Миу-нофер — значит «хороший кот», Миу-бин — «плохой кот». Эти прозвища мальчики придумали себе еще в первый год своей школьной жизни. С первого же дня учения началась их крепкая дружба. Сначала разница в их характерах доставляла им немало неприятностей. Ини был очень вспыльчив и немедленно лез в драку. Сети был спокойнее, сам обычно драться не начинал, но сдачи давал крепко, а так как он был сильнее, то битым в конце концов оказывался Ини.

Вот в одной-то такой драке Сети, сидя уже верхом на прижатом к земле и только шипевшем от злости Ини, и назвал его злым котом — Миу-бин. Очень уж похож был Ини на сердитого, злого котенка.

— А ты-то? Ты кто? — в бессильной злобе крикнул тогда Ини.

— А я, конечно, хороший котик — Миу-нофер, — ответил, улыбаясь, Сети.

И от этой шутки почему-то вдруг пропала вся злость Ини, и ссора кончилась так же неожиданно, как и началась. Но прозвища привились прочно, так что обоих друзей с тех пор часто так звали и другие мальчики.

Сейчас Сети, раскладывая на циновке принесенные с собой вещи, спрашивает Ини, что тот делал вчера вечером. Оказывается, Ини катался с отцом по Нилу и удил рыбу. Ини очень хочется рассказать другу, какую замечательную рыбу ему удалось поймать. Но шум в комнате внезапно стихает, все мальчики вскакивают и сгибаются в низком поклоне: в комнату входит учитель, писец Шедсу.

Это невысокий человек лет сорока пяти, с равнодушным лицом и холодным взглядом серых глаз, которые, кажется, сразу видят все, что происходит в комнате. На голове учителя пышный завитой парик, в одной руке он держит длинный посох, на который опирается при ходьбе, в другой руке — плеть. За ним раб несет письменный прибор и два ящика с рукописями.

Учитель кивает головой детям и садится в резное кресло черного дерева. Кресло стоит посередине, перед первым рядом учеников. Под ноги учителя раб подвигает низенькую скамеечку и ставит ящики с рукописями.

Старший ученик Яхмес подходит к учителю и, поклонившись, ждет приказаний.

— Сначала будем читать, — говорит учитель. — Яхмес, открой этот ящик и раздай свитки, по одному на двоих.

Яхмес быстро и ловко выполняет приказание. Мальчики получают свитки и садятся попарно поближе друг к другу.

Сети и Ини бережно берут доставшуюся им рукопись и осторожно начинают ее разворачивать.

Рукопись написана на папирусе крупным, четким почерком. Мальчики давно знают, что такое папирус, как и для чего он приготовляется. Этот желтоватый мягкий свиток сделан из особого болотного растения, в зарослях которого у берегов Нила так хорошо ловить рыбу и водяных птиц. Вот от стеблей этого растения и отрезают ровные куски, потом режут их по всей длине на тонкие полосы. Эти полосы склеивают в прямоугольный кусок, на него накладывают новые полосы, но так, чтобы волокна этих полос легли поперек волокон первого куска. Потом такой сложенный из двух слоев кусок бьют деревянным молотком, чтобы он стал тонким и оба его слоя плотно пристали друг к другу. Затем папирус кладут под пресс, и выделяющийся при этом сок прочно склеивает оба слоя. Остается только высушить папирус — и он готов. Но на таком куске папируса большая рукопись не поместится, поэтому обычно берут несколько кусков, склеивают, ровно подрезают и на полученном длинном куске пишут то, что нужно.

Когда рукопись готова, ее скатывают в аккуратный свиток. Это египетская книга, такая, какую держат сейчас в руках Сети, Ини и их товарищи.

Что же написано в этой книге?

