару «двухсотпятидесятикилограммовок». Консольные пушки были сняты; сохранились фюзеляжные пулеметы МG-17 и две пушки МG-151/20 в корне крыла. Такой внушительный арсенал превращал истребитель в грозный ударный самолет.
Двигатель воздушного охлаждения, баки и пилот защищались броней. Шасси было усиленным из-за возросшего взлетного веса. Первая партия Fw-190F-1 переделывалась из планеров модификации А-4 прямо на сборочной линии авиазавода в Рехлине.
Для войсковых испытаний в конце 1942 года были поставлены три десятка таких самолетов. Первый настоящий штурмовой вариант Fw-190F-2 появился весной 1943 года. В качестве базы для него использовался Fw-190A-5. Вооружение осталось тем же, держатель часто был только «ЕТС-501». Также был установлен новый фонарь кабины, который больше отвечал требованиям пилотов к обзору во время штурмовки.
К этому времени вместе с другими машинами в качестве штурмовиков на Восточном фронте во 2-й группе 1-й штурмовой эскадры были задействованы Fw-190F-4/U3. Подразделения с этими машинами использовались в Воздушном командовании «Дон» и в 4-м воздушном флоте люфтваффе.
Два молодых летчика начали взлет сразу же после взлета пары комэска. Головные «аэрокобры» уже успели оторваться от земли и убрали шасси.
Командир второй пары вывел обороты двигателя на максимум, но его машина никак не хотела отрываться от полосы выжженной солнцем травы. Он разогнал движок, однако не выставил оптимальный шаг лопастей воздушного винта. И поэтому самолет не добирал мощности. Это стало роковой ошибкой молодого летчика. Позади него два стервятника с черными крестами на широких, как бы обрубленных крыльях. Жерла их орудий извергали пламя и смертоносный металл. Молнии били из стволов, и фонтаны дыма и земли смертельными дорожками бежали к «аэрокобрам». Очень быстро бежали…
– Лешка, я не могу выжать больше мощности! Я не могу оторвать самолет от земли!!! Я не хочу!!! А-а-а!!! – истошный вопль ведомого захлебнулся в наушниках молодого командира пары.
Позади полыхнул огромный факел, в который за секунду превратилась ведомая «Кобра».
Но ведущий летчик продолжал отчаянный разбег.
Вот дымные трассы легли параллельно в каких-то сантиметрах от консолей крыльев его истребителя, а вслед за этим – страшный удар! Летчика швырнуло вперед с такой силой, что он разбил лицо о прицел. Он не видел, что от его «Аэрокобры» осталась только половина. Очереди 20-миллиметровых снарядов пушек MG-151/20 и крупнокалиберных пулеметов MG-131 разворотили расположенный за кабиной летчика двигатель «Аллисон» и фактически оторвали заднюю часть фюзеляжа.
Молодой летчик откинулся обратно на бронеспинку, кровь заливала лицо, голова кружилась, все плыло в глазах. Но ручку управления он не бросил! «На взлет… Я смогу»… – тлела в мозгу единственная мысль.
Но вот огонек сознания погас совсем… Утонул в вихре взрыва и всепожирающего огня. И наступила тьма.
Пара «фокке-вульфов-190Ф» как раз перешла в резкий набор высоты – только для того, чтобы сбросить свой смертоносный груз. Позади ахнули взрывы, но пара краснозвездных истребителей была уже в воздухе. Александр убрал шасси, как только «Аэрокобра» встала на крыло.
И майор Волин с ходу, на взлете атаковал проскочивших над ним «фоккеров».
Все замечательные маневренные качества «Аэрокобры» полностью раскрывались как раз на малых высотах против скоростных истребителей-бомбардировщиков. А в воздушном бою против более тяжелых «фокке-вульфов-190», тем более еще и перетяжеленных дополнительным вооружением и бронезащитой, «кобры» могли проявить весь свой хищный характер в неистовых змеиных бросках!
Александр сразу же «сел на хвост» противнику.
– Ведомый, прикрой – атакую! – ручку управления вправо, стремительная и послушная «Аэрокобра» закладывает вираж.
Массивный силуэт «тевтонца» перечеркнули концентрированные кольца коллиматорного прицела.
– Получай, сволочь! – майор Волин нажал на гашетки.
Поделиться книгой: