Стратегия «большого рывка»

— недопущение перевеса влияния в государстве лоббистских структур крупного капитала, как иностранного, так и отечественного;

— целенаправленное политико-идеологическое формирование «мобилизационного сознания» государственного аппарата и ведущих общественных институтов;

— создание качественно высшей мотивации (построение общества созидания, солидарности и справедливости) и преодоление с ее помощью идеологической модели «потребительства» и кризиса моральных ценностей;

— проведение сильной социальной политики, направленной на поддержание и развитие человеческого потенциала, культивирование его творческих, производительных и нравственных сил;

— восстановление полноценной системы образования, профессиональной и технической подготовки, необходимой для реиндустриализации, научного, инновационного и культурного развития.

Реализация мобилизационного проекта предполагает преодоление и разоблачение мифов и культов неолиберальной эпохи, способствовавших снижению конкурентоспособности России на мировой арене, создавших препятствия для формирования нами самостоятельного полюса влияния в мире и предпосылки для манипуляции нами извне.

Приведем лишь некоторые из таких мифов, догм и допущений в качестве ярких примеров:

— миф о постиндустриализме как высшей ступени развития цивилизации;

— догма о желательности и эффективности ухода государства из социальной сферы, фундаментальной науки, образования, культуры, масс-медиа и их подчинения «свободному рынку»;

— идеализация венчурной индустрии («культ стартапа» ради коммерциализации инноваций);

— идолизация информационных технологий и сферы коммуникаций как локомотива развития;

— сказки о перспективности участия государства в новейших финансовых играх (обусловившие такие явления, как завышение ставки рефинансирования, «искусственный отбор» в банковской системе в период кризиса, оправдание оттока финансовых средств в оффшоры, отказ от производственного приоритета при создании особых экономических зон и многое другое);

— поощрение межрегиональных диспропорций;

— импорт европейской концепции мультикультурализма, поощряющей массированную иммиграцию и образование этнических конгломератов;

— допущение этнизации социальных противоречий;

— допущение социального пессимизма и распространения социальной зависти;

— культ искусственных, надстроечных потребностей, связанных с индустрией рекламы и брэндинга;

— подмена идеи развития страны и экономики для себя (то есть ради народа и живущих здесь людей) догмой о развитии как деятельности в угоду внешнему инвестору;

и т. д.

Для детальной разработки идеологии мобилизационного проекта необходимо политической волей выделить особую структуру, не зависящую от влияния корпоративных лобби и переплетений личных и клановых чиновных интересов. В эту структуру необходимо собрать представителей узкого, пленочного слоя специалистов, которые хорошо понимают, что происходит в основных отраслях национальной жизни. Эти люди помогут избежать ошибок в целеполагании при подготовке Большого Рывка и разработать гибкую модель смысловых приоритетов развития страны.

Такой орган может носить название Стратегического совета России. Первой его задачей станет создание цельной многомерной, а главное — объективной и адекватной картины происходящего внутри страны и за ее пределами. Этот орган должен вовлечь в свою работу представителей научного, исследовательского, изобретательского и внедренческого сообществ, руководителей экспертных и прогностических структур. При нем создаются аналитические команды, которые, в конкуренции друг с другом, предложили бы аргументированные взгляды на будущее страны, на сценарии ее развития. Эти точки зрения, даже при их явном несовпадении, должны быть максимально глубоко проработаны и предельно адекватно переданы для сведения государственной власти и в определенных случаях, там, где это целесообразно, всему обществу через публикацию исследований и отчетов данных команд. Через Стратегический совет может быть начато формирование интеллектуального и управленческого ядер «отряда перемен», начата кадровая работа по отбору личностей для руководства новыми президентскими исполнительными структурами «фазы перехода».

В дальнейшем две эти функции — смысловая и кадровая — будут в ином масштабе и на ином уровне исполняться уже обновленным правительством и Высшей кадровой комиссией РФ (см. ниже).

На следующем этапе Стратегический совет мог бы стать основным органом по разработке и согласованию ключевых доктринальных и стратегических документов развития страны, взаимной увязке законодательных, прогностических, связанных с планированием и стратегическим проектированием усилий власти, государственных и общественных институтов.

