Битва за Синявинские высоты. Мгинская дуга 1941-1942 гг.

К вечеру противнику отметил, что его линия обороны по западной окраине болота прорвана между 2-м и 3-м батальонами 100-го полка. Судя по всему, прорыв случился на участке 3-го батальона. Об этом сообщается в рукописном донесении 3-го батальона 401-го полка.

В результате был перехвачен «Бальцервег» (основная дорога, по которой снабжались все части и подразделения 227-й пехотной дивизии). Наши передовые части были в 4 км от Келколово. По штабу 227-й пехотной дивизии вела огонь советская артиллерия.

Бой шел и на восточной окраине села Синявина, бойцы 19-й гвардейской дивизии снова ворвались в само село, дошли от отметки 43,3. Считалось, что 61-й гвардейский полк смог овладеть отдельными домами на северо-восточной окраине села. С большим трудом противник выбил их обратно. Потери дивизии с начала операции составили 286 человек убитыми, 1287 раненными, 148 человек пропало без вести.

По записи в журнале боевых действий, 56-й полк одним батальоном перехватил шоссе Синявино-Мустолово в районе отм. 28,2. Т. е. полк, по нашим данным, смог выйти на «Бальцервег», так как других дорог здесь с таким названием просто нет. 54-й полк вел бой в районе отметки 38,3 (что весьма странно – отметка должна была находится у противника).

Как сообщалось в оперсводке штаба Волховского фронта в Генштаб, части 4-го гвардейского корпуса к 20 ч. вышли на рубеж треугольник железных дорог (1,5 км зап. совхоза Торфяник), высоковольтная линия (в 700 м юго-зап. оз. Синявинское)[115] [116].

Корпус Гагена добился успеха, несмотря на все недостатки при вводе его в бой. Дело в том, что как пишет К.А. Мерецков:

«командующий артиллерией 8-й армии и здесь, вместо того чтобы направить на обеспечение корпуса большую часть артиллерии, использовал только шесть артиллерийских полков и один полк гвардейских минометов (реактивная артиллерия) из имевшихся в его распоряжении двадцати четырех полков, а мы не проконтролировали этого»1. У бывшего командующего Волховским фронтом хватило мужества признаться в собственных ошибках. Но виноват был не только штаб артиллерии 8-й армии. При подготовке операции и на более высоком уровне не «заложили» возможностей для действий артиллерии во время боя в глубине обороны противника.

Тем не менее, гвардейцы Гагена могли перехватить «Бальцервег», и уже перерезали «Артиллерийскую дорогу», которая вела к Синявино. Именно в этот момент решалась судьба всей операции, если бы удар 4-го гвардейского корпуса не потерял темп наступления, это привело бы к краху всей обороны немцев южнее Ладоги.

Однако, к Синявино и Келколово уже успела подойти 28-я егерская дивизия (49 и 83-й егерские полки, 28-й артиллерийский полк и другие подразделения) И. Зиннубера. Это была еще одна дивизия из состава 11-й армии. До этого дивизия воевала в Крыму и участвовала в штурме Севастополя. Здесь она столкнулась с совершенно другими условиями и очень упорным противником.

28-я егерская дивизия получила приказ ликвидировать прорыв гвардейцев Гагена. В район южнее Рабочего поселка № 6 были отправлены подразделения ее 83-го егерского полка[117]. Их могли поддерживать огнем одного дивизиона 105-мм гаубиц и батареи 15-см гаубиц, развернутых у Келколово, здесь же оказались орудия 3-го дивизиона 240-го артполка (из 170-й дивизии). Штаб 28-й дивизии также принял командование над двумя батальонами 100-го полка и 2-м батальоном 401-го полка. У Келколово разворачивались батальоны 49-го егерского полка.

Замысел боя с немецкой стороны состоял в том, чтобы атаковать с севера и юга вдоль Артиллерийской дороги. С севера – 83-й егерский полк, а также горные стрелки, с юга – батальон 49-го егерского полка. Огневую поддержку осуществляли реактивные минометы 70-го полка.

В течение 1 сентября 24-я гвардейская дивизия частью сил вела бой у озера Синявинского. Ее потери с 27 по 31 августа уже составили 312 человек убитыми, 1130 раненными. Основной свой удар группировка из ее подразделений и приданных частей 16-й танковой бригады и 32-й стрелковой бригады направляли на поселок пос. Михайловский. Все было безуспешно. В документах немцы лаконично фиксировали время и место атак – две атаки при поддержке танков у точки 38,7, в 5 ч 30 мин и 10 ч часов – обе отбиты. Далее в 13 ч 15 мин еще одна атака при поддержке танков, 4 Т-34 и КВ-1 были подбиты у отметки 38,7. К вечеру последовала четвертая атака, которая также была отбита. Однако в истории 5-го мотопехотного полка рассказывается, как под напором советских танков, в т. ч. огнеметных, немецкая пехота обратилась в паническое бегство. Ее спасло от разгрома то, что на поле боя появились немецкие танки. В состоявшейся артиллерийской дуэли противник оказался сильнее. Не добилась успеха и 265-я дивизия.

Тому было несколько причин. С 1 сентября противотанковая оборона 170-й дивизии была еще более усилена. Дивизия получила еще один взвод танков Pz. III, 1-ю батарею противотанкового дивизиона 12-й танковой дивизии, одно 75-мм или 76-мм противотанковое орудие. 391-й полк дополнительно получил две 88-мм зенитки, 1 76,2-мм и 2 75-мм пушки. 399-му полку были приданы половина батареи 185-го дивизиона «штугов», две 75мм пушки и еще два противотанковых орудия. Отряд Карстенса, находившийся левом фланге, имел 4 штурмовых орудия.

Танки в составе дивизии были распределены следующим образом. 1-й танковый батальон 29-го танкового полка должен был действовать совместно с 399-м пехотным полком. 2-й танковый батальон – принимает командование над всеми танками и штугами. В резерве остались четыре Pz. III и три Pz. IV Вдобавок, в дивизии имелось несколько самоходных истребителей танков с трофейными советскими 76,2-мм пушками. Непосредственную артиллерийскую поддержку 170-й дивизии оказывали батареи 240-го и 223-го артполков, всего более 30 105-мм гаубиц, несколько 220-мм мортир и тяжелые реактивные минометы 70-го полка. Артиллерия открывала огонь по исходным позициям для наших атак. Глазами и ушами артиллерии были самолеты-разведчики, которые висели над полем боя и постоянно докладывали об обстановке.

Потери 8-й армии за 1 сентября составили:

128 сд – 2 человека убитыми, 19 раненными;

3 гв. сд – 288 человек убитыми, 655 раненными;

19 гв сд – 84 человека убитыми, 417 раненными;

24 гв сд – 49 человек убитыми, 248 раненными;

265 сд – 12 человек убитыми, 52 раненными;

11 сд – 39 человек убитыми 139 раненными;

286 сд – 52 человек убитыми, 205 раненными.

Всего 526 человек убитыми и 1735 раненными. Количество бойцов и командиров, пропавших без вести, не указано, но они наверняка были. Для сравнения, по неполным данным, весь 26-й армейский корпус за 1 сентября потерял около 90 человек убитыми и около 400 раненными[118]. Еще пятеро солдат числились пропавшими без вести. Соотношение потерь было просто ужасающим. И здесь нет цифр по 4-му гвардейскому корпусу. Эти потери были следствием недостатка вооружения, нехватки артиллерии, ее неправильного использования и грубых тактических ошибок.

2 сентября

3-я гвардейская дивизия блокировала противника в роще «Круглой» и отражала попытки прорывов вдоль Архангельского тракта. Также дивизия готовилась к очередному наступлению. Для того, чтобы пробить проходы в деревоземляном заборе по приказу командира дивизии собирались использовать противотанковую артиллерию на прямой наводке. Но это было уже скорее жестом отчаяния – слабые по своему фугасному действию снаряды 45-мм и 76-мм пушек были не способны выполнить такую работу. Согласно донесению дивизии, 13-й гвардейский полк в ходе атаки все же смог ворваться в опорный пункт.

Но все меньше оставалось в полку активных штыков, уже не более 200 с лишним человек. И сами немцы в укреплениях несли сравнительно небольшие потери. После пяти дней боев 3-я гвардейская дивизия самостоятельно решить свою задачу была уже не в состоянии. Даже при условии, что противник был полуокружен.

К сожалению, скоро чаша весов начала склоняться уже совсем не в нашу сторону. 2 сентября произошла череда событий, которые дали возможность противнику в дальнейшем частично изменить ситуацию в свою пользу. Хотя Венглер и его люди были отрезаны, боевая группа 85-го горнострелкового полка (или группа Штендабаха, по имени ее командира), пыталась пробиться к Венглеру и обеспечить прочную связь с его полком. Всю вторую половину дня она вела бой с упорно сражающимися бойцами 3-й гвардейской стрелковой дивизии.

Наступление, 19-й гвардейской дивизии, было неудачным. Все ее атаки на подступах к Синявинским высотам были отражены.

28-я егерская дивизия концентрировала силы. К утру 2 сентября командир дивизии доложил, что решил нанести удар с северо-запада на юго-восток через точку 38,8. Ударную группу (основу ее составлял 83-й егерский полк) усилили 1-го батальона 100-го полка горных стрелков и 2-м батальоном 49-го егерского полка. Их поддерживал 2-й дивизион 28-го артполка. Однако, атаку пришлось задержать из-за позднего выхода частей на исходные. Когда атака все же началась, атакующие сами попали под фланговый удар наших частей. 137-я стрелковая бригада вместе с танкистами обошла Синявинские высоты с юга и вела бой южнее совхоза «Торфяник». Скорее всего, наши части смогли сорвать готовившуюся утром атаку северной ударной группы.

Одновременно началась атака на Синявинские высоты и в сложное положение попали артиллеристы 240-го артполка из 170-й дивизии, точнее его 11-й батареи. Скорее всего, им пришлось вести бой с танками 98-й танковой и бойцами 137-й стрелковой бригад. Нашим бойцам удалось выйти к Рабочему поселку № 6, в истории 83-го егерского полка, да и в отчете самой 28-й егерской дивизии, наши части названы «элитными»[119]. Весьма лестная характеристика, особенно со стороны противника, презрительно относившегося к своим оппонентам.

Южнее начала с 13 ч наступление 140-я стрелковая бригада Б.В. Владимирова. Ее задача состояла в выходе в район Теткина ручья и занятия рубежа по дороге на Келколово (т. е. на дорогу «Бальцервег»). Как указывал сам командир бригады, первое организованное сопротивление бригада встретила на линии просеки с отм. 38,3 (т. е. на «Артиллерийской дороге»)[120], где было до 300 солдат противника. Владимиров пишет, что противник понес потери до 200 человек убитыми и раненными, и оставил рубеж. Был взят пленный из 28-й егерской дивизии.

Немцы не отказались от своего замысла, чтобы силами 83-го полка и 1-го батальона 49-го полка для того, чтобы отрезать наши атакующие части. Скорее всего, в местности покрытой лесом, противник обошел ударные группы 137-й и 140-й бригад и 3-й батальон 83-го полка оказался где-то у отметки 38,3. Однако, удержаться там немцам не удалось. Именно этот батальон, судя по докладу командира 140-й бригады, «сбили» с «Артиллерийской» дороги. Хотя в это же время там вполне мог оказаться и еще один батальон 83-го полка. Так что Владимиров даже мог занизить те силы противника, с которыми он мог столкнуться. В то же время сильный огонь артиллерии и удары авиации вызывали большие потери в наших стрелковых подразделениях.

Ход боевых действий с 31 августа по 3 сентября 1942 г.

Готовившаяся к атаке южная ударная группа противника попала под удар 259-й дивизий. Дивизия ударила в стык между подразделениями дивизии Зиннубера и 170-й дивизии.

