– Само небо привело вас сюда к нам, мое бедное дитя, – сказал Панглос Пакете. – Знаете ли вы, что стоили мне кончика носа, одного глаза и уха? Да и вы в каком сейчас виде! О, что это за мир, в котором мы живем!
Это происшествие дало им новую пищу для философствования.
По соседству с ними жил очень известный дервиш, который считался лучшим философом в Турции. Они пошли посоветоваться с ним. Панглос сказал так:
– Учитель, мы пришли спросить у вас, для чего создано столь странное животное, как человек?
– А тебе-то что до этого? – сказал дервиш. – Твое ли это дело?
– Но, преподобный отец, – сказал Кандид, – на земле ужасно много зла.
– Ну и что же? – сказал дервиш. – Какое имеет значение, царит на земле зло или добро? Когда султан посылает корабль в Египет, разве он заботится о том, хорошо или худо корабельным крысам?
– Что же нам делать? – спросил Панглос.
– Молчать, – ответил дервиш.
– Я льстил себя надеждой, – сказал Панглос, – что смогу побеседовать с вами о следствиях и причинах, о лучшем из возможных миров, о происхождении зла, о природе души и о предустановленной гармонии.
В ответ на эти слова дервиш захлопнул дверь у них перед носом.
Во время этой беседы распространилась весть, что в Константинополе удавили двух визирей и муфтия и посадили на кол нескольких их друзей. Это событие наделало много шуму на несколько часов. Панглос, Кандид и Мартен, возвращаясь к себе на ферму, увидели почтенного старика, который наслаждался прохладой у порога своей двери под тенью апельсинного дерева. Панглос, который был не только любитель рассуждать, но и человек любопытный, спросил у старца, как звали муфтия, которого удавили.
– Вот уж не знаю, – отвечал тот, – да и, признаться, никогда не знал имен никаких визирей и муфтиев. И о происшествии, о котором вы мне говорите, не имею понятия. Я полагаю, что вообще люди, которые вмешиваются в общественные дела, погибают иной раз самым жалким образом и что они этого заслуживают. Но я-то нисколько не интересуюсь тем, что делается в Константинополе; хватит с меня и того, что я посылаю туда на продажу плоды из сада, который возделываю.
Сказав это, он предложил чужеземцам войти в его дом; две его дочери и два сына поднесли им несколько сортов домашнего шербета, каймак, приправленный лимонной коркой, варенной в сахаре, апельсины, лимоны, ананасы, финики, фисташки, моккский кофе, который не был смешан с плохим кофе из Батавии и с Американских островов. Потом дочери этого доброго мусульманина надушили Кандиду, Панглосу и Мартену бороды.
– Должно быть, у вас обширное и великолепное поместье? – спросил Кандид у турка.
– У меня всего только двадцать арпанов, – отвечал турок. – Я их возделываю сам с моими детьми; работа отгоняет от нас три великих зла: скуку, порок и нужду.
Кандид, возвращаясь на ферму, глубокомысленно рассуждал по поводу речей этого турка. Он сказал Панглосу и Мартену:
– Судьба доброго старика, на мой взгляд, завиднее судьбы шести королей, с которыми мы имели честь ужинать.
– Высокий сан, – сказал Панглос, – связан с большими опасностями; об этом свидетельствуют все философы. Судите сами[111]: Еглон, царь моавитский, был убит Аодом; Авессалом повис на своих собственных волосах и был пронзен тремя стрелами; царь Нават, сын Иеровоама, был убит Ваасою; царь Эла – Замврием; Охозия – Иеговой; Гофолия – Иодаем; цари Иоаким, Иехония и Седекия попали в рабство. Знаете вы, как погибли Крез, Астиаг, Дарий, Дионисий Сиракузский, Пирр, Персей, Ганнибал, Югурта, Ариовист, Цезарь, Помпей, Нерон, Оттон, Вителлий, Домициан, Ричард II английский, Эдуард II, Генрих VI, Ричард III, Мария Стюарт, Карл I, три Генриха французских[112], император Генрих IV? Знаете вы…
– Я знаю также, – сказал Кандид, – что надо возделывать наш сад.
