Большая ложь. 1000-летняя попытка Запада ликвидировать Российскую Государственность

Четвертая власть – СМИ, но в ее рамках Ее Величество Деза уже давно живет самостоятельной жизнью. Она дремлет на складах психологической войны уже не одно столетие и, чтобы ни произошло в области дезинформации, велосипед изобретать не придется – все детально описано, систематизировано и упрятано в шкафы политиков и прочих занятых ею специалистов. Груды приемов и способов такой войны ждут и дожидаются своего часа в несгораемых сейфах мастеров плаща и кинжала.

Итак, чудовищная деза – «советская угроза». Зачем? Зачем это нужно именно американской стороне? Для доминирования в мире – идеологического и политического через… экономическое могущество без конкурентов.

Пришлось десятки раз проверять справедливость версии и уверовать: это – деза! Деза против России. И приспособили ее с тем, чтобы Российской государственности не быть (это – для узкого круга лиц сильных мира сего) и Красной России не быть (это – для внешнего мира и особенно для тех, кто чрезмерно раздражен социалистическим цветом этой Державы).

И тогда в интересах Америки были сформулированы следующие составляющие «постулата разумности»:

цель – устранение экономического конкурента в лице России на международной арене (до революции);

средство – ликвидация России с ее потенциальными возможностями богатой сырьевыми и рабочими ресурсами страны (в царское время), глубокое ослабление национальной экономики (в советский период) и разрушение экономической системы страны (в послесоветское время);

результат – вместо двуполярного мира на идеологической основе предпринимается попытка возглавить мир с американской монополярной окраской, естественно, в американских национальных интересах.

Версия требовала подтверждения. Шаг за шагом удалось показать, как деза на Руси, в России и в Российской империи в борьбе за выживание играла свою роль в интересах нашего государства в древнее и предреволюционное время; что представляла враждебная деза в условиях противостояния Запада с Советской Россией в 20-30-е годы; в чем особенности дезы в годы Второй мировой войны и, наконец, дезы в послевоенный период вплоть до развала Великой Державы и после него.

И что же придумал Запад для нападок на любую страну, тем более на Россию? Это еще одна «козырная карта» в лице защиты демократии! И тогда:

«Нынешнюю прозревающую и восстанавливающую свое национальное сознание и духовный стержень Россию стали обвинять в отступлении от «демократии»» (Нарочницкая Н. А.).

Направленная против тысячелетней Российской государственности Ее Величество Деза предстанет перед читателями во всей своей неприглядности, ибо она антигосударственна и антинародна.

* * *

Случилось так, что профессиональная судьба забросила автора за океан, в страну кленового листа – Канаду. И в этом, одном из самых благополучных во многих отношениях для человека государстве, он оказался свидетелем проявления терроризма во всех его трех разрушительных сферах.

Так, экстремистское крыло сепаратистской организации «Фронт освобождения Квебека» убило министра этой провинции, захватило заложников и угрожало диверсиями многомиллионному городу Монреалю, прозванному Западным Гонконгом.

Терроризм вторгся в размеренную жизнь канадцев – англосаксов, франкозычных, украиноязычных и других национальностей в середине XX века. Они даже от дедов не слышали, что такое оказаться городу на осадном положении. Но увидели своими глазами оккупацию крупнейшего города страны – Монреаля. И кем? Англосаксонскими «паратрупс»…

Квебекские сепаратисты были не столь оригинальны в выборе оружия сопротивления в виде террора. Их учителями были первопроходцы Канады, франко – и англоязычные, которые далеко не «крестом и словом» обращали в своих сторонников местное население – свободолюбивых индейцев.

С индейцами не церемонились и к Югу от канадской границы. За двести лет Южный Сосед Кленового листа – Соединенные Штаты свели население этих гордых и мирно проживающих на плодородных землях Северной Америки племен до нескольких тысяч. Геноцид индейцев в стране, породившей демократа Линкольна, можно сравнивать разве что с истреблением бизонов, некогда миллионами бродивших по прериям еще неоткрытой Америки.

