Мёртвые бабочки

18.

Когда Стору было десять, отец показал ему, на что были способны древние, некогда безраздельно владевшие всеми землями архонтов. Он отвёл сына в подземный некрополь Баракос и провёл его по тёмным лабиринтам, слабо освещённым неоновым светом. Изумлённому взгляду Стора открылись огромные рычащие чудовища, нагнетающие воздух могучими крыльями, переплетения длинных трубок, по которым сновало сияющее нечто, мерцающие пластины, на которых, сквозь толстый слой пыли, проглядывали неведомые фигуры и символы. Впрочем, некоторые штуки были знакомы отцу Стора. Он указал Стору на ржавый остов какого-то аппарата, к которому была припаяна блестящая дощечка.

- Что ты видишь?

- Не знаю, - честно ответил Стор и тут же поправился, - Доска.

- Да нет же, дубина. Что ты видишь на доске?

- Что-то, - сказал Стор и вздохнул. Фантазия у него не была развита так, как у отца и непонятные вещи всегда ставили в тупик. Отец рассмеялся.

- Это не что-то. Это буквы. Ну, штуки, которыми древние заменяли слова, когда не могли их произнести.

- Как наши палочки? - догадался Стор. - Как руны?

- Ну, почти, - неопределённо сказал отец. - Не отвлекайся. Смотри, это "С".

- С, - повторил Стор.

- А дальше, похожая на сплюснутый кружок, это "о". Скажи "О".

Так Стор начал учиться чтению на древнем языке. Надпись на той подземной табличке он запомнил на всю жизнь, хотя её значение так никогда и не понял. Надпись на табличке звучала так:

"Собственность Корпорации цветов".

19.

Благодаря чтению и письму Стор научился обходиться без примитивных карт и путанных дорожных знаков. Теперь он мог составлять свои собственные путевые заметки. Он часто сбегал из дома и неделями бродил по окрестностям. Каждый день он вставал с мыслью, что сегодня непременно найдёт что-то чудесное. Лучшей его находкой был продолговатый баллон с тёмно-красной жидкостью внутри. Баллон был запаян с обеих сторон и нагревался, если его встряхнуть.

Сколько ещё людей скитались по всему свету в поисках древних чудес? Стор знал только двоих. Первым был его отец. Вторым его друг Ален.

Алену было одиннадцать, на год меньше, чем самому Стору. Его родители были кочевниками, перевозившими грузы через Соляную пустыню. Ален часто болел, поэтому дела у его родителей шли туго. Он с трудом переносил длительные переезды, а после единственного перехода через пустыню совсем потерял здоровье. Его родителям часто приходилось оставаться на несколько недель в деревне, где планировали остановиться всего на одну ночь. Однажды они заночевали в доме семьи Стора. Ребёнку было совсем плохо. Совсем недавно он перенёс корь, и его шатало как тростинку на ветру. Мать Стора сжалилась над мальчиком и предложила оставить его у них. Родители Алена вернулись за ним только через два года.

Ален знал множество занятных историй со всего света. Он рассказывал сказки с берегов Красного моря, истории о призраках с земли Хенай, легенды островов Санья и Хайнань. Одни он пересказывал как есть, другие украшал красочными деталями. В деревне Алена называли фантазёром и лгуном, а Стор слушал его, раскрыв рот. Мальчиков сблизила общая любовь к наследию древних. Оба мечтали отыскать что-то такое, что в одночасье перевернёт мир.

В паре часов ходьбы от подземного некрополя была лиственная роща. Некоторые люди почитали её как священную, некоторые как проклятую, но все сходились к мысли, что это опасное место. Каждый второй готов был поклясться, что видел здесь ночью таинственное свечение. Ален часто уговаривал друга побывать в роще, но Стор всякий раз придумывал новые отговорки. На самом деле он просто боялся того, что роща и в самом деле может быть проклятой.

Однажды Ален заявил ему, что сам пойдёт и узнает, что за секреты скрывает роща. Стору не хотелось показаться трусом, поэтому он присоединился к Алену. Вопреки их ожиданиям, в роще не оказалось ничего интересного. Высокие дубы и грациозные лиственницы, вот и всё, что можно было увидеть. Ни руин старинных зданий, ни таинственных озёр. Зато за рощей оказалась широкая каменистая дорога, по которой друзья и отправились дальше. Вдали виднелись огромные шарообразные строения, похожие на гигантских броненосцев. Высокая перекрученная башня стояла на берегу узкой реки. Место показалось достаточно загадочным, и друзья решили остаться здесь подольше.

Здесь, на берегу безымянной реки, Ален признался Стору, что завидует своим родителям. Он сказал, что тоже мечтает путешествовать по всему свету, а когда состарится, хочет умереть в дороге. Почему-то он был уверен, что тогда непременно превратится в призрака, который вечно будет скитаться по земле.

- Вечное путешествие. Вот что мне по нраву, - говорил он и улыбался. Несложно было представить себе этого худенького мальчишку в виде призрачной тени. Иногда Стор думал, что Ален уже умер, просто ещё этого не заметил.

Вместе с Аленом они подошли к самой воде и немного побродили по ней босыми ногами. Взгляд Алена стал мечтательным, и он принялся рассказывать очередную сказку:

- Это река десяти жемчужин. И там, на дне, полно драгоценностей. Но если у тебя нет зачарованного жемчуга, нечего и соваться. Это всё колдовские дела. А знаешь, когда-то эта река была широкой и полноводной. Искрилась по вечерам, как золотая лента. На берегах стояли огромные дома, которые светились днём и ночью. А люди катались по реке на лодках и бросали в реку волшебный жемчуг.

По словам Алена, здесь кругом было сплошное колдовство. Он назвал это место городом волшебников и рассказал истории о каждом заброшенном здании и каждом камне. Но Стор слушал его вполуха. Гораздо больше его интересовало то, почему здесь нет людей. Многие дома выглядели относительно новыми. Много запущенных огородов, много садов, где крапива переплеталась с рудбекией. Но где люди?

- Почему здесь никого нет? - спросил Стор, обращаясь скорее к самому себе, чем к Алену. - Где люди?

Они зашли в первый встречный дом и через полминуты секунд выбежали оттуда с криками. Мёртвые люди. Почерневшие, обуглившиеся тела. Ни копоти, ни следов огня. Целая одежда. А люди мёртвые.

- Что здесь произошло? - шепотом спросил Ален, когда оба немного отдышались. - Кто их убил?

Он первым произнёс фразу, которая вертелась в голове у обоих. Убийство! Убийство в этом милом мирном городке вдали от городской суеты, где наверняка так приятно посидеть с удочкой у реки. Преступление, немыслимое при солнечном свете. Как смерть может быть так близко в этот ясный летний день?

- Колдовство, - уверенно сказал Ален. В этот раз Стор был склонен с ним согласиться.

В этот день мальчики быстро ушли из речного городка. Слишком много было впечатлений для одного дня. Потом, много позже, они узнали, что когда-то этот город назывался Кантон. Жители его разводили овец и свиней. Женщины вышивали пледы, которые славились далеко за пределами Кантона. А потом что-то случилось. Что-то страшное, что-то такое, о чем не говорят.

Все обитатели Кантона погибли. Не кто-нибудь один, не целая семья, а все жители, не исключая даже младенцев. Никто так и не узнал, что погубило людей. Никто не заселил домов, никто не засеял полей. Люди обходили Кантон стороной. Даже мертвецов никто не похоронил. Но тела не тлели. Стор с Аленом видели почерневшие мумии, не тронутые гниением. Кто-то поговаривал, что в смерти жителей повинны подземные лабиринты. Говорили, что неплохо бы собраться всем вместе и поджечь таинственное нутро, а входы и выходы засыпать камнями. Но никто так и не решился сделать ничего подобного.

Стор и Ален вернулись в Кантон через несколько месяцев, достаточно узнав про это таинственное место. Они пообещали друг другу непременно узнать, что здесь случилось. В конце концов, другие люди струсили, а им храбрости не занимать.

Ален уверял, что убийство дело рук тёмных карликов. Подземный мир он назвал катакомбами Юэсю. Он настолько живо описывал их Стору, что у того мурашки пошли по коже. Вдвоём они отправились в глубокий грот, расположенный у самого устья реки. Карликов в гроте не обнаружилось, зато вдоволь налюбовались алыми всполохами на потолке. Они прошли грот насквозь, спустились вниз по бесконечной лестнице и прошли через несколько стеклянных коридоров. В конце пути они оказались в огромном сумеречном зале, освещённом слабыми зелёными вспышками. Стору показалось, что вокруг него бьётся множество сердец. В зале постоянно ощущалось странное гудение, ощущаемое не ушами, а скорее всем телом. Свет напугал Стора, и он поспешил схватить Алена за руку. Тот не возражал, и Стор понимал, что ему тоже не по себе.

- Как думаешь, что это за место? - спросил он у Алена.

- Это... это зал души. Папа рассказывал, что древние колдуны умели создавать жизнь, много жизней. Мне кажется, что здесь кто-то есть. Я чувствую, что здесь кто-то есть!

- Я думал, только богам под силу создавать жизнь, - возразил Стор. - Разве древние были богами?

- Может быть.

- Но в таком случае мы тоже боги!

- Нет, богами мы станем, когда вырастем. Пока мы только дети богов.

- Смотри, там вдали светится красный огонёк! Пойдём к нему.

- Пошли!

Катакомбы Юэсю были интересным местом, настоящей сокровищницей для двух любопытных мальчишек. То лето было самым ярким событием в жизни Стора и он не забывал его до последних дней своей жизни. И в то же время это было последнее лето вместе с Аленом. В первый день осени его родители вернулись за сыном. Отцу Алена повезло, он скопил достаточно денег для того, чтобы открыть бакалейную лавку. И он хотел, чтобы сын научился всему, что должен уметь настоящий торговец.

20.

Спустя двадцать лет, похоронив отца и мать, Стор был уже известен во всех окрестных деревнях как "Стор-чародей". Чародеем, в буквальном смысле этого слова, он не был, однако чудеса творил, да ещё какие! Он мог с первого взгляда определить, сколько гвоздей в подкове лошади, отчего сломались настенные часы и как починить старый проигрыватель. Стор стал мастером на все руки, механиком с тонким чутьём, человеком, который может починить всё что угодно.

Прекрасную Джоан, как ни странно, он завоевал не золотыми руками, а точёным профилем и вкрадчивым голосом. После третьего свидания Стор заявил, что раньше повесится на первой сосне, чем допустит, чтобы Джоан вышла замуж за другого. Джоан отличала не только красота, но и доброе сердце, поэтому она отмела идею с сосной и дала своё согласие на свадьбу.

Через год после свадьбы у Стора родилась дочка с кожей такой же белоснежной, как и у Джоан. Когда Стор впервые увидел дочь, ему показалось, что только сейчас жизнь обрела все положенные ей краски. Никогда прежде Стор не чувствовал себя настолько переполненным счастьем, как сейчас. С новыми силами Стор взялся за работу, чтобы ни Джоан, ни маленькая Лори ни в чем не испытывали нужды. Он всё меньше времени проводил в мастерской и всё чаще ездил с ярмарки на ярмарку, стараясь как можно дороже продать свои новые изобретения - крошечные миниатюры древних кораблей и самоходных повозок. С одной из таких ярмарок Стор возвратился и в этот роковой вечер. У него не было никакого предчувствия или видения, о которых так любят говорить праздные старухи. "Он так посмотрел на меня, что я поняла, что-то случится", или "И тут у меня мороз по коже пошел, я решила что это не к добру". Обычный жаркий летний день, длинный и тем более тоскливый, чем ярче ты представляешь ужин за столом с самыми дорогими людьми. Всю дорогу Стор гнал лошадь как одержимый, мечтая о том, чтобы поскорее увидеть любимые лица. Вот, увидел.

- Папа, где мама?

- Мама здесь.

Больше Стор не сумел ответить ничего. С этого вечера Стор стал молчаливым и чёрствым, подозрительным и готовым в любой момент дать сдачи мнимому или явному обидчику. Так уж получилось, что в один момент Лори потеряла и любящую мать и доброго, весёлого отца.