Находившийся там 1-й батальон 49-го полка (тоже из 28-й дивизии) был потеснен силами 259-й стрелковой дивизии[121]. Этот батальон совершал марш для смены горных стрелков 100-го полка и оказался на месте как раз к моменту советского наступления.

Наша дивизия ударила в стык между подразделениями дивизии Зиннубера и 170-й дивизии. В донесение 170-й дивизии от 2 сентября говорится, что ее части у озера Синявинского свои позиции удержали, но потеряли локтевую связь с соседом. Оборона противника была прорвана на стыке частей. 1-й батальон 49-го полка оказался в почти полном окружении. К нему на помощь послали 2-ю роту 28-го сапёрного батальона.

Направленный к отметке 29,4 3-й батальон 49-го полка должен был не дать солдатам Гагена расширить прорыв на запад. К этому моменту бойцы 259-й дивизии могли находиться уже сравнительно недалеко у Келколово. Возможно, именно в этот день была упущена возможность нанести врагу поражение. Ведь перед 259-й дивизией находился в Келколово почти незащищенный штаб 227-й дивизии. Его разгром мог разом развалить все управление у врага. К сожалению, этого не случилось. В то же время ни командир корпуса Г аген, ни его подчиненные не знали, что происходит на флангах корпуса.

Несколько дополняет картину то, что 2 сентября немцами был взят в плен один из младших офицеров 949-го полка 259-й дивизии. На допросе он показал, что дивизия должна была перейти в наступление в 21 ч. 1 сентября с задачей выйти западнее дороги «Бальцервег». Первым шел как раз 949-й полк, он должен был выйти к железнодорожной линии западнее основной немецкой дороги (т. е. «Бальцервега»).

Первое Ладожское сражение. Немецкий взгляд на операцию. Ход боевых действий с 27 августа по 3 сентября 1942 г.

Противник вынужден был создавать еще один заслон перед силами 4-го гвардейского стрелкового корпуса. Правда, делал он это, опираясь на заранее подготовленную отсечную позицию. Её нашим бойцам пришлось штурмовать, имея в наличии только личное оружие и минометы.

По донесению штаба Волховского фронта соединения гвардейского стрелкового корпуса имели следующее расположение к вечеру 2 сентября:

1. 137-я стрелковая бригада к исходу дня 2 сентября вела бой на рубеже треугольник железных дорог;

2. 140-я стрелковая бригада вела бой на северо-восточном берегу р. Мойка в 3 км северо-восточнее Келколово;

3. 33-я стрелковая бригада находилась на подходе к районам действия этих бригад;

4. 259-я стрелковая дивизия правофланговыми частями продвинулась на 1 км и вела бой в 3 км вост. Келколово.

Ко 2 сентября потери только 8-й армии составили, по неполным данным, 16 185 человек (вместе с 286 и 128-й стрелковыми дивизиями). В армии осталось 11 103 активных штыка[122]. Вся надежда была на удар гвардейцев Гагена. Добиться успеха на южном участке не удалось.

170-я пехотная дивизия успела укрепиться и отбила за день несколько атак. По нашим данным 265-я дивизия вела бой за рощу в районе отметки 40,3, танками при этом было сожжено два взвода пехоты, уничтожено 10 дзотов и 12 орудий ПТО. По немецким данным, утренняя атака привела к тому, что нашим танками удалось прорваться и раздавить две 88-мм зенитки и две гаубицы. В дальнейшем, противник отбил атаку, подбив до 5 танков. Днем у 1-го эстонского поселка наши части атаковали снова, но, потеряв два танка в бою, были вынуждены отступить.

Дивизия Кошевого также не смогла прорвать оборону 170-й дивизии даже с приданными частями стрелковой и танковой бригад. Шел упорный бой у отметки 40,8, но успеха для наших войск не было.

Сам П.К. Кошевой уже после войны, будучи в высоких званиях немного позволил себе рассказать об обстановке в эти дни:

«Позже я узнал, что положение на фронте гвардейских дивизий под Синявино послужило предметом особого решения Военного совета 8-й армии. Военный совет определил, что обстановка, хотя и оказалась сложной, все-таки позволяет овладеть Синявино и развить успех на Московскую Дубровку. Решить первую задачу – освободить Синявино – должны были действующие здесь 3-я и 19-я гвардейские стрелковые дивизии. В то же время нашему соединению предстояло сдать полосу севернее озера Синявинское свежей 259-й стрелковой дивизии из корпуса Гагена, которая должна была опрокинуть противника и наступать к Неве.

Военный совет армии рассмотрел положение на стыке 24-й гвардейской и 265-й стрелковой дивизий. Факт успешного отражения контратак противника был расценен как признак, свидетельствующий, что гитлеровское командование не в состоянии добиться здесь серьезного результата. В итоге такой оценки мы получили 2 сентября 1942 года приказ перегруппировать силы дивизии и нанести удар в южном направлении из района высоты с отметкой 40,8 на тылы тортоловской группировки немцев. Я принял решение в первом эшелоне иметь 71-й и 72-й стрелковые полки, а 70-й полк вывести во второй эшелон и поставить за 72-м полком. Таким образом, главный удар дивизия наносила левым флангом. Слева от нас, тоже на юг, должна была наступать 32-я отдельная стрелковая бригада 4-го гвардейского стрелкового корпуса.

Развитие удара армии одновременно в западном направлении, а также и на юг было бы, видимо, перспективно при иной, более благоприятной обстановке. Уже впоследствии стало ясно, что наступление в южном направлении, где противник сосредоточил свежие силы и господствовал в воздухе, не сулит удачи»[123].

Высокая насыщенность обороны противника средствами борьбы с танками, а также подвижный резерв, делали возможность успеха довольно сомнительной. К сожалению, надо признать чторешение нашего командования о наступлении на поселок Михайловский сильно запоздало[124]. Выгодный момент был упущен, оборона противника уже была достаточно прочной.

2 сентября состоялся разговор Манштейна и Кюхлера в ходе которого Кюхлер заявил, что перед началом операции надо сначала восстановить положение на участке 26-го корпуса. Наступление перенесли на конец сентября. Наступление Волховского фронта дало Ленинграду важную отсрочку.

Согласно утвержденному плану, Ленинградский фронт начал свою часть операции. К сожалению, вскрыть систему обороны противника нашей разведке не удалось. Вдобавок, штаб 55-й армии допустил чрезвычайно грубый просчет в планировании действий артиллерии. Он возложил часть задач по выявлению целей для артиллерии на штабы дивизий. Они этого сделать не смогли по объективным причинам, в т. ч. из-за нехватки средств для разведки.

Более того, во время артподготовки передний край обрабатывался артиллерией не в первую очередь. Это тоже было серьезной ошибкой. Это тем более обидно, в свете того, что 55-й армией командовал человек, ранее возглавлявший артиллерию Ленинградского фронта. Речь идет о В.П. Свиридове.

Учитывая то, что в ударной группировке армии было всего три дивизии, и из них одна, 136-я стрелковая, уже потеряла до 2000 человек в ходе августовских боев, шанс на успех был минимальным.

На утро следующего дня, 3 сентября, Говоров отправил следующее донесение в Генштаб:

«55-я армия частью сил (85, 43 и 136 сд) в 10.30 2.9 на колпинском направлении перешла в наступление с рубежа Октябрьская ж.д., Ивановское, встречая сильное огневое сопротивление наземных войск противника и его бомбардировочно-штурмовой авиации, имела незначительное продвижение».

Дивизия СС оказалась очень крепким орешком. Атаки частей 55-й армии происходили на участках 1-го и 3-го полков СС. Около 12 ч оборона противника была прорвана у отметки 12,1, туда для контратаки были направлены части 272-го пехотного полка. К вечеру вся основная линия обороны снова была в руках противника. В самый критический момент операции Волховский фронт вынужден был решать свою задачу в одиночку.