Казалось бы, первая половина прошлого столетия должна была многому научить правительства государств нашей Планеты: две мировые войны в Европе, на Ближнем Востоке и в Азии должны были заставить правителей всех уровней серьезно задуматься о пренебрежительном отношении к жизни человека. Однако этого не случилось, ибо вторая половина столетия стала бесконечной чередой военного и иного насилия в стремлении уничтожить человека человеком.

И тогда число погибших в этих необъявленных войнах стало сопоставимым с погибшими в годы Мировой бойни. Но ведь по жертвам той войны гитлеровцы отчитывались в Нюрнбергском трибунале?! Видимая часть айсберга «холодной войны» породила множество войн-близнецов, деликатно названных политиками самых демократических государств «горячими точками». Естественно, с гуманитарным оттенком, но с кровавой окраской в глазах всего остального мира. В послевоенное время их на земле накопилось около трехсот.

В официальной доктрине США такие войны называются «войнами низкой интенсивности». Но только американские спецслужбы и их коллеги по НАТО знают о том, что еще столько же, то есть до трехсот, было проведено «тайных операций». Причем в основном – террористического характера: от единичного теракта до войсковых операций с тысячами погибших. Чаще всего главной бедой жертв американского образа жизни становились инакомыслящие.

Государственный террор захлестнул мир: террор в отношении одной страны против другой, например – операция «Лиса в пустыне» против Ирака (США) и коллективный террор против того же Ирака в виде операции «Буря в пустыне» (США и Англия); террор в операции «Единая сила» против Югославии уже в рамках НАТО семи стран-членов при активной поддержке остальных их союзников по альянсу, вопреки Уставу и ООН и самого НАТО.

В связи с профессиональной необходимостью автору пришлось столкнуться со звериным лицом терроризма, когда велась работа над картотекой деяний американских спецслужб на всех континентах мира в послевоенный период. Тогда три сотни эпизодов уличали ЦРУ и другие спецслужбы Америки в терроре против десятков стран, групп лиц либо отдельных личностей – политиков не проамериканского толка, руководителей демократических течений, сепаратистов по отношению к засилию американцев в их стране, собственных американцев-протестантов, просто националистов и даже священников…

И не было ничего удивительного в том, что через десяток лет после оперативной работы над американскими успехами мастеров плаща и кинжала появилась потребность вернуться к теме терроризма.

«Снежный обвал» вовлечения в тему наступил весной 2002 года, когда в руки попала книга духовного коллеги автора по службе – генерал-лейтенанта Николая Леонова «Крестный путь России: 1991–2000». Первые ее страницы лишили покоя описанием и выводами из трагических событий, свидетелем которых он сам был. Завершение изучения этой своеобразной монографии-обвинения с карандашом в руках показало: народ России в последнее десятилетие прошлого столетия не избежал на себе террора. Народ оказался перед лицом бескровного геноцида, но с тем же трагическим результатом.

Государственная Дума России обвинила первого президента Новой России… в геноциде российского народа! И привела в пользу этого обвинения веские доказательства. Когда правителя Державы прямо обвиняют в геноциде, то к этому следует особо приглядеться.

Но геноцид, думалось, – это террор: индейцы – в США, индусы – в Индии (Британия), аборигены – на Юге Африки (Германия), эфиопы – в Абиссинии (Италия), китайцы – в Индокитае (Япония), славяне и евреи – в Европе (фашистская Германия)… И потому проблема требовала в ней разобраться. Нужно было выбрать вехи в теме и вокруг них попытаться построить ауру из фактов, причем ярких и доказательных. Рабочей гипотезой стала формула: теракт – это государственный террористический акт (ГТА). Но не с точки зрения определенного законом понятия, а с позиции здравого смысла. Ибо к этому времени автор уже вплотную приблизился к пониманию истины: законы «пекутся» людьми из числа сильных мира сего и, конечно, не против самих себя.

