Дождь

Я молчала. Все эти проблемы с его превозношением Ками выбили из моей головы тот факт, что он спас нас с Томо.

Без его помощи нас бы…

Одна из его светлых прядей упала на лицо, и он убрал ее за ухо здоровой рукой. Это движение напомнило мне, как он убрал лепесток вишни с моей головы. А потому защитил от Ишикавы в парке Сунпу. Я запуталась. Но Джун ведь враг… так?

- Я твой друг, - сказал он, словно читая мои мысли. Я поежилась, он понимал меня.

- Тогда не преследуй меня, - сказала я. – Оставь меня в покое.

- Кэти, - отозвался он. – Я только хочу помочь. Ты ведь знаешь, что Юу опасен. Но я здесь не потому, что слежу за тобой. Ты сделала свой выбор, но если тебе понадобится помощь, я рядом.

- Тогда зачем ты здесь? – спросила я. – В Шизуоке так много мест, но почему ты выбрал именно это?

Молчание. Он улыбнулся.

- Потому что здесь лучше всего видно фейерверки, - сказал он.

Ох.

- Кэти? – с другой стороны дороги пришел Томо, он держал по банке чая с молоком в каждой руке. Увидев Джуна, он прищурился. – Такахаши.

- Юу, - усмехнулся Джун, его глаза сияли. Он поднял руку, чтобы было видно перевязанное запястье. – Не хочешь присоединиться к моему кругу?

Томохиро передал мне банки с чаем, но не сводил взгляда с Джуна.

- Если не уберешься отсюда, я сломаю тебе второе запястье.

Уголком глаза я видела, что полицейский дернулся. Он тоже слышал Томо, это привлекло к нам внимание. Я должна была остановить их.

Джун опустил руки.

- Я просто хочу посмотреть на фейерверк, Юу. Но я могу отойти в сторону, если ты этого хочешь.

Томо шагнул к нему, его глаза горели.

- Да. А лучше прямиком в ад.

Полицейский напрягся и прижал к уху рацию. Атмосфера накалялась, а я не могла их остановить. И я хотела помочь Ками. Да я не могла остановить даже двух идиотов, у которых взыграли гормоны.

- Томо… - начала я, двинувшись к нему.

- Нет, все в порядке, - сказал Джун. – Я пойду.

И тут раздался грохот.

Я подскочила, испугавшись. Джун выстрелил? Или полицейский?

Бум! – и небо озарили огни.

Фейерверк. Я судорожно выдохнула.

Мы смотрели на небо, боевое настроение тут же сошло на нет, а над городом раскинулись сполохи света. Толпа суетилась, прижав нас троих друг к другу и к поручню. Я была барьером между Томо и Джуном, и это было неудобно. Совсем не удобно.

И тут я вспомнила слова Юки, что тот, с кем смотришь на фейерверк, будет с тобой рядом навеки.

Можно ли доверять Джуну? Даже Томохиро был непредсказуемым. Он ужасно поступил этим вечером с Шиори. А если он снова решит оттолкнуть меня? Кто вообще говорит правду? Хотелось бы мне понимать больше. Я должна была понять, что значит быть связанной с Ками, иметь внутри себя чернила.

Еще один раскат грома, но по небу расплескались не цвета, а маслянистая вспышка. Все вдруг закричали и побежали в стороны.

Чернила падали на нас черным дождем, теплые капли попадали на лицо и рукава юката.

И снова грохот, и чернила вместо огней раскинулись по небу, капая на толпу. Полицейский забыл про нас и теперь говорил по рации о происходящем. Мимо пробежала женщина, закрывающая голову руками. Она толкнула меня на поручень, и я потеряла равновесие. Я выронила банку с чаем, попыталась ухватиться за поручень, пока не упала. И две пары сильных рук схватили меня за плечи и втянули обратно.

Томо. И Джун. Спасали меня вместе.

- Бежим отсюда! – крикнул Томохиро. Я кивнула, он схватил меня за руку и потащил сквозь толпу. Я оглянулась на Джуна. Он безмолвно стоял и смотрел, как мы уходим, чернила падали на него, стекая по коже черными полосами. Когда я оглянулась еще раз, его не было видно в толпе обезумевших людей.

Я бежала, стараясь держаться близко к Томо.

- Это был ты? – прокричала я, но он не ответил. Я не слышала ничего из-за криков. Черные чернила капали, а мы бежали на станцию, промокнув от них.

Ничто не наладилось, теперь я это понимала. И я не могла убежать от этого. Чернила про меня не забыли.

Моя судьба капала на нас с неба.

Глава 2

Мы ворвались на станцию и направились по платформе, остановившись у очереди. Путешественники смотрели на нас, а мы были перепачканы чернилами, но вскоре не мы одни привлекали их внимание – посетители фестиваля заполняли станцию. Об этом уже говорили в новостях с экрана на платформе. Там это назвали шалостью.

Хотелось бы.

Томохиро выругался сквозь зубы и вытащил свой кейтай.

- Тебе нужен новый телефон, - сказала я, пытаясь его немного отвлечь. – Тогда не придется оставаться вне зоны доступа две недели, - его телефон включился, несколько сообщений тут же появились на экране. От писка, с которым они прибыли, я поежилась.

- Знаю, - сказал он, прокручивая сообщения. – Идиот я. Этим от якудза не защититься. Но я же не знал, что ты решила остаться. Нужно написать Шиори и узнать, как там она, - он нажимал кнопки, а потом отправил сообщение.

- А я говорила, что не надо с ней так поступать, - сказала я, а потом вспомнила, что и сама пришла на фестиваль не одна. – Блин. Юки и Танака! – я выхватила телефон и принялась набирать сообщение. Томо вскинул брови и ухмыльнулся.

- Молчи, - проворчала я с пылающим лицом.

Он ответил медленно, растягивая слова и ударяя каждый гласный звук.

- На-ни-мо ха-на-ши-нэ-зо.

Перевод: «Я ничего не говорил», но в грубоватой форме.

Я улыбнулась и ударила его по руке, кусок чернил отвалился от его рубашки. Улыбки увяли.

Наши телефоны зазвенели ответными сообщениями.

- Шиори в порядке, - сказал Томо. – Она была в палатке, когда это случилось, и теперь идет на станцию. Сказала ее не ждать.

- Точно? – спросила я. – Подождать не проблема.

- Я ответил так же. И… - писк. – Она настаивает. А как Ватабэ-сан?

Я не сразу сообразила, что он про Юки. Я и забыла, что они с Томо мало общались, потому он и обращался к ней формально.

- С Танакой, - сказала я. – Все в порядке. Промокли, но в порядке. А Шиори, наверное, растеряна от твоего поведения.

- Я просто хотел провести больше времени с тобой, Кэти, а не обидеть ее. Думаю, она понимает.

- А если тебя снова будут преследовать?

- Это того стоит, - сказал он. Кровь шумела в ушах, я и не думала, что это меня так смутит. С ним всегда все было запутано.

Он направился к линиям на платформе. Пассажиры вокруг говорили быстро и с тревогой. Они понятия не имели, что за шалости были на фестивали, а мы знали. Как и то, что это была совсем не шалость.

- Это был ты? – спросила я тихим голосом, когда мы поехали.

- Вряд ли. Может, Такахаши. Но кто может знать наверняка? Чернила творят, что хотят.

Я прислонилась к стене вагона. Я не могла сидеть в промокшей юката. Чернила запятнали все вышитые лепестки вишни.

- Испорчено, - сказала я. – Надеюсь, Юки не разозлится.

- Это не твоя вина. Хотя все может быть, - добавил он с усмешкой.

- Не спешно.

- Варуй, - извинился он, но усмехаться не перестал. Он вытащил из кармана синий платок с милым слоненком. Он нежно вытер чернила с моего лица, а потом отдал мне платок. Слоненок с веселой улыбкой смотрел на меня.

Томохиро – звезда кендо Сунтабы, парень, о котором ходили тревожные слухи, - носил платок с милым рисунком слоненка. Я не сдержала улыбки, пока вытирала чернила с рук. Бедный слоненок тут же испачкался.

