Туман удивительно походил на дым. Могло показаться, что они стоят перед горящим гаражом. Вот только эта пронизывающая до костей сырость. М-р Кетчум прочистил горло.

— Однако, холодно, — сказал он машинально.

Никто не ответил.

М-р Кетчум откинулся на спинку сидения. Машина тронулась, повернула и начала медленно спускаться по улице, невидимой из-за тумана. Скрип шин по мокрой мостовой и мерный шум дворников на затуманенном ветровом стекле создавали навязчивую музыку.

Через некоторое время он глянул на часы. Было около трех. Полдня потерянно в этом проклятом Зэрчи.

За стеклом город исчезал, как призрак. Казалось, в тумане проглядывают дома, но он не был в этом уверен. Он перенес взгляд на свои пухлые руки, потом на Шипли. Шеф сидел с прямой спиной и уставленными прямо перед собой глазами. М-р Кетчум сглотнул слюну. У него было ощущение, что легкие парализованы.

На главной улице туман стал немного прозрачнее. Вероятно, из-за морского бриза, подумал м-р Кетчум. Он обратил внимание, что все конторы и магазины выглядели закрытыми.

— Где люди? — спросил он.

— Что?

— Где все люди?

— У себя дома, — ответил шеф.

— Но сегодня среда. Разве магазины не работают?

— Погода плохая. Не стоит труда их открывать.

М-р Кетчум посмотрел на смуглое лицо шефа, затем быстро отвел глаза. Смутное предчувствие снова сдавило ему желудок. «Черт возьми, что все это значит?» — спросил он себя. И в камере было не очень приятно, но в этой сырой пустыне стало еще хуже.

— А это правда, — услышал он свой голос, — что здесь всего шестьдесят семь жителей?

Шеф не ответил.

— Сколько… сколько лет существует Зэрчи?

Шеф хрустнул суставами пальцев, прежде чем ответить:

— Сто пятьдесят лет.

— Так долго?

М-р Кетчум снова с трудом сглотнул, в горле чувствовалась небольшая боль. «Полно, — сказал он себе, — не нервничай».

— Почему он называется Зэрчи?

Слова вырвались сами по себе.

— Его основателем был Ной Зэрчи, — сказал шеф.

— Вон что! Понимаю. Вероятно, портрет в полицейском участке…

— Точно, — сказал Шипли.

М-р Кетчум похлопал глазами. Таким образом, город, по которому они ехали на машине, основал Ной Зэрчи…

Улица, еще улица, затем еще одна. Желудок м-ра Кетчума сжимался все сильнее и сильнее при мысли, что в таком большом городе всего шестьдесят семь жителей. Почему? Он поколебался, прежде чем спросить:

— Почему всего лишь…

Слова вырвались изо рта почти без его ведома, в любом случае, он не верил, что ему дадут правдивый ответ. Он вздрогнул, когда Шипли переспросил:

— Что?

— Ничего. Ничего. То есть… — м-р Кетчум заикался. И все же нужно узнать. — Почему всего лишь шестьдесят семь жителей.

— Они разъехались.

М-р Кетчум моргнул. Ответ произвел на него впечатление ледяного душа. Его лоб наморщился. Ну и что тут такого? Зэрчи маленький старообразный городок, поэтому и не смог предложить молодым никаких возможностей для применения своих способностей. И они в массовом порядке переехали в более привлекательные города. Это было неизбежно.

Он уселся поудобнее. «Конечно: вот и у меня чертовское желание покинуть эту дыру, а я здесь всего-навсего несколько часов».

Его взгляд скользнул сквозь стекло боковой дверцы, посреди улицы висел плакат с надписью: «СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ МАНГАЛ». Праздник, подумал он. Полмесяца, должно быть, они будут веселиться и напиваться, отмечая оргией починку рыболовных сетей.

— Кем он был, этот Зэрчи? — спросил он.

Ответ последовал после долгой паузы.

— Капитаном дальнего плавания, — сказал шеф.

— Вот как?

— Он промышлял китов в южных морях.

Они достигли конца главной улицы. Полицейская машина свернула влево на узкую дорогу. Слышался лишь звук мотора, работающего на второй передаче и шум гравия под колесами. С обеих сторон дороги тянулись густые заросли кустарника. Где живет этот судья? На вершине горы? М-р Кетчум передвинулся на сидении и тихо выругался.

Водяное марево продолжало рассеиваться. Теперь сквозь серую пелену он различал кусты и деревья. Машина повернула и оказалась лицом к океану. У самых колес расстилался ковер тумана. Машина вошла в поворот, и он заметил гребень холма.

М-р Кетчум покашлял.

— А… дом судьи находится там наверху?

— Да, — ответил шеф.

— Высоко, — сказал м-р Кетчум.

Машина взбиралась по извилистой узкой и грязной дороге. На поворотах показывался то океан, то Зэрчи, то дом, угнездившийся на верхушке холма. Это было серое строение в три этажа с башенками по углам. Такое же старое, как и сам Зэрчи, подумал м-р Кетчум. На следующем повороте он увидел океан под одеялом тумана. Он посмотрел на свои руки. Это из-за неясного мерцающего света или действительно пальцы дрожат? Он не мог сглотнуть, горло совсем пересохло. Он кашлянул, чтобы увлажнить его. Как это глупо, подумал он. Ничто не может объяснить происходящее. Он заметил, что сложил руки на коленях и безо всякой связи вспомнил плакат на главной улице.

Машина совершила последний поворот перед домом. М-р Кетчум почувствовал наваливавшуюся на него тяжесть. «Я не хочу туда идти», — говорил внутренний голос. Он испытывал настоятельное желание открыть дверцу, выпрыгнуть из машины и бежать. Мышцы напряглись до боли.