В качестве доказательной основы были выбраны три события яркого трагического звучания, случившиеся в XX веке: «Гайанская бойня» (1978 год, США, 918 жертв), «Балканская война» (1999 год, США и страны НАТО, 6000 жертв) и «Геноцид российского народа» (Ельцин, 1991–1999 годы, 4 200 000 жертв).

Углубление в понимание этих государственных террористических актов помогло автору убедиться в том, что терроризм не бывает безадресным в лице его исполнителей. И адрес всегда – государственный. И все эти трагические деяния совершались под покровом беззакония, осененного государственной дезой.

В этой рукописи менее всего мемуарного и автобиографического – фактически это расследование темы с позиции человека, живущего в эпоху разгула дезинформации в отношении его Отечества и мифа о международном терроризме. И этот миф – не что иное, как новейший из инструментов лицемерной политики мифа глобализации.

Если подтвердится версия о том, что террористическая война против России развязана именно Западом с целью давления и устрашения («бесконечная цепь терактов на Кавказе»!), то сотрудничество с Западом в антитеррористической коалиции станет нашим историческим позором. И в определенной степени по отношению к России это уже случилось. Тому пример – участие российских миротворческих сил в событиях на Балканах или в ряде операций в Афганистане…

Чтобы не поддаться влиянию теоретических посылок, обильно выплескиваемых на российских граждан за последние годы различными ведомствами с проамериканской и прозападной ориентацией, автор опирается, прежде всего, на здравый смысл. Но и приводит в доказательной базе ссылки на декларированные высказывания в разных странах политиков, экономистов, социологов, военных…

Такое недоверие к уже высказанному в вопросе о терроризме имеет под собой личную основу: во-первых, на памяти автора, а он изучал кое-что из юридических дисциплин в школе военной контрразведки, произошли изменения в Уголовном кодексе в рамках статей о государственных преступлениях – 58 статья была преобразована в 9 статью (1959), затем появилась целая серия статей об этих преступлениях с заключительной, созданной уже после развала Союзного государства.

Все статьи отличаются динамикой изменения в отношении к умыслу при подготовке и совершению преступления. В 58 статье умысел был наказуем, а в последующих статьях (64 и 78) государственные преступления трансформировались в огромную черную дыру для всякого рода преступлений, фактически создав правовую базу для развала экономической основы Российского государства, особенно после 1991 года.

Из вышесказанного стало понятным в очередной раз, что законы сильные мира сего делают под себя, а значит, это необъективно, в том числе и по вопросу о терроризме. Изучая в спецшколе тему терроризма, автор не вышел за пределы понятия, что террор – это насилие одиночек, причем против государства и власти: убийство, диверсии, саботаж… Однако, работая в разведке на поприще противодействия спецслужбам противника, ему пришлось столкнуться с проявлением реального терроризма, жертвами которого становились люди в десятках стран – одиночки, сотни, тысячи, миллионы…

Справка. К 80-м годам послевоенного периода в мире силами американских спецслужб было проведено несколько десятков покушений и акций ликвидации в отношении неугодных Белому дому первых лиц суверенных государств – президентов и премьеров, военных и общественных деятелей: в Египте, Конго, Мозамбике, Кубе (на Фиделя Кастро покушались несколько десятков раз!), Доминиканской Республике, Чили, на Цейлоне, в Индии, Южном Вьетнаме, Бангладеш, Иране…

* * *

Случилось так, что указанные ранее три события потрясли нашу Планету: это три трагедии в жизни трех народов – инакомыслящих американцев, свободолюбивых югославов и обездоленных граждан России. И все три события – это не требующие особых доказательств в том, что они – из области терроризма с высоким уровнем дезинформации мировой общественности.

Лет тридцать назад мир был потрясен трагедией в джунглях Гайаны, крохотном государстве на северо-восточной оконечности Южной Америки.

Позднее стало известно, что бессмысленную бойню провел американский спецназ, который расправился с тружениками из сельскохозяйственной коммуны «Храм народов». Более девятисот человек – детей, стариков, женщин и мужчин – стали жертвами защитников американского образа жизни, от которого бежали в джунгли инакомыслящие американцы.

Трагедия на многие годы завладела умом автора и подвигла его на сбор сведений об этой зверской расправе. Затем он принял участие в предании гласности обстоятельств этого теракта – уничтожения членов «Храма».

Историческая справка. В ноябре 1978 года мир был озабочен кровавой трагедией в джунглях Гайаны, где якобы в ритуальном экстазе погибло 918 человек.

Десять лет мир извлекал урок из этой трагедии – правительства и общественные организации стран на всех континентах Планеты усиливали контроль за функционированием кружков, общин, сект с религиозно-мистическим оттенком. Все эти годы государства заботились о выстраивании законодательных барьеров на пути опасных веяний в повседневной жизни своих граждан и подданных.

Однако мир снова был озадачен: в ходе независимых расследований гайанской трагедии были собраны сведения, которые раскрыли миру мистификацию, родившуюся в Белом доме и реализованную американскими спецслужбами.

На самом деле трагедия оказалась глубоко законспирированной и дезинформационно прикрытой акцией американского спецназа против членов религиозной общины «Храм народов». В этот раз жертвами стали не иностранные граждане, а инакомыслящие американцы, покинувшие родину в знак протеста против американского образа жизни.

Чудовищная расправа преследовала цель скрыть от американской общественности и людей мира удачную попытку членов сельскохозяйственной коммуны построить социально справедливое общество.

Прикрытое завесой пропагандистского тумана в средствах массовой информации, это убийство сделало изгоями в Штатах почти 20 000 членов «Храма». Идея коммуны была дискредитирована.

Эта террористическая акция имела государственную окраску.

Казалось бы, почему внутренние дела далеких Соединенных Штатов так глубоко затрагивают русских людей? Но защитники американского образа жизни объявили весь мир зоной своих национальных интересов. После распада Советской России – единственной силы, сдерживавшей Америку от расширения господства на нашей Планете, эта «истинная демократия» по-американски, с военной экипировкой пришла в Европу в виде Балканской войны с ее разбоем в Югославии. Потом, уже в качестве терроризма, – в группу из нескольких стран. А затем – на Ближний Восток.

Оказалось, что агрессия натовских стран во главе с США по всем направлений военных действий против суверенной Югославии подпадает под статьи Нюрнбергского Суда Народов против главарей гитлеровского третьего рейха. Был собран материал об этой балканской трагедии югославского народа и проведен сравнительный анализ произошедшего в последний год второго тысячелетия и преступлений фашисткой Германии против мира, человечности и в военной области.

Историческая справка. Балканская война потрясла воображение современников жестокостью, бессмысленностью и циничным отношением к миру в Европе и Человечеству, к применению военной силы. Это сделали те, кто считал себя носителями демократических традиций в послевоенное время.

Более пятидесяти лет не знала Европа военных действий на своей земле. Коллективное безумие стран НАТО под давлением американской администрации привело к югославской трагедии: семьдесят восемь дней уничтожались люди, дороги и мосты, дома и заводы – в центре Европы появились тысячи убитых и раненых, сотни тысяч остались без крова, более миллиона беженцев.

Такова была эффективность планомерного применения силы с целью принудить к покорности суверенный народ и провести испытания современной военной техники на полигоне по имени Югославия.

Если для нападения на Польшу в сентябре 1939 года, послужившего началом Второй мировой войны, Гитлеру потребовалась сфабриковать предлог – провокацию с немецкой радиостанцией вблизи польской границы, то и президент США избрал тот же путь – преднамеренная истерия по поводу «гуманитарной катастрофы» в Косово, послужившей информационным прикрытием агрессии против суверенной Югославии.

Югославию натовские асы бомбили многократно сильнее, чем асы Геринга во Вторую мировую войну. И потому напрашивается сравнение в оценках фашистского разбоя в Европе и сегодняшних бесчеловечных эксцессов устроителей нового мирового порядка.