– Вы правы, – сказал Панглос. – Когда человек был поселен в саду Эдема, это было ut operaretur eum, – дабы и он работал[113]. Вот вам доказательство того, что человек родился не для покоя.
– Будем работать без рассуждений, – сказал Мартен, – это единственное средство сделать жизнь сносною.
Все маленькое общество прониклось этим похвальным намерением; каждый начал изощрять свои способности. Небольшой участок земли приносил много плодов. Кунигунда, правда, была очень некрасива, но зато превосходно пекла пироги; Пакета вышивала; старуха заботилась о белье. Даже брат Жирофле пригодился: он стал очень недурным столяром, более того – честным человеком, и Панглос иногда говорил Кандиду:
– Все события неразрывно связаны в лучшем из возможных миров. Если бы вы не были изгнаны из прекрасного замка здоровым пинком в зад за любовь к Кунигунде, если бы не были взяты инквизицией, если бы не обошли пешком всю Америку, если бы не проткнули шпагой барона, если бы не потеряли всех ваших баранов из славной страны Эльдорадо, – не есть бы вам сейчас ни лимонной корки в сахаре, ни фисташек.
– Это вы хорошо сказали, – отвечал Кандид, – но надо возделывать наш сад.
Танкред
(Трагедия в пяти действиях)
Перевод Н. И. ГнедичДействующие лица:Аржир, Танкред, Орбассан, Лоредан, Катан – рыцари
Альдамон, воин.
Аменаида, дочь Аржира.
Фани, наперсница Аменаиды.
Многие рыцари, присутствующие в совете, щитоносцы, воины и народ.
Действие в зале совета в Аржировом доме, потом на площади.
Действие первое
Явление первое
Собрание рыцарей, которые сидят полукружием.
Аржир
Вожди и рыцари, Сицилии сыны,Герои-мстители отеческой страны!Вы, престарелые мои почтивши лета,Собрались у меня для важного совета,Как нам несущих брань тиранов отразить,И славу и покой отчизне возвратить.Давно сей стонет град от наших распрь несчастных.Бесплодно мужество, где нет сердец согласных.Пора – соединясь, на мусульман восстать;О други! нам пора от гибели спасатьСтяжанных кровью благ остаток драгоценный,Для благородных душ всех более священный,Свободу, – вот о чем пещись мы все должны.Два сильные врага сей бедственной страны,Бичи народных прав, враги святой свободы,Византские цари, срацинские народыПрезренным рабством нам досель еще грозят.Сии властители вселенную делятИ спорят лишь о том, какой тиран меж нимиНас вправе отягчить оковами своими.Уже Мессину грек тиранством утеснил,Надменный Солгмир давно поработилИ Этной пламенной венчанные равнины,И древний Агригент, и Эннские долины.Всё предвещало нам паденье Сиракуз,Отечеству позор и бремя рабских уз!Но алчные враги взаимно взревновали;Восставши нас терзать, друг на друга восстали,Ведя о жертве спор, лишились сами сил.К свободе верный путь сам бог для нас открыл!Вот миг тот счастливый и жданный многи лета:Уже стареется величье Магомета;Европу менее страшит уже сей враг:Во Франции Мартель, в Гишпании Пелаг,И церкви римской вождь Леон, поборник веры,Как гордого смирять нам подали примеры, —Я знаю, город наш раздорами смущен,И прежней вольности и прежних сил лишен.Не буду вспоминать дней горестных пред вами,Когда против себя мы восставали сами,Когда отчизна кровь детей своих лила, —Забвенью предадим позорные дела!Мы душу, Орбассан, единую составим,К единой цели мы все помыслы направим,Чтоб славу возвратить отеческим странам;И, не терпевшие доселе равных нам,Умрем, не потерпев властителя над нами!Орбассан