Он закрыл глаза. «Во имя неба, стой!» — выл внутренний голос. Он попробовал себя образумить: в том, что происходило, не было ничего необычного, просто расшалилось воображение. Сейчас не средние века. Сегодня не бывает ничего необъяснимого, люди имеют причины действовать так, как они действуют. Жители Зэрчи имеют веские причины питать неприязнь к горожанам. Если они поступают таким образом, то только для того, чтобы отомстить за свою обделенность. Это логично. Абсолютно логично. В конце концов…

Машина остановилась. Шеф Шипли открыл дверцу со своей стороны и вышел. Полицейский потянулся назад и открыл другую для м-ра Кетчума. Толстяк заметил, что его нога онемела. Он поднялся, ухватившись за дверную ручку, и неловко выбрался наружу.

— Я отсидел ногу, — сообщил он.

Ни тот, ни другой не ответили. М-р Кетчум украдкой оглядел дом. Показалось или на самом деле темно-зеленая занавеска дрогнула? Он вскрикнул, когда его неожиданно тронули за локоть. Шеф подталкивал его к дому.

Все трое направились к входу.

— Я… у меня совсем немного наличных, — пробормотал он. — Надеюсь, вы возьмете чек.

— Да, — сказал шеф.

Они поднялись на веранду и остановились перед стеклянной дверью с неплотно задернутыми шторами с обратной стороны. Полицейский повернул медную ручку, и м-р Кетчум расслышал, как внутри раздался слабый звонок. Сквозь щель между дверными занавесями он заметил обугленные плечи вешалки. Он слегка переместился, и доски пола застонали под его весом. Агент снова позвонил.

— Возможно, он не встает с постели, — вяло предположил м-р Кетчум.

Полицейские даже не посмотрели на него. М-р Кетчум поежился. Он бросил взгляд через плечо. Догонят ли они его, если он побежит?

Он отвернулся с брезгливым видом. «Сейчас ты заплатишь свой штраф и уйдешь, — сказал он себе, успокаивая. — Это просто, и это все. Ты заплатишь штраф и уйдешь».

Внутри послышались крадущиеся шаги. М-р Кетчум вздрогнул и поднял голову. К двери приближалась высокая женщина.

Дверь открылась. Черное длинное платье, ниспадавшее до лодыжек, не скрывало костлявой худобы женщины. Загорелое лицо было покрыто сетью тонких морщин. На груди тускло светилась массивная овальная брошь. Машинально м-р Кетчум снял шляпу.

— Входите, — пригласила женщина.

М-р Кетчум вошел в вестибюль.

— Шляпу вы можете оставить здесь, — сказала женщина, указывая на вешалку, походившую на дерево, сожженное молнией. М-р Кетчум повесил шляпу на темный крючок, и его внимание привлекла большая картина у подножия лестницы. Он уже собрался заговорить, когда женщина сказала ему:

— Сюда.

Проходя мимо, м-р Кетчум не сводил глаз с картины.

— Кто эта женщина рядом с Зэрчи?

— Его жена, — ответил шеф.

— Но ведь она…

Голос м-ра Кетчума пресекся. Но все же ему удалось произнести:

— … Это действительно жена Зэрчи?

Женщина открыла дверь и сказала:

— Подождите здесь.

Толстяк вошел. Он повернулся к шефу, собираясь сказать, но дверь захлопнулась. Он приблизился к ней, положил ладонь на ручку, бормоча:

— Послушайте…

Но ручка не поворачивалась. Сердце громко застучало в груди.

— Э… что происходит?

Стены отразили эхо его голоса. Он гляделся. Комната была пустой. Она была пустой и квадратной.

Он повернулся к двери. Губы его шевелились, но он не находил слов, которые нужно было произнести.

— Согласен, — сказал он неожиданно. — Это…

Он потряс дверную ручку.

— Согласен, это очень забавная шутка.

Господи, он сейчас сойдет с ума…

— Я на вас не в обиде…

Он повернулся на месте, сжав зубы.

Ничего не изменилось. Комната оставалась пустой, он различил монотонный звук, подобный шуму текущей воды.

— Эй, — сказал он машинально.

Затем закричал:

— Эй! Прекратите. Кем вы себя воображаете?

Ноги его слабели. Шум усиливался. М-р Кетчум провел рукой по лбу. На нем, оказывается, выступил пот. В этой комнате было жарко.

— Согласен. Согласен, — сказал он, — шутка была хорошей, но…

Он не способен был продолжать: голос срывался в рыдания. М-р Кетчум еще немного поколебался и бросился на дверь. Рука коснулась стены, он быстро отдернул ее: стена была раскаленной.

«Что?» — спросил он себя недоверчиво.

Это невозможно. Это всего лишь шутка. Маленькая шутка, выдуманная расстроенными умами. Игра, в которую они играли: они развлекались на свой лад, пугая городского сноба…

— Согласен, — заорал он, — согласен, это смешно, очень смешно. Но теперь выпустите меня, иначе дело окончится скандалом!

Он заколотил в дверь кулаками, затем ногами. В комнате становилось все более и более жарко. В ней уже было горячо почти, как в …

М-р Кетчум окаменел.

Вопросы, которые ему задавали? Все эти люди в мешковатых одеждах. Великолепный завтрак, поданный ему. Продубленная кожа мужчин и женщин, темно-коричневая, как у дикарей. Манера, с которой они на него глядели? И женщина на картине, жена Ноя Зэрчи… туземка с зубами, заостренными напильником? Плакат:

«СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ МАНГАЛ»