Дети онлайн: опасности в Сети

Я продолжала переписку с оперативником отдела «К» МВД РФ несколько месяцев. За это время он не сделал практически ничего, чтобы вычислить Босса. А мой персонаж для Босса стал лучшим другом, и в какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что привыкла к нашей переписке. В апреле 2011 года Босс написал, что в июне вместе с друзьями отправляется в секс-тур на Украину. Собирается компания из пятнадцати педофилов со всей страны, на месте будут сняты две квартиры – одна для проживания, другая для встреч с детьми. Двое из веселой компании устраиваются вожатыми в летний лагерь и под разными предлогами приводят «на хаты» детей. С директором лагеря тоже все схвачено, дети детдомовские. Организационный взнос – пятьсот долларов.

Выяснив всю информацию до последних деталей, я отправила ее оперативнику Александру. Меня охватил азарт – развязка близилась! Я подумала: пятьсот долларов мы найдем, я могу попросить своих читателей, и мы соберем нужную сумму за день. Деньги передадим оперативникам и внедрим одного из них, примерно подходящего по возрасту, в эту педофильскую сеть.

Александр сразу охладил мой пыл: «Ни в какую Украину мы не поедем, у нас с ними плохие отношения, вот вернется, тогда и повяжем его!» Этими словами он отправил меня не просто в шок, а в нокаут. «Как же так, там же дети, они пострадают! Пятнадцать педофилов! Сколько детей они успеют искалечить, прежде чем вы его повяжете?» – «Не лезь не в свое дело!»

И все. Это был провал. Но я поверить не могла, что все это может так просто закончиться. Я подождала еще неделю и опубликовала большую часть переписки с Боссом и московским опером в своем блоге. Пан или пропал! Дальше ждать было нельзя, и я отправила ссылку на свой пост в Твиттере всем топовым журналистам.

Откликнулся Владимир Соловьев. Он не просто сделал эфир на радиостанции «Вести-ФМ», а еще и позвонил оперативнику из МВД и… Боюсь представить, что он ему сказал, – сразу после этого Александр удалил меня из ICQ. Соловьев переговорил с ведущими журналистами ВГТРК, и мне позвонил Аркадий Мамонтов. Аркадий много лет занимается темой педофилии, я видела много его фильмов-расследований. Ему я верила беспрекословно. Мы поговорили, и тем же вечером я приехала в Москву. Начали готовить репортаж. Владимир Рудольфович продолжал поддерживать нас морально. Это прибавляло мне сил и давало надежду. Мой блог на тот момент просмотрели около полумиллиона человек.

Босс все-таки уехал на Украину. Его задержали только в декабре 2011 года. Вместе с ним на скамью подсудимых сели еще десять педофилов – из Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Саратова и других городов. Дмитрию Вопылеву – так на самом деле звали Босса – дали всего шесть лет[6].

Следствие не стало заморачиваться поисками всех изувеченных им детей. Через четыре года он выйдет на свободу. На поверку Босс оказался трусливым, никчемным неудачником-программистом, который жил с родителями, зарабатывал копейки и употреблял наркотики и алкоголь в неимоверных количествах. Когда за ним пришли оперативники, он заплакал.

Была ли это победа? Не знаю. Про мое расследование впоследствии вышло множество фильмов и репортажей на ТВ, но показали только верхушку айсберга. Где все остальные педофилы, зарегистрированные на сайте «Феликс», не знает никто. Также никто не удосужился проверить информацию о богатых друзьях Вопылева, которые ходили «играть с детьми» в компьютерный клуб, где Босс знакомился с мальчиками. Время покажет.

Глава 5

Установка на уничтожение

Борьба затягивает. В какой-то момент – не могу в точности определить, когда именно это случилось, – я поняла: то, что я делаю, для меня в жизни очень важно. Я адекватно оцениваю свои силы и возможности: всех педофилов не пересажаешь. Но ко мне вдруг пришло осознание того, что до сего момента для защиты детей от педофилов на государственном уровне – на уровне федеральных ведомств, таких как МВД и Следственный комитет, – не делалось практически ничего.

Ощущение, что я воюю в этом поле одна, обрушилось на меня с чудовищной силой. Нет, конечно, меня поддерживали сотни людей, журналисты говорили и писали о моих расследованиях – но только после эфира, например, на канале «Россия» или на каком-то другом федеральном ТВ. По конкретному эпизоду начиналось шевеление, точнее – возня. Полиция реагировала, но только потому, что нужно было унять шумиху.

Оперативники жаловались на дыры в законах, следователи – на сжатые сроки и отсутствие методической литературы по расследованию такого рода преступлений, высокие чины из Следственного комитета не стеснялись врать мне и всей стране в прямом эфире, что методички они выпустили и даже разослали по местным следственным отделам.

Безусловно, за сексуальные преступления в отношении несовершеннолетних сажали – но сажали в основном тех, кого педофилами в научном смысле назвать нельзя.