Тщательное ознакомление с результатами натовской агрессии против Югославии и событиями времен последней мировой войны в Европе выявляет трагические аналогии: получается, что любой из фактов балканской войны уже был описан, оценен, осужден, и исполнители их наказаны в Нюрнбергском трибунале.

Что дает такое сравнение? Раскрытие правды справедливости против неправды насилия. Но ведь каждая страница истории масштабных террористических акций, совершенной группой государств – это рассказ о кощунственных событиях в рамках случаев государственного терроризма.

Итак, террор – это удел одиночек или террор во главе с государством и по законам государства. Это осмысление стало возможным, когда пришлось активно обобщать примеры терроризма по всему миру. Так появилась цепочка доказательств, инструментом в которой был выбран постулат разумности. А сравнительной базой послужили материалы Нюрнбергского Трибунала над нацистскими преступниками.

Стала вырисовываться проблема терроризирующих действий Запада против суверенной России за многие столетия, причем особенно – в XX веке, в царские, советские и послесоветские времена: автора интересовали события (де факто) и юридические измышления (де-юре). Но ведь это и есть дезинформация на государственном уровне?!

В конечном счете, напрашивался вывод о том, что все время противостояния Запада России – это пример противоборства двух извечных истин: справедливости и силы. Первая с трудом и далеко не всегда результативно доказывает свою правоту, а вторая видна отчетливо, и потому в доказательствах не нуждается…

Эту мысль высказал великий французский ученый Паскаль: «Справедливость является предметом споров. Силу легко узнать, она неоспорима…».

Однако сильных мира сего и в Америке, и в других «самых демократичных» государствах больше устраивает в вопросах морали и справедливости высказывание французского обвинителя на Нюрнбергском процессе, который говорил об обвиняемых гитлеровцах: «…они твердо верили в то, что останутся безнаказанными, так как были уверены в победе и в том, что перед лицом торжествующей силы не возникает вопрос правосудия…».

Но если эти две трагедии, разные по масштабам, все же были вне пределов России, то катастрофа в собственной стране в эпоху Ельцина жгла душу автора своей геростратовой подоплекой: жертвой стал народ еще вчера Великой Державы.

Работа комиссии в Госдуме над импичментом президента, то есть преданием суду Ельцина, утвердила автора, как и его окружение, и миллионы граждан много страдавшей России, в правоте обвинения главы российского государства в геноциде российского народа. Это был пятый пункт в претензиях к Первому Президенту России, а все четыре других пункта обвинения работали на право парламентариев выдвинуть этот пятый пункт.

Историческая справка. Кажется, что совсем недавно – в последние часы последнего дня декабря 1999 года – завершилась эпоха Ельцина. И у России забрезжил свет в конце туннеля.

Однако цепкая хватка разрушительных деяний первого президента Новой России будет держать страну еще не один год. Не было революции, не было нашествия извне, не было биологического мора, а в России обстановка в конце эпохи оказалась на уровне лет после Гражданской войны и во много раз хуже, чем после Великой Отечественной.

При огромном доверии народа взошел на президентский престол Ельцин и клятвенно обещал к 2000 году вывести Россию в благополучные страны. А уходил он с высокого поста в поисках защиты от гнева народа, чаяния которого он не оправдал и предал.

Ну если бы только оказалось, что не по Сеньке шапка… В прошлом Великая Держава за десять лет правления первого президента превратилась в страну, уровень жизни народа которой оказался ниже сотой позиции среди государств мира. В экономическом и общественном отношении страна лежала в руинах.

С политической арены России и мира ушел государственный деятель с обвинением в свой адрес со стороны высшей законодательной власти страны – Государственной думы – в измене Родине и в геноциде российского народа. Ведь менее чем за десять лет страна потеряла более 4 000 000 своих граждан!

Геноцид – это высший уровень терроризма. И потому то, что случилось в России с 1991 по 1999 годы, следует рассматривать как проявление терроризма государственного уровня.