Но каким бы не стал Стор с виду, как бы ни был строг со своей маленькой дочерью, в душе он оставался всё тем же отчаянно любящим родителем, готовым вынуть собственное сердце, чтобы стереть слёзы с лица ребёнка. Единственное, что отличало нынешнего Стора от прежнего, это то, что к его любви теперь примешивался откровенный ужас.

Стор боялся. Он боялся, что кто-то посмеет обидеть Лори, что её доведут до слёз, толкнут, посмеются над ней. Но больше всего он опасался за её жизнь, кляня всех известных богов и духов за то, что Лори родилась девочкой. Какова роль женщины в мире, который был родным для Стора? Быть хорошей дочерью и сестрой, женой и матерью, находиться под защитой отважного и благородного мужчины. Но разве даже самый лучший мужчина может всё время оставаться рядом со своей женщиной? Если не смог даже он, кому будет это под силу? Сейчас Лори всего лишь маленькая девочка, которую можно посадить на одно плечо и унести хоть на самый край света. А что будет, когда Лори подрастёт и захочет узнать, что там, за окраиной деревни или в соседнем городе? Что будет, когда у неё появятся свои подруги, свои секреты? Наконец, что будет, когда она влюбится в какого-нибудь симпатичного паренька? Ах, если бы у неё был старший брат, на которого всегда можно было положиться! Ведь сам Стор не вечен, кто же будет защищать маленькую Лори после его смерти?

Такие мысли одолевали Стора каждый вечер, когда он укладывал дочь и подолгу смотрел на её спящее лицо. Иногда он до самого рассвета сидел рядом с постелью дочери, и думал, думал, думал.

21.

Когда Лори исполнилось три года, Стор, наконец, понял, что надо делать. Конструируя из ремней, железок и шестеренок миниатюрных кукол, Стор давно сообразил, что способен построить нечто большее. Ему давно прискучили заводные пупсы и утята, умеющие крякать и плеваться водой на полтора фута в высоту. Стор решил создать самую грандиозную работу в своей жизни - куклу, которая была бы неотличима от человека.

Конечно, для такой куклы нельзя было использовать привычные пластинки и перемычки. Стор решил обратиться к древним, надеясь найти в прошлом то, что может спасти будущее. Для начала он обошел все окрестные ярмарки в поисках старого барахла. Иногда ему удавалось купить несколько интересных металлических конструкций, которые не тронула ржавчина. Они могли пойти на каркас для будущей куклы, а пока Лори обернула их ковром и играла в палатку. Стор купил бутылку с какой-то подозрительно булькающей жидкостью. Один торговец совершенно бесплатно вручил ему странную прямоугольную штуку, одна сторона которой была металлической, а другая молочно-белой, как живот морской рыбы. Если нажать на белую сторону, штука начинала вибрировать в руках. Всё это было интересно, но, увы, мало подходило для его работы. Нужно было что-то ещё, а вот что, Стор никак не мог сообразить.

Тогда он решил найти искомое на свалках. Не на обычных городских свалках, где гниют старые тряпки и картофельная шелуха, снуют откормленные крысы, а кошки дерутся за рыбьи головы. Нет, Стора интересовали свалки, возраст которых исчислялся сотнями, если не тысячами лет. Время от времени не в меру ретивый работник выкапывал колодец и ломал лопату обо что-то твёрдое. Тогда он доставал из земли кирпичи из какого-то необычайно тяжелого материала, железные трубы, а иногда и целые остовы неизвестных механизмов. В этом случае о колодце приходилось забыть. Место считалось дурным, а то и вовсе проклятым. Иногда целое семейство, обнаружив на своей земле такие находки, снималось с места и отправлялось на поиски нового дома. Вещи древних вызывали опасение. Некоторые из них взрывались, некоторые светились по ночам таинственным зелёным светом. Но Стор не боялся древних. Он боялся только за свою дочь.

И вот Стор начал путешествовать по проклятым местам. Лори он брал с собой, потому что боялся даже на час выпустить её из виду. Иногда Стору везло, и он находил целые фрагменты тел андроидов, которых в новом мире уважительно называли "железными людьми". Но чаще среди его находок были только загадочные детали совершенно непонятного назначения.