Ты справедлив, Аржир; меж нашими домамиНесчастная вражда давно поселена;Страдала от нее родимая страна.Давно желают зреть печальны Сиракузы,Чтобы мой род с твоим связали дружбы узы.Аржир, теперь должны друг другу мы помочь:Супругой я беру твою любезну дочь;Отечеству, тебе полезным быть горжуся,И сам, от алтаря, где в том вам поклянуся,Иду за вас мечом я Соламиру мстить.Но должно не его единого сразить;И на других врагов нам время обратиться;Других тиранов мы должны еще страшиться,К которым подла чернь поднесь хранит любоиь.И по каким правам от Сенских берегов,Везде скитался, надменные французыВселились на брегах цветущих Аретузы?И по каким правам, стран чуждых гражданин,Кусси надменный к нам пришел как властелинИ Сиракуз в стенах свободно водворился?Сначала кроток был и службой нам гордился;Но вдруг он напыщен, как повелитель, стал.Наследства род его несметные стяжалИ, нагло властвуя прельщенным здесь народом,Дерзнул возвыситься над Орбассана родом.За то наказан он: мы всех его детейУзрели изгнанных из здешних областей.Танкред, от племени враждебного рожденный,Еще в младенчестве из стен сих удаленный,Служил в Византии под знаменем царей.Он горд и, верно, храбр и, верно, всей душойНе терпит наших прав, законы презирает,И чтобы нам отмстить – лишь время избирает.Француза каждого приязнь для нас страшна!Три ратника простых в недавни времена,Скитальцы бедные, сыны снегов нормандских,Поставили их власть в полях апулианскихБез всяких прав, кроме единых прав войны:Свергать властителей и расхищать страны.Аравлянин и грек, германцы и французы —Все пожирают нас, стекаясь в Сиракузы;И наши, тучностью несчастные поля,И зависть хищную и алчность воспаля,Манят грабителей и с севера и с юга.Всем должно нам восстать и мстить им друг за другаИзмену сколько раз мы зрели в граде сем.Восставим свой закон и строго соблюдем:Лишает чести он и смертию караетТого, кто со врагом в связь тайную вступает,На гибель стран родных с ним явно устремлен:Пощадою всегда изменник ободрен.Не должно снисходить ни к возрасту, ни к роду.Господство утвердить и сохранить свободуВенеция могла лишь строгостью своей.В благоразумии последуем мы ей,Врагов отечества без жалости карая.Opeдан
Так, истинно позор для сицилийска края,Что Соламир, сей мавр, магометанин сейНаходит для себя в Сицилии друзей!Что в бранной сей земле, в стране сей християнской,Что между нас самих властитель мусульманскойРазвратных граждан мог дарами закупить!То при дворах царей стараясь нам вредить,То в град наш с хитрыми условьями вступая,Там бранию грозя, здесь мир нам предлагая,Вселял меж нас раздор, старался обольщатьИ души роскошью восточной развращать.Взгляните, как меж нас от сладкой сей отравыРастлились честные отеческие нравы!И сколько ныне здесь обольщено гражданНауками, трудом лишь праздных аравлян;Они им преданных навек порабощают;Прямые рыцари науки презирают.Нам нужно знать одно – науку побеждать;Других наук, друзья, я не желаю знать.На мужество свое, на ваше уповаю,И так, как Орбассан, я строгость одобряю,Блюстительницу прав свободных областей.Гишпанию один поработил злодей.Он между нами был, он может вновь явиться.Пусть кар ужаснейших измена здесь страшится;Для блага общего всю жалость истребим.Сразимся с маврами, Танкреда отчуждим.Противной крови нам потомок сей последний,Свободы нашей враг, и враг всех боле вредный.Совет наш праведно и мудро положил,Чтоб Орбассан в его наследие вступил:Да истребится сонм злодеев сокровенных,К Танкреда имени доселе прилепленных.Его имущество да будет в род твоим,О храбрый Орбассан!Катан