Итак, высветилось проявление терроризма против инакомыслия на международной арене и недомыслия первого лица в собственной стране – России. Стало ясным: терроризм многообразен, но всегда за ним стоят конкретные лица с самого верха правительственной лестницы – этой властной пирамиды из президентов, премьеров, партийных функционеров… Они повинны в геноциде – этом «высшем достижении» человеческого ума при размахивании топором террора.

Трагедии трех народов – американского в Гайане (1978), югославского (1999), российского (1991–1999) нашли общий знаменатель в виде терроризма как государственного явления.

Но что характерно: все три трагедии имели массированное дезинформационное прикрытие в лице средств массовой информации, причем весьма успешно – в интересах все тех же сильных мира сего.

Вывод. Деза «ДЕРЖАВНАЯ». Нетерпимость Запада к Российской Державной Государственности и под этим предлогом – агрессивные войны против нее (XVII–XIX века).

Приговор сильных мира сего (авторская реконструкция)

Сентябрьский день американского «индейского лета» последнего десятилетия девятнадцатого века. На террасе, ажурно обрамляющей нижний этаж белоснежного дома в духе начала века, в плетеных креслах располагались трое мужчин в возрасте ближе к шестидесяти.

Они молча созерцали величие шафранового заката, озарявшего полнеба над дальними лужайками, с пригоршнями разномастных, от ярко-желтого до ярко-красного, кленов и темных листвой дубов. Чувствовалось, что начинать беседу им вовсе не хотелось, ибо редкий отдых выпадал им не столь часто.

На плетеном столе перед каждым из троицы стояли их любимые напитки: для полноватого брюнета с оливкового оттенка лицом – французский коньяк, для полного сложения когда-то белокурого мужчины, в лице которого можно было видеть крепкую породу бюргеров из Старой Европы, – водка, а для худощавого и подтянутого джентльмена – виски. Тут же – снадобья: зельтерская, минералка, тоник, лед. Легкая закуска дополняла застолье, а на кубиках льда возвышались фрукты.

Пока и горячительные напитки, и снадобья к ним оставались нетронутыми. Правда, в бокалах пузырьками выдавала себя минералка. Брюнет Соломон Финштейн представлял собой фельдмаршала от финансов. Другим генералом от промышленности был Карл Промберг. Джентльмен Джим Полтон также принадлежал к генералитету, но от политики.

Эта триада олицетворяла собой сильных мира сего в САСШ – Северо-Американских Соединенных Штатах, ибо была властью над властью. Они входили в число немногих «кукловодов», которые управляли тремя ветвями власти в Штатах – президентской в Белом доме, законодательной на Капитолийском холме и исполнительной во Дворце правосудия. В их ведении находились все печатные средства страны, и не только в Америке.

Сумерки сгущались. Бесшумно вошел слуга и разместил на стене террасы лампы крупных форм с кристально чистыми стеклами. От мерцающих огней уют вокруг троицы только выиграл. Первым нарушил молчание брюнет Финштейн:

– Джентльмены, у русских появился новый монарх…

– Да, да… Кто мог подумать, что этот здоровяк Александр Третий не дотянет до нового века? – поддержал разговор Полтон и с иронической грустью закончил, – Значит, не судьба… Как это говорят в России: кому суждено быть повешенным, не утонет…

– Карл, – обратился Соломон к Промбергу, – что говорят твои родные из русских деловых кругов? Как они воспринимают новую фигуру на русском престоле? Он ведь из числа кузенов кайзера Вильгельма?

Карл задумчиво посмотрел на кольцо из стали, плотно обжимавшее его короткий палец, и неторопливо плеснул водку в минералку.

– Думаю, Николай Второй предложит братцу создать союз не только военно-политический, но и экономический…

– Вы предполагаете, что дело идет уже к объединению усилий в рамках нового союза? – вступил в разговор Полтон. Он имел в виду Ассоциацию германских машиностроителей, которые решили выступить единой промышленной силой в Старой Европе и противостоять продвижению Штатов на континент.

– Вы правы, Джим, Германия ищет союзников в России, прекрасно понимая, что за ее богатствами на Урале и за ним «закопано» будущее поле бесконечного расширения промышленного потенциала любой страны, которая начнет здесь копать… – горячо заговорил Соломон, подавшись всем телом к собеседникам.

– Значит, – подытожил Помберг, – зреет новая сила, многократно умноженная сырьевым и рабочим потенциалом России? Так ли я вас понимаю, джентльмены?

Джентльмены даже не кивнули в знак согласия – и так было все ясно. Их явно беспокоила тяга Германии и России друг к другу.

– Мои предки в Германии уже не раз тревожили Европу и земли вне ее военными затеями, – как бы сам себе сказал Промберг. – А военные дела требуют не только средств, но и множества знаний…

– …которые ускоряют появление множества технических новинок, – продолжил мысль коллеги Соломон. – Ведь может случиться так, что они в германо-русском содружестве довольно быстро приберут к рукам европейскую науку и лучшие умы из техников…

Теперь канва беседы стала вырисоваться более определенно: троица взвешивала личные «за» и «против» возможного экономического союза в Старой Европе. Они понимали, что такая дружба наверняка станет серьезным вызовом Старого Света Новому в лице Америки.

– Нет сомнения, – отметил Соломон, – что Германия и одна смогла бы заявить о себе как о серьезном конкуренте Штатам. Она и сегодня сильна, особенно в металлургии и машиностроении, а из новых наук – в химии и электротехнике…

– Да и русские сами по себе весьма уверены в своих научных и технических возможностях, особенно в кадрах…, – подметил Полтон. —

Они идут семимильными шагами вслед за Европой…

– Давно уже наступая ей на пятки, – подхватил с возмущением Соломон и добавил, – один Менделеев чего стоит… Кто бы мог подумать, что он в Штатах легко разгадает секрет новой взрывчатки и разберется в нефтяных новинках…

Мысль собравшихся витала вокруг одного и того же вопроса: что делать с грозящим Америке грядущим германо-российским союзом? Ведь не за горами маячил двадцатый век. Где окажутся их финансы, промышленность, политические и торговые амбиции в недалеком будущем?

Итог обсуждению подвести взялся финансовый фельдмаршал Финштейн:

– Смотрите, джентльмены, – и он сдвинул три бокала вместе, – сила трех явно больше силы двух… Не правда ли?

Его прервал промышленный генерал:

– Экономический союз Германия-Россия со Штатами не реален. Еще куда ни шло – Германия и Штаты, что мы и делаем понемногу… Но и так понятно: Германия хочет доминирования, и того же хотят Штаты.

И Промберг развел руками, как бы заявляя, что всем трем странам будет тесно у одной мировой экономической кормушки.

– Значит, война? – спросил Полтон, оказавшийся в политике из военного ведомства Америки. – Недаром доказано, что экономика есть политика иными средствами, как и война – ее продолжение…

– Вовсе нет. Война – это крайний случай, да и не нужна она нам теперь… В самих Штатах дел хватает… – многозначительно замолчал Финштейн. – Пусть они воюют между собой…

Полтон вскинул глаза на Соломона и проговорил:

– А хватит ли сил прервать этот союз? Подстрелить его на взлете?

– Хватит, – уверенно сказал Соломон и в знак согласия с ним кивнул Промберг. – Братья братьями, а национальные интересы у них разные… Кроме того, исконно русское занятие – это воевать с тевтонами…

– Это точно, – подтвердил увлекающийся военной историей Полтон, – еще с тринадцатого века, и даже при Петре Великом…

Темнота поглотила все вокруг полностью. Слабые тени отбрасывались на траву. Джентльмены разобрали бокалы и чуть добавили в них: Карл – в водку, и Джим – в виски. На мгновение бокалы задержались в воздухе в направлении соседей, и собеседники отпили крепкое содержимое.

И снова слово взял Соломон, явно старший в этой компании равных.