Помоги проекту - поделись книгой:
– Не-а! – мотнул он головой. – Только за сотню!
Норс полез в карман.
– Сейчас сигаешь через край, – шепнул Иэн Гэри. – Прямо на лодку. Она уже вон где.
У Норса в руке показался ком купюр.
– На, – поманил он. – Бери, язва.
– Давай, – выдохнул Иэн.
В момент, когда Норс определялся с решением, как удачно провернуть дельце, а Девейн ловил от старшего сигнал, Иэн схватился за перильце и перемахнул через ограду мостика.
Три метра вниз в слепой надежде, что лодка все еще проплывает внизу. Ноги ударили о крышу каюты, но из-за силы инерции Иэн потерял равновесие и едва успел ухватиться за поручень, когда его снесло за борт. Подошвы ботинок взбурлили воду, но он сумел, подтянувшись, вскарабкаться на борт как раз в тот момент, когда лодка разминулась с мостом и заскользила по каналу дальше.
Хозяин лодки сейчас стоял на корме, управляясь с рулем.
– Я тут подумал: вам помощники не нужны?
Глянув назад, Иэн увидел, как его прыжок точно так же, перекинувшись с трехметровой высоты через мост, попытался повторить Норс. Он упал было на корму, но хозяин ударом локтя в грудь сшиб фальшивого инспектора в воду.
Норс всплыл уже изрядно позади и, мокрый, выбрался из канала на берег.
От декоративного мостика лодку отделяло уже добрых полсотни метров. А там он и вовсе исчез за резким поворотом канала.
Последнее, что Иэн видел, это Гэри Малоуна, который извивался в хватке Девейна. Нет, надо тикать и отсюда.
Взглядом он проследил траекторию движения и заприметил впереди еще один освещенный мост – гораздо шире, массивней, из кирпича. Сверху туда-сюда катились автомобили. Приблизившись к нему, Иэн с лодки прыжком сиганул на травянистый берег. Приземляясь на узкую тропку, сзади он услышал оклик своего спасителя:
– Ты куда? Или кататься уже раздумал?
Вместо ответа Иэн, распрямившись, помахал рукой и заспешил к металлической лесенке, ведущей вверх к улице. Здесь в оба направления с шумом несся транспорт. Пройдя через дорогу, беглец нашел прибежище в дверях закрытого на ночь паба. От транспорта нишу загораживали два растения в кадках.
Под их сенью Иэн присел на землю и собрался с мыслями.
Влажноватый, прилипчивый запах Лондона щекотал ноздри. Глаза пристально высматривали синий «мерс», но Норс с Девейном наверняка решили, что Иэн из этой округи смотался, после такого-то дерзкого побега. Ниже по улице, судя по запаху, находилась пекарня, откуда зазывно пахло свежим хлебом. В голове мутилось от голода. Последнее, что он сегодня проглотил, это незатейливый ланч в самолете, но когда это было… Мимо по тротуару проходили нечастые прохожие, но на сидящего у дверей паба бродяжку внимания никто не обращал. Ни сейчас, ни когда-либо. А если б он был, скажем, особенный? Или даже, как его там… уникальный? Остается лишь воображать. Школу Иэн бросил рано, хотя читать и писать все-таки выучился. И это здорово. Чтение составляло одно из его немногих удовольствий.
Он невольно вспомнил о пластиковом пакете, который нес Коттон Малоун. С его вещами. Не мешало бы найти их и вернуть.
С этой мыслью Иэн покинул альков.
Такси пронеслось по глубокой луже и, взметнув на щербатой брусчатке фонтан брызг, подчалило к бордюру. Из задней дверцы в туманный сумрак осторожно выбрался Блейк Антрим. C час назад налетела непогода, обернув город в свое сырое мглистое одеяло. Впереди высился округлый купол собора Святого Павла. Хорошо, если непогодь распугала обычные для этой поры скопища туристов.
Блейк рассчитался с таксистом, после чего по широким бетонным ступеням поднялся ко входу в собор и вошел; медленно сомкнулись за спиной величественные бронзовые двери. Гонгом прозвенел удар Большого Тома – часов на южной башне, возвестивших наступление очередного получаса.
