Инженю (ЛП)

Именно той, кто ей нужен, была Нора Сатерлин - самая известная домина в городе. Некоторые даже говорили, во всем мире. Нора была больше, чем домина - ее имя было брэндом. Люди платили тысячи долларов за час или два ее времени, по той же причине богатые сучки платили по пять тысяч за сумку, потому что на ярлыке была метка Hermès. Но Шеридан быстро поняла, что Нора стоила каждого цента. Она была шокирована, когда Кингсли предложил ей женщину Доминанта, но после их совместной сессии, Шеридан поняла, что Нора была идеальна для нее. Нора по-женски понимала, как работает женское тело и психика, а также с радостью играла со всеми фетишами Шеридан. И она носила самые прекрасные костюмы, которые Шеридан когда-либо видела. К тому же, так как она была женщиной, Шеридан могла расслабиться полностью и не волноваться об изнасиловании или серьезных травмах во время сцены. Она чувствовала себя в безопасности с Норой, такой сексуальной и испорченной. И хотя Нора была ее роста и весом в каких-то двадцать фунтов, вся подтянутая и с женственными изгибами, рядом с Норой она чувствовала себя крошечной и такой беспомощной. Во время их сессий Нора всегда называла ее "Маленькая Мисс". Маленькая Мисс... она становилась мокрой лишь от одной мысли об этих словах.

Такси, наконец, подъехало к дому Кингсли. Шеридан попросила остановиться у бокового входа. Она дала ему щедрые чаевые и подождала, пока такси уедет, прежде чем позвонить в дверь. Джульетта с улыбкой ответила ей взглядом карих глаз и проводила Шеридан на второй этаж. Она уже была на частных вечеринках Кингсли, но ей не выпадало случая восхититься элегантным особняком с мраморными полами и дорогими картинами. Ее квартира, которая стоила ей семизначную цифру, ничто по сравнению с домом Кингсли. Она улыбнулась, проходя мимо Ротко, висящем на стене, может, она не той работой занималась.

Шеридан не могла дождаться, когда увидит, во что будет одет Кингсли. Ее самым мощным фетишем была мужская одежда, особенно деловые костюмы. Она никогда не видела Кинга в костюме, отдаленно напоминающем деловой. Он всегда носил костюмы Викторианской, Эдвардианской эпох, иногда даже ампир эпохи Регентства. Он выглядел как герой любовного романа, но вел себя как повеса. Его худшие качества были однозначно его лучшими качествами.

Пройдя через три двери, Джульетта привела ее в личную спальню Кингсли. До этого она никогда не была в его спальне, но Нора рассказала ей, что та представляла собой роскошное зрелище. Но эта комната была похожа на любимую игровую комнату Кингсли. У нее было несколько сессий с Норой здесь, и комната хранила только самые приятные воспоминания. Джульетта открыла дверь перед ней, и Шеридан искренне поблагодарила ее. Джульетта, может, и работала на Кингсли, но она интриговала ее еще больше, чем сам Кинг. Шеридан была телезвездой, а Джульетта - просто секретарем, но ей ни разу не приходило в голову считать ее не меньше, чем правой рукой Кингсли. Было лишь два способа узнать плохую сторону КингслиЭджа - попытаться разоблачить одного из его клиентов и криво посмотреть на Джульетту. УШеридан не имелось ни того, ни другого желания.

Взволнованная, Шеридан вошла в игровую и осмотрелась. Она стояла одна в тускло освещенной комнате. Свет исходил от единственной лампы… обтянутой зеленым абажуром. В центре стояла кровать с кованым основанием. Кровать была идеально сконструирована для бондажа - перекладины на изголовье и изножье были сделаны специально для того, чтобы кого-нибудь привязывать к ним. Шеридан и Кингсли не разговаривали о сексе. Ей нужен был оргазм, но она могла достичь его без проникновения, пока были задействованы наказание и дисциплина. Кингсли знал ее стоп-слово - "МакКарти" - марка виски, который предпочитал Рекс, так что, если он начнет принуждать ее к сексу, она всегда могла себя обезопасить.

