Роберт Говард - Кровь Валтасара

- Многие приходили, чтобы утолить жажду Рубина, - сказал Скол, взяв еще один кувшин вина, - или стать невестами мертвых, любовницами древних демонов гор и пустынь, которые берут прекрасных женщин только во время их предсмертной агонии. Некоторых использовали я или мои воины, и все они были потом брошены стервятникам.

Кормак сидел, подперев подбородок кулаком, нахмурившись от отвращения.

- Ха! - засмеялся грабитель. - Ты не смеешься - ты слишком чувствителен, лорд франк? Я слышал, что ты разговариваешь, как отчаянный человек. Подожди, пока ты поездишь со мной в течение нескольких лун! Не зря меня прозвали - Мясник! Я построил пирамиду из черепов в один из дней! Я рвал шеи стариков и старух, я выбивал мозги младенцам, я вскрывал женщин, я сжигал живых детей и садил их на заостренные колья! Налей мне вина, франк.

- Сам наливай свое проклятое вино, - прогремел Кормак, страшно скривив свои губы.

- Другому человеку такое бы стоило головы, - сказал Скол, потянувшись за кубком. - Ты говоришь грубые слова своему хозяину, человеку, к которому приехал из далека, чтобы служить. Берегись - не стоит злить меня. - Он вновь разразился своим ужасным смехом.

- Эти стены вновь наполнятся эхом криков ужасной агонии! - его глаза вспыхнули безумным и бешеным светом. - Этими руками я потрошил людей, вырывал языки у детей и выкручивал глазные яблоки у девушек - вот так!

С пронзительным воплем и сумасшедшим смехом его огромная рука ударила Кормака в лицо. С проклятием норманн поймал огромное запястье, и кости заскрипели в его железном захвате. Выкрутив руку жестоко вниз и в сторону с такой силой, что чуть не оторвал ее, Кормак швырнул Скола обратно на диван.

- Сохрани свои прихоти для своих рабов, пьяный дурак, - прохрипел норманн.

Скол развалился на диване, идиотски улыбаясь, как безумный людоед, и пытался заставить работать свои пальцы, которые онемели от стальной хватки Кормака. Норманн встал и вышел из комнаты полный отвращения, обернувшись в последний раз, он увидел, как Скол с кувшином вина в одной руке жадно схватил камень - Кровь Валтасара, который разливал зловещий свет по всей комнате.

Дверь захлопнулась за Кормаком, и нубиец бросил на него косой, подозрительный взгляд. Норманн нетерпеливо позвал Якова, и еврей появился неожиданно и полный тревоги. Его лицо просветлело, когда Кормак резко потребовал, чтобы ему показали его комнату. Когда он шел вдоль голых, освещенных тусклым светом факелов коридоров Кормак слышал звуки шумного веселья, продолжающегося внизу. "Ножи обнажатся перед рассветом, - подумал Кормак, - и не все увидят восход солнца". Тем не менее, звуки был такими громкими и разнообразными, словно он покинул банкетный зал, и нет сомнения, что многие уже были без сознания от крепкого напитка.

Яков повернул в сторону и открыл тяжелую дверь, его факел осветил небольшую, словно клетка, комнату, лишенную портьер, с каким-то подобием койки у стены. Здесь было одно окно, защищенное решеткой, и одна дверь. Еврей сунул факел в нишу на стене.

- Господин Скол был рад вам, милорд? - спросил он нервно.

Кормак ругнулся.

- Я проехал более ста миль, чтобы присоединиться к наиболее сильному грабителю Тавра, а нашел только выпивоху, пьяного дурака, годного только стонать, хвалиться кровью и богохульствовать.

- Будьте осторожны, ради бога, сэр, - Яков задрожал всем телом. - Эти стены имеют уши! Великий князь находится в скверном расположении духа, но он все же остается могучим бойцом и хитрым человеком. Не судите о нем по его пьяному виду. А - А - А он что-то говорил обо мне?

- Да, - ответил Кормак наугад, с причудливым мрачным юмором. - Он сказал, что ты служишь ему в надежде когда-нибудь украсть его рубин.

Яков ахнул, словно Кормак ударил его в живот, и внезапная бледность его лица сказала норманну, что его предположения верны. Мажордом выскочил из комнаты, будто испуганный кролик, и в этом было достаточно юмора, чтобы его мучитель довольный отвернулся.