Прибыл Блейк сразу же после разговора со своим полевым агентом, для перелета из Брюсселя в Лондон воспользовавшись госдеповским джетом. За непродолжительное время на борту он еще на раз ознакомился с отчетами по «Лжи короля», по-новой входя во все детали операции.
Ситуация была внешне проста.
Шотландия вознамерилась освободить Абдель Бассета аль-Меграхи – бывшего офицера ливийской разведки, в 1988 году обвиненного в гибели двухсот семидесяти человек, погибших при взрыве рейса № 103 «Пан Американ» над шотландским Локерби. В 2001 году аль-Меграхи дали пожизненный срок – как вдруг, после всего нескольких лет отсидки, у него обнаружился рак. И по так называемым «гуманитарным причинам» шотландцы теперь собирались дать Меграхи спокойно умереть у себя на родине, в Ливии. Официального решения о выходе пока не было: сверхсекретные переговоры все еще продолжались. ЦРУ о тайной договоренности прознало всего с год назад, и Вашингтон сразу же резко выступил против, настаивая, чтобы Даунинг-стрит немедленно ее отменил. Но англичане неожиданно заупрямились: дескать, это внутреннее дело Шотландии, в которое они вмешиваться не могут.
«С каких, извините, пор?» – изумились дипломаты.
В политику Эдинбурга Лондон вмешивается вот уже тысячу лет. А то, что две нации уживаются под общей мантией Соединенного Королевства Великобритании, все только облегчает.
И тем не менее последовал отказ.
Отбытие Меграхи домой в Ливию было просто пощечиной перед лицом ста восьмидесяти девяти убитых американцев. У ЦРУ тринадцать лет ушло на то, чтобы уличить обвиняемого, задержать его, провести дознание и вынести вердикт виновности.
А теперь что, просто отпустить его на волю?
Ливийский лидер Каддафи мог со смаком втереть этот факт в физиономию Вашингтону, лишь усилив свое влияние среди арабских правителей. Террористы по всему миру вновь могли воспрянуть духом, ощутить свою силу, глумясь над слабой Америкой, неспособной отговорить даже своего друга и союзника от того, чтобы дать убийце свободу.
Расстегивая на ходу мокрое от дождя пальто, Блейк приблизился к главному престолу, миновав боковой придел храма, где медовым цветом отливали в красных стаканчиках свечи. Его агент выбрал для встречи именно это место, где он в поисках дополнительной информации копался весь день в соборных архивах (по фальшивому журналистскому удостоверению).
По южному проходу подойдя к подножию винтовой лестницы, Блейк еще раз огляделся. Надежды на то, что непогода сработает, похоже, оправдывались.
Людей здесь толклось немного. Пока, по счастью, операция «Ложь короля» не вызывала у британской стороны особого интереса.
Через арочный проход он ступил на лестницу, штопором уходящую вверх. Время подъема Блейк коротал за подсчитыванием. Двести пятьдесят девять ступеней прошелестели под подошвами, прежде чем он добрался до Галереи шепотов.
Здесь его дожидался сутулый, белесый человек с бледно-нефритовыми глазами и плешью в бурых старческих крапинах. Впрочем, изъяны его внешности компенсировались опытом – у Антрима он был лучшим историческим аналитиком, чего как раз и требовала операция.
Из прохода Блейк попал в узкую круговую галерею. От падения вниз, на мраморный пол нефа, с тридцатиметровой высоты здесь страховали единственно поручни из шлифованного железа. Сверху взгляд ухватывал напольный узор – похожую на компас эмблему, обнесенную медной решеткой. Именно под нею в каменной гробнице покоится прах Кристофера Рена – архитектора, без малого четыреста лет назад возведшего свое детище, собор Святого Павла. А вкруг этой своеобразной звезды выложена надпись на латыни, посвященная Рену:
Блейк Антрим так и поступил. Недурственно, совсем недурственно.
Проход между поручнями и галерейным сводом составлял чуть больше метра; обычно здесь тесно от увешанных фототехникой туристов. По счастью, этим вечером здесь, кроме них двоих, никого не было.