Слышится легкий шелест разворачиваемых свитков. Мальчики с интересом всматриваются в новый для них текст. Первые две строки написаны красной краской, дальше — черной. Они хорошо знают, что красным пишутся не только начальные строки рукописи, но и начало каждой ее главы, а иногда и просто новой части рассказа. Это очень помогает при чтении: ведь между словами египтяне не оставляют промежутков, и без таких красных строк было бы трудно находить нужное место в рукописи. Красной краской полагается писать и последние строчки, которые уже не относятся к теме самой рукописи, а содержат только указания, что это конец рассказа, и иногда имя писца, переписавшего рукопись.

Сети быстро пробегает глазами первую строчку: «Был человек по имени Хевинануп…» Ага, рукопись написана на древнем языке! Так говорили в Египте сотни лет назад, теперь говорят иначе.

Но Сети и другие мальчики хорошо знают древний язык. Ведь все основные слова остались те же самые. Значит, понимать древние тексты было не так уж трудно, стоило только запомнить, в чем состояли изменения.

— Читай ты, Пасер, — говорит учитель.

Пасер сидит в третьем ряду. Это довольно полный мальчик с ленивыми движениями и круглым наглым лицом. Он медленно встает и говорит, глядя в глаза учителю своими, чуть прищуренными глазами:

— Я не могу читать сегодня, господин, у меня болят зубы.

Сети и Ини недоверчиво и недружелюбно смотрят на Пасера. Они его очень не любят за высокомерие и лживость. Пасер часто отказывается отвечать уроки, но ему все сходит с рук, потому что его отец — чати, самый важный чиновник в Египте, первое лицо в государстве после фараона, и учитель Шедсу боится рассердить чати строгим отношением к его любимому сыну.

Вот и сейчас Шедсу ничего не говорит Пасеру, хотя тот явно лжет — зубы у него не болят, просто не хочет читать! Но учитель спокойно дает ему знак садиться и велит читать дальше его соседу Неферу. А попробовал бы кто-нибудь другой отказаться читать! Ого, что бы тут было! А разве это справедливо? Сети чувствует, что у него поднимается обида на учителя, и он старается не смотреть на него.

Нефер — невысокий мальчик с узкими, хитрыми глазками и довольно противным, по мнению Сети, лицом. Сети считает Нефера подлизой и подхалимом. Так думает не только Сети, а и многие другие мальчики. Нефер постоянно вертится около Пасера, потихоньку подсказывает ему, решает за него задачи, поправляет знаки при переписке. Так же поступает и приятель Нефера — Сенеб, причем оба они делают все это только для Пасера, а никому из товарищей ни в чем никогда не помогут.

«Нефер и Сенеб стараются заранее выслужить себе хорошие местечки у будущего чати», — смеются мальчики.

Нефер и Сенеб юлят и около учителя. Они кланяются ему низко-низко, гораздо ниже, чем все их товарищи, причем делают это с такой заискивающей улыбочкой, что у Сети сжимаются кулаки. А у Ини и другого такого же горячего мальчика, Мехи, кулаки слишком часто не только сжимаются, но и опускаются на спину или голову Нефера и Сенеба, после чего следуют крики, жалобы и неизменная порка обидчиков.

Нефер учится хорошо, хотя он и не очень способный, но зато старательно заучивает все наизусть. И учитель постоянно его хвалит и ставит в пример другим ученикам.

Вот и сейчас Нефер начинает читать без единой запинки, ровно и отчетливо:

— «Был человек, по имени Хевинануп, земледелец. И была у него жена по имени Мерит. И вот этот земледелец сказал своей жене: „Вот я отправлюсь, чтобы принести еды моим детям. Пойдем же, отмерь ячменя, который в амбаре“. И она отмерила ему двадцать шесть мер ячменя. И земледелец сказал своей жене: „Вот остается двадцать мер ячменя для еды тебе и детям, а шесть мер ячменя приготовь для хлеба и пива, чтобы я был ежедневно этим сыт“.

Сети внимательно следит за чтением и даже водит пальцем по строчкам. Ему нравится простое и понятное начало повести. Это не то, что скучные поучения, которые их обыкновенно заставляют читать.

— Довольно, Нефер, очень хорошо. Теперь переведи последнюю фразу на новый язык, — говорит учитель.

