Песня последнего скальда

Все объяснилось только когда пришел Орвар.

– Боги не спешат взять тебя на небо, -сказал он, -но раны твои опасны и я не знаю, заживут ли они.

И фриз с сомнением покачал головой.

А потом он рассказал, что случилось в ту ночь на берегу.

Там, в кровавом бою полегли все – лишь я, получив три страшных удара ножем, мечем и секирой, остался вживых. Да живым-то меня тогда мало кто решился бы назвать!

Убили бы меня свеоны до конца, но не вышло. Потому что явился на реке грозный Хрёрек!

Хрёрек пришел на трех кораблях с мирным белым щитом на мачте, чтобы поднести богатые дары старому Гостомыслу. И случилось так, что напал он на свеонов и спас меня от великой беды.

Атле, Снио к все, кто были у них на корабле, без боя сложили оружие и сдались в плен грозному морскому конунгу, а меня нашел на берегу славянский отрок Борислав, что служил на ладье у Хрёрека. Без него изойти бы мне кровью там, на холодном речном песку.

– Скольких врагов мы отправили в Вальхаллу?– Спросил я.

– Хрёрек велел похоронить мертвых, но я видел много крови. Я порадовался, что недаром отдали мы врагу три жизни, а Орвар сказал:

– Думаю, ты храбро сражался. Меч твой пощербился от многих

ударов – вот я его тебе принес.

Я кивнул. Фриз же подумал и сказал еще:

– Я хочу, чтобы ты взял вот это.

Он вытащил из-за пояса свой кинжал – длинный и узкий, словно тело змеи.

– Возьми. Отныне ты мой побратим.

А потом еще рассказал Орвар, что старый Гостомысл крепко обозлился на Атле и его людей за то, что осмелились они в его городе разбой творить. Вадим же – скор на расправу – хотел их всех смерти предать. Но Хрёрек не дозволил. Взял он с Атле выкуп серебром и отдал то серебро фризам, а свеонов отпустил на их корабле на все четыре стороны. Вадим же осерчал еще больше и втихомолку сел на свой корабль, взяв сорок человек дружины, и отправился в погоню. Да только не настиг. Ушли свеоны. Вадим и дальше плыть хотел, но гридни его отговорили – знали ведь, что стоит где-то на Нево-море рать самого Эйрика-конунга. А тот, что и говорить, нравом был свиреп и вмиг бы разметал в щепки и Вадимов корабль и всю его дружину. С тем Вадим и вернулся. А люди ладожские еще пуще на него осерчали за то, что Гостомысла ослушался. На том дело и кончилось.

– Не знаю, будет ли война, -сказал Орвар, -но обычай викингов велит смертью платить за смерть, а потому Атле отныне мой враг до самой могилы.

Я с ним согласился и только одного не мог взять в толк: как могло случиться, что явился Хрёрек в Ладогу в тот самый день, когда к нему были посланы послы от старого Гостомысла!

– Захочешь,– молвил между тем Орвар,– возвращайся к нам в дружину. Примем тебя как своего.

Я покачал головок.

– Не думаю, что я смогу вернуться.

А сказал я так, потому что чувствовал рядом с собой смерть. Орвар это понял, попрощался и ушел восвояси.

Меня было сморил сон, но уснуть я не успел. Услышал шаги -будто вошел еще кто-то. Думал – Сбыслава. Ошибся.

Сперва я решил, что видения снова стали тревожить меня, а потом едва не вскрикнул от изумления, увидав Ингрид. Неведомо откуда взялась она здесь, такая же, как и тогда, в капище, и волосы ее так же золотились, волнами сбегая по плечам.

– Ингрид? – Проговорил я не слишком уверенно, все еще боясь, что она исчезнет, как исчезли те смутные образы и видения, что тревожили меня днем и но чьи в горячем бреду.

Она подошла и улыбнулась. А глаза ее искрились так же лукаво, как и прежде.

– Молчи, Эрлинг-скальд. Твои раны велят тебе молчать.

– Откуда ты здесь?

– Это мой дом.– Сказала она, усаживаясь на край моего ложа.

– Твой?!– и хотел было подняться, но Ингрид меня удержала, не дала даже пошевелиться.

– Это дом моего отца,– Усмехнулась она.– Мое имя Ингрид дочь Рагнара сына Рангвальда из Рёнборга.

– Почему же ты не сказала раньше?

Девушка закрыла мне рот ладонью и произнесла:

– Тише, молчи! Тебе вредно говорить. А потом добавила:

– Зачем тебе было знать кто я? Ты ведь все равно никогда не видел моего отца.

Я пожал плечами.

– Вот что,– продолжала Ингрид,– ты будешь жить здесь, пока раны твои не заживут. Так велел Хрёрек-конунг. А я буду за тобой ухаживать.

– Послушай,– сказал я,– а с чего это вдруг Хрёрек-конунг так печется о моем здоровье? Я ведь даже ни разу не видел его в лицо!

– Не знаю… Мой отец, наверное, знает, потому что я слышала, как он говорил, будто тебя по ошибке ранили люди Хрёрека.

– Люди Хрёрека?! – Изумился я,– Что ты говоришь, женщина? Я наверняка знаю, что бился с воинами Атле-ярла,

Ингрид пожала пленами – видно, сама мало что понимала.

Тут за дверью вдруг послышались шаги и голоса. Ингрид тут же насторожилась – все равно, что лисица, зачуяв приближение охотника.

– Меня ищут,– сказала она и собралась уходить. И шепнула напоследок:

– я приду еще. Жди.

И она потом еще не раз приходила. Не скажу, что очень уж радовали меня ее приходы. Какая-то другая Ингрид, не та, что была там, в старом капище, сидела сейчас рядом со мной. Чужая она была, далекая. Я только теперь разглядел.

Кроме нее были у Рагнара-хозяина еще сыновья – Торвар, 0лаф, Ингвар и Свен. Старшему уже минуло тридцать зим, младшему – пятнадцать. Больше про них Ингрид ничего не говорила.

Зато от нее я узнал, что фризы ударили в щиты и назвали Орвара своим ярлом. Они могли избрать Гудмунда или Колгрима – эти ведь были в помощниках у Тригвальда. Не захотели. Колгрим, сказали они, хороший воин, но он мало опытен, чтобы водить дружину. Гудмунд тоже был бы хорошим вождем, но мы хотим воевать и мстить за наших, а он больше купец, чем воин. На том и порешили.

Тригвальда и двух других фризы похоронили. И корабль вместе

с ними сожгли – не простого ведь гирдмана провожали в последний путь! Тризну по ним справили богатую и могилу насыпали – издалека видать! А после собрались строить новый корабль. Не купеческий снекк, а настоящий боевой дракон на двадцать пар весел! Уходя, Ингрид, как всегда, говорила:

– Я приду, жди.

– Приходи.– Как-то не очень весело отозвался я.

– Что ж ты не рад? Или не хочешь меня видеть? Ингрид наклонилась ко мне так низко, что ее волосы коснулись моего лица.

– Жди меня завтра, Эрлинг-скальд.– Сказала она прерывистым шепотом, и слова ее прошелестели в воздухе, как ветер от крыльев мотылька. А потом девушка выскользнула из комнаты, и я даже слова не успел сказать ей вослед.

Я еще не успел опомниться, когда вошла Сбыслава. Я взглянул на нее, и мне показалось, что она чем-то сильно опечалена и нарочно избегает смотреть мне в глаза.

– Что с тобой?– Спросил я.

– Ничего,– Ответила Сбыслава и отвернулась.

В тот вечер она не стала больше со мной говорить.

Я потом еще долго валялся в постели, и время тянулось так медленно, что, казалось, вот-вот остановится. Сбыслава все так же ходила за мной, приносила еду и перевязывала мои раны. Иной раз, когда со мной никого не было, приходила Ингрид.

А как-то раз зашел сам Рагнар.

Я вспомнил этого человека. Я видел его на пиру у Вадима, он сидел там в числе других воевод.

А вместе с Рагнаром пришел еще один человек, которого я сразу узнал – Харвард-ярл!

После я спросил у Сбыславы, что это за человек и отчего пришел он в дом Рагнара.

– Харвард Харальдович, -сказала мне девушка,– со своими людьми на службе в городе Ладоге. Его Гостомысл позвал. А живет он в доме Рагнара Рангвальдовича, и жить будет до самой зимы, до свадьбы, когда наш хозяин отдаст ему жену. Тогда повесне он уйдет в море и вернется к себе домой в Конунгахеллу.

– Рагнар отдаст ему жену?– Поразился я.

– Я неверно сказала. Этот Харвард сватается к дочери Рагнара-хозяина и давно уже у них все между собой уговорено. К зиме быть свадьбе. К Ингрид ведь и Вадим сватался, да только ему Рагнар дочь отдать не захотел.

– К свадьба, говоришь, скоро? – Все еще не веря, спросил я.

– Скоро,– Кивнула девушка,– Харальд ведь уже и выступ свадебный отдал.

– За Ингрид?

– За нее.

И, помолчав, Сбыслава спросила, глядя мимо меня:

– Ты думаешь, она красивая?

– Кто?– Не понял я.

– Она… Ингрид.

– Зачем ты спрашиваешь?

– Не знаю… Так просто.

Я хотел это-то сказать, но никак не мог вобрать рассыпавшиеся вдруг мысли в единый пучок.

Сбыслава больше ничего не спрашивала и только отвернулась и глядела молча в сторону. Я спросил что с ней, но она только всхлипнула и выбежала вон, даже не затворив за собой дверь.

Ингрид заходила ко мне еще много раз, но я не захотел говорить с ней ни о Сбыславе, ни о Харварде-ярле. А что толку – ведь все равно не скажет правды. И еще – не знаю отчего – мне вообще не хотелось с ней говорить.

А когда я уже мог стать на ноги, собрал в своем тереме старый Гостомысл великий пир и зван был на тот пир сам могучий Хрёрек, что и доныне все еще гостил в Ладоге. Мне на том пиру быть не пришлось, слышал только, что люди говорили.

Собрались у Гостомысла многие мужи из разных мест, и встал перед ними Хрёрек с такими словами:

– Слышали мы, что начались раздоры в вашей земле из-за добра и власти, и пришли мы – я и моя верная дружина – чтобы помочь вам установить мир в своей стране и одолеть всех ваших врагов.

И еще будто бы сказал Хрёрек:

– Слышал я также, что нет у вас сильного вождя, и оттого восстают ваши воеводы друг против друга. Да и тебя, Гостомысла-хозяина мала кто чтит. А все оттого, что не можете вы, венды, сами себя оборонить и отдаете свое добро северным разбойникам.

И.пошла у них речь о том, как разделить власть в славянских землях и как станет он, Хрёрек, те земли своей силой защищать.

Не знаю я до чего договорились там вожди, только опять вмешался Вадим и случилась у него ссора в Хрёреком. Крепко осерчал гость, когда стал молодой князь ему перечить и правду свою перед ним отстаивать. Многие тогда думали, что схватится конунг за меч да потребует поединка – расплаты за кровную обиду. Да вышло все по иному. Потому что Хрёрек сказал так:

– Браниться с тобой я не стану и драться не стану тоже. Не пристало мне, конунгу и вождю дружины, вступать в ссору с человеком, который оскорбляет гостя в своем доме.

И больше ничего не добавил.

Слышавшие это решили, что испугался заморский гость. Да узнать каков он на самом деле этот Хрёрек-конунг пришлось нам намного после. Только поздно открылась нам эта правда и что толку теперь о той сожалеть.

Дом Рагнара был велик и хорошо построен – не так,как обычно строят северяне. Он был больше похож на терем – высокий и со множеством всяких разных пристроек. А рядом – длинные сараи; и частокол вокруг – как крепостная стена.

Кроме хозяев жили в том доме еще десятка два рабов да военные слуги из дружины Рагнара. Сбыслава тоже жила в доме – две или три зимы назад купил ее Рагнар для своей дочери Ингрид на одном торгу где-то на Ильмень-озере. А еще теперь жили тут Хрёрековы люди. Сам морской конунг расположился по-походному, в шатрах на берегу реки, а часть своей дружины оставил у Рагнара. В их числе был и тот отрок Борислав, что нашел меня тогда на берегу. Был он человек важный – даром, что видел только семнадцать зим. Ходил он щитоносцем у самого Хрёрека-конунга, а прежде еще жил здесь, в Ладоге и служил Рагнару-хозяину. Нынче дел у него никаких не было, вот и ходил он за мной всюду, потому как любил слушать мои песни о далеких заморских странах и подвигах викингов.

Вот так и жили мы все в рагнаровом доме.

Я, никогда не имевший своего очага, завидовал всем, у кого он был. Но в этом доме скоро я стал чувствовать себя хуже, чем Гуннар в яме со змеями.

А началось все вот как.

Как-то пришла ко мне Ингрид. Она приходила каждый день, порой но два и но три раза, так что я к ней привык. Но что-то было все равно не так. Не знаю отчего, но будто холодная река протекла между нами. Прежде я радовался, увидав Ингрид, а после чуть ли не с нетерпением дожидался, когда же она наконец уйдет. Однако я не был слепцом и видел зачем дочь Рагнара вьется вокруг меня. Видел – и не хотел замечать.

О чем мы говорили в тот раз, ныне я уже и не вспомню. Только Ингрид зачем-то помянула то старое капище, где я встретил ее в первый раз, и древних богов, чьи идолы там стояли. А как заговорили мы о славянских богах, случилось так, что я невольно рассказал девушке как попал я к викингам и кем был до того времени. Тут Ингрид принялась меня расспрашивать, и я едва удержался, чтобы не прогнать ее прочь,

А потом она пришла на другой день к вечеру, когда в доме все уже сели за вечернюю трапезу. Еду мне обычно приносила Сбыслава, но в тот раз вместо нее появилась Ингрид. Вошла, поставила миску на скамью и присела рядом со мной на постели.

– Я слышала будто по весне Орвар зовет тебя с собой в поход,– Так начала она разговор.