Шеридан подошла к кровати, когда заметила что-то белое на ней. Она посмотрела вниз, и у нее перехватило дыхание. Белая теннисная форма – плиссированная юбка с маленьким белым топом. Кингсли... этот дьявол. Банкирская лампа, теннисная форма. Он воссоздавал ту ночь, когда она потеряла девственность с Рексом.

Ей не нужно было спрашивать, что делать. Она сняла свою одежду и надела юбку и топ. Кингсли даже купил белые хлопковые трусики и белые теннисные туфли и гольфы ее размера. Только Шер закончила зашнуровывать туфли, как открылась дверь. Она подняла глаза, и ее сердце ухнуло в пятки.

- О, мой Бог, - прошептала она.

Впервые с момента встречи с ним, Кингсли был одет в современный костюм от Армани. Черный пиджак на трех пуговицах... черный галстук, а не шейный платок, настоящий галстук, завязанный Виндзорским узлом, накрахмаленная белая рубашка с французскими манжетами, черные брюки, черные туфли, блестящие, словно черная вода. Он убрал свои длинные волосы в аккуратный хвост. В костюме с уложенными волосами он был похож на трейдера с Уолл-Стрит, направлявшегося на деловой ужин в LeBernardin.

Забыть стоп-слово. И забыть Престона. Сегодня ее будет трахатьКингслиЭдж.

- Bonsoir, Monsieur, - сказала Шеридан, когда Кинг шагнул к ней.

- Действительно, Mademoiselle.

Шеридан держала взгляд опущенным, как учила ее Нора. Она знала, что однажды Нора была сабмиссивом, точно так же, как сейчас она была Доминатрикс. Однажды ночью Кингсли рассказал историю Норы. О Норе были написаны стихи, сказал Кингсли. Ее красота, ее покорность и ее любовь к хозяину была легендарной в их сплоченном подземном сообществе. Кингсли прошептал эту историю той ночью, когда Сорен, бывший любовник Норы, играл на фортепиано для нескольких из них в музыкальной комнате. Прежде чем она узнала это, слезы безмолвно катились по ее лицу от мысли, как сильно страдала Нора, уйдя от единственного мужчины, которому она когда-либо принадлежала или будет принадлежать. С той ночи, Шеридан перестала подчиняться Норе из желания подчинения и начала подчиняться по любви.

Как только Шеридан узнала, что Нора была сабмиссивом, она умоляла научить ее всем секретам. Нора учила ее, как стоять, как опускаться на колени, как держать взгляд опущенным, когда говорить, как быть тихой. Шеридан любила правила, приличия и протокол их С\М сообщества. Знание, что она не могла встретиться глазами с Кингсли, пока тот не подаст сигнал, было даже сексуальнее, чем открытый взгляд в эти темные опасные глубины.

- Ты прекрасна в белом, mapetite. Тебе идет.

- Спасибо, Сэр.

- Etmoi? - спросил он, приподнимая ее голову, подхватил подбородок пальцем, чтобы она могла посмотреть на него.

Шеридан улыбнулась. Кингсли был откровенно тщеславным. Конечно, у него на то были веские причины.

- Вы выглядите потрясающе, Сэр, - искренне сказала она.

- Ты хочешь, чтобы я выпорол и оттрахал тебя сегодня, моя маленькая ingénue?

- Да, Сэр.

Она услышала, как Кингсли усмехнулся.

- Честно?

Кингсли действительно слушал каждое слово ее рассказа той ночью, когда она запрыгнула в его лимузин - выслушал и запомнил.

- Честно, - ответила она.

- У такой грешной девочки такое невинное лицо... возможно, я смогу выбить из тебя всю греховность. Возможно, и нет. Mais... стоит попробовать, не так ли?

