Тайны Свон

– Что случилось? – испуганно спросила она.

– Я не понял. Нужно разобраться. Это действие магии, – ответил, потирая руку, Камиль, – Какая магическая вещь у вас есть?

– Никакой. На мне жемчуг, который я одела в первый раз. Может, это он? – Свон боязливо потрогала колье.

– Нет, не жемчуг. Боль появилась, когда мы скрестили руки. Покажите вашу левую руку.

Свон послушно ее протянула.

– Ну, конечно! Кольцо! Откуда оно у вас? – Камиль с интересом стал рассматривать тонкую золотую полоску.

– Я догадывалась, что оно волшебное, – прошептала Свон. – Кольцо появилось на моем пальце после того, как я чуть не утонула. Видимо, человек, спасший меня, надел его на мою руку. Странное кольцо даже растет вместе со мной.

– Спаситель не потребовал его назад? – увидев отрицательный жест, Камиль продолжил, – Странно, все очень странно.

– Пожалуйста, объясните, что происходит?

– Это крайне редкая вещь. Кольцо жизни. Вы заметили, что с тех пор, как оно появилось у вас, болезни отступили? И если даже появляется какая-то ранка, то быстро заживает? Да? Скажите спасибо своему спасителю за дорогой подарок. Но очень странно, почему он его не забрал? Такими вещами не разбрасываются, а хранят и передают из поколения в поколение. И добровольно с ними не расстаются.

– Я не могу ответить ни на один из вопросов. Я не знаю, кто меня спас и почему не забрал кольцо.

Немного подумав, Свон предположила, – А может не смог?

– Не смог? – почему-то заволновался Камиль.

– Да, не смог! Оно же не снимается!

Для доказательства Свон повертела и подергала кольцо.

И поразилась реакции нового знакомого. Он отшатнулся от нее, как от привидения.

– Оно не снимается?!! Это значит…

– Разрешите пригласить на танец вашу даму?

Свон была так взволнованна последней фразой Камиля, что не заметила подошедшего человека. Представитель рода Бахриманов, продолжая глядеть на Свон в изумлении, машинально кивнул. Но поняв, кто пригласил красавицу на танец, быстро вернул себе холодное выражение лица.

– Да, Ваше Высочество, – Камиль низко поклонился. Когда он распрямился, его губы что-то прошептали, и только внимательно наблюдающий за иноземцем смог бы различить посланные в спину красивой паре странные пассы пальцами.

Яркий свет бальной комнаты отвлек Свон от раздумий, и она разглядела кавалера, выводящего ее в круг танцующих. Ей руку держал старший принц, наследник. От этого открытия сердце красавицы пропустило один удар. Эдуард внимательно посмотрел на Свон, и, заметив ее замешательство, подбодрил ее улыбкой. Но Свон не верилось, что ее – воспитанницу графа Шовеллер, подкидыша, ведет в танце самый значительный человек в Эрии. Прикосновение теплых рук Эдуарда вызывало трепет, прямой взгляд завораживал, полуулыбка притягивала внимание к его губам.

Свон захотелось понравиться Эдуарду, стать самой красивой на балу, показать все умение и грацию в этом волнующем танце, умно поддерживать беседу, показать, что она не безграмотная служанка, а образованная воспитанница семейства Шовеллер.

Но, увы, Свон почему-то не могла разобрать, что ей говорит принц. Ей казалось, что расслышать его слова мешает невозможно громкая музыка, но если даже музыка затихала, всё заглушало собственное оглушающее сердцебиение. С ужасом Свон понимала, что Эдуард ожидает ответа, но она не могла произнести ни звука: в горле пересохло, и дыхание начало сбиваться.

Да и столько раз отрепетированный танец вдруг перестал получаться: Свон путала фигуры и не попадала в такт. И, наконец, в полном отчаянии от того, что не владеет собой, умудрилась наступить на ногу партнеру. Эдуард сделал вид, что ничего не случилось, но его тревожный взгляд смутил партнершу еще больше и она, выполняя разворот, налетела на него всем телом. Это было краем неловкости. Свон зарделась и, извинившись, бросилась вон из залы. Сказочный вечер оказался безнадежно испорченным.