Однажды он нашел тело целиком. Это была модель рабочего серии "Омега-214", с шаблонным лицом и без биомеханических органов. Может быть, именно поэтому тело так хорошо сохранилось. Стор разрезал его грудную клетку, вскрыл череп. Он пытался понять, как работало это удивительное существо. Хотел знать, как было устроено его дыхание, как билось сердце. Попробовал разобрать на части руки, но когда сумел отделить кисть, она рассыпалась на мелкие детали. Стор не имел никакого понятия о робототехнике. У него была паяльная лампа, были инструменты, но всё это не годилось даже для того, чтобы собрать руку андроида. Он видел, из чего она состоит, понимал, как одна часть крепилась к другой, но не мог собрать воедино даже палец. Растерзанное тело андроида так и осталось лежать на верстаке в его мастерской. Иногда Стор смотрел на него и думал, что это труп живого человека. Но мёртвого нельзя вернуть к жизни. Может ли ожить железный человек?

Шли годы, Стор приходил в отчаяние. Ему было уже под сорок, и он понимал, что весь труд его жизни, все его знания это крупицы по сравнению со знаниями древних. Их технологии были также далеки, как и они сами. Может быть, также мертвы, как и они. Долгие годы Стор был уверен в том, что древние были великими мастерами, а не чародеями. Эту мысль передал ему отец и Стор верил в его правоту. Но сейчас он начал приходить к выводу, что человеческий разум никак не мог создать такое величие. Вероятно, это всё-таки магия. А если так, не стоит и пытаться разгадать колдовство. Это под силу только колдунам.

В год, когда Лори исполнилось семь лет, Стор уже окончательно потерял надежду. Страх, однако, его не покинул, поэтому Стор продолжал скитаться по всей округе. Соседи живо интересовались его отлучками и спрашивали, что же он пытается найти. Но Стор и сам не знал, что именно ищет, поэтому отшучивался, называя себя старьёвщиком. Отчасти это было правдой. Некоторые из своих находок Стор украшал цветной проволокой и кружевами из жести, покрывал перламутровыми красками и продавал на ярмарке. У большинства соседей стояли на комодах и буфетах его странные поделки. Городскому судье Морицу он подарил массивные часы в медном корпусе. Судья поставил их на каминную полку и решил, что даже такой чудак как Стор может быть полезным.

22.

В своих странствиях Стор раз за разом возвращался к подземному некрополю. Там отец познакомил его с наследием древних, там чувствовалось настоящее волшебство. Это место манило его к себе, как магнит железную стружку. И Стор ещё раз вернулся в подземелье. В последний раз.

Это был единственный случай, когда он оказался здесь без Лори. Лори лежала дома с простуженным горлом. Старуха, которая за ней приглядывала, убедила Стора в том, что будет следить за ней лучше, чем родная мать. Стора аж перекосило от такого сравнения, но он не подал виду. Старая Иргис воспитала шестерых детей и дюжину внуков. Уж если она в чем-то понимала, так это в детях. Лори любила её и называла не иначе как бабушка Иргис.

Стор вошёл в некрополь и сказал себе, что больше не переступит порог этого места. Он уже клял себя за то, что оставил дочь одну и собирался сбежать домой. И всё же ему пришлось задержаться. На этот раз Стору повезло.

Было ли это действительно везением или чьей-то сознательной волей? Стор понятия не имел, как он свернул в этот коридор. Он почувствовал пульсирующую боль за левым ухом, споткнулся и упал на одно колено. Выпрямился, отряхнул штаны и увидел поворот, которого никогда не замечал. Стор не мог сказать точно, был ли он здесь раньше. Подземный некрополь Баракос запутанное место. Не лабиринт, конечно, но всё-таки не следует забывать о безопасности. Сначала отец Стора, потом сам Стор расчертил подземелье красными стрелками. И сейчас Стор видел на стене только половину своего старого указателя. Там, где должна была быть вторая половина, сейчас зиял сквозной проход.