Выглянув в окно, Кормак взглянул на внутренний двор, где содержались животные, в конюшне он увидел своего большого черного жеребца. Убедившись, что конь его хорошо защищен в эту ночь, он лег на койку в полном вооружении со своим щитом, шлемом и положив рядом с собой свой меч, как он имел обыкновение спать в чужом обиталище. Он запер дверь изнутри, но мало доверял затвору и решетке.

Глава II

Кормак проспал меньше часа, когда вдруг неожиданный звук предупредил его и заставил проснуться. В комнате царила полная темнота, даже его зоркие глаза ничего не могли разглядеть, но кто-то или что-то приближалось к нему из тьмы. Он подумал о зловещей репутации Баб-эль-Шайтана и кратковременная дрожь сотрясла его - не из-за страха, а суеверного отвращения.

Затем заработал его практичный ум. Это, несомненно, был глупец Тогрул-хан, который проскользнул в его комнату, чтобы очистить свою честь убийством человека, что взял над ним верх. Кормак осторожно подтянул ноги и поднимал свое тело, пока не принял сидячее положение с краю на койке. Зазвенела его кольчуга, и тихие звуки прекратились, но норманн отчетливо представил себе, как Тогрул-хан вглядывается своими блестящими змеиными глазами в темноту. Нет сомнений, он уже перерезал горло еврею Якову.

Тихо, как только возможно, Кормак вытащил свой тяжелый меч из ножен. Затем, когда зловещие звуки возобновились, он напрягся, сделал быструю оценку местоположения и прыгнул, словно огромный тигр, ударив стремительно и страшно в темноту. Он рассудил верно и почувствовал, как меч ударил во что-то твердое, прошел через плоть и кости, а тело тяжело упало во мраке.

Нащупав кремень и сталь, он запалил трут и зажег факел, а затем подошел к замершей на полу фигуре в центре комнаты и остановился в изумлении. Человек, который лежал в растекающейся малиновой луже, был высоким, крепкого сложения и волосатым, как обезьяна - Кадра Мухаммад. Ятаган лура был в ножнах, а опасный кинжал зажат в правой руке.

- Он не ссорился со мной, - проворчал Кормак, недоуменно. - Что... - Он снова остановился. Дверь по-прежнему была закрыта изнутри на засов, но когда он бросил случайный взгляд на соседнюю стену, то различил там зияющий чернотой проем - тайный путь, которым пришел к нему Кадра Мухаммад. Кормак прикрыл его, а затем натянул капюшон и надел шлем. Потом, подняв свой щит, он открыл тайную дверь и шагнул вперед в освещенный светом факелов коридор. Вокруг была тишина, нарушаемая только топотом его железных ног по голым плитам. Звуки веселья стихли, и призрачная тишина нависла над Баб-эль-Шайтаном.

Через несколько минут он стоял перед дверью комнаты Скола Абдура и обнаружил то, что и ожидал. Нубиец Абдулла лежал на пороге, выпотрошенный, а его пушистая голова была почти отделена от тела. Кормак толчком открыл дверь; свечи еще горят. На полу в луже крови у разорванного дивана лежало изрезанное и голое тело Скола Абдура, Мясника. Труп был страшно изрублен и искромсан, но для Кормака было очевидно, что Скол умер в пьяном сне не имея ни единой возможности бороться за свою жизнь. Это была какая-то странная истерия или фанатичная ненависть, которая охватила его убийцу или убийц, чтобы так изуродовать труп. Одежды Скола лежали рядом с ним, разорванные в клочья. Кормак мрачно улыбнулся, кивая.

- Значит, Кровь Валтасара выпила и твою жизнь до конца, Скол, - сказал он.

Вернувшись обратно к двери, он осмотрел тело нубийца.

- Убийц было больше, чем один, - пробормотал он, - и нубиец порезал одного из них, по крайней мере.

Чернокожий по-прежнему сжимал в своих руках большой ятаган, и острый край его был в зазубринах и окровавлен.

В это время раздался быстрый стук шагов по каменным плитам, и испуганное лицо Якова показалось в дверях. Его глаза вспыхнули, он широко открыл свой рот, и раздался оглушающий пронзительный визг.

- Заткнись, дурак, - прорычал Кормак с отвращением, но Яков лишь дико забормотал:

- Не берите мою жизнь, самый благородный лорд! Я никому не скажу, что вы убили Скола... Я клянусь...

- Молчи, еврей, - проворчал Кормак. - Я не убивал Скола и не причиню тебе вреда.