- Стоит попробовать, да, - ответила она, уставившись на его туфли. - Сэр.

Кингсли протянул руку и обхватил ладонью ее шею. Она чувствовала, как бьется собственный пульс под его пальцами. Мужчина провел ладонью по ее лицу и большим пальцем скользнул по губам, затем нежно протолкнул его ей в рот. Вытащив палец, он отошел от нее и сел на край кровати, откинувшись назад опираясь на локти. Она повернулась к нему, и он, улыбнувшись, похлопал по своему колену… и она точно знала, что делать.

На дрожащих ногах Шеридан подошла к кровати. Она забралась на колени к Кингсли и уперлась животом в его бедра. Она вздохнула от удовольствия, когда он провел рукой по ее ногам. Его пальцы двигались медленно и осторожно... его прикосновения были такими легкими, почти похожими на щекотку. Когда он задрал подол ее юбки, она напряглась. Он, должно быть, почувствовал внезапный узел в ее животе, потому что на мгновение убрал руку.

- Я знаю твое стоп-слово, cherie. Бойся своих желаний, но никогда не бойся меня. Comprendes?

- Oui, Monsieur.

Она поняла. Она всегда немного боялась, когда позволяла своим секретам выходить наружу. Но она могла довериться Кингсли. Он не мог изнасиловать ее или травмировать больше, чем могла бы Нора.

Рука Кингсли снова легла на ее бедро. Он поднялся к ее трусикам. Он ласкал ее через хлопок, и она задыхалась от воспоминаний о руке Рекса на своей коже. Но Рекс тогда снял трусики с нее, прежде чем прикоснуться. Она ждала.

Шеридан снова напряглась, когда Кингсли начал стягивать ее нижнее белье с ее бедер. Он так медленно снимал его, что она задрожала. Кингсли положил белые хлопковые трусики на ее спину, и теперь его теплая рука лежала на ее теплой обнаженной попке. Он отдернул руку и резко опустил ее. Шер ахнула от жестокости удара. Нора могла бить жестко, но ни одна женщина не могла бить так, как это делал мужчина, особенно такой сильный, как Кинг. И снова его рука опустилась, и она закричала. Закричала - другое слово и не подберешь, чтобы описать унизительный звук, вырывающийся при каждом ударе. После шести поразительно сильных шлепков, Кингсли резко остановился. Она почувствовала, как он наклонился вперед, и ощутила, как его губы ласкают ее пылающую плоть. Шеридан гортанно застонала. Даже ее парень никогда не целовал ее там.

Кингсли отстранился и заставил ее раскрыть ноги на несколько дюймов. Его ладонь скользнула между ее бедер, и он погрузил в нее один палец.

- Он прав... ты влажная, Шеридан.

Палец Кингсли внутри нее двигался во всех направлениях. Он погружался глубоко прежде чем вытащить его, скользил вокруг ее входа и снова, кружа, погружался внутрь, расширяя ее. Он исследовал ее лоно, находил сокровенные местечки, потайные уголки, на которые он нажимал до тех пор, пока она не задрожала. Если он не прекратит трогать ее так, она кончит прямо на его пальце.

- Поднимайся, - приказал он.

Шеридан встала и ждала, опустив глаза, когда Кингсли встанет с постели. Он встал позади нее и расположил ее возле кровати. Наклонив девушку так, что обе ее руки упирались в матрас, он поднял ее левую ногу, чтобы она уперлась в матрас. Это не кожаное кресло в кабинете ее отца, но поза была та же. И сейчас Кингсли был позади нее, расстегивал брюки и надевал презерватив. Шеридан быстро поверхностно задышала, чтобы успокоить себя. Это было то, чего она хотела. Она была тем, кем была на самом деле. Она молилась, что Престон однажды поймет это.

Головка члена Кингсли теперь упиралась во вход в ее тело. Он замер, и она знала, что он давал ей возможность остановить его, если она того хотела. Но хоть она и хотела остановиться... она не хотела этого. Кингсли медленно толкнулся в нее, заполняя ее дюйм за дюймом. Когда он оказался полностью в ней, он жестко ударил ее по бедру. Она ахнула и одновременно сжалась вокруг него. Он толкнулся и снова шлепнул. Аккуратными толчками он двигался внутри нее. Она не могла поверить, что спустя три года их знакомства, у нее с Кингсли впервые был секс. Она хотела, думала об этом... но Кингсли, как рассказала ей однажды Джульетта, перестал спать с женщинами моложе двадцати шести, как только ему исполнилось сорок. Она была в восторге, что сегодня он сделал для нее исключение.

Ее бедро пылало, но самая горячая точка была внизу живота. Кинг нашел пальцами ее клитор и теперь снова и снова вонзался в нее короткими резкими толчками. Опустив голову, Шеридан выгнула спину и жестко кончила, гортанно застонав.

Как только ее оргазм поблек, Кингсли вышел из нее. Он поднял ее на ноги, развернул и с поразительной скоростью и силой прижал ее к стене, поднял над полом и снова вонзился в нее. Она знала, что он не кончил, пока она была наклонена над кроватью. Это время было для нее. Но на этот раз, его бедра сильнее вколачивались в нее, бесконечно долго, она знала, что он трахал ее для собственного удовольствия.

Пока он вколачивался в нее, Шеридан смотрела на Виндзорский узел его галстука. Она обняла его плечи руками и жестко укусила узел, когда кончила во второй раз. Теперь Кингсли стал еще жестче погружаться в нее, жестче, чем это делал Рекс. Почти было больно, но она и не думала просить его замедлиться или остановиться. Престон занимался с ней любовью так, будто она была сделана из стекла. Он едва прикасался к ней, и она ничего не чувствовала. Она не была против той боли, которую давал ей Кингсли. Боль означала то, что она что-то чувствовала.

С последним глубоким толчком, Кингсли мощно кончил, тяжело дыша ей на ухо. Живот Шеридан сжался от желания. Даже его стоны и вздохи были с французским акцентом.

Он опустил ее на пол и дал ей отдышаться пару минут, пока избавлялся от презерватива. Закрыв глаза. Шеридан прислонилась к стене, руками нажимая на живот. Когда она открыла глаза, Кингсли стоял перед ней. Он расстегнул три пуговицы своего пиджака, и она увидела черную кожу, обвивающую его талию. Ловкими пальцами он расстегнул ремень и вытащил его и брюк.

- О Боже, - выдохнула она.

Она обожала ремень. Единственное, что было еще более эротичней, чем мужская одежда, это быть выпоротой предметом мужской одежды.

- Просто "Сэр" подойдет, - сказал Кингсли.

Она усмехнулась.

- Да, Сэр.

Протянув руку, Кингсли схватил ее за запястье и потащил девушку к постели как капризного ребенка, едва ли не швыряя ее. Он потянул ее к себе за лодыжки и заставил стоять, наклонившись над кроватью. Мужчина задрал ее юбку снова и резко опустил ремень на ее бедра. Яркая вспышка боли вспыхнула в глазах. Она пронзила все ее тело с головы до ног и сконцентрировалась на бедрах. Нора учила ее, как справляться с такой сильной болью, как вдыхать и выдыхать, поглощать ее целиком и вовсю наслаждаться этим огнем. Именно это она и делала сейчас, пока Кингсли жестоко обращался с ней ремнем. Она знала, что завтра вся спина и бедра вплоть до коленей, будут усыпаны синяками и рубцами. Ей пришлась по вкусу идея проваляться завтра весь день в постели, восстанавливаясь и мастурбируя. Она скажет Престону, что у нее судороги, и захочет побыть одна. Это срабатывало каждый раз.