– Под каким именем ты работаешь? – спросил Блейк вполголоса.
– Гай Даймонд.
Блейк позволил себе на секунду отвлечься и пройтись взглядом по собору. На него строго взирали подсвеченные фрески, описывающие житие святого Павла.
Глухой шум дождя по куполу все учащался.
– В данный момент Коттона Малоуна с Иэном Данном транспортируют в машине, – сообщил Даймонд. – Надеюсь, что мальчик оставил при себе съемный носитель. Если это так, то игра все еще может стоить свеч.
Голос его звучал как-то не очень уверенно.
– Пазл, который мы пытаемся сложить, – продолжал он, – насчитывает пять веков. Фрагменты его были тщательно сокрыты. Разыскать их непросто, хотя подвижки есть. К сожалению, могила Генриха VIII не раскрыла ничего.
Этот рискованный ход он утвердил из-за того, что безвременная кончина Фэрроу Керри отбросила их в поиске назад, так что надо было использовать любой шанс. До этого захоронение проверялось лишь однажды, в 1813 году. Тогда это происходило в присутствии самого монарха, короля Вильгельма IV, а процедура была тщательно запротоколирована. Однако о вскрытии гроба венценосного Генриха там не было ни слова. Из чего можно было сделать вывод, что останки лежат там нетронутые с 1548 года. И была надежда, что старый толстяк Тюдор забрал секрет с собой в могилу.
Но там на поверку не оказалось ничего, кроме костей.
Опять неудача. Которая может дорого обойтись.
– К сожалению, – вздохнул агент, – бритты теперь будут начеку. Мы осквернили их королевскую усыпальницу…
– Но там все чисто – и снаружи, и внутри. Свидетелей нет. Нас ни в чем не заподозрят.
– Что-нибудь еще всплыло о том, как умер Керри?
Прошел уже месяц после того, как Фэрроу Керри упал (то ли сам, то ли с чьей-то помощью) на рельсы подъезжающего поезда метро. Там находился и Иэн Данн, который запустил руку Керри в карман. Свидетели видели, как он, перед тем как сбежать со станции, держал в руке флэшку. И вот теперь надо было выслушать, что скажет юный воришка, а также заполучить ту флэшку.
Дождь снаружи все шумел.
– Хотя все это может быть и чистой воды вымыслом, – флегматично усомнился Даймонд. – Выдумкой от начала до конца.
– Так что там нашел Керри? Отчего был так взволнован?
Действительно, Фэрроу Керри буквально за несколько часов до смерти позвонил и сообщил о прорыве в деле. В ЦРУ он значился аналитиком с функциями шифровальщика и занимался непосредственно «Ложью короля». Но за отсутствием на протяжении нескольких месяцев сколь-либо заметного прогресса Антрим подумывал его сместить. И тут вдруг звонок, который менял все на корню. К Керри был срочно послан связной на «Оксфорд Сёркус», чтобы в паре с ним расследовать, что там за находку сделал Керри. Но их встреча так и не состоялась. Что это было – ликвидация? Самоубийство? Нелепая случайность? Никто не знал. Даст ли на это ответы флэшка, которую якобы заметили у Иэна Данна?
Оставалось на это надеяться. А что еще?
– С этого момента я буду находиться здесь, в городе, – объявил Блейк Даймонду.
Сегодня он отправится в один из своих любимых ресторанов. Кулинарные навыки у Блейка исчерпывались прочтением инструкций по разморозке ланчей, поэтому обедал и ужинал он где-нибудь на выезде. Если повезет, то, может, сегодня там дежурит та самая официантка, с которой у него завязалось знакомство… Если нет, надо будет ей позвонить. В прошлом у них несколько раз, помнится, все получалось очень даже неплохо. К обоюдному удовольствию.
– Я хотел спросить, – повернулся Даймонд, – зачем вовлекать во все это Коттона Малоуна? Мне кажется, необязательно.
– Нам нужна всякая помощь, какую мы только можем привлечь.
– Но он отставник. Я не вижу, каким образом он может пригодиться.
– Ничего, может.