Нефер правильно переводит. Учитель кивает головой в знак одобрения и говорит:

— Дальше читать будет Хеви.

С циновки около Нефера слышится вздох, сопенье, потом какая-то возня. Сети искоса смотрит туда. Чуть не фыркнув, он зажимает рот и низко нагибается над рукописью. Толстый, неповоротливый мальчик что-то дожевывает, потом выплевывает косточку финика и, сопя от напряжения, медленно начинает читать:

— «Отправился этот земледелец, и нагрузил он своих ослов растениями, солью, шкурами и всякими прекрасными вещами».

Хеви читает так медленно и тягуче, с такими остановками, что в комнату начинают доноситься тоненькие голоса маленьких ребят, которые учатся в школе первый год и занимаются сейчас в соседнем помещении.

И Сети, слушая длинный и скучный перечень всего, что повез на продажу земледелец, в то же время вспоминает, как и он сидел когда-то в комнате рядом и, с трудом запоминая отдельные иероглифы, учился их читать. Ох, как трудно было ему запомнить все эти знаки, каждый из которых казался ему сначала просто интересной картинкой, а никак не знаком для чтения!

Ведь здесь были разные птицы, звери, рыбы. Были и люди — мужчина, женщина, ребенок с пальцем у рта, воин с луком и стрелой, фараон в короне, боги с жезлами, танцующий человек, бегущий, упавший… А потом — растения, звезды, вода, земля, постройки, инструменты, корабли, сосуды… Да чего только здесь не было! К тому же один знак изображал целое слово, другой — слог, третий — отдельный звук.

И вместо того чтобы запоминать, как надо читать каждый из этих знаков (а их было свыше семисот!), маленький Сети придумывал про них разные интересные истории и рисовал поэтому знаки не в том порядке, в каком их следовало изобразить, чтобы получилось слово, а так, как придумывался рассказ: за знаком воина он ставил колесницу — это значило, что воин поехал на войну; потом он рисовал бегущего человека — это бежал враг; потом упавшего — это врага убили.

Но учитель никогда не хотел слушать объяснений Сети, а просто бил его плеткой и заставлял снова и снова учить знаки.

В конце концов учить все-таки приходилось так, как этого требовал учитель, и маленький Сети постепенно научился читать.

Но трудностей было очень много и кроме заучивания знаков. Чего стоили разные правила правописания! Сложная грамматика! Например, если после слова стояли три палочки, это означало множественное число; а если слово писалось только одним значком, то для выражения множественного числа можно было просто написать это слово три раза.

Еще труднее, чем выучиться читать, было овладеть письмом. Неумелые пальчики маленького Сети выводили сначала совершенно непонятные, уродливые письмена, за которые ему больно доставалось от учителя. Немало слез пролил мальчик, пока научился более или менее сносно писать. За это время он узнал, что иероглифами рукописи не пишутся, их употребляют только для тех надписей, которые высекают на камне, — на стенах храмов и гробниц или на пьедесталах статуй. Пользоваться же иероглифами при письме было бы слишком сложно и долго, так как каждый знак приходилось бы, в сущности, рисовать, и поэтому для рукописей в Египте давно уже выработались упрощенные формы тех же иероглифов.

Эти упрощенные знаки писались сравнительно легко и быстро. Но научиться писать, а кроме того, и читать рукописи было очень нелегко, и Сети это тоже стоило немалых слез.

Да и теперь, хотя Сети и знает почти все иероглифы и в полной и в упрощенной форме, учитель еще далеко не всегда бывает доволен его почерком. Зато читает он хорошо.

И в это время Сети как раз слышит, как учитель называет его имя.

Глава III

«РЕЧИ КРАСНОРЕЧИВОГО ЗЕМЛЕДЕЛЬЦА»

Хорошо, что Сети все время следил за медленным чтением толстого Хеви, которому в конце концов досталось три удара плеткой за ошибки в переводе, а то, пожалуй, можно было так задуматься, что сразу и не найти то место в рукописи, откуда следовало продолжать чтение.

