В полосах сединки заблистали, —
Время всех окрасит добела…
Жизнь моя, скажи мне, не вчера ли
Юной и крылатой ты была?
Путь мой все короче и короче,
Только больно мне не потому:
Вольно, что теперь лишь, поздно очень,
Научилась разуму-уму.
Больно то, что в юности живешь,
Дням цены не зная, как придется,
А когда ты многое поймешь,
Времени почти не остается.
Ты поймешь, как время ты на ветер
Разбросала, — тяжкая вина!
Сколько дней теряла, не заметив,
Дней пустых — колосьев без зерна…
С юными делюсь своей тревогой,
Только, может быть, напрасный труд?
Неужели этой же дорогой
К пониманью позднему придут?
«Плачут дудки, горько плачут…»
Плачут дудки, горько плачут,
Надрываются они.
Вспоминаю я, что значат
Мной покинутые дни.
В этих стонах — голос бедствий,
Безутешная тоска.
Не себя ль в сиротском детстве
Вижу я издалека?
Голос горестных рыданий
Полон тайных жгучих сил.
Он виденьями в тумане
Сердце мне разбередил…
Дочка тоже слышит пенье
Старых дудок, но она
Смотрит вдаль, чужда волненья,
Безучастна, холодна.
Ей невнятны звуки эти,
Горькой жалобы язык…
Словно несколько столетий
Разделили нас на миг.
В САДУ.
Калитку в милый сад,
Где клен, и дуб, и ясень,
Гуляя наугад,
Уж распахнула осень.
Там пшат прекрасный мой
Серебряное диво —
И тополь золотой
В наряде горделивом.
Как будто под листвой
Огонь незримый зреет,
Там рыжей чешуей
Шиповник пламенеет.
Но осень так скромна,
И от избытка силы
Под холодом она
Огонь спой затаила.
«Жернов старой, заброшенной мельницы…»
Жернов старой, заброшенной мельницы,
Где давно ничего не мелется,
Где давно не струится вода…
Все равно! Монументом труда
Ты останешься навсегда,
Жернов старой, заброшенной мельницы.
О спасавший голодных от голода!
Столько зерен в муку перемолото —
Шумно, весело и горячо,
Что доныне
Могуче и молодо
Твое каменное плечо.
Твоему боевому обличью,
Твоему трудовому величью,
Не сдающемуся временам,
Позавидовать следует нам.
СОСЕДУ.
Благодарю за то,
что ты такой,
За то, что
в глаз твоих
усталой глуби
Таится гордый и простой покой,
Покой,
который суеты не любит.
За то,
что другу верен ты везде,
Хоть говорить о дружбе ты не хочешь,
За то,
что, не болтая о труде,
Ты каждый день
трудом начнешь