Это несколько успокоило Якова, глаза которого сузились от внезапной жадности.

- Вы нашли камень? - щебетал он, бегая по комнате. - Быстрее, нужно отыскать его и бежать прочь... Я не должен был кричать, но я боялся, что благородный лорд убьет меня, - может быть никто и не слышал...

- Услышали, - прорычал норманн. - И сейчас здесь будут воины.

Послышался торопливый топот множества ног, и через секунду в дверях показались бородатые лица. Кормак отметил, что мужчины моргают и зевают, как совы, больше разбуженные от глубокого сна, чем пьяные. С мутными глазами, они держали свое оружие и представляли собой неровную, ошеломленную толпу. Яков отшатнулся, пытаясь вжаться в стену, в то время как Кормак смотрел на них, стоя с окровавленным мечом в руке.

- Аллах! - воскликнул курд, протирая глаза. - Франк и еврей убили Скола!

- Ложь, - прорычал Кормак угрожающе. - Я не знаю, кто убил этого пьяницу.

Тисолино ди Строзза зашел в комнату, следом за ним и другие вожди. Кормак увидел Надир Туса, Кодзи Мирзу, Шалмар Хора, Юсефа эль Мекру и Юстуса Зера. Тогрул-хана, Кай Шаха и Мусу бин Дауда нигде не было видно, а где находится Кадра Мухаммад норманн хорошо знал.

- Сокровище! - воскликнул армянин взволнованно. - Давайте взглянем на камень!

- Молчи, дурак, - отрезал Надир Тус, свет безумной ярости вспыхнул в его глазах. - Скол лежит раздетый, тот, кто убил его, и взял камень.

Все взоры обратились на Кормака.

- Скол был жестоким хозяином, - сказал Тисолино. - Отдайте нам драгоценный камень, лорд Кормак, и вы сможете продолжить свой путь в мире.

Кормак сердито ругнулся; он подумал, прежде чем ответить, почему это глаза венецианца расширились, когда он взглянул на него?

- У меня нет вашего проклятого камня. Скол был мертв, когда я пришел к нему в комнату.

- Да, - издевался Кодзи Мирза, - и кровь еще не высохла на твоем клинке. - Он указал осуждающе на оружие в руке Кормака, голубая сталь которого, украшенная норвежскими рунами, была окрашена в тусклый красный цвет.

- Это кровь Кадры Мухаммада, - прорычал Кормак. - Он тайком пробрался в мою комнату, чтобы убить меня, и сейчас его труп лежит там.

Его глаза были устремлены на ожесточенное напряженное лицо ди Строззы, но выражение венецианца не изменилось ни на йоту.

- Я пойду в его комнату и посмотрю, правду ли он говорит, - сказал ди Строзза, а Надир Тус улыбнулся беспощадной улыбкой.

- Ты останешься здесь, - сказал перс, и его головорезы угрожающе окружили высокого венецианца. - Иди ты, Селим. - И один из его людей ушел, тихо ворча. Ди Строзза метнул быстрый взгляд, полный страшной ненависти и скрытого гнева, на Надир Туса, затем встал невозмутимо, но Кормак знал, что венецианец был готов в любой момент выскочить из комнаты.

- Странные дела происходят сегодня в Баб-эль-Шайтан, - прорычал Шалмар Хор. - Где Кай Шах и сириец - и тот язычник из Тартарии*? И кто подмешал наркотик в вино?

- Да! - воскликнул Надир Тус. - Кто в вино добавил наркотик, от которого мы все уснули и пробудились лишь несколько минут назад? И как это ты, ди Строзза, бодрствовал, когда все остальные спали?

- Я уже говорил вам, что я выпил вино и заснул, как и все остальные, - ответил венецианец холодно. - Я проснулся на несколько минут раньше, чем все, и направился в свою комнату, когда вы всей толпой направились сюда.

- Может быть, - ответил Надир Тус, - но мы вскроем ятаганом твое горло прежде, чем ты нападешь на нас.

- Почему вы пришли в комнату Скола? - парировал ди Строзза.

- Ну, - ответил перс, - когда мы проснулись и поняли, что были под действием наркотика, Шалмар Хор предложил пойти к комнате Скола и посмотреть, не исчез ли он с камнем...

- Ты лжешь! - воскликнул черкес. - Это был Кодзи Мирза, который сказал, что...

