Любимых не выбирают

– Извините… – я замотала головой. Если еще с уборкой с грехом пополам бы справилась, то с готовкой вряд ли. Я ни разу в жизни даже каши не сварила. И на что только рассчитывала, пытаясь наняться служанкой?

– Ладно, иди отсель, малышка. А то еще кто-то заприметит, – посоветовал господин Дамьен и снова скрылся за дверью.

Орк, судя по виду, оказался не менее потрясенным поведением хозяина, чем я.

– А мне говорили, что он вредный, – зачем-то сказала ему. – Вроде нормальный мужик.

– Вообще-то я его впервые таким вижу, – охранник почесал затылок. – Видно, и правда ты ему дочку напомнила.

– А что с дочкой его? – заинтересовалась я.

– Слышал, что раньше жил хозяин с семьей на восточных землях. Тоже постоялый двор там держал. Жена его обычной человечкой была.

Вот это новость! Я поразилась еще больше. Видать, не зря говорят, что любовь зла.

Полюбишь и полутролля-полугнома.

– Потом очередная война началась. Все селение то сожгли. Погибли и дочка, и жена.

Господин Дамьен обгорел весь, но выжил. Потом выкопал деньги, какие прятал под землей, у целителя раны залечил и сюда перебрался. Новое дело начал. Не знаю уж, каким был раньше, но сейчас зловреднее его в Арклане никого и представить трудно. Ладно, некогда мне с тобой разговаривать. Хозяин еще половины заработка лишит за простой.

И орк, махнув рукой на прощанье, вошел в заведение. Я же побрела прочь, справедливо рассудив, что задерживаться тут и правда не стоит. Пока еще не окончательно стемнело, нужно до Академии добраться. Голова разрывалась от множества впечатлений дня.

Подумала о том, что господин Дамьен мне даже понравился, несмотря на то, каким его все считали. Наверняка это горе его таким сделало. Трудно терять самых близких. Мысли о близких снова напомнили о доме. А, проходя мимо небольшого здания с простенькой вывеской «Почта», я замерла. Почему бы не связаться с ними хотя бы письменно? Самое страшное уже случилось – лорд-наместник меня нашел. Теперь нет нужды таиться и скрывать свое местонахождение. А как же хотелось узнать, как дела у мамы и Парнисы, сказать, что со мной все в порядке, поделиться впечатлениями об учебе! Настроение стремительно улучшалось. Даже неудачи в поисках работы отошли на второй план.

И я решительно двинулась к почте, надеясь лишь на то, что там еще открыто. Хотя даже если нет, ничто не помешает вернуться сюда завтра после занятий. Уже открывая дверь, почувствовала неладное. В воздухе словно сгрудилось что-то тревожное, напряженное. Я неуверенно прошла в небольшое помещение со столом и несколькими стульями. В отдалении виднелась стойка, заваленная конвертами, марками и прочими почтовыми атрибутами. По логике, за ней должен стоять работник, но помещение было пустым. Я уже хотела уйти, решив, что хозяин отлучился куда-то или вообще ушел, забыв запереть дверь.

Хотя магические кристаллы светились, значит, вряд ли.

Услышав приглушенный стон, вздрогнула. В горле тут же пересохло, а сердце забилось чаще. Что тут происходит?

– Эй, кто здесь? – неуверенно позвала, уже держась за ручку двери, готовая в любой момент выскочить наружу.

– Пом-могите! – послышался болезненный выкрик, сменившийся новым стоном. Кричала женщина!

Я больше не колебалась. Определив, откуда доносится звук, ринулась за стойку. На мгновение замерла от ужаса, увидев лежащую на полу гномиху с огромным животом. Она судорожно хваталась за него, лицо искажала гримаса боли.

– О, Тараш! – вырвалось у меня.

Тут и идиоту ясно станет, что происходит. Маленькая женщина рожает. Прямо сейчас. А вокруг никого, кто мог бы помочь. Ее глаза были расширены от ужаса, сквозь закушенную нижнюю губу прорывались стоны. Я бросилась к ней, осторожно приподняла голову и лихорадочно заговорила:

– Все будет в порядке, слышите?! Я сейчас кого-то позову! Где ваш муж или другие родственники?

– М-муж, – с трудом разлепив запекшиеся губы, произнесла она, – уехал. Должен завтра вернуться… Реб-бенок только через месяц должен был… – ее слова сменились воплем. – Ч-что-то не так… Реб-бенок… Пом-могите…

Она выгнулась и снова протяжно застонала.

– Так, не бойтесь, – кусая губы, сказала я, обдумывая, что можно сделать. – У вас здесь есть лекарь или целитель?

– Мастер Мирн, – с трудом выговорила гномиха и лишилась чувств.

Проклятье! И вот что теперь делать?! Я понятия не имела, кто такой мастер Мирн! Так, главное не паниковать! Этим делу не поможешь. Женщине нужна помощь. Нужно подумать о том, кто может ее оказать. И я ринулась к единственному знакомому, кто сейчас мог хоть как-то помочь или что-то посоветовать. Сама поражаюсь, как в том полубезумном состоянии сумела найти лавку целебных снадобий. Еще и во все сильнее сгущающихся сумерках. Молилась богине о том, чтобы Вейн еще не ушел в Академию, а его хозяин не закрыл лавку. Иначе тогда понятия не имела, куда идти. Проскользнула, конечно, сумасшедшая мысль о том, чтобы бежать в Академию и просить о помощи ректора. Но я постаралась задвинуть ее как можно дальше. Это было бы уже вовсе странно, если бы я так сделала. В сотый раз велела себе не паниковать и ввалилась в лавку целебных снадобий.

Слава Тараш! Она оказалась не заперта! Мельком оглядев не лишенное своеобразной прелести помещение, заставленное различными пузырьками, баночками и травяными смесями, я отыскала взглядом Вейна, стоящего за прилавком. Он что-то записывал в толстую книгу с кожаным переплетом. Возле одного из стеллажей стояли два посетителя, а невысокий дроу с всклокоченной темной шевелюрой что-то им показывал и рассказывал.

Вслед за мной, пулей влетевшей в помещение, ворвался порыв холодного ветра, и все взгляды тут же обратились к двери.

– Летти? – первым отреагировал Вейн. Удивление на его лице сменилось беспокойством.

– Что-нибудь случилось?

Пытаясь отдышаться после бешеного забега по городу, я прижала руки к тяжело вздымающейся груди. Только через несколько секунд прерывистым голосом выпалила:

– Вейн, н-нужна пом-мощь… На почте… там…

– Что-то с госпожой Фирд? – немедленно отреагировал всклокоченный дроу.

– Она, кажется, рожает, – я обратила на него полный отчаяния взгляд. – Мне нужно найти мастера Мирна.

– В таком случае вы его нашли, милая девушка, – суховато улыбнулся дроу.

– Слава Тараш! – я прислонилась к дверному косяку и перевела дух.

– Извините меня, господа, вынужден вас оставить, – вежливо сказал хозяин лавки посетителям и те поспешно закивали. – Вейн, отпустишь клиентов, потом тоже пулей на почту. Возможно, понадобится твоя помощь.

– Да, мастер, – взволнованно сказал парень и бросил аптекарю какую-то сумку, повидимому, с лекарскими принадлежностями.

Мы же с дроу ринулись обратно на почту. Хоть я и понимала, что сделала что могла и теперь в моем присутствии нет необходимости, просто пойти своей дорогой была не в состоянии. Я должна убедиться, что с бедной гномихой все будет хорошо.

Когда мы ворвались на почту, женщина снова была в сознании и по всему помещению разносились сдавленные стоны. Целитель опустился рядом с ней и обеспокоенно вгляделся в лицо. Положил руки на живот и застыл, словно к чему-то прислушиваясь. Потом вздрогнул, возвращаясь к реальности, и обратился ко мне:

– Слева в стене дверь в жилые помещения. Нужна будет теплая вода и полотенца. А еще… нож.

– Что? Зачем нож? – запаниковала я.

– С ребенком проблемы. Если мы немедленно не извлечем его из чрева матери, он умрет.

Больше пояснений не потребовалось. Бедная скромная кухонька, в которую я ворвалась неловким ураганом! Пока я нашла все, что требовалось, там царил хаос. Я лишь надеялась, что семья гномов на меня не рассердится за это – возьмут в расчет, в каком состоянии я была и как искренне хотела помочь. Когда внесла на почту таз с нагретой водой, там уже находился Вейн. Вдвоем с мастером они перенесли роженицу на стол и теперь обеспокоенно переглядывались. Я поставила таз рядом с ними на стул и бросилась за полотенцами и ножом.

Дроу коротко меня поблагодарил, когда я передала все требуемое. Замерла, глядя, как он обрабатывает нож чем-то из сумки. Наверное, чтобы заражения не было. Вейн же встал в изголовье роженицы и положил руки на ее виски. Лицо его стало напряженным и сосредоточенным, поневоле напомнив мне уже виденную в лесу сцену. Точно так же вел себя Ирмерий Старленд, когда оказывал помощь Лорану. Вейн стал еле слышно что-то шептать, и я видела, как по мере этого судорога боли на лице гномихи сменяется расслабленностью и покоем. Вскоре с ее уст перестали срываться стоны, она погрузилась в глубокий сон.

На меня же накатило странное оцепенение. Смотреть на то, как целитель обнажает живот женщины и проводит лезвием по белой плоти, казалось ужасающим. Но я не могла отвести глаз. На несколько секунд показалось, что внешность гномихи изменилась. Вместо нее на столе лежала трехлетняя девочка с вьющимися каштановыми волосами. Казалось, ее затянутые белой пеленой глаза неотрывно смотрят на меня. Проклятье! Снова это непонятное видение, отчего-то невыносимо тревожащее. Я несколько раз моргнула, отгоняя морок. Снова передо мной на столе гномиха. Несколько уверенных движений целителя, и помещение огласилось криком младенца. Слава Тараш, ребенок спасен!

– Эй, девица, как там тебя? – обратился ко мне мастер Мирн.

– Летти, – поспешно сказала я, делая несколько шагов к нему.

– Прими ребенка, мне нужно зашить роженице живот.

Я тут же перепугалась, боясь неосторожным движением повредить малышу, но все же взяла. Ребенок плакал без остановки, и я, неловко держа его, напрасно пыталась успокоить.

Но делать нечего – и мастер Мирн, и Вейн были сейчас слишком заняты, чтобы прийти мне на помощь. Дроу зашил гномихе живот и смазал швы какой-то мазью. Пахло чем-то горьким и едким, я даже поморщилась. Но если мазь не менее действенная, чем та, что помогла мне самой, то запах – дело десятое. Вейн, наконец, отпустил виски женщины. Выглядел он таким измученным, словно несколько часов без остановки топором махал. М-да, все же целительство не такое уж легкое занятие. Может, даже не менее сложное, чем воинское.

Только при втором нагрузка идет на мышцы, а при первом тратятся внутренние резервы.

У меня, наконец, забрали ребенка. Мастер Мирн обмыл его в теплой воде и завернул в полотенце. Что больше всего поразило, так это то, что оказавшись в руках дроу, малыш тут же перестал плакать. Мне оставалось только с удивлением наблюдать за уверенными действиями целителя.

Послышался слабый возглас роженицы:

– Ребенок…

– С ним все в порядке, госпожа Фирд, – мягко отозвался мастер Мирн. – Вот, можете сами убедиться.

Он осторожно положил малыша на грудь женщины, и она бережно прижала его к себе, словно самое драгоценное сокровище.

– Это мальчик. Хороший здоровенький малыш, – произнес аптекарь.

Гномиха счастливо улыбалась, неотрывно глядя на ребенка. А у меня сердце защемило.

Еще сильнее захотелось увидеть маму.

– Хочу вам сказать, что вы должны по гроб жизни быть благодарны этой девушке, – неожиданно сказал мастер Мирн, кивнув в мою сторону. – Если бы она не привела меня так вовремя… – он не договорил, но по его глазам прекрасно можно было понять то, о чем умолчал.

Гномиха посмотрела на меня с такой пылкой благодарностью, что даже неловко стало.

– Спасибо вам…

– Можно на «ты», – смущенно отозвалась я. – Меня Летти зовут.

– Мы с мужем теперь всегда вас будем в молитвах поминать, – проникновенно сказала женщина. Я осторожно сжала ее маленькую ручку и улыбнулась.

– Я рада, что оказалась рядом.

– Думаю, вас привела сама Тараш, – отозвалась женщина.

– Так, ну, а теперь хватит разговоров, – деловито сказал мастер Мирн. – Мы с Вейном сейчас перенесем вас наверх. Вам нужно отдохнуть. Когда возвращается господин Фирд?

– Завтра с утра должен приехать, – сказала гномиха то, что уже говорила и мне.

– Тогда до утра я останусь с вами. Вы слишком слабы, чтобы оставлять вас сейчас. Да и малыш нуждается в заботе…

Я порадовалась тому, что женщина теперь в полной безопасности. Подумала о том, что все же этот день принес и много хорошего. Я помогла спасти жизнь, а может, и не одну. Кто знает, что было бы, если бы не решила зайти на почту перед тем, как уйти из Арклана. Даже думать об этом страшно.

Глава 3

Когда мы с Вейном, наконец, освободились и побрели обратно в Академию, уже окончательно стемнело. Я невольно порадовалась тому, что не придется проделывать этот путь в одиночестве. Все же неподалеку пограничный лес. Да и местные молодчики казались не менее опасными, чем нечисть. Мы с Вейном обсуждали то, что случилось на почте, мои поиски работы и многое другое. Чем больше я общалась с этим доброжелательным и светлым парнем, тем больше проникалась к нему симпатией.

– Я ведь так и не отослала письмо близким. Да и нужно будет узнать, как здоровье госпожи Фирд и малыша, – произнесла я, когда в отдалении показались башни Темной Академии. – Хочу завтра после занятий опять пойти в город. Ты сразу после трех отправишься?

– Да, буду очень рад компании, – тут же отреагировал целитель.

На том и сговорились. Мое безмятежное и умиротворенное настроение померкло, едва мы подошли к воротам. Произошло то, чего опасалась. На пост уже заступил Шейн Лоннерс.

Слабая надежда на то, что он все же пропустит без проблем, растаяла, как дым, едва я увидела гнусную ухмылочку на его физиономии.

– О, кого я вижу! – сладеньким голосочком пропел Шейн. – Моя крошка решила составить мне компанию.

– Во-первых, не твоя, – отрезала я, – а во-вторых, и в мыслях не было.

– Снова дерзишь? – хмыкнул дроу. – С этим определенно нужно что-то делать.

Его приятель-охранник с интересом наблюдал за нашей пикировкой, но хорошо хоть не вмешивался. Вейн с обеспокоенным видом посмотрел на меня, потом решил отвлечь внимание на себя.

– Эй, тут Гловер и Дорк просили меня кое-что им принести из города. Передадите им?

Он извлек из сумки, висящей на плече, бутылку вина и какое-то снадобье в баночке.

Второй охранник сграбастал, пообещав передать, и пропустил целителя. Тот немедленно схватил меня за руку и потащил за собой. Но едва мы оказались за воротами, наши руки расцепила наглая лапа Шейна.

– Так, аптекарь, проваливай отсюда! – беззлобно посоветовали ему. – Мне с моей девочкой нужно кое о чем поболтать.

– Я не твоя девочка! – прошипела я, уже начиная закипать. – И вообще мне нужно в общежитие.

– Ты плохо слышишь, аптекарь? – проигнорировав мое возмущение, спросил Шейн у светловолосого парня. – Проваливай! Или хочешь неприятностей?

– Вейн, ты иди, – обреченно сказала я, понимая, что меньше всего хочу, чтобы из-за меня пострадал кто-то еще. – Я справлюсь.

Целитель неуверенно посмотрел, переминаясь с ноги на ногу, и я постаралась улыбнуться ему как можно увереннее. Неохотно, но парень все же двинулся прочь.

– Вот и правильно, – резюмировал Шейн и схватил меня за руку, оттесняя к стене. – И вообще советую тебе поменьше якшаться с другими. Чревато это для них. Аптекарь не в счет.

Он по принцессе сохнет. Но если увижу рядом с тобой кого-то еще, так просто не отделается.

– Слушай, с чего это ты возомнил, что я твоя собственность?! – возмутилась я и попыталась выдернуть руку из цепкого захвата.

– Нравишься ты мне, – издевательски осклабился Шейн, прижимая меня к стене так, что я с трудом могла вздохнуть.

– А если ты мне нет? – пытаясь унять заколотившееся от страха сердце, выпалила я.

– Это роли не играет, – продолжал издеваться дроу.

– Вот значит как? – я с отчаянием обдумывала, как же выпутаться из этой ситуации. Что ему такого обидного сказать, чтобы отстал? Как назло, мозг напрочь отказывался соображать, парализованный вопиющей близостью мерзкого типа.

Он уже так вжимался в меня, что я ощущала, как в живот упирается его затвердевшая плоть. Шейн стал дышать тяжело и прерывисто, ухмылочка на лице сменилась напряженным выражением, взгляд затуманился. Происходящее нравилось все меньше.

– А ты и правда на редкость соблазнительная малышка, – пробормотал он, шаря руками по моему телу. Ладони сжали мою грудь, и Шейн задышал еще тяжелее.

Губы стали приближаться к моим, не давая возможности даже дернуться, чтобы избежать этого.