Наконец боль прекратилась, и Кингсли бросил ремень на кровать рядом с ее головой. Шеридан посмотрела на него, с трудом подавляя желание протянуть руку и прикоснуться к дорогой коже. Кинг перевернул ее на спину и оседлал ее бедра. Он провел ладонями по ее рукам, плечам и грудям. Шер тяжело дышала, когда он его палец скользнул под бретельки белого теннисного топа.

- Эта одежда... много значит для тебя. Ты часто носила ее с ним, не так ли?

Шеридан кивнула.

- Да, Сэр. По вторникам у меня были занятия по теннису, а у мамы с папой всегда по вторникам были встречи. Рекс часто приходил по вторникам.

Она вспомнила, как просыпалась по вторникам уже возбужденной лишь от того, что наступил этот день недели.

- Что еще он делал с тобой, пока ты была в форме для тенниса?

Шеридан покраснела. Что Рекс ни делал с ней, пока на ней была короткая теннисная юбка и топик? Он порол ее и шлепал. Он трахал ее во всех возможных позах. Однажды, он даже взял ее анально, нагнув над отцовским столом. Он кончал на нее, заставлял ее кончать на него, фотографировал ее, снимал на видео...

Запинаясь и еще больше краснея, Шеридан рассказала Кингсли об одном вторнике, когда Рекс узнал, что ее родители вернутся очень поздно. Он пришел к ней, и, не сказав ни слова, сначала трахал ее сзади, а его руки забрались под ее топик, пощипывали и ласкали ее соски. Она кончила сильно, а он еще сильнее, наполняя ее пятнадцатилетнее тело своей спермой. Рекс вышел из нее и сел в отцовское кресло напротив стола. Он заставил ее стоять прямо перед ним, ногами упираясь в твердое дерево стола.

Шеридан рассказала всю историю, каждую унизительную деталь, и Кингсли слушал.

- Твой друг, он был вдохновлен эфебофилией, не так ли?

Шеридан усмехнулась.

- Да, Сэр.

- Я редко поощряю увлечение столь молодыми девушками, но должен сказать, я одобряю его методы.

Кингсли оставил ее лежать на постели. Она уставилась в потолок и гадала, что же на самом деле задумал Кинг. Шеридан приподнялась, когда Кингсли принес стул и сел в изножье кровати. Он щелкнул пальцами и указал на пол перед кованым изножьем. Шеридан подошла туда, куда он указывал, и стояла в покорном молчании. Она была меньше, чем на расстоянии вытянутой руки от Кингсли.

- Он заставил тебя держать юбку поднятой? - просил Кинг.

- Да, Сэр.

- Сделай это сейчас и для меня.

Шеридан сделала глубокий вдох и подняла подол своей теннисной юбки. Как и Рекс в ту ночь, Кингсли протянул руку и раздвинул ее ноги на несколько дюймов шире. И так же как Рекс, Кингсли ввел в нее вибратор. Внезапно она снова почувствовала себя пятнадцатилетней, не до конца осознающей, что Рекс вставил в нее предмет. Он включил его, и все ее тело дернулось от шока и удовольствия. Он приказал ей держать юбку, чтобы он мог смотреть на нее. Она вспомнила, как сжимала ткань в кулаках, прижимая их к животу. Ее бедра дергались и извивались, когда Кингсли двигал вибратор, внутрь и наружу. Шеридан напряглась и кончила, ловя ртом воздух. Но, как и Рекс, Кингсли не вытащил вибратор. Он оставил его и продолжал двигать им внутри нее.

- Сколько раз он заставил тебя кончить? - спросил Кингсли.

- Три, Сэр, - задыхаясь, ответила Шеридан. 

Она вспомнила это ощущение - удовольствие, перетекающее в боль, прежде чем снова стать удовольствием. Она сжала зубы и шумно вдохнула.

- Расслабься, Шеридан, - приказал Кинг.

- Пытаюсь, Сэр.

Шеридан втянула воздух и оперлась о кованую раму кровати. Она приподняла бедра, и дискомфорт начал сменяться на удовольствие. Кингсли потянулся к ее ноге и заставил ее опереться на его бедро. Он вытащил вибратор, чтобы подразнить ее клитор, затем снова вернул его в ее лоно. Одной рукой удерживая юбку, вторую руку Шеридан положила на плечо Кингсли, чтобы не упасть. Она чувствовала себя такой открытой в этой позе. Кинг начал вращать вибратором и жестко толкать его в переднюю стенку ее влагалища. Шеридан снова кончила, так сильно вздрагивая, что Кинг засмеялся.

- Это был второй, cherie. Догоним его рекорд? Или побьем его?

- Если мы побьем его, думаю, я не выживу, Сэр.

Кингсли пожал плечами.

- Есть и похуже способы умереть.

Шеридан закрыла глаза и снова начала глубоко дышать. Была единственная часть дня, когда она не думала о сексе, и это были те несколько секунд сразу после оргазма. И сейчас она проживала эти секунды. Она чувствовала боль и усталость, как и в ту ночь с Рексом. Но он не унимался, он был любителем по сравнению с Кингсли. И снова она ждала, когда боль превратится в наслаждение. Воспоминания о Норе наполнили ее разум. Нора проделывала с ней то же самое, пытала удовольствием. Она постоянно использовала с ней игрушки, но чистейшее удовольствие приносили ее ловкие пальцы. Нора знала каждый секрет ее тела, как прикасаться и дразнить ее, пока она не падала в обморок от яркости оргазмов. И поскольку Нора была миниатюрной, как она, Нора могла ввести в нее всю свою ладонь - то, что Престон со своей нерешительностью не сделал бы, и то, что большие сильные руки Кингсли не смогут.

Мыслей о том, как глубоко внутри нее Нора вращает ладонь, было достаточно, чтобы наполнить ее тело блаженством. Она вцепилась в плечо Кинга - наслаждаясь, несмотря на оргазм, ощущением дорогой ткани - и кончила, отчаянно хватая ртом воздух.

Шеридан выдохнула с облегчением, когда Кингсли наконец вытащил вибратор. Он бросил его на пол и подхватил ее обмякшее тело, закидывая его себе на плечо. Кинг отнес ее к кровати и бросил плашмя на спину. Оставив ее лежать, он подошел к стене и взял моток шелковой веревки. Вернувшись к кровати, он быстро и надежно привязал ее ноги, оставляя широко распахнутыми в коленях. Он обвязал ее запястья и привязал их к изголовью.

Кингсли задрал ее юбку и вошел в нее тремя пальцами.

- MonDieu, - сказал он, едва не смеясь. - Шеридан, ты намочила мои простыни.

Она снова покраснела, но знала, что это правда. Она могла слышать, насколько была влажной, пока он вращал в ней рукой. Она ощущала влагу на бедрах. Меньше, чем за час Кингсли довел ее до пяти оргазмов. Конечно, она истекала соками.

Свободной рукой Кингсли задрал ее белый топ до уровня шеи, обнажая ее груди. Внезапно ей стало стыдно. Женщину судили по груди больше, чем по любой другой части ее тела. Она всегда отказывалась сниматься в обнаженных сценах в каждой пьесе и в каждом ТВ-шоу, в которых она участвовала, и не только потому, что не хотела связываться со стилистами, замазывающими ее синяки, а потому что не хотела, чтобы ее осуждали за что-то столь небольшое, по сравнению с ее талантом.

Она посмотрела на Кингсли, который вопросительно смотрел на нее.

- Простите, Сэр, - сказала она. - Знаю, я не очень впечатляю в этой области.