- Зачем эти препирательства и глупые аргументы! - вскричал Кодзи Мирза. - Мы знаем, что этот франк был последним, кто поднимался к Сколу в эту ночь. Видите кровь на его лезвии - мы нашли его стоящим над убитым! Зарезать его!

И выхватив свой ятаган, он шагнул вперед, его воины двинулись следом за ним. Кормак встал спиной к стене и расставил ноги, приготовившись отражать атаки врага. Но тот не подошел; напряженная фигура гиганта норманна-гэла был переполнена угрозой, глаза так злобно сверкали над черепом - украшением щита, что даже дикий курд запнулся и заколебался, несмотря на толпу мужчин топчущихся в комнате и многих других, что толпились в коридоре снаружи. И когда он дрогнул, вернувшийся перс Селим локтем оттолкнул его в сторону, прокричав:

- Франк говорил правду! Кадра Мухаммад лежит мертвый в комнате лорда Кормака!

- Это ничего не доказывает, - сказал венецианец спокойно. - Он мог убить Скола и после того, как убил лура.

Тревожная и напряженная тишина воцарилась на мгновение. Кормак отметил, что сейчас Скол лежит мертвый, а различные группировки не пытаются скрывать свои разногласия. Надир Тус, Кодзи Мирза и Шалмар Хор стояли отдельно друг от друга, а их последователи сбились в кучки позади них - свирепые, теребящие оружие группы. Юсеф эль Мекру и Юстус Зер стояли в стороне, глядя на всех в нерешительности, только ди Строзза, казалось, не обращал внимания на этот раскол среди разбойных банд.

Венецианец только что-то собрался сказать, как еще одна фигура, растолкав мужчин в стороны, вышла вперед. Это был сельджук, Кай Шах, и Кормак отметил, что на нем нет его кольчуги, а одежды отличаются от тех, что он носил в начале ночи. Более того, его левая рука была перевязана и привязана плотно к груди, а темное лицо было бледным.

При виде его спокойствие впервые покинуло ди Строззу, и он яростно шагнул вперед.

- Где Муса бин Дауд? - воскликнул он.

- Да! - ответил турок сердито. - Где Муса бин Дауд?

- Я оставил его с тобой! - вскричал ди Строзза яростно, в то время как другие изумленно уставились на него, не понимая, что происходит.

- Но вы с ним планировали убить меня, - обвинил сельджук.

- Ты безумен! - кричал ди Строзза, полностью потеряв самообладание.

- Безумен? - прорычал турок. - Я искал этого пса по темным коридорам. Если ты и он действовали честно, почему вы не вернулись в комнату, когда вышли навстречу Кадра Мухаммаду, когда услышали, что он идет по коридору? Когда вы не вернулись, я шагнул к двери, высматривая вас, а когда повернулся, Муса бросился на меня из какого-то тайного укрытия, как крыса...

Ди Строзза с пеной на губах закричал:

- Ты дурак! Замолчи!

- Я увижу тебя и всех остальных в Геенне с перерезанными глотками, прежде чем позволю тебе обмануть меня! - взревел турок, выхватывая свой ятаган. - Что ты сделал с Мусой?

- Ты чертов глупец, - бушевал ди Строзза. - Я был в этой комнате с тех пор, как покинул тебя! Ты знал, что сирийский пес будет играть с нами в ложь, если получит такую возможность и...

И в тот миг, когда воздух уже искрился от разлившегося вокруг напряжения, в комнату вбежал, спотыкаясь, испуганный раб и упал в ноги ди Строззу, что-то бормоча.

- Боги! - выл он. - Черные боги! Ах! Пещеры под полом и джинн в скале!

- Что ты болтаешь, собака? - взревел венецианец, опрокинув раба на пол сильным ударом.

- Я нашел запретную дверь, она открыта, - визжал человек. - Лестница спускается вниз - и ведет к ужасной пещере с громадным алтарем, с которого хмурятся гигантские демоны - и у подножия лестницы - господин Муса...

- Что! - глаза ди Строззы сверкнули, и он затряс раба, как собака трясет крысу.

- Мертвый! - выдохнул несчастный между стучащими зубами.

Сыпя страшными проклятиями, ди Строзза бросился, расталкивая мужчин, к двери. С мстительным воем Кай Шах бросился за ним, рубя направо и налево, чтобы очистить себе путь. Мужчины отступали от его сверкающего клинка, завывая, когда острое лезвие резало их шкуры. Венецианец и его бывший товарищ бежали по коридору, ди Строзза тащил кричащего раба за собой, а остальные, дав волю своей ярости, толпой помчались за ними. Кормак выругался в изумлении и направился следом, решив досмотреть безумную игру до конца.

Ди Строзза вел банду по извилистому коридору, затем они спустились вниз по широкой лестнице, пока не достигли огромной железной двери, которая сейчас была распахнута. Здесь бандиты замешкались.

- Это на самом деле запретная дверь, - пробормотал армянин. - След на моей спине оставил Скол только потому, что я задержался здесь слишком долго однажды.

- Да, - согласился перс. - Это место было запечатано арабами много лет назад. Никто, кроме Скола, никогда не проходил через эту дверь - его, нубийца и пленных, которые уже не возвращались. Это логово дьяволов.

Ди Строзза зарычал с отвращением и шагнул через дверной проем. Он схватил факел по пути и держал его в одной руке. Широкие ступени вели вниз и были вырезаны из твердой скалы. Они были сейчас на нижнем этаже замка; эти ступени же уходили в недрах земли. Когда ди Строзза зашагал дальше, волоча воющего, обнаженного раба, освещая факелом черные каменные ступени и разгоняя длинные тени впереди в темноте, он выглядел как демон который тащит стенающую душу в ад.

Кай Шах шел позади него с обнаженным ятаганом, следом за ним - Надир Тус и Кодзи Мирза. Оборванная шайка с непривычной учтивостью расступилась, пропуская вниз лорда Кормака, и сейчас они следовали за ним настороженно и бросая полные ужаса взгляды по сторонам.

Многие несли факелы, и когда их свет спускался в глубину, слышались испуганные крики. Из темноты мерцали огромные злые глаза, и титанические фигуры маячили смутно во мраке. Толпа колебалась, готовая к паническому бегству, но ди Строзза шагал флегматично вниз, поэтому остальные, призывая Аллаха, медленно следовали за ним. Затем показалась огромная пещера, в центре которой стоял черный и мерзкий алтарь, весь в отвратительных пятнах, в окружении ухмыляющихся черепов, выложенных в странные систематические линии. Ужасающие огромные изображения были вырезаны на твердом камне стен пещеры, - образы чуждых, звериных, гигантских богов, огромные глаза которых тускло блестели в свете факелов.

Кельтская кровь Кормака послала вдоль позвоночника холодную дрожь. Александр построил фундамент этой крепости? Ба - нет таких греческих богов, как эти. Нет, аура неописуемой древности наполняла эту мрачную пещеру, как если бы запретная дверь была мистическим порталом, через который авантюрист шагнул в старший мир. Немудрено, что безумные планы выращивал здесь бешеный мозг Скола Абдура. Эти боги были зловещими остатками темной расы, более древней, чем римская или греческая - народа давно растворившегося во мраке времен. Фригийцы - Лидийцы - Хетты? Или еще более старинный, более ужасный народ?

Рассвет эры Александра был до этих жутких фигур, но, несомненно, он поклонялся этим богам, как он поклонялся многим богам, пока его обезумевший мозг не решил обозначить себя богом.

У подножия лестницы лежал смятая фигура - Муса бин Дауд. Его лицо было искажено ужасом. Послышалась нестройная смесь криков:

- Джинн забрал жизнь сирийца! Давайте убираться отсюда! Это злое место!

- Заткнитесь, вы идиоты! - зарычал Надир Тус. - Оружие смертного убило Мусу - видите, кто-то рубанул его по груди, разрубив кости. Посмотрите, как он лежит. Кто-то убил его и сбросил его труп вниз с лестницы...

Голос перса стих, когда он более пристально осмотрел тело мертвеца. Левая рука Мусы была вытянута, а пальцы на ней отрезаны.

- Он что-то держал в этой руке, - прошептал Надир Тус. - Так сильно сжимал, что его убийца был вынужден отрезать ему пальцы, чтобы добыть это...

Люди зажгли факелы в нишах на стенах и придвинулись ближе, их суеверные страхи были забыты.

- Да! - воскликнул Кормак, кусочки головоломки сложились в его голове. - Это был драгоценный камень! Муса, Кай Шах и ди Строзза убили Скола, и Муса забрал камень. Кровь была на мече Абдуллы, а у Кай Шаха сломана рука - повреждена ударом ятагана нубийца. Тот, кто убил Мусу, забрал и камень.

Ди Строзза зашипел, словно раненая пантера. Он потряс несчастного раба.