Изгнанный всадник (ЛП)

А когда наконец проснулся, то только для того, чтобы выпить чашку горячего мясного бульона. Он не сказал ни слова, просто взглянул на Джилли своими великолепными голубыми глазами и снова погрузился в глубокий сон, словно не спал целый год.

Джиллиан пыталась позвонить Стэйси, заместителю местного шерифа и своей лучшей подруге на протяжении двадцати лет, но телефонные линии все еще не работали. Понятное дело. Буря, казалось бы, утихла, а Джиллиан решила, что отыщет метеоролога и его изобьет, его же собственным анемометром.

Дудл принял незнакомца, и когда кот не ел и не гонялся за игрушками, то лежал, свернувшись калачиком, на кровати. Маленький предатель.

На отметке в сорок шесть часов, Джиллиан снова пошла проверить "Рыбную палочку"; ее сердце сделало невероятный небольшой кульбит, когда она увидела его распластавшегося на королевского размера кровати и занимающего почти весь матрас.

По какой-то причине мысли ее метнулись к тому, что он мог сделать с женщиной в такой кровати. Столь большому мужчине нужен матрас королевских размеров, особенно, если у него… компания. Прекрати. Почему, ради всего мира, она думает такое об абсолютном незнакомце, чьего имени даже не знает? Может потому, что и в глубоком сне, он излучал силу, абсолютную мужественность, которая будоражила женские гормоны.

Прекрати.

Покрывало соскользнуло ему на бедра, открывая жесткий пресс и жилистые косые мышцы живота, которые исчезали под простынями. Еще дюйм ниже и воображению ничего бы не осталось.

Джиллиан хорошенько рассмотрела его, пока тащила в дом, но сейчас, когда его кожа снова приобрела цвет, он казался совсем другим мужчиной. Раньше, он был подобен мраморной статуе, слаб как ребенок. А теперь… о-о, Боже.

Его волосы – густая, длинная грива белого золота – были безнадежно спутаны. Несколько раз Джиллиан замечала, как он рычал во сне и рвал на себе космы, потому надеялась, что мужчина не станет возражать если она… подстрижет их.

Она оставила их настолько длинными насколько смогла, и все же стрижка длиною по плечо была на добрых двенадцать дюймов [5] короче прежней.

Теперь пряди шелковыми нитями рассыпались по красной фланелевой наволочке, и правда, как не справедливо что у мужчины волосы лучше, чем у нее. И волосы, и ресницы.

Проклятие, женщины платили за прерогативу иметь такие же длинные и густые ресницы как у него.

– Это становиться смешным, – пробормотала Джиллиан и опустилась на матрас возле него. Он просто мужчина. Мужчина, которому на вид немного меньше тридцати, и одарен пугающе идеальным телом.

Она потрогала его лоб и с облегчением обнаружила, что он ни был ни лихорадочно горячим ни холодным.

Джиллиан потянулась, чтобы подтянуть одеяло, когда внезапно, невероятно быстрым движением, мужчина схватил ее, грубо бросил под себя и прижал предплечье к ее горлу.

Кольнул страх, острый и кусачий. Под его тяжестью, Джиллиан почти не могла двигаться, а с рукой, прижатой к горлу – едва ли могла дышать.

Когда мужчина пристально взглянул на нее своими глазами цвета осколков зимнего льда, она незамедлительно переосмыслила оценку его возраста. Может он и выглядел на двадцать восемь лет, но глаза… они были древними.

– Кто ты? – зарычал он. – Где я?

– Я… – Джиллиан закашлялась, пытаясь вдохнуть воздуха в свои пылающие легкие. Мужчина отпустил ее горло. Немного. – Я Джиллиан. – Она судорожно сглотнула. – Ты в моем доме.

Он прищурился, а девушка почувствовала себя оленем, которого поймал волк.

– Почему?

– Я нашла тебя, – прохрипела она. – В снегу. Ты почти умер.

Мужчина нахмурился.

– Это невозможно.

– То, что ты почти умер или то, что находился в снегу?

В его глазах мелькнула растерянность, и давление на горло еще немного ослабло.

– Не уверен.

– Ладно, – медленно заговорила Джиллиан, не желая и дальше будоражить его. – Давай начнем с чего-то простого. Как тебя зовут?

– Думаю… меня зовут Ресеф.

– Думаешь?

Давление на горло почти полностью исчезло, но каждый вдох давался еще тяжело.

– Ресеф – единственное имя, которое приходит на ум.