Мы все то утвердим.Танкред могуществом в Царьграде пусть блистает;Пусть подвиги его двор вражеский венчает.Танкред, свою главу склонивши, пред царем —Всего себя лишил в отечестве своемИ отчуждился сам от наших прав священных.Да будет изгнан он; раб кесарей надменныхВ республике ничем не должен обладать.Но Орбассан всегда стремился охранятьСвободу наших прав; так можно ль меньшей мздоюПризнательной стране воздать сему герою?Аржир
Люблю я дочь мою, и Орбассан мой зять;Но собственность для них у сироты отнять?…Вы вняли, рыцари, что я не соглашаюсь.Лоредан
Сенат поносишь?Аржир
Нет, жестокостью гнушаюсь.Когда ж покорствовать закону должно мне,Когда в том выгода отеческой стране,Для ней сердечное роптанье заглушаю.Орбассан
Награды слабой сей искать я не желаю;Пусть общество возьмет Танкредов весь удел.Аржир
Оставим речь сию для больше важных дел.Так, завтра брак сверша, приближим день счастливый,В который общий наш смирится враг кичливыйИ победителя познает Соламир.Сей враг, соперник твой, нам предлагая мир,С моею дочерью дерзал союзом льститься,И мнил, что должен я родством его гордиться.Иди, и торжествуй над наглым сим врагом.Друзья, да будет наш готов весь ратный сонм.Но я, лишенный сил преклонными годами,Повелевать в бою не смею боле вами.Да будет Орбассан вам вождь в пути побед,Я ж, старец, коль смогу идти за вами вслед,И в том поставлю честь; я буду близ героев,И духом обновлюсь среди кровавых боев;И прежде чем глаза навеки затворю,В победе над врагом еще я вас узрю.Лоредан
Ты будешь нам вождем, и мы надеждой льстимся,Что с боя в сей же день со славой возвратимся.Сражаясь при тебе, иль лавры мы пожнемИли в глазах твоих все мертвыми падем.Явление второе
Аржир и Орбассан.
Аржир
Могу ли, Орбассан, обнять тебя как сына?Раздора нашего забыта ли причина?Могу ли, как отец, себя надеждой льстить,Что ты подпора мне?Орбассан
Уверен можешь быть.Люблю отечество, оно нас примиряет,И брак и общая нас польза съединяет.Но не ввело б ничто меня в союз с тобой,Когда б душа моя, горевшая враждой,И в самой сей вражде тебя не почитала.Цепь новую для нас хотя любовь сплетала,Но не одна любовь на брак влечет меня;Не будет наш союз плодом того огня,Который миг родит и миг уничтожаетИ часто вслед за ним вражду лишь оставляет.Сын Марсов и слуга отеческой страны,Я не привык вздыхать средь ужасов войны,Надежда с браком мне важнее представлялась:Скрепленье дружбы той, что между нас рождалась,И слава Сиракуз и польза обоих.Любовь, пред важностью взаимных выгод сих,Свое могущество минутное теряет.Пусть узы дружества рука ее скрепляет;Но слабый глас любви в то время да молчит,Когда вкруг наших стен оружие гремит.Аржир
Сей гордый, бранный дух почтение внушает;Но не суровость нас, а кротость лишь пленяет.Я льщуся, что, любви ты сердце покоряИ грозное чело пред девою смиря,Признаешь страсти плен, тебе, конечно, новый.Орбассан
Я льщусь равно, что ты простишь мой нрав суровый:Возросши в воинстве, я к лести не привык;Сей суетных учтивств обманчивый язык,Сия для слабых душ сокрытая отраваЧужда для прямоты воинственного нрава.В Аменаиде я не красоты мечту,Но добродетели и дочь героя чту,И, с ней вступя в союз, тобой усыновленный,Снискать ее любовь почту за долг священный.Аржир
Но, призванная мной, она идет пред нас.Явление третье
Аржир, Орбассан и Аменаида.