Коридор был узким. Пожалуй, даже слишком узким для взрослого мужчины. Худощавый Стор с трудом протиснулся между гладкими стенами. Он прошёл десять шагов боком, потом коридор стал чуть шире. Стор обратил внимание на то, что под ногами больше нет толстого слоя пыли. Он шел по почти стерильному белому полу, и его ботинки оставляли грязный черный след.

Через некоторое время коридор вывел Стора к небольшому овальному помещению, на стене которого была металлическая дверь. Ни рукояти, ни замочной скважины на ней не было. Стор уже собрался возвращаться обратно, но ещё один болезненный толчок за ухом заставил его покачнуться и выставить руку вперёд.

- Твою мать, - только и сказал Стор.

Его пальцы коснулись металлической поверхности. Дверь стремительно отъехала вверх, а он не удержал равновесия и упал. Когда Стор снова успел подняться на ноги, он едва не закричал от ужаса. В первый момент Стору показалось, что со всех сторон его окружают мертвецы. Потом его глаза привыкли к слабому зелёному свету. Мертвецов здесь не было. В комнате за дверью стояли стеклянные ящики с железными людьми.

23.

Родись Стор на пару тысяч лет раньше, он вполне бы мог быть рядовым сотрудником "Корпорации". У него был мозг инженера, а "Корпорация" всегда испытывала нужду в хороших специалистах. Могло бы даже сложиться так, что руководство направило бы его работать именно в центр "Барракуда". "Барракуда", известная в далёком будущем как некрополь Баракос, была центром разработки биопротезов. Если бы Стор здесь работал, он бы имел прекрасную возможность обратиться к Стивену Льюису, специалисту отдела внутренней навигации. Скорее всего, разговор бы состоялся следующий:

- Эй, Стив! Ты знаешь, что твой новый указатель ни к черту?

- Но ведь ты дошел до холодильника?

Холодильником в обиходе называли криогенный зал, где хранили андроидов для тестирования протезов. Он находился на минус втором этаже "Барракуды", но добраться до него было не так-то просто. Карта центра была настолько запутанная, что даже старожилы разбирались в ней с трудом. Напольная навигация потеряла актуальность ещё в те времена, когда "Барракуда" насчитывала только пятьдесят наземных этажей. Сейчас центр возвышался на девяносто восемь этажей вверх и ещё на сто с лишним вниз. Руководство поставило задачу разработать свою собственную систему эмоциональной навигации. Грубо говоря, человек должен был сам почувствовать, в каком направлении ему двигаться. Обычно его должно просто слегка подталкивать, а всплывающие подсказки помогали лучше ориентироваться. Но это же Льюс. Да ещё и сжатые сроки. Попробуйте разработать навигацию с нуля, если техническое задание состоит из одного слова "быстро".

- Так ты дошел до холодильника? - нетерпеливо спрашивает Льюис. Его незадачливый коллега потирает левое ухо. Ему кажется, что b2b-чип всё ещё вибрирует.

- Дошел! Но меня так шарахнуло от этой чертовой штуковины, что аж слёзы из глаз! Ты её вообще тестировал?

- Э... Да.

- Короче, радиус меньше двухсот метров. Цель ищет только на одном уровне. Я пробовал установить цель на другом этаже, не работает. Информатора нет. Подсказок нет. Просто увеличивается уровень воздействия по мере приближения к цели. Какое-то тепло-холодно. Рядом с холодильником меня как будто током дёрнуло. Только не говори, что так и было задумано.

- Вообще-то... Ну, в перспективе, конечно, концепция будет другая. Но... Да.

- Это плохая идея, Стив. Нет, серьёзно. Я не смогу объяснить руководству, почему наших гостей должно скручивать от боли.

К сожалению, в действительности у Стивена Льюиса не было мудрого коллеги, который объяснил бы ему всю несостоятельность новой навигации. Сотрудникам "Барракуды" пришлось испытать на себе всю её прелесть, пока кто-то из руководителей не приказал отключить "этот грёбанный GPS". Льюис отключил. И не его вина, что спустя тысячелетия недоделанный навигатор снова заработал.

Джоан, жена Стора не смогла бы пройти катакомбы по навигатору. Она действительно была тори, новой ступенью эволюции homo sapiens. Возможно, Стора утешило бы то, что смерть Джоан была относительно быстрой. Останься она в живых, спустя несколько лет она бы умерла от острого аппендицита. Ни один врач нового мира не сумел бы её спасти. Двое суток сплошной боли, от которой нет спасения. Потом смерть.

А вот её муж был обычным человеком. Далёким потомком тех, кто модернизировал свой генетический код b2b-коммуникатором. Аппендикс у него тоже отсутствовал. Предки позаботились и об этом.

- Господи, как же больно, - пробормотал Стор. Он всё ещё потирал левое ухо и висок. Боль была незнакомой и никак не хотела проходить. Но, по крайней мере, сейчас он мог стоять и осматриваться.

А посмотреть было на что. Железные люди. По меньшей мере, пара десятков. Разного роста, разного размера. Мужчины. Женщины. Дети. У некоторых отсутствовали конечности, двое было без голов, один без кожи. Глаза были у всех закрыты. Стор подумал, что если кто-нибудь из них сейчас откроет глаза, он просто хлопнется в обморок.

Стор перевёл дыхание и огляделся более внимательно. С его губ сорвался невольный вздох восхищения. Он впервые видел настолько хорошо сохранившихся железных люде и сейчас воздавал должное мастерству предков. Удивительные создания. Выглядят совсем как живые люди. Вот только лица... Почему у них у всех прекрасные тела и совершенно невыразительные лица? Глаза как будто воткнуты в ком сырого теста. Крошечные носы, едва обозначен рот, все как один безбровые. Наверное, в этом был какой-то смысл. Быть может, древние боялись создать куклу с человеческим лицом?

Стор подошел вплотную к одному из стеклянных гробов. На стекле образовалось облачко от его дыхания. Стор стёр его кулаком и уставился на женщину прямо перед собой. Красивое, сильное тело. Слегка худа на его взгляд, можно пересчитать все рёбра, зато прекрасная грудь и стройные ноги. Он подумал про Джоан и понурился. Все женщины мира, настоящие или железные не стоят одной Джоан. А её уже нет.

Он придирчиво осмотрел железных людей. Кто из них подойдёт на роль защитника для дочери? Почему-то только сейчас Стор задумался о том, как отреагируют соседи на появление в его доме чужака. А что скажет сама Лори? Как объяснить ей, что этот незнакомец будет следовать за ней по пятам? Стор хорошо знал свою дочь. В семь лет она сможет закатить истерику. В семнадцать просто сбежит на край света, как когда-то сбегал он сам.

Внезапно Стора осенило. Он подошел к одному из контейнеров и с восторгом уставился на покоящегося там железного человека. Ну конечно! Как он не сообразил этого раньше? Вот он, правильный выбор.

Стивен Льюис наверняка показал бы Стору, как открывается стеклянный контейнер. Вероятно, он бы даже дал ему свою карту доступа. Но Стор даже не подозревал о существовании Льюиса, поэтому первый стеклянный гроб разбил металлическим прутом. Тысячи лет назад после такого взвыли бы мощные сирены и все двери на уровне были бы блокированы. Сейчас Стор услышал только далёкий писк. Механизм блокировки дверей перестал работать в одно время с кондиционерами. Стор извлёк наружу тело железного человека и успел отметить, что оно весит никак не меньше двухсот фунтов.

Потом был долгий, очень долгий путь домой. Железный человек, казалось, становится всё тяжелее, а силы у Стора уже иссякали. Несколько раз он порывался бросить куклу, но каждый раз вспоминал про Джоан и двигался дальше. У Стора не было никаких идей относительно того, что делать дальше. В дороге он думал только о том, как дотащить до дома это чудовище.

К своей деревне Стор пришёл ранним утром, но предпочёл спрятаться в кустах до позднего вечера. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел его с железным человеком на руках. Ночью он тихонько пробрался к своему дому и отнёс андроида в мастерскую. Весь следующий день он провёл с Лори, рассказывая ей небылицы о своём путешествии.