Он не был уверен даже на счет собственного имени? К тому же, что за странное имя. Хотя, его глубокий, звучный голос нес оттенок легчайшего акцента. Не то, чтобы она могла его распознать.

– Знаешь где ты?

– Без понятия. Не могу вспомнить… ничего. – Ресеф приподнялся, напрягая могучие плечи и бицепсы, и взглянул на свое обнаженное тело. – Мы что, трахались?

Джиллиан чуть не подавилась.

– Нет.

– Почему нет? – Он снова опустился на нее и зарывшись лицом в изгиб шеи, глубоко вдохнул.

В этот раз Джиллиан почувствовала явное присутствие его возбуждения, прижимающегося к ее бедру. Покалывание воздуха вокруг мужского тела внезапно сменилось с угрожающего на откровенно эротическое, но не менее опасное.

О-о, Боже.

– Потому что мы совершенно незнакомые люди.

Резеф приподнял голову.

– И что?

И что? Это не хорошо.

– Послушай, может тебе стоит, ох, слезть с меня, и мы обсудим все за ужином?

– Ужин? – Ресеф улыбнулся, и милостивый Боже – он потрясающий, когда не пугает ее до смерти. – Полностью согласен. Я умираю с голоду. Но может мы сперва трахнемся?

В этот раз Джиллиан подавилась.

– Секс в меню не входит. Только чили.

– Можем заняться сексом на столе, – сказал он, и великолепно, теперь она представила, как занимается на кухне вещами, которые ничего общего с едой не имеют. По крайней мере, не с поеданием еды.

– Чили, – прохрипела девушка. – Не секс.

Ресеф, казалось обдумывал все, а Джиллиан чуть не лишилась чувств от облегчения, когда он с нее скатился.

– Ладно, и где еда?

– На кухне. – Она вскочила с кровати, не обращая внимания на его смешливую улыбку и стараясь не смотреть на его возбужденный член… очень аппетитный возбужденный член… который мужчина даже не пытался скрыть.

Нет, парень лежал на спине, раскинув ноги, одна рука закинута за голову, будто он находился в собственном доме, в собственной кровати, а она просто очередная подружка, которую он пригласил домой прошлой ночью.

И снова, Джиллиан задалась вопросом кого же она притащила в свой дом, потому что у этого парня не все дома. Он определенно тронулся головой.

Избегая его взгляда, она направилась к двери.

– Я поищу тебе какую-нибудь одежду. Не стесняйся использовать душ…

Ресеф был уже на пол пути в небольшую хозяйскую ванную. Не смотря на свое раздражение, Джиллиан не смогла отвести взгляд от его тела, пока он шагал по деревянному полу. Пока он шагал каждая растягивающаяся и сокращающаяся мышца казалась произведением искусства. А эта задница… милостивый Господи, у него самые прекрасные ягодицы из всех которые она видела. Ресеф исчез в ванной, и Джиллиан могла поклясться, то последнее сокращение ягодичных мышц было специально для нее. Ох, этот парень должен уйти.

Пока он принимал душ, она направилась в кухню, чтобы размешать чили в крок-поте, а потом спустилась в подвал.

Половина подземного пространства была предназначена для хранения продуктов, но вторая ее часть загромождена остатками из ее жизни во Флориде, огромными контейнерами с рождественскими игрушками и вещами, которые принадлежали ее родителям. С тех пор как переехала сюда, Джиллиан ни разу не разбирала эти вещи, и прокляла свои увлажнившиеся глаза пока рылась в одной из пластиковых коробок с одеждой родителей. Каждая рубашка возвращала воспоминание, каждая пара обуви – свою историю. Просто хватай что-нибудь и закончи с этим. Джиллиан не была уверена, что "хватай что-нибудь" будет адекватным решением. Хоть ее отец был высоким мужчиной, ничто из его вещей не могло нормально подойти Ресефу. Она предположила, что пижамные штаны цвета лесной зелени и балахонистая черная толстовка сойдут. Радуясь тому, что копание в воспоминаниях окончилось, Джилли поднялась обратно по лестнице и чуть не проглотила язык, когда вошла в кухню одновременно с Ресефом.

Полностью обнаженным.

– Эм… ты не смог найти полотенце?

Ресеф взглянул на себя.

– Я нашел полотенце. И вытерся.

У этого мужчины очевидно нет никаких запретов.

– Верно. Какая я глупая. – Джиллиан сунула ему одежду. – Думаешь ты ударился головой?

– Может поэтому и исчезли мои воспоминания, – ответил Ресеф, и да, конечно, это объясняло амнезию, но совсем не к этому клонила Джиллиан.

Пока он одевался… неохотно, как ей казалось… Джиллиан разложила чили по тарелкам. Потянувшись к ящику за ложками, она почувствовала присутствие за своей спиной. Тепло мужского тела захлестнуло ее, когда Ресеф взглянул поверх ее плеча.

– Выглядит хорошо.

Итак, для Ресефа не существовало никаких запретов, как и понятия личного пространства. По крайней мере он хотя бы оделся.

– И вкусно, – сказала она, выбираясь из-под его тени. – Это рецепт моей матери. – Джиллиан поставила тарелки на стол – по противоположным концам.

– Я вот думаю, есть ли у меня мама. – В его голосе звучали нотки… грусти?… страха?… беспокойства? Возможно даже все и сразу.

Джиллиан могла только догадываться, как бы чувствовала себя, если бы очутилась в каком-то странном месте и не помнила, как там оказалась, и кто она такая. Мысль о том, что где-то осталась семья, которая его ищет… в том числе, возможно, и жена… должна быть тревожной.

Особенно потому, что он хотел секса с абсолютной незнакомкой. Джиллиан чертовски сильно надеялась, что он не женат.

– Давай мы тебя покормим и посмотрим, что сможем выяснить. – Она открыла холодильник. – У меня есть молоко, вода, апельсиновый сок, Спрайт…

– Пиво?

– Извини. Пиво закончилось. – Джиллиан время от времени любила холодное пиво, но просто этот напиток не для зимы.

– Чили без пива – это почти преступление, – заметил Ресеф. – Ну, должно быть. Спрайт, пожалуйста.

Девушка схватила две банки и два стакана, а когда повернулась, Ресеф уже сидел. Но он передвинул свою тарелку и сел ближе к ней.

Она вздохнула. Ее мама сказала бы, что ему нужен урок хороших манер.

– Спасибо, – тихо поблагодарил Ресеф.

– Это просто чили.

Он тряхнул головой, задевая мокрыми волосами ворот толстовки.

– За это, и за то, что заботишься обо мне.

Как будто смутившись, он опустил взгляд на свою тарелку и начал есть.

Ресеф никогда не видел женщины настолько прекрасной как Джиллиан, и никогда не пробовал ничего столь вкусного как ее чили. Хотя ни в том ни в другом он не был полностью уверен.

С темными волосами длиной по подбородок и немного короче стрижеными на затылке, и сверкающими зелеными глазами, Джиллиан притягивала его взор столь же часто как тарелка ложку. Он изголодался по компании и еде и это заставило Ресефа гадать как долго он пробыл без них. Он доел свою порцию раньше, чем Джиллиан успела съесть четверть своей.

– Я дам тебе еще. – Девушка начала было подниматься, но Ресеф схватил ее за запястье и придержал.

– Ты уже достаточно сделала. Я и сам могу. – Хотя Ресеф полагал, что если бы позволил Джиллиан услужить ему, то смог бы насладится видом ее красивой попки, обтянутой потертыми джинсами, которые так и липли к идеальным изгибам.

Даже поношенная черная с голубым фланелевая рубашка, которую одела девушка, не скрывала то, что по мнению Ресефа было фантастическим телом. Нет, он достаточно хорошо прочувствовал это тело, пока она лежала под ним на кровати, чтобы более чем подозревать. Джиллиан выглядела немного взволнованной… может от его прикосновения? Это он понимал, поскольку ее теплая кожа настолько хорошо ощущалась под его ладонью, что Ресеф хотел вечно там ее держать. Так он и сделал, на несколько секунд дольше чем было уместно.

Потому что откуда-то он все-таки знал, что уместно. Просто ему было все равно.

Он всегда таким был? Каким-то придурком?

Мысленно пожав плечами, Ресеф наполнил миску чили и вернулся к столу.

– Итак. Где мы находимся? – Когда Джиллиан с удивлением посмотрела на него, будто Ресеф не знал, что находится в кухне – он рассмеялся. – В мире. Где мы в мире?

– Ах. – Девушка с очевидным облегчением улыбнулась. Прекрасная улыбка на великолепном рте с губами цвета спелых яблок. Заставили его задуматься о том настолько они сладки на вкус. – Колорадо. Мы в Скалистых горах, возле границы с Вайомингом.

– Почему?

Ее чёрные брови взметнулись.

– Почему?

Ложка звякнула, когда он снова опустил ее в свою тарелку.

– Почему ты тут живешь? Почему я здесь?