– Что за напасть такая? – шептала Свон, глотая слезы. Она летела по парковой аллее, не видя, что ее ярко освещенная часть осталась позади. Стыд гнал бедняжку неведомо куда. – Почему у меня ничего не получается? Пустили на бал корову! Как стыдно! Мое место на кухне, возле горшков и черпаков! Возомнила себя воздушной и сладко пахнущей!

Озарение пронзило ее словно молния. Запах! Она даже задохнулась от догадки: когда она ударилась о грудь принца, почувствовала знакомый запах. От принца пахло духами с цитрусовыми нотками! То ли апельсина, то ли лимона. Нет. Не может быть. Неужели он – тот самый незнакомец, целовавший ее у сторожевой башни?

– Смотри, кто бежит! – глумливый голос резанул слух девушки.

Двое мужчин преградили ей дорогу. Свон почти не видела, куда бежит, поэтому легко попала в руки одного из них.

– Нам повезло! Это же подстилка для принцев! А то, что можно им, можно и нам! Сестер наших шлюхами посчитали, а сиротка, значит, сгодилась?

Произнеся это, он толкнул Свон в руки другого мужчины. Тот засмеялся.

– Попалась! Сейчас мы тебе, дрянь, покажем, что ничем от принцев не отличаемся. Защитников нашла? Жизнь нам всем испортить решила?

И опять пихнул в руки куражащегося мужчины. Близнецы, изрядно пьяные, потерявшие страх от того, что могли покуражиться над беззащитной девушкой, на которую давно копили злобу, злобно улыбались своей жертве.

Свон закричала от испуга, но один из братьев ударил ее по лицу, и она затихла, уже не веря, что сможет быстро выпутаться. Вдруг в начале парковой аллеи, по которой Свон бежала, раздались крики, замелькали огни факелов.

– Черт, Маларкей, мы влипли! – враз протрезвел Канард и зашипел на брата. – Зачем ты ее ударил? Нам этого не простят!

– Что делать? Что делать? – запаниковал второй близнец и крепче прижал к себе девушку, пытающуюся выбраться из его хватки.

– Тащим ее к оврагу, по пути решим! – предложил Канард, озираясь на бегущих людей. – Прибить бы ее и дело с концом. Мертвые не разговаривают!

Свон, слыша ужасные слова, попыталась закричать, но Маларкей зажал ей рот потной рукой и поволок пленницу вглубь парка. Сучья рвали платье, царапали кожу. Свон задыхалась, но ничего не могла сделать.

Когда одуревшие от страха похитители уже выбрались за пределы парка и хотели пересечь дорогу, путь им преградила неизвестно откуда появившаяся повозка с тремя мужчинами разбойного вида.

– Стоять! Кто тут у нас? – грозно окликнул один из них, спрыгнул с облучка и подошел ближе к братьям, пристально разглядывая их ношу.

Канард, быстро сообразив, что может избавиться от Свон, крикнул срывающимся голосом:

– Плачу тысячу и вы забираете девчонку с собой!

– Плачу еще одну, – задыхаясь от быстрого бега и тяжелой ноши, заявил Маларкей, – чтобы она никогда не вернулась!

– Убить, что ли? – уточнил подошедший. Он был самым крупным из всей троицы. Двое застыли за его спиной, сжимая в руках острые ножи, поблескивающие в лунном свете.

Братья закивали головами. Появился шанс избежать возмездия принцев и трепки от отца.

– И закопать так, чтобы не нашли!

Глава 5

Расторопные мужики, по знаку главаря, подхватили Свон и уложили на дно повозки, укрыв сверху тряпьем. Разбойник взял деньги, но разглядев одежду братьев и поблескивающие драгоценности, покачал головой:

– Надо бы доплатить. Девка-то не простая. Вон на ней платье какое.

Маларкей возмутился было, что оплачено по уговору, и нечего сверху требовать, но Канард начал снимать с себя кольца:

– Не торгуйся, отдай все, – и уже тише добавил, – своя голова дороже.

Как только братья скрылись в кустах, из-за деревьев появились два человека в ливреях. Они подбежали к повозке и запрыгнули в нее. Лошади рванули с места, и только пыль, медленно опадая, могла бы показать, в какую сторону удалились разбойники. Но никто на дорогу так и не вышел. Факельный свет удалялся совсем в другую сторону.

– Повезло нам. Девчонка оказалась просто золотой! – засмеялся главарь. Он и еще трое сидели по краям крытого возка, в центре которого лежала Свон. Ее связали и заткнули рот кляпом.

– Да, почти ничего делать не пришлось, – поддакнул тот, кто еще недавно был в ливрее, – мы только за ней пошли, а тут эти олухи. Еще и деньжат доплатили.

– На дамочке серьги сверкают, надо бы снять. Может, еще какие безделушки есть? – заметил один из мужиков.

– Сам снимай, если хочешь, – лениво откликнулся другой, – мы и так вдвое больше срубили. Хорошую работенку нам подкинула Аде…

– Тихо ты, разболтался. Девка все слышит! – оборвал главарь.

– Ну и что? Ей все равно не жить. Поразвлечемся и в омут головой! – откликнулся тот, кто приметил серьги.

– Только попробуй, я сам тебя в омут с головой. У меня другие планы. Она мне целая нужна. Уши не порви, когда серьги снимать будешь.

– Никак договор нарушишь, не убьешь?

– То, что я с ней сделаю, похуже смерти будет. Считай мертвая она. Я ее старухе Изре продам.

– О, третий куш! – откликнулся разбойник, управляющий лошадью, – Изра хорошо платит за красивый товар! А сколько она доплачивает, когда привозят девственниц? А девка-то девственница? Может и тут повезло?

– Убедиться хочешь? Тогда и половины денег не возьмем, – предостерег главарь. И добавил, – У Изры свои способы проверки. Нам неведомые.

– А я все-таки поищу, может на ней еще безделушки есть? Серьги-то золотые и богато украшены жемчугами с алмазами, – сказал разбойник, рассматривая в утреннем свете снятые украшения.

Потянувшись за ниткой жемчуга и не найдя застежку, просто рванул ее, порезав шею Свон. Жемчужины рассыпались по дну повозки. Все, кряхтя и ругая подельника, принялись собирать дорогие бусины.

Пленница была в панике. Болели связанные за спиной руки, душила тряпка, которую грубо сунули в рот: Свон пыталась закричать, услышав людской гомон на дороге.

Если до разговора разбойников Свон думала, что попала в их руки случайно, то теперь поняла – за ней охотились. Так или иначе, но она все равно оказалась бы в этой повозке. Кто приговорил ее к смерти? Оброненное слово «Аде» могло быть именем «Аделаида». Неужели из-за того, что Свон танцевала с принцем, его любовница заревновала? Если бы они просто танцевали, но Уильям подарил ей наряд и жемчуг! Может у него были свои планы, а Аделаиде они не понравились?

Как Свон жалела, что ослушалась Алекса! Соблазн побывать на бале с принцем вскружил ей голову, и она забыла об осторожности. А теперь ее ждет страшная неизвестность, и нет никакой надежды на помощь.

Только к вечеру повозка добралась до шумного города. Стража на воротах беспрепятственно пропустила разбойников: те показали какое-то письмо. Еще немного тряски по булыжной мостовой, скрип открываемых ворот и шепелявый голос поздоровался с главарем:

– О, Марек! Неужели вшпомнил штарую Изру? Может и гоштинец бабушке привеж?

– Привез, привез. Там в повозке лежит. Сейчас мои ребята подарочек в дом занесут.

– Не в дом. Шразу в подвал. Шейчаш открою, – загремела ключами старуха, – Вовремя ты подарочек привеж! Выручил бабушку!

На улице стояла темень, только факел в руках одного из мужчин освещала дорогу к каменному дому. Свон закинули на плечо, как мешок с картошкой. Она почувствовала, как несколько оставшихся на нитке бусин соскользнули вниз, и пропали в пыли. Свернув за угол, старуха открыла тяжелую дверь. В глубине оказалось темное помещение. Спустившийся разбойник грубо бросил Свон на тюфяк, что лежал на полу, и тут же выбрался из мрачного подземелья. Дверь захлопнулась, послышался шум задвигающегося засова.

Пытаясь повернуться на бок, чтобы руки не так сильно болели, Свон застонала. Тут же рядом раздалось шуршание, и чьи-то пальцы ощупали плечи пленницы, а потом принялись за веревку. На слабый вскрик испуганной Свон, девичий голосок проговорил:

– Тише, тише. Я стараюсь помочь.

В кромешной темноте узлы с трудом поддавались, но незнакомка справилась. Когда Свон села, опираясь на затекшие руки, то застонала от боли. Соседка все поняла и помогла растереть их.

– Пить, я так хочу пить, – пожаловалась Свон. Подруга по несчастью, словно кошка, видящая в темноте, метнулась в сторону, и вскоре Свон пила воду из кувшина.

– Спасибо. Ты кто?

– Теперь никто, как и ты. Называй меня Фокси. Я здесь уже неделю. Старуха ждет какой-то корабль. А тебя как зовут?

– Свон. Что с нами будет?

– Отправят в Форш, там торгуют рабами. Если ты симпатичная, попадешь в дом утех. Девушек с торгов не берут в служанки. Какая хозяйка захочет пустить в дом соперницу?

– А если не симпатичная?

– Купит капитан какого-нибудь корабля для своей команды. Ну, считай, тоже для утех.

– Откуда ты все знаешь?

– Изра рассказала, когда приходила кормить. Веди себя хорошо. Иначе кормить не станут, а если начнешь упорствовать, отведаешь плетей. Не смотри, что Изра старая, рука у нее сильная. А искалеченная ты только для корабельной команды сгодишься.

– Тебе не страшно?

– Уже нет. Посиди неделю в темноте, без еды, с горящими от хлыста ранами, тебе тоже станет все равно: жить или не жить.

Немного помолчав, Фокси спросила:

– А ты девственница?

Свон не хотелось обижать отговорками пленницу, уже отведавшую плеть Изры, и так добродушно встретившую новую подругу.

– Да, – тихо сказала Свон. Вспомнив о жарком поцелуе незнакомца, от которого пахло цитрусовыми духами, смущаясь, добавила. – Меня лишь однажды поцеловали.

– Вот и шлавненько! – раздался в темноте скрипучий голос Изры.- Все, Фокши, можешь быть швободна. Завтра приходи пораньше, отправим Швон на корабль. Он уже в порту.

Тут же откинулся тяжелый полог, за ним показалась освещенная комната с добротной кроватью. Фокси поставила на стол кувшин с водой и скрылась за узкой дверью, даже не взглянув на Свон.

– Милая, располагайща. Шейчас принешу поешть, – прошамкала Изра.

Старуха была довольна. Красавица, да еще девственница! Ай, спасибо, Марек! На завтра назначена встреча с покупателем, но предложить ему было нечего. А за такую девицу дадут кучу денег, год безбедно проживет старая Изра.

Когда Свон прошла в комнату, увидела в углу таз и ведро воды. Не стала стесняться, стянула лохмотья, оставшиеся от чудесного платья, нижнюю рубашку и стала умываться. Ей хотелось смыть с себя следы от рук разбойников и Фокси, оказавшейся вруньей и предательницей.

Расплела когда-то красиво уложенную косу, вытащила белые цветочки, что украшали волосы, и сунула их под подушку. На шее нащупала кровавый рубец. Вот и все, что осталось от великолепного жемчужного набора! Бал казался цветным сном.

Вошедшая старуха поставила на стол тарелку с похлебкой и сунула Свон грубую ложку. Вернулась через полчаса, Изра укоризненно покачала головой и унесла нетронутую еду. Новенькая лежала на кровати, свернувшись калачиком, и тихо плакала.

Как там матушки? Она словно наяву видела, как женщины рыдают друг у друга на плече. Смогут ли ее найти? Если корабль задержится в порту, может быть, успеют спасти?

Усталость и горькие слезы сделали свое дело – Свон уснула.

Ранним утром Свон подняла старуха.