Помоги проекту - поделись книгой:
Вам случилось совершенно случайно оказать услугу главе строительной фирмы (его сыну, свату, невестке, другу, соседу)… Деловые люди знают, что такие возможности не повторяются.
Настоящий бизнесмен даже во сне делает бизнес и во время интимного свидания четко просчитывает, сколько вкладывает и получает.
Законы капитализма определяют жизнь общества
Все, что не приносит прибыли, не развивается. Как бы это ни было нужно и полезно!
Нужны детские садики, нужна медицинская помощь старикам, нужна профилактика для самолетов. Ну да… все это действительно нужно… Но денег нет, а значит – ничего этого не будет. Не пойдут дети в детские садики, подохнут без лечения старые хрычи и хрычовки, будут биться самолеты, на полпути врезаясь в землю.
Доходов транснациональных корпораций за один год достаточно, чтобы навсегда покончить с голодом на всей Земле. Если взять доходы за два года – навсегда исчезнут болезни и невежество.
Надеюсь, вы понимаете, что они никогда не исчезнут? А если и исчезнут – корпорации здесь ни при чем?
Но развивается все, что только приносит доход. Торговать водкой – непочтенно. Быть торговцем наркотиками – это нехорошо. Проституция – стыдно, неприлично.
Но в любой стране торгуют водкой и наркотиками, занимаются проституцией и организуют публичные дома. Почему? Выгодно. Приносит доход. Лично вы не будете в этом участвовать. Ну и пожалуйста, капитализм никого не принуждает. Но всегда находятся те, кто участвовать – б уду т.
По телевизору идут пошлейшие программы? Американские мультфильмы пропагандируют насилие и злобу? Родители в ужасе от «Тома и Джерри» – от зрелища мышей, которые прибивают кота к полу гвоздями и при этом хохочут? Но эти мультфильмы шли, идут и будут идти – потому, что в них вложены деньги, и потому, что какой-то процент людей хочет именно таких мультиков.
Издавать научно-популярные книги невыгодно. А боевики с голыми задницами и лужами крови на обложке – вполне даже выгодно. Не верите? Тогда сходите в ближайший книжный магазин и посмотрите, что продается и в каких количествах.
Психологические последствия торжества капитализма
Когда-то, в невообразимо древние времена, всего 30 или 40 лет назад, человек мог быть беден и при том считать себя успешным человеком, а свою жизнь – состоявшейся. И все окружающие тоже считали его успешным и состоявшимся.
Можно было жить там, где нет никакого капитализма и в помине, – например, в академической науке. Теперь не так. Неважно, что ты делаешь и как. Не имеет значения, какой ты человек и каким путем пришел к богатству. Главное – ты получил вожделенные, драгоценные, обожаемые, самые-самые главные в мире, не имеющие сравнения решительно ни с чем, в сто раз более важные, чем что бы то ни было иное… Как?! Вы не поняли, о чем речь?! О деньгах, разумеется.
Посеяли вы пять сольдо на Поле Чудес или стояли с кистенем на большой дороге, выиграли миллион по трамвайному билету или торговали наркотиками – не важно. Главное, вы сели за руль своего «ландкрузера», сунули во внутренний карман толстую пачку грязных серо-зеленых бумажек… Да! Не забыть револьвер! А то вдруг какая-то сволочь посмеет нарушить покой богатенького и почтенненького человека.
И смело ставьте свой «ландкрузер» возле остальных, где ставят их люди вашего теперешнего круга.
Вы закопали пять сольдо, а они вдруг не проросли? Ха-ха! Зато кот Базилио и лиса Алиса вырастили свое Дерево Чудес – на таких вот, как вы, дураках.
Вы побрезговали стоять с кистенем или торговать наркотой? Ну и дурак! Вот кто не побрезговал – те и подруливают туда, где тусуются «хозяева жизни».
Если у вас нет денег – грош цена всем вашим качествам. И уму, и таланту, и высокому образу мыслей.
Грош цена – в самом буквальном смысле слова.
Кстати, жены эмигрантов из России не так уж часто блюдут супружескую верность. Логично! Ведь они и ехали в Америку или в Германию для того, чтобы разбогатеть. Муж многократно всячески обсуждал, как это важно: добиться успеха. Ехали за успехом, понимаемым просто – как деньги. А тут приехали, и оказалось – он-то и не получает того, на что рассчитывали оба.
Так почему бы дамам не торгануть их собственным капитальцем? Тем паче, сделать это можно вполне прилично. Никакой «панели», как вы могли подумать! Дамы выходят замуж за людей побогаче – и только.
С точки зрения капитализма, они делают правильный выбор.
Многие не гнушаются никакими, даже самыми бесчестными способами, чтобы разбогатеть. А почему бы и нет? При виде богатых все готовы на любые услуги. Все преисполнены благости в присутствии богатых. Почему бы людям и не стараться как можно быстрее достигнуть этого блаженного состояния?
А кого еще уважают в нашем обществе? Ученость? Святость? Трудолюбие? Честность? Только в одном случае – если они умеют превратить свои таланты в доллары.
Так писал о своем обществе один американский публицист – еще в 1960-е годы. Вам не нравится? Но теперь и мы так живем. Скажите спасибо тем, кто завывал на площадях в конце 1980-х годов, требовал жить, «как во всех цивилизованных странах». Скажите спасибо или зашибите их кирпичом, – как больше хочется, но в любом случае помните: возврата не будет.
Оголтелая погоня за коммерческим успехом ведет к неврозам и психозам, люди разрушают свое здоровье в судорожной погоне за призраком золотого тельца. Тот, кто не успеет, – зачислит себя в неудачники и тоже наживет новые неврозы и психозы. В Мекке наших «демократов» разлива конца 1980-х, в Америке, на психотропные средства тратят больше денег, чем на сердечные. Статистики по России нет. Случайно ли?
Преимущества капитализма
Но капитализм имеет и свои преимущества! Есть прелести капитализма – то, чем он прельщает людей.
Главная прелесть капитализма: свобода!
Если вы сделали деловую карьеру, вы не свободны от множества вещей: от деловых партнеров, конъюнктуры рынка, заказчиков и банков. Все так! Но вместе с тем вы становитесь свободны от болезней, голода, случайностей, превратностей судьбы.
Недавно пожилой учительнице Дмитрия Хворостовского сделали операцию – стоила она 18 000 долларов. Если бы ученик этой пожилой дамы был победнее – ей пришлось бы умереть уже несколько лет назад. Она жива – потому что ее ученик сделал фантастическую карьеру.
Но самое главное: вы становитесь свободны от общества и государства! Сегодня даже трудно представить себе, от какой чудовищной несвободы избавил капитализм наших предков. Разбогатев, вчерашний крепостной навсегда избавлялся сам и избавлял своих близких от порки на конюшне, ломания шапки, от страшного положения «дворового человека», насильственной выдачи замуж или сдачи в рекруты.
Так было не только в России! С каким достоинством беседует с «милордом» владелец железоделательного предприятия с промышленного севера Англии – самостоятельный, прагматичный, уверенный в себе!
Сын этого буржуя намеревается жениться на одной из служанок «миледи», и он пришел в дом дворянина, как равный к равному. Детски обидчивый, капризный «милорд» может думать все, что угодно, – но буржуй от него не зависит! «Буржуй» считает, что его сыну нужна образованная жена, – и ему плевать, что школу для девочек, организованную миледи, милорд считает вполне достаточной. Он считает иначе – и баста. И будет так, как решил он, а не милорд.[17]
Конечно, максимальную свободу давал именно либеральный, ныне покойный капитализм. Тогда, в XIX веке, человек любого происхождения, действительно мог стать невероятно свободным от условностей, от давления общества.
И была такая поговорка: «Хозяин – барин».
Не одно золото ищут на севере герои Джека Лондона! Дико невежественные, примитивные, они тем не менее могут обогатиться и тем самым утвердить свое право жить так, как им хочется. И плевать они хотели на тех, кому это не нравится. Как старик из рассказа Джека Лондона: семья потеряла все свое состояние, а старик вернулся с Клондайка с деньгами – и все откупил обратно.[18]
Принято высмеивать купчиков из пьес Островского, считать их эдакими нелепыми самодурами. Но ведь и эти купцы пусть уродливо – но утверждают свою личность! Вот хотят жить именно так – куролесить, бить зеркала и полицейских – и могут себе позволить!
Так и сегодня обеспеченный буржуй может жить где он хочет, делать что ему нравится и быть свободным от всего, что ждут и что хотят от них другие.
Вторая прелесть капитализма: это товарное изобилие. Можно сколько угодно ругать капитализм, а все же приятнее, когда всё необходимое для жизни,
можно пойти и купить. Читатели постарше могут помнить еще советскую власть. Тогда жить было нетрудно, но вот «пойти и купить» можно было не всегда и не все. Тот, кто помнит внезапно вспыхивающий дефицит на мыло, электролампочки, мужские трусы, наволочки, сахар или чай, особенно трепетно относятся к этой прелести капитализма.
Напомню еще – все 1970–1980-е годы, добрые двадцать лет, страшным дефицитом были хорошее женское белье, обувь, косметика. И книги. Эти виды дефицита не «вспыхивали», а никогда не исчезали. Совсем.
Крик:
– Девки, колготки «выбросили!»
И учреждение пустеет: все помчались добывать «дефицит».
Помню, как в 1982 году спускался по обледеневшим ступенькам, прижимая к груди купленные колготки: для всех! Для мамы… Для жены… Для подруги… Для жены друга…
Тем, кто громче всех ругает капитализм, было бы полезно эдак на месяц вернуться в Советский Союз.
Третья прелесть капитализма: это технический прогресс.
Его тоже полагается ругать, но ведь именно техническому прогрессу мы обязаны строительством множества комфортабельных домов, изобилием еды из разных регионов мира, как и изобилием лекарств.
Тем, кто особенно рьяно ругает технический прогресс, было бы особенно полезно с месяц пожить в курной избе, добывая пропитание путем вскапывания и прополки огорода (не шести соток, а эдак с полгектара). И приготовляя пищу на плите, которая топится дровами.
Человек в мире капитализма
Вечная погоня за рублем (долларом, евро… нужно вставить) иссушает душу человека, порождает неврозы. Капитализм делает неудачниками тех, кто не может или не умеет превратить в капитал свои таланты.
Но еще он заставляет человека быть ответственным и самостоятельным. Он никого и ни к чему не принуждает. То есть правила игры существуют, и если хочешь успеха, ты будешь следовать этим правилам. Хочешь изменить правила? И это можно, если ты обладаешь достаточной силой. Но если и не обладаешь – пожалуйста, решай сам – играть по этим правилам или не играть, никто тебя не неволит.
В СССР и общество, и государство просто требовали: получай образование! Лечись! Учись! Заводи семью! Голосуй за нерушимый блок коммунистов и беспартийных!
Теперь никто и ничего не заставляет.
Не получил образования? И не надо.
Не вырвал зуб? И пожалуйста, ходи с гнилым. За то, чтобы вырвали, придется еще и заплатить.
Не хочешь зарабатывать денег? И на здоровье, без тебя найдутся желающие.
Не хочешь иметь семьи? Твое личное дело.
При капитализме волей-неволей всю ответственность за свою жизнь приходится брать на себя.
Человек любит толковать о свободе, но еще важнее для него переложить ответственность за себя – на другого. Не очень важно, на кого: на отца, родителей и дедов, наследственность, правительство, аристократию, богачей, начальство, евреев, капиталистов или коммунистов. Если кто-то держит и не пускает – он и отвечает за твою жизнь. Он-то и есть главный супостат.
Исчезновение советской власти стало исчезновением супостата для очень многих и многих, вовсе не только диссидентов. Вечные младшие научные сотрудники или горе-литераторы в СССР легко объявляли себя непризнанными гениями, которых не пускают в творческое поднебесье КГБ и ЦК КПСС. Теперь супостат исчез, а гениальных теорий и великих литературных произведений как не было – так и нет.
Точно так же лихие ложные беженцы в Европе обожают рассказывать, как их в России обидели злые антисемиты: не хотели печатать их гениальные произведения! Теперь, уже в Европе, они спиваются и грустят: не на кого свалить свое убожество.
Это не чисто российская проблема! Вспомните, как рьяно ругал правительство запойный отец Гекльберри Финна.[19] А в современных США пришлось вводить термин «виктимизация» – от латинского «виктимис» – жертва.
– Ну чего вы хотите от человека, предков которого привезли в Америку в цепях! – заявляет наркоман или преступник.
Хорошо, что в России пока не додумались: пью водку, колюсь героином потому, что моих предков пороли на конюшне. Ну ничего, еще дойдем, догоним Америку.
Глава 3. В мире сверхгородов
Где хорошо – там и родина.
Агломерация и мегалополисы
Слово «агломерация» пришло из геологии. Означает оно слияние, слипание кусков однородной породы. Слипание городов.
Город растет, включает в себя другие населенные пункты. В XVII веке городок Гринвич лежал довольно далеко от Лондона, ехать надо было несколько часов (на лошадях). Сегодня Гринвич – один из районов Лондона.
Версаль построили в начале XVII века, как особый королевский город, путь из Парижа в Версаль занимал целый день. Сегодня Версаль – почти что пригород Парижа.
В XIV веке Серпухов был не менее важным городом, чем Москва. Сегодня он – один из 170 населенных пунктов, входящих в Московскую агломерацию. 170 – это сохранившихся. В 1939 году московские археологи вели раскопки курганов «у села Черемушки, среди довольно густого леса, там, где сейчас находится Юго-Западный район столицы».[20]
История агломераций уходит в глубь веков: ими были Рим и Афины, Александрия и многие города средневекового Китая.
В XVII веке агломерациями стали Лондон, Париж и Амстердам. Это были маленькие агломерации, с населением «всего» в 700–800 тысяч человек. К началу XX века население Большого Лондона и Большого Парижа достигло 8 миллионов человек.
Еще в начале XX века многим казалось странным, даже болезненным невероятное скопление домов, улиц и площадей, которое тянется на десятки километров. Джек Лондон рассказывает историю про двух детей, брата и сестру, которые решили выйти из города Лондона, в поле и в лес. Весь день шли они и никуда не пришли, – город был слишком громаден. Благотворители устраивают для детей однодневные выезды за город, «дети хотя бы узнают, что представляет из себя лес и поле, и таким образом то, что они читали в книжках, приобретает для них новый смысл».[21]
К середине XX века такие же агломерации возникли почти во всех странах мира. Мехико, Монтевидео, Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айрес в Латинской Америке, Бомбей, Шанхай, Сингапур и Джакарта в Азии, Каир в Африке – все эти типичные агломерации – громадные города, состоящие из слепившихся вместе самостоятельных прежде городов.
Население этих агломераций Третьего мира еще больше, чем европейских, а жизнь в них куда более сурова. Из Бразилии пришло слово «бидонвилль» – район, дома в котором построены из старых бидонов (откуда и название), листов картона, обрезков досок, битых, выброшенных строителями кирпичей и так далее. К началу 1960-х годов из 8 миллионов населения столицы Венесуэлы, Каракаса, 5 миллионов жили в бидонвиллях. Из 11 миллионов населения Большого Рио-да-Жанейро – 7 миллионов. Из 8 миллионов жителей Большого Бомбея – 6 миллионов.
И все равно агломерации росли – даже в бидонвиллях жить было лучше, сытее и интереснее, чем в бесчисленных деревушках и городках. Некоторые из этих тропических деревушек очень красивы – но даже в лучшие времена часть людей жила в них впроголодь. А если наступала засуха, неурожай, они «забивают двери и окна своих лачуг и идут длинными спотыкающимися когортами, куда глаза глядят… мучимые всеми страданиями, еле держась на ногах, изнуряемые поносом и крича от ужасов… они продвигаются вперед, задыхаясь, хрипя. Пятилетние дети возвращаются к ползанию на четвереньках. Они продвигаются, уже превратившись в скелеты, теряя зубы и волосы, с почерневшей кожей, присохшей к костям… Продвигаются, отмечая крестами скелетов путь… к побережью».[22]
К 1970-м годам 40 % населения США жило в 16 громадных агломерациях. 60 % населения Британии – в трех агломерациях, 40 % населения Франции в двух агломерациях, 45 % населения Уругвая в одной агломерации, 40 % населения Аргентины – тоже в одной агломерации, 40 % населения Греции – в одной агломерации. Примеры можно приводить до бесконечности.
Но агломерации продолжали расти! Как раньше сливались города, теперь сливались агломерации, границы между ними размывались.
Вдоль атлантического побережья США возник район сплошной застройки, который тянется на 1000 километров и достигает до 200 километров в ширину; это объединились агломерации Бостона, Нью-Йорка, Филадельфии, Балтимора, Вашингтона. Здесь живет больше 40 млн. человек – каждый седьмой американец.
Для таких сверхгородов пришлось найти еще один термин: мегалополис. Само слово состоит из двух греческих корней: «мегалос» – большой, и «полис» – город. Иногда его упрощают: «мегаполис».
В США возник еще один мегаполис: Южнокалифорнийский, с населением в 15 млн. человек. В Японии – Токийско-Осакский (55 млн. человек). В Германии – Рейнско-Рурский (12 млн. человек), в Британии – Лондонско-Ливерпульский (30 млн. человек).
Мегалополисы возникают и в слаборазвитых странах – в Бразилии между Рио-де-Жанейро и Сан-Паулу, протяженностью почти в 500 километров и с населением в 35 миллионов человек. В нем живет каждый пятый бразилец. Буэнос-Айрес и Мехико разрослись так, что их уже и агломерациями не назовешь.
В России к началу XX века агломерациями были Москва и Петербург. При советской власти рост городов старались сдерживать – но агломерациями стали Киев, Казань, Новосибирск, Пермь, Екатеринбург—Свердловск, Омск, Ростов-на-Дону, Воронеж, Ташкент, Самарканд, Алма-Ата.
Уже начал формироваться Московско-Петербургский мегалополис – вдоль железной дороги. Протяженность этого мегалополиса составит порядка 600 километров, население – до 50 миллионов человек.
Сейчас в этом районе живет до 30–35 миллионов человек, и никуда уезжать они не собираются.
До 80 % населения России концентрируются в трех регионах: Московско-Петербургский мегалополис, Кубань-Ставрополье, от Терека до Ростова-на-Дону, хлебородный теплый юг (здесь население распределено более равномерно).
Третья область концентрации – окрестности Транссибирской магистрали, Урал-Сибирь. Здесь от Перми до Иркутска живет до 30 миллионов человек. 25 миллионов из 30 миллионов жителей Сибири обитают в пределах 200 километров к северу или югу от Транссибирской магистрали.
Преимущества мегалополисов
В каждом крупном городе концентрируется капитал: та самая финансовая власть.
Поделиться книгой: