Сладкая вендетта

Он кивком показал на запад, туда, где протянулась длинная полоса открытой вересковой пустоши, которая никуда не вела. Во всяком случае, Джек там ничего не видел.

– Вы же не можете просто оставить ее здесь. – Далтон не собирался делать себе татуировку с именем Ева, но все же бросить леди с тюремщиками ему казалось неправильным. Их там было по меньшей мере человек восемь. А она одна. Плохое соотношение сил.

– Ева умеет о себе позаботиться, – ответил Саймон.

Джек посмотрел поочередно на обоих мужчин. Они держались в тени, но он достаточно хорошо видел их лица, чтобы прочесть на них абсолютную уверенность. Далтон пожал плечами. Что ж, Ева не его женщина. И никогда ею не станет. Если эти ребята считают, что оставить ее одну в компании раздраженных охранников – в порядке вещей, то он не будет с ними спорить.

– У меня пятки чешутся, – сказал Джек. – И от этого есть только одно средство – бег.

Саймон коротко кивнул и припустил вперед. Марко бросился сразу за ним, и Джек побежал следом, погружаясь в темноту.

Несмотря на всю усталость, он был рад снова двигаться, чувствовать, как легкие и мускулы горят от напряжения. Однако, мчась в темноту, он не мог избавиться от мыслей о Еве. Как она там, одна лицом к лицу с бандой тюремщиков и надзирателей?

«Надеюсь, она в самом деле такая сильная и умная, как думают эти ребята».

Ева спустилась по лестнице, стараясь идти быстро, но не выглядеть торопливой. Она обычная постоялица этой гостиницы, и суматоха на первом этаже заставила ее выйти из своего номера. Леди Уоррик имела строгие временные рамки – она должна дать мужчинам время оторваться от будущих преследователей, но при этом уйти не так далеко, чтобы она не смогла их догнать. Ее рука скользила по деревянным перилам, отполированным многими поколениями постояльцев, поднимавшихся и спускавшихся по этой лестнице. Дерево на ощупь было таким же твердым, каким выглядел Далтон. И воля у него тоже твердая, как древний дуб. Ева надеялась, что он будет выполнять приказы Саймона и Марко, не станет упрямиться и не выкинет какую-нибудь глупость, например не попытается сбежать.

Она спустилась на первый этаж и пошла на звук возбужденных голосов, доносившихся из таверны. Входя в зал, она придала лицу любопытствующее и одновременно глуповатое выражение.

Мрачная темно-синяя форма тюремщиков резко контрастировала с беззаботной атмосферой таверны. Но Ева узнала бы профессиональных охранников даже по глазам – их взгляды были так же опасны, как дубинки, которые большинство из них носили. Двое тюремщиков были вооружены ружьями, и посетители таверны поглядывали на них с опаской. Это было оружие для стрельбы по людям, а не по куропаткам.

Один из вооруженных тюремщиков разговаривал с хозяином гостиницы. Тот нервно теребил руки под передником.

– Он бежал в этом направлении. У меня есть двое свидетелей, которые видели, как он подбегал к этой гостинице.

– На протяжении последнего часа я все время был здесь, в таверне, и никого не видел.

Тюремщик повернулся к своим спутникам и сказал:

– Мы разделимся и обыщем это место снизу доверху. Внутри и снаружи.

Ева остановилась в дверном проеме, загородив при этом проход.

– О боже, ну и галдеж! – произнесла она слабым голосом, с придыханием, и внутренне содрогнулась от собственного тона. Но она работала в «Немезиде», и это означало, что порой приходилось делать и то, что было ей неприятно. В том числе изображать из себя легкомысленную пустышку. – По какому случаю вся эта суета?

Ева воззрилась на тюремщиков широко раскрытыми глазами. Те сняли фуражки, было странно видеть этот почтительный жест у мужчин, державших дубинки.

– Мэм, вы остановились в этой гостинице? – спросил тот тюремщик, который допрашивал хозяина гостиницы.

– Да, мистер… – Она взглянула на нашивку на его мундире. – Линч. Боже, джентльмены, вы в ваших костюмах выглядите как солдаты. Я и не знала, что где-то поблизости стоит полк.

– Мэм, мы охранники из Данмурской тюрьмы. Сегодня сбежал очень опасный заключенный. Но не волнуйтесь, мы его схватим. Живым или мертвым. – Последнее слово он произнес с особым удовольствием, словно его очень радовала перспектива убить Далтона.

– Заключенный? – Ева ахнула, всплеснула руками и прижала ладонь к шее. – Вы хотите сказать, что прямо сейчас, в эту минуту, на свободе разгуливает преступник? Но это же очень страшно! Прямо как в газетах пишут!

Тюремщики попытались пройти мимо нее в дверь, но она им помешала, сделав как бы невзначай маленький шажок в сторону.

– Вы видели кого-нибудь подозрительного? – спросил Линч. – Беглец, которого мы ищем, крупный уб… крупный мужчина. У него темные волосы и темные глаза.

– Я весь вечер провела одна в своем номере и ничего не видела. Если бы такой крупный злодей проходил мимо, я бы наверняка его заметила. И, кроме того, я думала, что эта часть страны безопасна. А оказывается, тут заключенные сбегают из тюрьмы! Такая ужасающая история мне бы никогда и в голову не пришла!

Говоря это, Ева двигалась из стороны в сторону, как будто мысль о беглеце приводила ее в ужас и не давала стоять на месте. Это не позволяло тюремщикам ни выйти из гостиницы, ни подняться на второй этаж. Ева следила за тем, чтобы в ее речи звучали интонации дамы благородного происхождения. В эту минуту она была даже благодарна строгим правилам приличий за то, что они вынуждали тюремщиков уважительно оставаться на месте. Они не могли оттолкнуть в сторону леди. Однако, по-видимому, даже эти правила имели свои границы. Один из тюремщиков уже не мог скрыть свою досаду и оглянулся на Линча.

– Сэр?

Линч подошел ближе.

– Мэм, если вы отойдете в сторонку…

– Теперь, когда я об этом подумала… – проговорила Ева, – возможно, я кого-то видела. Я стояла у окна и думала о том, как здесь темно по сравнению с Лондоном. Не видно ни одного уличного фонаря. Вы знаете, в Лондоне, даже когда наползает туман, ужасно ярко. Я бы никогда не смогла даже на минутку заснуть, не будь у меня плотных портьер.

– Вы сказали, вы что-то видели, – произнес сквозь зубы Линч. Потом добавил: – Мэм.

– О да. Я стояла у окна и увидела снаружи фигуру. Удивительно крупную, как вы и говорили. – Она вспомнила, как Далтон нависал над ней. Каким-то образом он ухитрялся делать так, что даже столь простое действие, как дыхание, и то казалось опасным. – Я подумала, что это какой-нибудь фермер идет доить своих коров или еще что-нибудь в этом роде. Но ведь коров же, наверное, не доят по ночам?

У Линча явно кончалось терпение.

– Мэм, вы хорошо его рассмотрели?

– Как я уже сказала, здесь на улице исключительно темно. Но сейчас, когда я об этом думаю, мне кажется, что на него, возможно, упало немного света из гостиницы. И теперь я отчетливо вспомнила, что его одежда мне показалась очень странной. Она была вся покрыта такими необычными метками в виде стрелок. Я тогда подумала, что это какая-то эксцентричная местная манера одеваться.

Линч встрепенулся:

– Это наш человек! Куда он направлялся?

– Куда-то туда. – Ева махнула рукой в направлении на восток, в сторону, прямо противоположную той, куда направлялись Саймон, Марко и Джек Далтон.

Тюремщики не стали тратить время. Пробормотав извинения, они обошли Еву и выбежали из гостиницы. Линч задержался ровно настолько, чтобы успеть пробормотать:

– Премного благодарен, мэм.

Ева решила больше не задерживать его глупой болтовней. Еще немного, и он бы мог что-то заподозрить. Она кивнула и дала ему пройти. Леди Уоррик надеялась, что дала беглецам достаточно времени, чтобы они приблизились к месту их встречи.

– Все это исключительно неприятно, – обратилась она к мужчинам, сидящим в таверне.

Хозяин гостиницы шагнул к ней и вымученно улыбнулся:

– Мэм, позвольте вас заверить, что такие происшествия здесь большая редкость. И охрана очень быстро схватит этого подлеца.

– Все равно. Я собираюсь подняться в свой номер и оставаться там до конца вечера. И обязательно запру за собой дверь.

– Превосходный план, мэм.

Ева фыркнула, вышла из таверны и стала подниматься по лестнице, нарочито громко стуча каблучками. Наверху она выждала некоторое время, чтобы убедиться, что никто не последовал за ней или не вышел из таверны. Но все оставались внутри, обсуждая шокирующую новость. Тогда Ева повернулась на цыпочках, спустилась обратно и быстро свернула в коридор, который не был виден из зала таверны. В гостинице обязательно должен быть черный ход, через него она и собиралась выйти. Был еще другой вариант – вернуться в номер и вылезти в окно, но Марко, наверное, запер дверь. Открыть замок отмычкой было для леди Уоррик минутным делом, но ее не прельщала перспектива спускаться по стене в платье. У юбок есть неприятная особенность – они путаются в ногах.

Ева бесшумно прошла по коридору, открыла наугад первую попавшуюся дверь – это оказалась бельевая кладовка. Следующая дверь привела ее в кухню. Она заглянула внутрь. Никого. Множество кастрюль, сковородок, раковина и огромная чугунная печь. Корзина с мусором стоит наготове у двери черного хода. То, что нужно. Через мгновение Ева была уже на улице. Она проскользнула через огород, дошла до низкой изгороди и легко перелезла через нее. Потом на несколько мгновений остановилась, чтобы оглядеться и оценить обстановку. Она стояла в узком переулке, по другую сторону которого начиналась вересковая пустошь, куда должны были убежать Саймон, Марко и Джек. Они будут ее ждать, но не до бесконечности. Самое важное – это Далтон, они должны как можно скорее доставить его в безопасное место. Саймон и Марко знают: если им придется разделиться, она сумеет о себе позаботиться. Но Ева предпочла бы не проводить ночь в каком-нибудь промерзшем сарае, если можно этого избежать. И ей хотелось вовремя оказаться в Лондоне, чтобы участвовать в разработке операции против Рокли.

Ева быстро пересекла переулок и вышла на пустошь. Голоса тюремщиков слышались очень близко – ближе, чем ей хотелось бы, но она рассудила, что они должны находиться по другую сторону от гостиницы и идти по ложному следу, по которому она их направила. Леди Уоррик прибавила шаг. Она уйдет незамеченной.

Внезапно каменистая земля захрустела под ботинками тюремщиков.

«Черт!»

Ева не остановилась.

– Эй, мэм, вам не стоит туда ходить!

Не оглядываясь, она махнула рукой и продолжала идти.

– Мэм, вам лучше сейчас же вернуться!

И вдруг перед ней возник Джек Далтон. Он казался мифическим существом, возникшим прямо из темноты, воином Железного века, перенесшимся в будущее.

– Вам надо было оставаться с остальными! – прошипела Ева.

– Вас не было слишком долго. – Он схватил ее за запястье, и, несмотря на обстоятельства, от прикосновения его грубой ладони к ее коже пульс леди Уоррик сбился с ритма.

– Я его вижу! – закричал кто-то из тюремщиков. – Это Далтон!

Он засвистел в свисток, висевший у него на шее.

Ева подобрала свободной рукой юбки.

– Бежим!

И они побежали.

У Джека были заботы поважнее, чем думать о хрупком запястье Евы в своей ладони. За ними гнались тюремщики, включая Линча, они приближались, тишину прорезали их крики и свистки. Ему еще повезет, если его всего лишь схватят и оттащат обратно в Данмур.

Пока они с Евой бежали через пустошь, его разум и тело были сосредоточены только на том, чтобы бежать как можно быстрее. Но Джек не мог не сознавать, что прикасается к ней. Ее рука оказалась сильной, это стало для него открытием, но удивляться не следовало. Он должен был понимать, что если женщина непринужденно чувствует себя с револьвером в руке, то вряд ли у нее хрупкие кукольные конечности. А ее ноги умели чертовски быстро бегать. Несмотря на то что Ева была в юбке, она от него не отставала и бежала так, словно была прирожденной бегуньей.

В воздухе прогремел ружейный выстрел. Далтон быстро присел и потянул за собой Еву.

– Не останавливайтесь! – сказала Ева с напряжением в голосе, но твердо. – Если я буду с вами, они не станут стрелять в вас.

«Звучит разумно», – решил Джек. Вероятно, они думают, что она заложница, а не женщина, которая шантажом заставила его сотрудничать с ней.

Они побежали дальше. Впереди стали видны силуэты Марко и Саймона.

– Черт, Далтон? – произнес Саймон.

Джек уже начал узнавать голос этого парня даже в темноте – ровный, выдающий благородное происхождение и хорошее воспитание.

– Похоже, охранники пошли за ней. Не знаю, как вы, но я никого позади не оставляю. Как думаете, много бы им понадобилось времени узнать, куда мы направляемся, если бы они ее взяли?

Это правило твердо вбил ему в голову Каттон, еще когда Джек был не больше бочонка ростом. Годы, когда он занимался кражами со взломом, остались в прошлом, но эти уроки врезались в его память прочно.

– Я не нуждалась в вашей помощи, – отрезала Ева.

– Просто задыхаюсь от вашей благодарности.

Все четверо побежали дальше, а за ними по пятам – тюремщики. Снова прогремел ружейный выстрел. Скоро Линчу надоест делать предупредительные выстрелы, и он станет целиться в них.

– Не знаю, куда мы бежим, – сказал Джек, тяжело дыша, – но лучше бы это место было недалеко.

– Не смотри! – крикнул Марко.

– Что?

– Прикройте глаза! – отрывисто сказала Ева.

Джек собирался спросить, почему, но в это время Марко внезапно повернулся и выхватил что-то из мешка, который нес за плечами. Он бросил это нечто в сторону тюремщиков и тут же отвернулся. Раздался негромкий хлопок, за которым последовала мощная вспышка света. Тюремщики попадали, а что было дальше, Джек не знал, потому что он ни черта не видел.

– Что это было?

– Фосфор и катализатор горения, – ответил Марко.

Джеку эти слова ни о чем не говорили.

– Вы меня ослепили, черт вас возьми.

– Вам же сказали прикрыть глаза. – В голосе Евы не слышалось даже намека на сочувствие. – В любом случае слепота временная. Этого времени нам хватит, чтобы тюремщики от нас отстали.

Теперь уже Ева держала Джека за руку и тянула вперед. У него не было другого выбора, кроме как, спотыкаясь, тащиться за ней. Он не знал, что лежит впереди, ему оставалось только доверять ей, а Далтон никому не доверял. Тем более женщине с сильными руками, умными глазами и револьвером в сумочке.

Хотя погоня отстала, Ева не была спокойной. Она почувствует себя в безопасности только после того, как они доберутся до своей штаб-квартиры. Тюремщики были не единственной угрозой. Позади нее спотыкался ослепленный и злой, как бык, Далтон. Ева подозревала, что он сейчас не ругается как извозчик только потому, что не хочет, чтобы преследователи могли пойти на звук его голоса. Но его мысли, она не сомневалась, были полны самых злобных ругательств. Она практически слышала, как он проклинает ее, Саймона и Марко. Однако Далтон позволил ей себя вести.

«Только ради собственного спасения». Не стань она его поводырем, Джек шатался бы по пустоши, ничего не видя, и угодил бы прямо в руки преследователей. Но будь у него такая возможность, Далтон бы им шеи свернул. Вести его за собой было все равно что тянуть пороховую бочку с зажженным фитилем. Неизвестно только одно – когда он взорвется.

Наконец на гребне холма показался силуэт экипажа. Далтон замедлил шаг, его мускулы напряглись.

– Я слышу лошадей.

– Это наше средство побега.

Они медленно приблизились к экипажу.

– Еще один шаг, и я огрею вас кнутом! – замахнулся кучер.

– Уолтер, это мы, – сказал Саймон.

– О, мистер Аддисон-Шоу! У меня чуть сердце не остановилось, право слово. – Кучер всмотрелся в приближающуюся группу. – Взяли вашего человека?

– Взяли.