Но теперь Сети бодро начинает читать:

— «Отправился этот земледелец на юг и встретил человека, который стоял на плотине. Имя его Тотнахт, сын человека по имени Исери. Это люди начальника Ренси. И вот Тотнахт подумал, когда он увидел ослов, которые ему понравились: „Если бы мне как-нибудь захватить имущество этого человека!“ Дом же Тотнахта стоял на узкой прибрежной дороге; с одной ее стороны была вода, а с другой — ячмень. И вот Тотнахт сказал своему слуге: „Поторопись, принеси мне ткань из моего дома“. И она была тотчас принесена. Он расстелил эту ткань на прибрежной дороге, и один ее конец упал на воду, а ее бахрома — на ячмень».

Рассказ захватывает мальчиков, и они внимательно следят, как Сети, а за ним Ини отчетливо читают и том, как бедняк земледелец, не решаясь ни наступить на материю, ни пройти по ячменю, просил злого и жадного Тотнахта освободить дорогу, но тот ни за что не соглашался. И тогда случилось то, на что и рассчитывал Тотнахт: один из проголодавшихся в пути ослов бедняка соблазнился вкусным ячменем, схватил несколько колосьев и начал их жевать.

— «И Тотнахт сказал: „Я заберу твоего осла, потому что он ест мой ячмень!“ И он взял ветку зеленого тамариска, избил земледельца, отнял его ослов я увел».

Дальше читает Минмес, невысокий, тихий мальчик, сидящий позади Сети. Мальчики узнают, что бедняк решил пожаловаться начальнику той области, где его ограбил Тотнахт, — важному вельможе Ренси. Придя к нему, он начал умолять о защите:

— «О начальник, господин мой, великий из великих! Руководитель, лишенный жадности! Великий, лишенный низости! Уничтожающий ложь и творящий истину, приходящий на голос зовущего! Сотвори истину! Вот мне тяжело — защити меня, вот я в беде!»

Очень красивую речь сказал бедняк, и мальчики были уверены, что Ренси смилуется и защитит его. Но оказалось, что речь была даже слишком красивой. Она так понравилась Ренси, что тот решил рассказать об этом фараону. Он знал, что фараон очень любит красноречие, и надеялся получить хорошую награду за такое интересное известие.

Действительно, фараон был так доволен, что распорядился не отпускать земледельца до тех пор, пока тот не произнесет еще несколько длинных речей, которые тут же должны быть тщательно записаны опытными писцами, чтобы фараон мог потом все это прочитать.

И вот несчастный бедняк был вынужден говорить с утра до вечера, умоляя Ренси о правосудии и защите. Он произносил одну речь за другой, и хотя в рукописи было сказано, что это были прекраснейшие речи, которые очень нравились и Ренси и фараону, мальчикам казалось, что речи эти становились все длиннее, все скучнее и все непонятнее.

— «О начальник, господин мой! — читает высокий подвижной мальчик с черными бойкими глазами, которого зовут Несмин. — Ты — руль неба, ты — столп земли! Руль не упади, столп не покачнись! Не лги — ты велик, не будь колеблющимся — ты имеешь вес. Стрелка весов — твой язык, гиря — твое сердце, коромысло весов — твои губы!»

Голос Несмина давно уже потерял выразительность — видимо, мальчик не слишком вдумывается в смысл того, что он читает, и старается только правильно произносить слова.

Зато учитель, вроде фараона и Ренси, явно наслаждается речами бедняка. Он мерно покачивает головой, слегка похлопывая по ручке кресла ладонью, и все реже требует перевода той или иной фразы. Он только изредка морщится, когда Несмин делает неправильную паузу или не делает ее совсем.

Один за другим читают мальчики, а речи всё тянутся.

Четвертая, пятая…

В комнате нестерпимо душно, циновки жестки и неудобны — затекли поджатые ноги.