Вагон был полон людей, но все больше посетителей фестиваля спешило укрыться от чернильного дождя. Все ведь не поместятся? Словно на станции был ужасный час пик, и нам нужны были люди, что подталкивали остальных, чтобы двери закрылись. Вокруг суетились люди, пихаясь локтями и плечами, мне от этой давки было не по себе. Я тут же вспоминала похороны мамы, жару и потные тела вокруг меня.

- Вот так, - сказал Томо, упершись руками в стену по обе стороны от меня. Толпа надвигалась и дальше, но Томохиро лишь придвигался все ближе ко мне.

- Спасибо, - отозвалась я. Он кивнул, уклоняясь от зонтиков, что грозили задеть его руки и ноги. Мы оказались прижатыми друг к другу, как сардины в банке, его дыхание чувствовалось жаром на шее, я видела силуэты едва заживших шрамов на его правой руке. Самый большой шрам, полученный от кандзи «меч» еще в начальной школе, был скрыт под напульсником, но края его заходили на ладонь и поднимались выше повязки.

Он склонился надо мной, стараясь не прижиматься телом, чтобы не вторгаться в мое личное пространство. Таким он и был. А не прятался в темных переулков, натравливая на людей нарисованных драконов.

Но и таким он бывал.

Вагон гудел тревожными разговорами. Нас никто не слышал, наверное. Мы все равно были слишком близко друг к другу.

- Это был предупреждение, так ведь? – прошептала я, надеясь, что окружающие подумают, что я не совсем правильно говорю по-японски. – Те фейерверки из чернил.

- Предупреждение? С каких пор они предупреждают?

- Не знаю, просто так показалось. Как в тот раз, когда на меня напали мои рисунки. Или когда рисунок Шиори посмотрел на меня, - словно они давали мне понять, что все еще следят за мной.

- Рисунки нападали, а не предупреждали, - сказал Томо. – И ты уверена, что они не были адресованы мне?

- Они знают, что я осталась. Это не прекратится, Томо.

- И я не собираюсь прекращать.

- Не говори так. Это пугает.

- Но ты говоришь о чернилах, словно у них есть своя воля, - он огляделся, убедившись, что никто не подслушивает, и склонился еще ближе ко мне. – Это из-за меня, Кэти. Я – Ками. Я рисую, они не возникают сами по себе.

- Да, но у чернил в тебе есть свои цели. И если мы поймем, при чем здесь я, то сможем все это прекратить.

Голос Томо был мрачным.

- Думаю, остановить все это можно лишь одним способом.

Я поежилась.

Чернила капали с челки Томохиро, стекая по щекам. Я потерла его лицо платком со слоником.

- Аригато, - тихо сказал он, и я захотела поцеловать его прямо в поезде, чтобы он поверил, что все будет хорошо.

- А остальные Ками? – вопрос прозвучал слишком громко. Говорить в поезде было опасно. Я прижалась губами к его уху. – А если кто-то из них потерял контроль? Хотя из них только ты достаточно силен, а еще Дж… - ой. – То есть, я…

Если его и задели мои слова, то он это скрыл.

- Знаю. А еще Такахаши. Он сильный.

- Но не только вы двое. Случалось такое раньше? Какие-то еще потери контроля?

Томо сморщил нос, размышляя. Поезд повернул, все пошатнулись. Кто-то за Томо выронил чемодан, и тот ударил его по ноге. Он едва не упал, цепляясь за стену. Он скривился, сзади донеслись извинения, а я могла думать лишь о тепле его тела, прижавшегося к моему.

А он словно и не заметил, все еще размышляя.

- Не знаю. Кроме Такахаши и его группы, я никого не знаю. И моей мамы, но у нее я спросить не могу.

Я подумала о словах Джуна, что я – магнит для чернил в нем и Томо. Мне нужно было понять, как это работает.

- Может, Джун смог бы… - я замолчала. А все из-за выражения лица Томо.

- Ему нельзя доверять. Он хотел нас использовать.

- Знаю, - сказала я. Но уверенной не была. Может, я преувеличивала. Он, конечно, был не совсем в себе, но добра сделал больше. Да и чем была плоха идея уничтожить бандитов и криминал в мире? Методы его были странными, но не намерения.

Поезд остановился, Томо прижался ко мне, а рядом с нами открылись двери. Мы казались прижатыми так близко, что его щека оказалась у моего уха, челка щекотала мою кожу.