3 сентября

На 3 сентября 8-я армия имела задачу вести силами 6-го гвардейского стрелкового корпуса наступательные действия. По нашим данным, 128-я стрелковая дивизия продолжала атаковать у отметки 18,4. По документам противника, его позиции на болотном участке подвергались артиллерийскому обстрелу, но атак не было.

К утру 3 сентября часть Архангельского тракта все еще была занята гвардейцами. Но потом группа Штендебаха все же смогла пробиться к Венглеру.

В документах 6-го гвардейского корпуса и 8-й армии это представлено так:

«5 гв сп был контратакован двумя группами, с 12 ч 30 мин, из рощи и от РП № 7 и оттеснен от дороги на юг на 200–300 метров…»;

«…3 гв сд отбила в 7 ч 40 мин контратаку с северной опушки рощи Круглая, в 12 ч 30 мин с направления РП № 7 противник силой до 100 человек пытался контратаковать подразделения 5 гв сп».

Всего в течение дня было доложено о трех контратаках противника, в результате этого 5-й гвардейский полк отошел на юг с дороги роща «Круглая» – Синявино на 200–250 метров.

Этот успех противника был не случаен, боевая численность всех трех батальонов 85-го полка составляла более 2 тыс. человек. Хотя в бою 3 сентября участвовала только часть его сил, все равно они превосходили сильно ослабленные части дивизии Мартынчука. После того, как гвардейцы были сбиты с дороги к Венглеру пошли машины со снабжением. В этот день, всякая надежда на успех у рощи «Круглой» просто испарилась.

19-я гвардейская дивизия безуспешно пыталась овладеть рубежом Синявино – совхоз Торфяник. Одним батальоном 56го гвардейского стрелкового полка дивизия наступала на совхоз «Торфяник», этот батальон вел бой на южной окраине совхоза. 61-й гвардейский полк своим левым флангом седлает высоту 50,1 (чего в действительно не могло быть), на его левом фланге находится 56-й гвардейский полк. За день было убито 84 и ранено 417 человека.

Южнее Синявино противник, с привлечением частей снабжения 227-й пехотной дивизии, пытался остановить продвижение гвардейского корпуса. В течение дня на северном участке «Бальцервега» части снабжения 366-го полка вели бой с красноармейцами. Бой окончился в пользу противника. Перехватить «Бальцервег» до конца не удалось.

На участке 28-й егерской дивизии для противника складывалась весьма сложная ситуация. Снова противник попытался начать продвижение от Синявино на юг. Однако прежде чем 83-й егерский полк вновь начал атаку, гвардейцы успели ударить сами. Наступавшие юго-восточнее Синявино 33 и 137-я стрелковые бригады прорвали оборону 3-го батальона 100-го полка и 2-го батальона 401-го полка.

Немецкие танки у Большой Высоковольтной линии

Штаб Зиннубера уже утром, в 11 ч 15 мин по берлинскому времени так представил ситуацию для командования 26-го корпуса:

«…силы противника с танками просочились в район западнее отсечных позиций, созданных 1, 2-м батальонами 49-го егерского полка и 1-м батальоном 100-го горно-стрелкового полка. Дивизия считает, что с имеющимися на данный момент в наличие силами, она не сможет закрыть эту брешь…»[125].

В ходе утреннего боя через позиции 3-го батальона 49-го егерского полка (на северном участке дороги «Бальцервег») прорвались три танка Т-34 из 98-й бригады. Однако, вскоре появившиеся там из Келколово (sic!) немецкие танки из 12-танковой дивизии подбили и эти машины. Как сказано в истории 83-го полка, 3-й батальон 49-го егерского полка остановил наступающих бойцов 137-й стрелковой бригады прямо на дороге «Бальцервег»[126].

Подбитый танк КВ, под которым немцы разместили свой наблюдательный пункт

Сам командир 28-й дивизии Зиннубер в разговоре с самим Кюхлером так описал происходившие утром на его участке события.

«… противник, в основном, двигается через лес, и наше тяжелое вооружение было трудно или в целом невозможно сосредоточить. Наши слабые части пехоты легко обходятся [противником] и только затем вступают в бой. Также противник повсеместно использует в лесу танки. Нашей артиллерии хватает. Не хватает пехоты. Противник достаточно силен севернее озера Синявинское. Он пытается прорваться в тыл дивизии, на Синявино. Резервный батальон, переданный корпусом, уже почти сосредоточился перед болотом, и таким образом, пытается закрыть брешь севернее озера Синявинское. Во время посещения начальника штаба Группы Армий, приходили последующие донесения о продвижении противника в северо-западном направлении. Наши части окружены, разбиты или отброшены. Становится все яснее, что враг после этого имеет цель – перерезать дорогу западнее Синявино и захватить село с двух сторон»[127]. Ниже мы узнаем, кого имел ввиду Зиннубер, когда говорил об окруженных.

В 13 ч 10 мин командир 28-й дивизии снова докладывал в штаб корпуса:

«. противник значительными силами продвигается на созданные 1-м, 2-м батальонами 49-го егерского полка и 1-м батальоном 100-го горно-пехотного полка отсечные позиции южнее Синявино и на запад. Поэтому 3-й батальон атаковал с задачей, отбросить противника на восток через болото, находящееся юго-западнее Синявино, и снова закрыть отсечные позиции. В настоящий момент оба батальона – 1-й и 2-й батальоны 49-го егерского полка – атакуются силами численностью минимум в батальон»[128].

Для создания нового рубежа обороны западнее дороги «Бальцервег» перебрасывались силы 24-й пехотной дивизии. Сформированная из ее истребительно-противотанкового дивизиона и отдельных частей боевая группа должна была обороняться вдоль дороги. На саму дорогу с севера выдвигались орудия штабной батареи 227-го артполка, в т. ч. одно сохранившееся самоходное орудие 15-й батареи.

Прорвавшиеся подразделения 140-й стрелковой бригады Б.В. Владимирова окружили у отметки 38,3 два батальона 28-й дивизии. Это были 3-й батальон 83-го полка и 2-й батальон 49-го егерского полка[129].

Командир 140-й бригады Б.В. Владимиров так описывал этот день:

«На следующий день я ввел в бой второй эшелон бригады – 3-й отдельный стрелковый батальон – для более решительного нажима на противника. Вражеские самолеты продолжали непрерывно бомбить и обстреливать наши части. Вскоре, видимо, подошли свежие силы противника, и огонь его артиллерии, особенно минометов, значительно усилился. С Синявинских высот прекрасно наблюдались наши боевые порядки, и противник имел возможность вести прицельный артиллерийско-минометный огонь, который выводил из строя бойцов и сковывал наши действия. Невозможно было не только продвигаться, но и головы поднять. Над нами с ревом носились осколки снарядов и бомб. Кругом стоял кромешный ад.

Кровопролитные бои в Любанской операции теперь казались не столь тяжелыми: тогда у нас был численный перевес и мы диктовали противнику свою волю. Теперь же он превосходил нас по численности в живой силе и артиллерии, а его авиация полностью господствовала в воздухе. Наша артиллерия, как корпусная, так и армейская, почему-то молчала. Частей корпуса не было ни справа, ни слева бригады. Где они дрались, нельзя было понять. Время от времени в воздухе появлялись наши самолеты, но тут же истребители «мессершмитты» завязывали воздушный бой, который часто заканчивался не в нашу пользу.

С большими трудностями, под грохот разрывов, удалось, наконец связаться по рации с командиром корпуса генералом Н.А. Гагеном. Нам нужно было ориентироваться в обстановке в полосе корпуса, требовалось знать, где дерутся соединения корпуса, что делает артиллерия корпуса и армии и почему она не ведет огонь на подавление минометов и артиллерии противника, каким образом можно связаться с нашей артиллерией, чтобы поставить ей задачу на уничтожение хотя бы вражеской пехоты.