Шестая речь, седьмая…

Внезапно слышится легкий храп. Все невольно оглядываются, а учитель в гневе приподнимается. Это уснул толстяк Хеви. А его сосед Нефер и не думает его растолкать. Учитель бесшумно встает, подкрадывается к Хеви и внезапно сильно бьет его плеткой. Хеви дико вскрикивает и в страшном испуге, ничего не понимая, вскакивает на ноги и при этом наступает на рукопись, которая рвется под его ногой.

Град ударов сыплется на мальчика, он в ужасе кричит и только пытается руками защитить лицо.

Сначала, услышав храп Хеви, мальчики заулыбались, но теперь они раздраженно и озлобленно смотрят на учителя.

— А, ты еще и рукопись разорвал! — свирепеет тот и, схватив Хеви за плечо и продолжая стегать его, тащит вон из комнаты.

Все напряженно молчат. И вдруг Сети замечает на лице Нефера гадкую улыбочку. Сети чувствует, что ему сразу становится жарко.

— Эй, Нефер! — громким шепотом зовет Сети.

И когда тот поворачивается, Сети поднимается на колени и, грозя ему кулаком, с яростью шепчет:

— Ты его не разбудил вовремя, змея, а теперь еще и хихикаешь! Ну погоди!

Улыбку Нефера заметил не один Сети, и к нему угрожающе тянутся кулаки Мехи, Ини, Пабеса и Несмина. Но входит учитель, и все смолкает.

«Ничего, — думает Сети, — пусть только кончится урок!»

Видимо, об этом же думают и другие мальчики, да и сам Нефер уже не улыбается, а испуганно моргает глазами и оглядывается по сторонам. Со двора все еще доносится плач Хеви.

— Продолжаем. Читай, Мехи! — говорит учитель, усаживаясь на место.

Мехи, рослый, сильный мальчик, годом старше Сети, с озорными темно-карими глазами, начинает читать восьмую речь земледельца.

Сначала все идет хорошо. Мехи читает громко и выразительно, соблюдает паузы и правильно выговаривает слова. Затем вдруг он начинает читать все медленнее и медленнее и наконец совсем вяло, сквозь зубы, еле-еле цедит слова.

— Скорее! — нетерпеливо говорит учитель.

Мехи вежливо кланяется и начинает читать так быстро, что уже не только нет никаких пауз, но и слов-то разобрать невозможно.

— Куда ты несешься, как дикий осел! Читай с выражением! — сердится учитель.

Мехи с деланной покорностью склоняется в новом поклоне:

— Слушаю, господин, постараюсь с выражением!

И он начинает читать «с выражением». Но что это за чтение! Голос Мехи то поднимается до пронзительного писка, то опускается до дикого протяжного завывания. При этом он старательно подчеркивает совсем ненужные слова и скороговоркой бормочет важные фразы.

Опущенные на рукописи глаза мальчиков блестят от удовольствия и злорадно косятся на учителя, губы вздрагивают от сдерживаемого смеха. Молодец Мехи, так и надо этому злюке!

Учитель приходит в ярость.

— Ты что, совсем безумец или ты позволяешь себе издеваться надо мной? — уже кричит он, привстав и взмахивая плетью.

— Как, господин? — с хорошо разыгранным недоумением спрашивает Мехи. — Я же исполняю твое приказание!

Учитель подбегает к нему и останавливается раздумывая. Пожалуй, действительно Мехи просто перестарался.

Учитель сердито пожимает плечами и раздраженно говорит:

— Как же ты до сих пор не можешь научиться читать по всем правилам? Сколько раз я тебе показывал, как надо читать, а ты все не можешь понять! Ведь тебя отдали в школу, где учатся дети знати, для того чтобы обучить необходимым знаниям. Ты должен это твердо помнить. Вот и трудись целый день, пиши, читай, спрашивай совета у того, кто знает больше тебя. И запомни, что я тебе скажу: ведь и львов укрощают, и лошадей объезжают, и соколу связывают крылья! Мы справимся и с тобой, не беспокойся! Помни: если ты будешь лениться, ты будешь бит! Ведь известно, что ухо мальчика — на его спине, и он слушает, когда его бьют.