Концентрация специалистов-государственников в Стратегическом совете станет прообразом концентрации лучших кадров при формировании ключевых центров силы, призванных запустить мобилизационный проект и затем закрепить его результаты. Это должны быть особые, можно даже сказать, обособленные от существующей бюрократической системы, вновь создаваемые точки такой концентрации в нескольких важнейших сферах нашей жизни. В частности, они должны возникнуть в сфере научно-технологического развития, в медийной сфере, в системе госуправления, в отраслевой и корпоративной системах управления экономикой и др.

5. Общее дело превыше частных интересов

Мобилизационный проект предполагает вовлечение значительной части населения в процессы трансформации через идеологию Общего Дела.

Общее дело — это преодоление отчуждения между обществом и государством, между народом и различными социальными группами (бывшими кланами, отдельными корпоративными структурами, квазикастами, этнократиями). Как только ведущая политическая сила берет на вооружение идеологию Общего дела, она превращается из арбитра кланов в системообразующий стержень социума.

По справедливой мысли Н. С. Трубецкого, в глазах своих сограждан члены «правящего отбора» (то есть представители идеократической элиты) должны иметь моральный престиж. В этой связи стилем Большого Рывка в социальной сфере и в области социальной справедливости должна стать система однозначных жестов «пассионарной жертвенности», демонстрируемых властью, от имени власти, и элитами, как присягающими Новому Курсу. Пассионарная жертвенность должна проявиться если не в прямой способности представителя элиты отдать свою жизнь за Россию и ее народ, то по крайней мере в его готовности жертвовать собственными материальными, имущественными интересами. Это должно касаться каждого и стать предметом для постоянной внутренней работы и практических дел как действующих, так и рекрутируемых кадров. Мода на такую модель поведения среди крупных чиновников и политиков (понимаемая не как прихоть, а как социально и политически ожидаемое поведение), их отказ от личного сверхпотребления должны стать новым вектором нравственного развития государства.

То же касается и представителей корпоративной элиты, для которой обязательным стилем управления в условиях мобилизационного проекта должно стать резкое повышение эффективности социальной политики на собственных предприятиях в интересах их работников и в собственных регионах в интересах их населения. Психология кланового и мелкобуржуазного «крысятничества» должна быть полностью преодолена. Ее яркие представители — приверженцы демонстративной роскоши и гедонизма — должны быть показательно вытеснены из национальной элиты.

Ключевым вопросом в переходе к идеократии будет кадровый вопрос. Здесь опять же сама собой всплывает аналогия со Сталиным с его лозунгом «Кадры решают все!». Когда в 1932 году Сталин готовил «большой рывок», спецслужбы получили специальное задание: по всей стране начался поиск талантливых людей. И такие люди — тысячи людей — были найдены. Некоторым из них пришлось ускоренными темпами получать сначала среднее образование, а затем и высшее. Потом в 1937—38 годах у нас появлялись тридцатилетние секретари обкомов, директора заводов, министры. Сегодня просто повторить опыт И. В. Сталина у нас не получится. Нужны принципиально новые методы.

Объективно существуют два главных способа рекрутирования элит: специальный отбор из имеющихся в наличии заметных кадров и призыв сверху, на основании которого каждый желающий может в соответствие с четкими условиями и требованиями принять участие в работе создаваемой системы вертикальной кадровой мобильности. Вертикальная мобильность — важнейший элемент мобилизации (неслучайно и слова эти одного корня).

Логика действий здесь может быть следующей. После объявления о начале мобилизационного проекта или даже до такого объявления форсированно создается разветвленная структура поиска, отбора и расстановки кадров требуемого качества. В эту систему должна входить сеть «президентских школ» и центров кадрового отбора с применением передовых гуманитарных и психологических технологий. В частности, наряду с традиционными необходимо также и использование глубинных методов проверки идеологической близости и порядочности. Пригодность к государственной службе должна определяться не только по состоянию физического и психического здоровья, но и по показателям, характеризующим воспитание, систему ценностей, картину мира испытуемого, его фасадную и глубинную мотивацию к административной деятельности (методики такого рода работы с кадрами уже существуют).

Несомненно, в обновленную управленческую и корпоративную элиту не может быть закрыт доступ зрелым компетентным людям из старого управленческого аппарата, не запятнавшим себя коррупцией. В то же время призыв сверху предполагает, что в элиту придет немало людей, вообще не причастных к управленческой корпорации 90-х — 2000-х. В частности, молодежь. Необходимо вспомнить и о тех высоких профессионалах, которые уцелели после развала советской индустрии и выживали кто как мог (многим из них сейчас 50–60 лет, и они могут быть чрезвычайно полезны в деле реиндустриализации).

Организация актива должна осуществляться из единого координирующего центра с созданием сети новых кадровых школ, в том числе учебных учреждений военного типа, а также постоянно действующих и временных кадровых комиссий на уровне федеральных округов. Координирующую и направляющую роль этой деятельности должна взять на себя Высшая кадровая комиссия, напрямую подчиняющаяся главе государства.

В зависимости от выявленных компетенций и уровня образования кандидатов в правящий слой, значительная часть утвержденных кандидатов (в первую очередь, молодые кадры) проходят интенсивные курсы обучения. В отличие от стандартных курсов переподготовки и повышения квалификации, в основе их методик будет лежать технология создания специальных групп социального и гуманитарного проектирования (здесь представляют ценность разработки таких специалистов, как О. Г. Бахтияров). В данных группах, в частности, будет происходить:

— формирование новой или обновленной мотивации (нащупывание и самонастройка адекватной мотивации как одна из задач обучения);

— психотехническая подготовка и навыки социального конструирования (формирование высокой креативности, гибкости, способности к нестандартному мышлению, а также навыков к сплоченной эффективной работе в группе);

— акцент на культурно-политических и духовно-политических измерениях в образовательной программе;

— расширение картины мира с учетом передовых исследований в области элитологии, конфликтологии, страноведения, религиоведения, этнопсихологии, конспирологии (истории закрытых сообществ), теории систем и др.;

— формирование способности строить прогностические модели и корректировать их в ходе проверки практикой.

Следующим этапом реализации кадровой программы мобилизационного проекта станет миссионерская, «полевая» работа подготовленных кадров — нечто вроде когорты «двадцатипятитысячников», которые понесут идеологию Общего дела в конкретные корпорации, группы, отрасли национальной жизни.

В своем докладе в силу ограниченности объема мы не можем детально изложить технологии формирования и трансформации элит. Однако в качестве примера нестандартного, злободневного решения можно привести замысел специального общественно-государственного института мобилизации пассионарной молодежи, который в чем-то будет аналогичен артелям, в чем-то — студенческим стройотрядам советского времени; во многом он будет построен по принципам капиталистического предприятия (напрямую, без посредников выполняющего заказы заинтересованных предпринимателей и отдельных покупателей). Важнейшим, хотя далеко не единственным стимулом для участия молодежи в таком институте станет возможность хорошо зарабатывать.

Если частный бизнес вынужден считаться с теми рамками, которые накладывают на него доминирующие кланы, заинтересованные в завышении цен, коррупционной ренте, отсутствии реальной конкуренции, то особый институт, независимый от местных властей, может в целях интенсификации развития страны осуществлять фактически специальные операции, одновременно вовлекая в полезное дело пассионарную молодежь и создавая ей социальные лифты. Такой институт послужит проводником так называемых «закрывающих технологий», инноваций, отвергнутых нынешней системой, позволит совершать точечные «прорывы» в конкретных отраслях и регионах. К примеру, это могло бы быть возведение целых городков из современных «конструкторов» (по программе «Трехэтажная Россия»), новая цифровая связь, проекты по повышению КПД электростанций. На гребне успехов и популярности такой институт мог бы взять на себя и более амбициозные проекты — строительство автострад, заводов по производству алюминия и глубокой каталитической переработки нефти и т. п.

Деятельность такого рода институтов может быть успешной только при условии слаженной координации ее из центра, учитывающей динамику регионального развития, местных нужд и потребностей, места того или иного хозяйственного объекта внутри генеральной схемы мобилизационного развития страны.

Такого рода институты должны будут вобрать в себя и тех ребят, которые в текущей реальности становятся пропащим, социально запущенным элементом. Работая плечом к плечу, они, представители разных этносов и регионов, почувствуют себя единым народом, братьями и друзьями по Общему делу, а не по преступному клану. Общая работа, общие праздники, общие походы по стране сведут их в новые общности, создадут новый стиль и образ жизни. Они уже никогда не станут спившейся, разобщенной массой, которую способны держать в повиновении этнокриминальные банды, как это нередко происходит сегодня в наших городах и поселках. Тем самым страна получит еще и прекрасных солдат и граждан, привычных к труду и решению совместных задач.

6. Духовная мобилизация в сфере медиа

В условиях, когда нашей стране, как и другим странам и цивилизациям, открыто объявлена информационно-психологическая война, государственные СМИ должны стать рубежом обороны, а должностные лица, занятые в этой сфере, нести личную ответственность за состояние общественного мнения. Как в законодательстве в сфере СМИ, так и в практике государственного публицистического вещания важны не столько охранительные действия, не столько ответы на внешние посягательства, сколько смыслообразующая деятельность, наличие собственной стратегии и способности к опережающей инициативе.

Пробуждение цивилизационных и культурных кодов России, их актуализация в идеале предполагает длительный процесс воспитания нового поколения. Но на это нет времени. Соответственно, многие задачи этого ряда придется решать в оперативном режиме, через изменение ряда ключевых настроек в масс-медиа, в сфере культуры и искусства. Ключевым звеном в этой перенастройке ментальности и общественного мнения сыграют государственные СМИ.

С учетом сложившихся и глубоко укоренившихся нравов в российском медиа-сообществе начинать трансформацию этой сферы придется с создания особо выделенного и по-новому выстроенного государственного медиахолдинга, который станет информационным рупором и вдохновителем мобилизационного проекта. Рассчитывать на то, что существующие сейчас госмедиа будут качественным проводником идеологии Большого Рывка, наивно. Фактически только специально выделенный и осуществляющий концентрацию передовых кадров и творческих решений патриотический медиахолдинг может стать той необходимой экспериментальной площадкой, на которой будет разработана и внедрена новая национальная идеология и предъявлена современная адекватная «картина мира».

Какое-то время новый медиахолдинг как ключевое звено концентрации мобилизационных сил может развиваться в кардинально отличном от него окружении, вызывая ощущение ментального и психологического конфликта или диссонанса с остальными СМИ. Этого не стоит опасаться. Такое «двоевластие» в медиа-сфере не может быть продолжительным — произойдет естественная поляризация самих СМИ и журналистских команд вокруг альтернативных стратегий. Причем важнейшую роль при самоопределении медиа-сообщества будет играть моральная поддержка нового курса со стороны большинства читательской и зрительской аудитории. Немалую роль сыграет и демонстрация решимости и твердости власти — такие решимость и твердость сами по себе будут убеждать колеблющихся.

Появление нового вертикально отмобилизованного сегмента в масс-медиа начнет задавать размытому и спонтанному информационному рынку определенную форму. Формирование медийной политики в государственном вещании до сих пор происходило по принципу реакции на случающиеся сбои и угрозы в режиме «вызов — ответ». Между тем, она должна стать целенаправленной, а не реактивной.

Мобилизационный медиахолдинг может включать в себя:

— один федеральный телеканал;

— достаточно мощное информагентство, способное конкурировать с крупными мировыми генераторами потока новостей (без этой составляющей комплексная информационная политика невозможна);

— несколько газет и журналов;

— несколько радиостанций;

— несколько интернет-порталов;

— несколько издательств;

— киностудию, производящую художественные, документальные и мультипликационные фильмы.

Патриотический медиахолдинг должен обладать собственным информационно-аналитическим «мозгом» (связанным напрямую со Стратегическим советом России) и задавать собственный информационный ритм, а не реагировать на чужую повестку дня. Он реализует государственную стратегию в информационном, культурном, духовно-нравственном отношении, представляя собой, по сути, спецкорпорацию по духовной и ментальной мобилизации. Тональность ведущих СМИ должна быть сменена с депрессивной на оптимистическую, внушающую энтузиазм. Новые госпроекты, нацеленные на рост реального сектора, на инновации нового технологического уклада, на возвращение высшей планки в науке, образовании и культуре должны быть в центре внимания масс-медиа как соль и смысл народного бытия.

В эпоху Большого Рывка помимо информирования, образования и педагогики средства массовой информации и государственные проекты в области массовой культуры должны иметь в виду и более сложную сверхзадачу — конструирование образа национального будущего, прорастающего из настоящего, из живых людей, их замыслов и творческих возможностей. Мобилизационный проект станет убедительным при условии демонстрации нового типажа — героя, способного на сверхусилие, творческой сильной личности, строящей активную, развитую, собранную страну, верящей в себя и в потенциал своего народа.

В рамках работы медийной спецкорпорации будет осуществляться подготовка особого корпуса кадров государственных СМИ. Одним из важнейших результатов деятельности новой медиакорпорации станет целенаправленная подготовка практиков-руководителей — будущих топ-менеджеров для других медиа-компаний и СМИ. Впоследствии во все СМИ, в которых государство имеет долю, эти лучшие кадры будут направлены в качестве непосредственных руководителей либо членов советов директоров, либо членов наблюдательных советов. При определенных корректировках в законодательстве о СМИ эти кадры смогут выполнять роль своего рода «внутренних контролеров» за соблюдением новых правил поведения на рынке информации, когда все информационные медиа будут поставлены перед фактом: они несут часть своей нагрузки и ответственности внутри общенационального проекта, Общего дела.

Уже на первом этапе преобразований в некоторых отраслях внутри сферы массовой информации имеет смысл пересмотреть существующие подходы к присутствию в них государства и к балансу интересов других субъектов. В особенности острой эта проблема является в Рунете и русскоязычных социальных сетях. Фактически у нас формируется наднациональная, обезличенная «пятая власть», постепенно вытесняющая прессу и телевидение. По данным Фонда развития гражданского общества, пять из 20 лидеров Рунета по объему среднедневной аудитории являются не российскими по своему происхождению (Google, YouTube, Wikipedia, Facebook, Twitter); из 15 российских сайтов, входящих в топ— 20, большинство имеет значительную долю иностранного капитала, а популярные российские сервисы меняют юрисдикцию на иностранную. Если сидеть сложа руки, через несколько лет большая часть Рунета будет контролироваться сервисами, расположенными на серверах за пределами России и зарегистрированными в зарубежных доменных зонах. Получается, что мы выводим в аутсорсинг общественное мнение, а если называть вещи своими именами, то отдаем наших детей, их умы и чувства во внешнее распоряжение. И впервые оказываясь в открытой реальности, они легко становятся мишенями для специально разработанных атак на российскую ментальность, для информационных ветров, разносящих вирусы простых, но искусно поданных иллюзий.

Информационно-психологический вызов, к сожалению, плохо осмыслен, в том числе и на уровне государственной власти. И это несмотря на то, что в нашу страну приезжают «изучать блогосферу» те же лица, которые готовили «арабскую весну», а также несмотря на то, что так называемая контркультура образует единое сообщество с технологами информационного наступления, как видно на примерах Мадонны, Леди Гага, Питера Габриэля, Вупи Голдберг. Практика «цветных революций» и «арабской весны» показывает, что часть молодого поколения разных государств используется в качестве инструмента для достижения целей, которые ставятся вне этих государств и не во благо этих государств. Это именно та молодежь, которая проводит львиную долю своей сознательной жизни в виртуальной среде, откуда черпает не только эрудицию, но и ценностные установки. Виртуальная среда превосходит у них по авторитету родителей, учителей, первых работодателей, государственные службы, телевещание.

В связи с только что сказанным нам представляется императивной разработка специальной национальной программы по развитию интернет-сообщества. Необходимо также принять законы об ограничении прав лиц зарубежной юрисдикции на развитие информационных сетей и медиа в России.

В своем докладе мы не касаемся многих других сторон духовной мобилизации, в частности, трансформации в сферах культуры, педагогики, обновления госполитики в сфере религии и свободы совести. К этим темам Изборский клуб намерен обратиться в других своих докладах и выступлениях.

7. Трансформация госуправления: пошаговая логика действий

Идеология трансформации системы управления государством должна строиться вокруг последовательного внедрения принципов «мобилизационного сознания» по модели чрезвычайного периода. При этом «мобилизационное сознание» не должно пониматься как «оборонительное», построенное на страхе, подозрительности и окопных настроениях, но, напротив, должно строиться на позитиве — то есть де-факто это должно быть «наступательное» сознание, основанное на вере в правоту своего дела.

Последовательная стратегия внедрения «мобилизационного сознания» способна фактически расколоть российскую коррупционную систему. Кроме того, умелое культивирование «мобилизационного сознания» создает реальную институциональную, идеологическую и экономическую возможность форсированно формировать принципиально новый тип российской элиты, способной противостоять надвигающемуся потоку все более усложняющихся, переплетающихся внешних и внутренних кризисов и конфликтов. При этом действенно сопротивляться такой новой элите нынешние клановые, региональные, корпоративные и криминальные группы с их партикулярными интересами будут не способны.

Госсектор российской экономики как особый институт должен стать системообразующим в рамках мобилизационного проекта по отношению ко всей российской экономике, при этом ядром госсектора — везде и всюду — был и будет ВПК (а также примыкающие к нему государственные отраслеобразующие корпорации, банки, ТЭК, естественные монополии, институты развития) как безвариантная основа обеспечения национальной безопасности.

На особо сложном этапе начала трансформации, как уже отмечалось ранее, ключевыми органами мобилизации государства и начала кадровой ротации станут вновь созданные Стратегический совет, разрабатывающий саму системную программу Большого рывка, и Высшая кадровая комиссия, принимающая решения, альтернативные интересам существующих политических и финансовых кланов, которые будут стремиться удержать статус-кво.

Следующим шагом в излагаемом здесь замысле мобилизационного проекта является учреждение качественно новой высшей контрольной инстанции — Комитета по государственному контролю. Он должен быть сформирован как интегрирующий орган из принципиальных и тщательно отобранных кадров с использованием разработок Контрольного управления Администрации Президента, службы по финансовому мониторингу и Счетной палаты (с передачей ему основных полномочий этих трех органов).

Конкретным методом повышения контроля над управленцами станет смещение узловых точек концентрации полномочий — не голое наращивание вертикали власти, а сосредоточение власти в нескольких ключевых органах госуправления, чем будет достигаться эластичность и повышенная адаптивность обновляющейся системы к новым задачам. В результате должен быть выявлен и подготовлен целый корпус способных чиновников, обязанных своим продвижением исключительно своему умению работать на благо государства и непосредственно заинтересованных в том, чтобы реализовывать политику главы государства и доводить до него неискаженную информацию.

Следующий шаг мобилизации — учреждение главного мобилизационного органа — центра принятия национальных решений, наделенного прямыми каналами связи с существующими ведомствами, экспертными учреждениями и общественными структурами. Как вариант, этот ключевой орган может называться Советом национальной мобилизации. Этот орган принимает важнейшие оперативные решения в политико-административной, внешнеполитической, экономической, социальной, военной, правоохранительной, разведывательной и информационной сферах. При нем создаются экспертные советы по основным направлениям преобразований и развития. Формирование новой структуры и его аппарата осуществляется на конфиденциальном уровне. Распоряжения о координации вновь созданных структур, персональный состав его аппарата и экспертных советов, планируемые кадровые решения и доктринальные документы не подлежат оглашению до особого распоряжения главы государства. Совет национальной мобилизации и Стратегический совет распределяют между собой полномочия по следующему принципу: первый работает как чрезвычайный орган исполнительной власти, второй — как планирующая инстанция, разрабатывающая стратегические смыслы и доктринальные документы государства.

Следующим шагом мобилизации является кадровая ротация и структурная трансформация правительства, его аппарата, министерств и ведомств РФ. Данный шаг представляет собой по объему работы основное звено преобразований. При этом с уверенностью можно сказать, что большое количество лиц, как не соответствующих необходимому профессиональному уровню, так и серьезно коррумпированных, почти наверняка создадут угрозу прямого и косвенного саботажа преобразований. Эта ситуация потребует особого внимания лично от президента и постоянного контроля со стороны Комитета по госконтролю и Совета национальной мобилизации. В период ротации и преобразований правительства многие оперативные решения, входящие в компетенцию правительства, будут приниматься на уровне Совета национальной мобилизации.

Параллельно с этой трансформацией запускается процесс массированной антикриминальной и антикоррупционной стратегии, которую осуществляет вновь созданный Совет по декриминализации. Вместе с ключевыми спецслужбами и Национальной гвардией[6] данный Совет ведет целенаправленную борьбу с целью максимального подавления всех реальных и потенциальных конкурирующих механизмов властного влияния на социум: криминалитета, мафии, коррупционной системы, региональных клановых структур и т. д. Осуществляются аресты самых крупных коррупционеров среди чиновников и показательные процессы над ними. По мере кадровой ротации и преобразований в системе МВД, Следственном комитете и прокуратуре антикриминальная программа переводится из чрезвычайного в обычный режим. До этого перевода Совет по декриминализации и его оперативные следственные органы обладают приоритетными прерогативами на ведение интересующих их дел с правом доведения их до суда. В интересах страны пройти этот переходный, по сути, чрезвычайный период, в короткие сроки — но для этого характер преобразований должен быть глубоким и интенсивным.

В ходе декриминализации гнев общества должен концентрироваться на криминальном зле, имеющем большой социальный размах и резонанс, — наркосетях, торговле людьми, незаконном предпринимательстве и миграции, а также на формировании клановых монополий на рынках и в административной системе (в этот период правительство проводит параллельную кампанию по открытию рынков для всех производителей, включая местных розничных торговцев, уничтожению посреднических паразитических цепей в транспортировке товаров и торговле).

В антикоррупционной политике эпохи мобилизации целесообразно использовать следующие решения:

— ввести принцип «презумпции виновности» при несовпадении официальных доходов и расходов в семьях чиновников;

— отменить срок давности для коррупционных преступлений;

— установить, что документальные доказательства вины коррупционера дают судам основания заключать под стражу с целью ограничения возможностей давления на следствие[7];

— установить, что взяткодатель в случае сотрудничества со следствием освобождается от ответственности;

— считать соучастниками преступления, несущими полную ответственность, руководителей аффилированных со взяткополучателем фирм;

— ввести полную конфискацию даже добросовестно приобретенных активов (кроме необходимого для скромной жизни) семей членов оргпреступности (включая коррупционеров), не сотрудничающих со следствием;

— массово применять хорошо известные по западной практике технологические антикоррупционные методы, а также передовые разработки отечественной науки в области дознания и вскрытия информации в отношении антикоррупционных расследований;

— сформировать временные специальные суды, рассматривающие исключительно дела, связанные с коррупцией и оргпреступностью, обеспечить их сотрудникам необходимую безопасность;

— выслать из страны всех не уличенных в преступлениях «воров в законе» (есть успешные прецеденты таких решений в Белоруссии, Молдавии, Туркмении, Грузии);

— установить, что осужденный за коррупционное преступление пожизненно лишается права занимать государственные и руководящие должности, вести любую юридическую деятельность и избираться на выборные должности всех уровней.

8. Вызовы технологического перехода: оседлать волну

С начала 2000-х годов мировая экономика вступила в фазу спада длинной волны (большого или Кондратьевского цикла). Это говорит о начале исчерпания возможностей дальнейшего роста на основе технологий пятого технологического уклада. Капитал, потерявший возможность получать ожидаемую высокую прибыль в реальной экономике, хлынул на финансовые рынки, надувая на них спекулятивные пузыри, которые затем схлопываются. Попытки развитых государств (их финансово-денежных властей) лечить кризисы понижением процентных ставок до нуля и впрыскиванием неограниченной ликвидности аналогичны попыткам тушить пожар с помощью керосина. В качестве предпосылки для кардинального оздоровления экономики необходимо было допустить самоуничтожение избыточных виртуальных финансовых активов, тогда как нынешние действия финансовых властей развитых стран лишь прибавляют в систему новую порцию ничем не обеспеченных денег.

Для кардинального оздоровления экономики и организации нового долгосрочного экономического роста необходимо ускорить переход к шестому технологическому укладу. Он и сможет сформировать новый устойчивый массовый спрос за счет создания нового класса товаров и услуг, резкого повышения эффективности и производительности труда, изменения структуры используемых видов энергии и материалов (в том числе новых, искусственных, с заранее заданными свойствами, повышенными качествами, сроками службы и пр.).

Преуспеют в ближайшем будущем те, кто быстрее сможет выйти на траекторию роста нового технологического уклада и вложиться в составляющие его производства на ранних фазах развития. И наоборот, по мере формирования новых технологических траекторий вход на них будет становиться все дороже, т. к. в настоящее время шестой технологический уклад заканчивает «эмбриональную» фазу развития, готовясь перейти в фазу роста. Его расширение сдерживается как незначительным масштабом и неотработанностью соответствующих технологий, так и неготовностью социально-экономической среды к их широкому применению.

Глобальный кризис объективно закончится перетоком значительной части оставшегося после коллапса финансовых пузырей капитала в производства нового технологического уклада.

Неготовность существующих институтов к ускоренному переходу к шестому техноукладу, усугубляемая кризисным состоянием экономики и бизнеса, снижающим инвестиционные стимулы и повышающим риски, приводит мировую экономику к депрессии — обычной спутнице «кондратьевской зимы». В этих условиях организацией и ускорением необходимого для нового большого подъема технологического перехода должно заняться государство.

Нынешняя экономическая ситуация в мире — это реинкарнация Великой депрессии, когда также наблюдался кризис перепроизводства. Для преодоления кризиса перепроизводства необходимо резко повысить налоги на крупный капитал и существенно увеличить расходы из госбюджетов развитых стран, как это делал в период Великой депрессии Ф. Д. Рузвельт. Но в развитых странах потребление и так уже составляет львиную долю ВВП, государственные долги зашкаливают за все разумные пределы.

Происходящая в настоящее время в западных странах денежная накачка экономики ведет в конечном счете к процессам саморазрушения финансовой системы. Но после структурной перестройки экономики ведущих стран на основе нового технологического уклада, возможно, начнется новая длинная волна экономического роста. Вопрос лишь в «цене» (издержках) технологического перехода, которые зависят от времени, которое будет затрачено на его осуществление, и от ряда общеэкономических условий.

Долговые нагрузки в развитых странах во многом лишают их возможности компенсировать депрессию фискальными и бюджетными методами на время технологического перехода, поэтому там этот переход будет осуществляться на весьма болезненном фоне, при котором произойдет существенное падение уровня жизни населения.

А вот у развивающихся стран, таких как Китай, Бразилия, Индия, Россия и т. д., есть степени свободы для развития их экономик за счет мощного развития внутренних рынков и повышения благосостояния достаточно бедного населения (фактически — создания массового среднего класса с помощью перераспределительной системы), для стимулирования совокупного спроса при одновременном создании необходимых условий перехода на новый шестой технологический уклад. Не случайно аналитики Goldman Sachs прогнозируют, что доля стран БРИК в росте мирового потребления вырастет с 23 % в прошлом десятилетии до 62 % в 2010–2020 годах, а потребление стран БРИК будет расти на 10 % каждый год, в то время как доля развитых стран будет сокращаться в результате скорого обрушения их долговых пирамид.

И тут у России возникает объективная историческая возможность осуществить стратегический прорыв из того болота, в котором она оказалась в результате экономического курса последних двадцати лет, став одним из лидеров шестого технологического уклада и одним из центров мирового экономического развития. Подобный «стратегический прорыв» Россия осуществляла дважды за последние 300 лет: при Петре I и Сталине.