Ее миниатюрная фигура повлияла не только на ее рост, но и на ее первый размер. Нора была куда более роскошной, чем она, или Джульетта и любая другая женщина в их сообществе. Она думала об имплантантах, но Нора отговорила ее, руководствуясь тем, что они могут снизить ее удовольствие, и то, что она чувствовала, было намного важнее того, что у нее было. Хотя она не стеснялась, когда была наедине с Норой. Нора была женщиной и понимала недостатки тела. Но Кингсли был мужчиной.

- Mapetite, у тебя одни из самых прекрасных грудей, которые я когда-либо видел, - сказал Кингсли, ласково проводя по ним ладонью. - Они элегантные. А как ты знаешь, я ценитель женщин.

Она сглотнула и улыбнулась. Кинг наклонился и взял один сосок в рот. Она ахнула и выгнулась. Его вторая рука все еще двигалась внутри нее, снова подталкивая к разрядке. Его губы перемещались от одной груди к другой. Кингсли щелкал языком по соску, нежно посасывал чувствительные горошины, прежде чем накрыть всю ее грудь своими губами и затем снова сесть прямо.

Кингсли расстегнул брюки и высвободил себя. Он медленно проталкивался в нее, и она тихо стонала. Схватив ее за бедра, как Рекс в ту ночь на отцовском столе, Кингсли вколачивался в нее. Используя большие пальцы, он со знанием дела массировал ее клитор. Она украдкой наблюдала, как он проникал в нее. Он был таким красивым в этом костюме, таким мужественным. Она задумалась о том, как он выглядит без одежды, под костюмом. Как выглядит широкая грудь под белой рубашкой? Она слышала, что у него есть старые пулевые ранения, которые ей не терпелось увидеть. Какие у него плечи? Были ли они такими же широкими, какими казались в костюме? Он мог вытворять удивительные вещи своими сильными бедрами. Были ли они такими же сексуальными под идеально сидящими брюками, как она представляла? Внезапно она поняла, что часть ее хотела увидеть Кингсли обнаженным. Это было что-то новое. У нее был фетиш, фетиш на мужскую одежду. Она никогда не хотела видеть мужчину обнаженным... но сейчас...

- Сэр, пожалуйста, - умоляла она.

- Скажи, cherie. Чего ты хочешь?

- Вас. Снимите рубашку, пожалуйста.

- Это очень опасно, mapetite. Женщины влюбляются в меня, когда я снимаю рубашку.

Она рассмеялась и помотала головой.

- Пожалуйста, Сэр. Мне просто необходимо увидеть вас.

Кингсли перестал двигаться, но остался внутри нее. Мужчина стянул пиджак, сдернул черный галстук и расстегнул манжеты. Вид того, как он расстегивает манжеты, едва не заставил ее снова кончить. Он расстегнул рубашку и медленно стянул ее с плеч, отбрасывая на пол. Шеридан уставилась на его грудь, и он снова начал медленно двигаться. У него действительно было прекрасное тело, особенно для мужчины за сорок. Его руки были такими мускулистыми, живот подтянутый и твердый, его широкая грудь... единственным недостатком было отсутствие недостатков. Она насчитала шесть шрамов - входное пулевое ранение. Шеридан слышала, что, по крайней мере, половину пулевых ранений он получил на службе во Французском Иностранном Легионе. Другие раны, вероятно, работа мстительного мужа.

Она внезапно поняла, что ей нравится смотреть на его мужское тело. Даже без рубашки, пиджака и галстука он все еще был безумно привлекательным. Кингсли продолжал вколачиваться в нее. Он навис над ней так, что его тело стало ближе. Шеридан подняла голову и поцеловала его в центр груди. После поцелуя она не могла поверить, что сделала это. Даже Престона она заставляла оставаться в одежде во время секса, и позволяла раздеваться только для сна. Ее фетиш не позволял ей возбуждаться от обнаженных мужчин. Но Кингсли был полуобнажен, и она не могла отвести от него глаз.