Главное – дать задел.
В нескольких шагах приоткрылась дверь, из которой Блейк попал на галерею. На той стороне стоял кто-то, тоже в пальто.
– Оставайся здесь, пока я не уйду. Незачем, чтобы нас вдвоем видели внизу.
Припадая к сужающимся стенам верхнего яруса, Блейк по кругу прошел на дальнюю сторону. Даймонд теперь смотрел на него с тридцатиметровой дистанции через пространство нефа. Плакат возле выхода извещал, что если тихим голосом говорить в стену, слова окажутся слышны на другой стороне. Отсюда и название: «Галерея шепотов».
А ну-ка попробуем… Стоя лицом к серому каменному своду, Блейк пробормотал:
– Не вздумайте облажаться с Малоуном и Данном.
Даймонд с той стороны помахал – стало быть, понял. И исчез под аркой.
То же самое думал сделать и Антрим, но тут в безмолвном воздухе что-то негромко хлопнуло. А спустя мгновение с той стороны раздался вскрик. Еще один тугой хлопок. Крик захлебнулся, перешел в стон.
Блейк бегом побежал обратно; выглянул за дверь, ничего не увидел и осторожно ступил вперед. Ниже по проходу на каменных ступенях он наткнулся на Даймонда – тот лежал лицом вниз, из двух ран темными дорожками струилась кровь. Перевернув агента к себе лицом, в его светло-нефритовых глазах Антрим увидел лишь застывшее изумление.
Даймонд приоткрыл рот, силясь что-то произнести.
– Держись, – сказал ему Блейк. – Я за помощью.
Рука Даймонда цепко ухватила его за рукав пальто.
– Надо же… Этого не должно было случиться.
Тело обмякло. Пульса не было.
«Что за черт!» – досадливо и бессмысленно мелькнуло в голове ошарашенного Блейка Антрима.
Внизу слышались затихающие шаги. Надо же, и оружия-то при себе нет. Все настолько неожиданно… Откуда, каким образом? Блейк начал спуск по лестнице в двести пятьдесят девять ступеней, опасливо гадая, не притаился ли за следующим поворотом убийца. Дойдя наконец до низа, он осторожно выглянул в пространство нефа, где маячила всего горстка посетителей. А вон там, в дальнем трансепте, к выходу быстрым шагом шла фигура. Мужчина.
Вот он приостановился, обернулся и прицелился. Блейк Антрим нырнул на пол. Но выстрела не последовало.
Вскочив на ноги, Блейк увидел, как стрелок припустил к дверям выхода. Тогда он бросился вдогонку и с налету, толчком открыл тяжеленное бронзовое полотно.
Валом накатила тьма.
С прежней заунывностью продолжал лить дождь.
Вон он – уже сбежал с лестницы собора и сейчас неторопливо трусит в сторону Флит-стрит…
Гэри Малоуна, скрутив, умяли в «Мерседес». Руки, понятное дело, за спину, на голову шерстяную маску-кулек.
Его пробирал страх. А кого бы, спрашивается, нет? Но еще сильнее он переживал за отца и за то, что могло произойти в том гараже. Эх, не надо было бежать… но отец сам приказал. Надо было оставаться с ним рядом, а на Иэна наплевать. А тот тоже хорош: сиганул с моста… Его, понятное дело, тоже предупредил. Но кто в здравом уме на такое пойдет? Норс вон прыгнул, и что? Здоровенный мужик, а вылез весь мокрый и дрожал как цуцик; сидел потом рычал всю дорогу, пока ехали.
Иэн Данн – парень с нутром, надо отдать ему должное.
Ну так и он должен быть. Нечего раскисать.
Вчера дома Гэри паковался, а у самого ум блуждал. Вернее, метался. Две недели назад мать рассказала, что человек, которого Гэри всю свою жизнь называет папой, на самом деле ему не отец. Отец, но не
Разница, оказывается, есть, да еще какая.
Кто он, Гэри, такой на самом деле? Откуда взялся? Где ему место?
Жить с матерью, но при этом зваться Малоуном? Или кем-то другим?
Поди пойми.
Поделиться книгой: