Папатека

– Меня здесь нет, – снова отозвался он.

– Послушай, папа…

– Если ты будешь приставать, я вызову полицию! – пригрозил он мне, и из гостиной запахло ещё сильней.

Ах, значит, так? Я так разозлился на него, на этого Авторизаторова, что решил… решил… Я решил уйти из дома! А он пускай тут сидит в одиночестве, голодный и холодный! Отопление у нас как раз ещё не включили, а еды в холодильнике нет. А я… А я в школу пойду! У нас как раз сегодня открытый урок – ещё успею. Всё равно идти больше некуда, а в шутеры играть мне вдруг почему-то расхотелось. Тем более что телевизор у нас в гостиной.

– Ну и как там твой Павлинов? – спросил меня на перемене Бредик. – Я гляжу, ты похорошел, брови вроде выщипал.

– Отстань, – отмахнулся я от Перекусихина. – Анна Емельяновна меня искала?

– Нет. Я сказал, что ты в поликлинику пошёл сдавать анализы, а предупредить забыл.

– Да? – Я посмотрела на него удивлённо. Раньше таких благородных поступков за Перекусихиным я не замечал. – Спасибо, выручил.

– «Спасибо» в карман не положишь. – Бредик многозначительно подвигал бровями. Было ясно как день, ему не терпелось услышать подробности моей личной жизни.

– Нечего мне рассказывать, Бредик, – вздохнул я. – Павлинова я в папатеку вернул. Поменял на другого.

– Что-то я не слышу радости в твоём голосе.

– Радоваться тут нечему. Опять я с выбором промахнулся, а что теперь делать, ума не приложу.

– А чем тебе новый папаня не понравился? У меня вон – вообще никакого нет, и я не жалуюсь. – Перекусихин с хрустом откусил от яблока.

– Он некомпанейский, – скупо ответил я.

– На тебя, братец, не угодишь. Какая разница, компанейский – некомпанейский? Главное, чтобы отец был заботливым. А всё остальное – детали, усёк? Ладно, пошёл я, мне ещё к завучу надо зайти – прослушать мораль.

– Усёк, – понуро сказал я ему в спину и потопал на английский.

Я думал, что Авторизаторов мне не откроет. Не пустит меня домой и придётся выманивать этого нелюдима какой-то хитростью. Но нет. Всё случилось по-другому.

Как только я нажал на звонок, дверь с грохотом распахнулась, и Карл Витальевич буквально обрушился на меня с кулаками.

– Где ты был? Где ты шатался, я тебя спрашиваю?! – кричал на меня весь бордовый от гнева папа.

– В парке. С одноклассниками, – хмуро ответил я, переобуваясь в домашние тапочки.

– Ах, вот оно что?! – взвизгнул Авторизаторов. – Ты был в парке, а я в то же самое время был брошен на произвол судьбы?

– В каком смысле? – Я не понял. Какая его муха, в самом деле, укусила?

– Всё то время, пока ты, ребёнок, развлекался с друзьями в парке, качался на качелях, прыгал на батутах, стрелял по мишени из ружья, строил рожи в кривые зеркала, катался на американских горках… – Он вдруг замолк, набрал в рот побольше воздуха и продолжил: – Словом, пока ты предавался бессмысленным, пустым и вульгарным развлечениям, я сидел взаперти без глотка воды в пересохшем горле и куска еды в пустом животе!

– Спокойно. – Я отодвинул папу Карла к стеночке и прошёл на кухню. Он побежал за мной. – Во-первых, я тебе никакой не ребёнок, а Витя. Витя Половинкин, твой сын десяти с половиной лет. Пора бы уже знать. Во-вторых, никто тебя и не думал запирать. Отнюдь, если бы ты решил прогуляться, например в магазин за хлебом и молоком, – тут я посмотрел на него с укоризной, – тебя никто бы не остановил. И, в-третьих, ты что, в самом деле не знаешь, как включить кран?!

– Какой кран? – растерянно заморгал папа.

– Водопроводный! Откуда берётся вода, тебе хотя бы известно?

– Разумеется, из почвы! – с вызовом парировал Авторизаторов.

– Рррр! – прорычал я, заглядывая в холодильник. Там по-прежнему было шаром покати.

– Мы будем сегодня ужинать? – с надеждой спросил папа и нежно на меня посмотрел.

– А ты со мной потом поиграешь?

– Да, – быстро кивнул он.

– Ладно. Но завтра ты будешь питаться сам. Здесь тебе не ресторан у шеф-повара. – С этими словами я полез в плиту, там у мамы хранились кастрюли.

Я твёрдо решил сварить суп. Корнеплоды у нас, по крайней мере, ещё были. Не голодом же морить собственного отца.

Глава 7

Самая чистая

– Забирайте его обратно, – было первым, что я сказал папатекарю, когда тот открыл мне дверь.

– В дело чём?! – по-женски воскликнул старик и нахмурился. Кажется, я начинал ему надоедать.

– В том, что я просил компанейского папу! А вы мне какого подсунули? Он же нелюдимый, как снежный человек! Да ещё и патологический врун! Обещал мне после ужина сыграть в «Контртеррор», а сам закрылся в маминой спальне и притворился, что решает теорему!

– Тебя на угодишь не, – поморщился господин Бенджамин.

– Да вы даже не пробовали мне угодить! Подсовываете каких-то бракованных пап всё время! – кричал я, пытаясь протиснуться в форточку.

– Тихо, шуми не, – старик беспокойно поглядел по сторонам. – Пролезай скорее, меня у сегодня мало времени.

– А вы что, куда-то собрались? – полюбопытствовал я. Это было странно: на дворе глухая ночь, а он куда-то спешит.

– Меня у встреча. – Папатекарь покосился на ручные часы. Они у него были, кажется, песочные. Или я плохо разглядел впотьмах.

– Вы только меня не подгоняйте, дайте спокойно выбрать. С чувством, с толком, с расстановкой, – инструктировал я его, шагая по пятам знакомыми бальными залами и усыпальницами. – Поймите, мне нужен папа заботливый, – рассуждал я, памятуя о недавнем разговоре с Перекусихиным. – Такой, чтобы и кормил меня, и поил, и уроки за меня делал. Чтобы он купил мне планшет и всегда тихонько прикрывал за собой дверь, когда я сижу Вконтакте и страшно занят. Чтобы целовал меня на ночь в лоб, заправлял по утрам постель, разрешал пить кока-колу и завести обезьянку. Вы понимаете, о чём я толкую?

Мне всё казалось, что он меня не понимает. Что мы говорим со стариком на разных языках и никак не можем договориться.

– Понимаю, – кивнул папатекарь, по своему обыкновению взглядом раздвигая стены склепа.

– Я очень на вас надеюсь, – сказал я, упирая на «очень».

В склепе всё было по-прежнему. Бесконечные ряды разнокалиберных саркофагов уходили вдаль, выбирай – не хочу. Я хотел. Я очень хотел! Но просто когда перед тобой такой грандиозный выбор, ты совершенно забываешь, что именно тебе надо. Зачем ты сюда пришёл, вернее, за кем. Ну, вот представьте себе: заходите вы, скажем, в кондитерскую за шоколадкой. А там, на витрине, огромный кремовый торт, а рядом с ним – ещё один, только лимонный. И таких тортов в кондитерской – целая витрина и холодильный шкаф! Это помимо пирожных, кексов, слоек и маффинов. Я уже молчу о конфетах и булочках. Теперь вы чувствуете то вселенское напряжение, которое я чувствовал в папатеке? То-то же.

– Выбирай, – поторопил меня папатекарь.

У меня моментально разболелся живот. Он всегда у меня болит, когда я о чём-то переживаю. Я оголтело забегал между рядами, словно какой-то петух с отрубленной головой. Я заглядывал в саркофаги, но видел перед собой одно и то же: спящих мужчин приблизительно одного роста и в приблизительно одинаковой одежде, за редким исключением. Как же их различить? Понять, что вот этот, например, мужчина с бородой станет мне заботливом отцом, а тот – с усами – совсем наоборот?

– Хватит, остановись, – сказал вдруг господин Бенджамин. – Так ты ровным счётом ничего не добьёшься, только ещё сильнее запутаешься.

– И что же мне делать? – спросил я, чуть не плача.

– Ты можешь воспользоваться моим советом, – спокойно ответил он и опять покосился на часы.

– Ладно, – вздохнул я. – Только, пожалуйста, советуйте мне что-нибудь стоящее. Не как в прошлый и позапрошлый раз.

Папатекарь проигнорировал мою обидную реплику.

– Обрати внимание на этого мужчину средних лет, – молвил он, подходя к саркофагу в виде пирожка.

– Так-так, а кто это? – заинтересовался я. Пирожок мне уже нравился – он настраивал меня на хорошие мысли.

– Хозяйкин Иван Иванович, тридцать восемь лет, женат, четверо детей.

– А по профессии?

– Иван Иванович – профессиональный домохозяин, – с гордостью сказал господин Бенджамин. – Стирает, гладит, готовит и пылесосит он воистину виртуозно!

– В самом деле? – Этот Хозяйкин нравился мне всё больше и больше. – А что, он не скандалист? С кулаками на меня не будет бросаться? – на всякий случай спросил я, вспомнив вчерашнюю некрасивую сцену с Авторизаторовым.

– Иван Иванович добрейший человек, – заверил меня папатекарь. – Он станет тебе заботливым отцом, вот увидишь.

– А…

– А теперь мне пора. Я же сказал, у меня важная встреча.

– Ясно, – кивнул я, не желая больше задерживать старика. Всё-таки он отличный малый, этот Будь-Благодарен. Я ему на самом деле был ужасно благодарен за то, что он опять мне навстречу пошёл. А ведь мог бы и вытолкать взашей – условия договора это позволяют.

Я наскоро попрощался и побежал домой. Завтра всё будет хорошо, теперь уж наверняка.

Разбудил меня чудесный аромат свежеиспечённых булочек. Я даже сначала решил, что это мама вернулась. Она всегда, когда приезжает из командировки, балует нас с папой булочками.

На кухне уже вовсю хозяйничал Иван Иванович. Он был румян, гладко выбрит, самую капельку пухловат и пребывал в отменном настроении. Это сразу бросалось в глаза.

– Витенька! Добрейшее утречко, сынок! – обрадовался он мне как дорогому единственному сыну. – Умывай личико, мой ручки и скорее за столик! Булочки тебя уже заждались! – Тут мой папа радостно рассмеялся, и я заметил, какой у него во рту розовый язык и белые-пребелые зубы.

– Я уже умылся, – тоже радостно сказал я, усаживаясь на стул.

– Молодчинка! – обрадовался Иван Иванович и опять захохотал. – Тебе чайку с молочком или с лимончиком?

Я удивился, что в нашем доме завелись молоко и лимоны, но вида не показал.

– А можно какао?

– Разумеется, малыш!

– А кока-колы?

Иван Иванвич нахмурился, но всего лишь на минутку.

– Кока-колкой тебя побаловать? – Он подмигнул мне левым глазом. – У папочки как раз есть бутылочка на чёрненький денёк!

Хозяйкин действительно достал из холодильника бутылку с колой и налил мне полный стакан.

– Спасибочки, – сказал я, принимаясь за булочки.

Они были необыкновенные, эти булки! Пышные, ещё тепленькие и с разными начинками! Я такой вкуснятины сто лет не ел.

– Объедение! – похвалил я моего нового папу.

Он сидел напротив меня, уложив на руки тройной подбородок и, кажется, любовался тем, как я ем. Он на меня просто наглядеться не мог!

– Кушай, кушай, сынок. А на обедик я сварю борщик и запеку курочку.

Жизнь с Иваном Ивановичем мне начинала нравиться. Она была радужная эта жизнь, начиная с раннего утра, полная улыбок, положительных эмоций и булочек. По крайней мере, с ним я отъемся, а там поглядим. Вроде бы он хороший малый.

– Всё было очень вкусно. – Я так объелся, что едва вылез из-за стола. – Ну, мне пора в школу.

– Конечно-конечно, я тебя провожу! – оживился Хозяйкин.

– Не надо, – молниеносно отреагировал я, накидывая куртку. – Мы с соседом в школу ходим, из второго подъезда.

– А дорожку вам нужно переходить? – озабоченно спросил папа, с силой приглаживая мне ладонями волосы.

– Всего одну.

– Будь осторожен, сынок! – С этими словами он звонко поцеловал меня в лоб, оставив на нём мокрый след, и отворил дверь.

– Ладно, пока! – Я махом слетел на пролёт вниз, чтобы не целовать его в ответ.

– Я люблю тебя, слышишь?! – громко крикнул Хозяйкин мне вслед. – Люблю, Витенька!

Только бы его никто не услышал, кроме меня.