Аржир
Ко благу сей страны граждан всеобщий глас,Отец и бог – тебе назначили супруга.Сей рыцарь, в ком теперь я обретаю друга,Согласья твоего меня порукой зрит.Ты знаешь, сколько здесь он саном знаменит:Сильнейший гражданин, к победам вождь избранный,Танкреда весь удел ему законом данный…Аменаида
(в сторону)
Танкреда!Аржир
Но не сей, ничтожной мне ценой,Возвысится союз, свершаемый тобой.Орбассан
Союз сей лестен мне, и будет лестен боле,Коль сердце дочери отца покорно воле.Да возмогу и я сей выбор заслужитьИ счастья всех троих надежду совершить.Аменаида
Всегда твоя душа, родитель, разделялаВсе горести мои, и счастья мне желала.Героя выбор твой супругом мне дает;И скорбный ваш раздор, пылавший столько лет,Когда от вас навек забвенью предается,То дружбы вашей дочь залогом остается.Союза важного всю цену вижу я.Но Орбассан простит, когда душа моя,Разима с юности судьбою раздраженнойИ возмущенная внезапной переменой,В объятиях отца спокоится на миг.Орбассан
И сделать то должна; почтенных чувств такихДочерней нежности я воспретить не смею;Тех прав, что над тобой с сего я дня имею,Во зло не обращу. Теперь – спешу на бой;Мне должно заслужить почтенный брак с тобой;Ласкаюсь, что в сей день свершу надежду вашу,И брачные венцы я лаврами украшу.Явление четвертое
Аржир и Аменаида.
Аржир
Но ты смущаешься, безмолвствуешь, стеня,И слезы на очах скрываешь от меня?Упреки ясно мне сей вздох предзнаменует:Язык преслушен нам, коль сердце негодует.Аменаида
Родитель! признаюсь – я думать не могла,Чтоб, столько претерпев от Орбассана зла,Ты некогда престал пылать к нему враждою;Чтоб я, соединя вас трепетной рукою,Супругом назвала злодея твоего?Забуду ль ужасы раздора я того,Как мятежом граждан, врагов твоих к отраде,Ты крова был лишен в отечественном граде?Как мать, гонимая в родных своих стенах,Искала жалости на чуждых берегах?Как, от груди отца оторванная с нею,В столице кесарей, с опорой слабой сеюДелила я печаль, сносила иго бедИ злополучие познала с юных лет!Но я у матери, в стране чужой и дальнойУчилася терпеть изгнанных рок печальный;Сносить училася в несчастии моемИ гордого двора презорливый прием,И жалость хладных душ, тягчайшую презренья!И в мрачной доле сей, в училище терпеньяПримером матери образовалась я.Но вдруг лишась всего с потерею ея,Я в мире с ужасом одну себя узрела,Как трость пустынная, защиты не имела!Но рок смягчился к нам: несчастливый сей градСтяжанье, честь, права отдал тебе назад;Судьбу оружия вручил твоей он длани,И пали пред тобой враги в кровавой брани;В объятия отца я вновь возвращена;И новая гроза над мною собрана!Ты брака моего светильник возжигаешь;Я знаю выгоды, которых ожидаешь;Но жертвою врагов была до сих я дней;А ныне зрю себя – я жертвою твоей!И день, который вы для брака мне избрали,Быть может, будет нам днем бедствий и печали.Аржир
Он будет счастливым, отцу поверь ты в том;Блаженства твоего не буду я врагом.Любезную мне дочь вручаю я герою,Который мавру, нам грозящему войною,В сей самый день за нас мстить бранию готов;Он был противник мой, теперь он наш покров.Аменаида
Покров? возносишь ты заслуги Орбассана;Но блеск меня не льстит высокого толь сана;И я желала бы, чтоб вождь толиких силДля выгод собственных невинных не теснил.