На скамью подсудимых регулярно отправлялись маньяки и насильники детей – то есть те, кто грубо надругался над ребенком, чему есть неопровержимые доказательства. Такие персонажи – в основном деревенские и городские алконавты и наркоманы, а также существа с расстройствами психики, которым, по большому счету, все равно, кого насиловать – мальчика, девочку, беззащитную девушку или бабушку. Их в основном ловят по горячим следам, как выражаются следователи – «на ребенке», и доказать их вину особого труда не составляет. Но педофилов, которые с 90-х годов плели свои сети в международных масштабах, заманивали детей, ломали им психику, прежде чем совершить с ними половой акт, смаковали подробности в Интернете, – ловили очень редко. А уж вычислением подобных преступников в сети и подавно никто не занимался. Зачем?

Как я уже говорила, впервые попав на педофильский сайт, я была на сто процентов уверена, что там обязательно должны сидеть внедренные агенты из правоохранительных органов. Ведь, по логике вещей, это самый быстрый и надежный способ понять, какие преступления были совершены, какие планируются, что сейчас обсуждают педофилы. В Европе полиция так и делает. Там педофилов ловят именно на таких сайтах и сажают сотнями. У нас – почему-то нет. Как-то раз, заигравшись в конспирологические теории, мы с друзьями подумали, что именно полиция и ФСБ должны создавать такие форумы, куда как мухи на мед слетятся педофилы, либо перехватывать управление уже существующими площадками. Но реальность оказалась совсем иной.

Конечно, никаких оперативников на ресурсах педофилов не было. А сайты эти примерно с начала 2000-х годов стали размножаться, как грибы. Одни появлялись, другие исчезали. Отдельно существовали сайты для любителей мальчиков, отдельно – для любителей девочек. Между прочим, первые вторых ненавидят, а те отвечают им взаимностью. Настоящие войны педофильских кланов. Людей на таких сайтах – сотни. Хотя, назвав педофилов людьми, я сильно погорячилась.

Изучив пару сотен подобных интернет-форумов, я вывела для себя закономерность: реальные педофилы и те, кто интересуется тематикой, но черту еще не переступил, находятся там в соотношении примерно один к четырем.

Бывалые с радостью отвечают на все вопросы новичков и ободряют сомневающихся. Объясняют, что «заниматься сексом с детьми – это норма, даже с собственными, и вообще педофилию скоро легализуют». Таким образом, когда человек, у которого вдруг возникло запретное желание, боясь самого себя, начинает искать ответы на свои вопросы в сети, его впрямую толкают на преступление.

Педофилы действуют очень слаженно и хитро. На своих форумах они не публикуют запрещенный в России контент, то есть формально закрыть их не за что. Детская порнография передается и продается совершенно по другим каналам.

Да и попасть на такой форум без двух-пяти рекомендаций от других педофилов практически невозможно. Поэтому многие сайты существуют годами, причем среди них выделились целые направления различной тематики, объединяющие пользователей по интересам. К примеру, сайты с так называемой «литературой» для педофилов, «бойлав-рассказы», «детский нудизм», «инцест с детьми», «художественные изображения» обнаженных детей. Голландский художник Отто Лёмюллер уже много лет рисует исключительно обнаженных маленьких мальчиков. Есть такие и в России. Появились сообщества «детской моды», где мальчики и девочки под видом рекламы детского белья и одежды снимаются в откровенно порнографических позах. Парочка таких групп ВКонтакте в 2013 году вызвала дикий скандал среди интернет-общественности, но закрыли их только тогда, когда в дело вмешался лично уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов. До этого никто и в ус не дул.

Со временем у меня скопилась целая коллекция педофильских сайтов – как российских, так и зарубежных. Я кричала об этом в своих блогах, в социальных сетях. Но полиция не находила состава преступления, и что со всем этим делать, было непонятно. Однажды я наткнулась на сайт «Право любить». Я много писала о нем, были даже репортажи на радио и ТВ. Этот ресурс отличался от всех, которые я видела ранее, тем, что там в открытую транслировалась идеология педофилов. Похитители детских душ осмелились заявить о себе миру и публиковать свои взгляды и даже манифесты. Для понимания ситуации приведу несколько цитат.

«Педосексуалы страдают от дискриминации сильнее всех других меньшинств в современном обществе. Причин для дискриминации великое множество. Наше общество имеет совершенно безумные взгляды на предмет сексуальности. С одной стороны, оно наполняет СМИ сексуальными посылами и представляет молодых людей как объект влечения. С другой стороны, оно ревностно оберегает жесткую антисексуальную этику. Антисексуальные убеждения сделали практически невозможным проведение исследований или поддержание диалога о любви и сексуальности. Исследования педосексуальной ориентации постоянно осуждаются, дискредитируются и игнорируются. Исследователи этой тематики нередко подвергаются порицанию или лишению финансирования. Вместо того чтобы проводить научные исследования этой ориентации, общество предпочитает заменить эти знания судебной статистикой о сексуальных преступниках. Эта замена происходит в условиях, когда факт, что большинство секс-преступников не являются педосексуалами, упорно замалчивается. Также упускается из виду, что большинство так называемых «преступлений» совершались по согласию всех участников, и незаконными их делает только морализаторское законодательство, регулирующее сексуальное поведение.

Помимо вопиюще неадекватных взглядов на человеческую сексуальность, наше общество применяет весьма прискорбную дискриминацию в отношении несовершеннолетних. К молодежи относятся почти как к частной собственности, практически не прислушиваясь и не позволяя влиять на то, как их воспитывают или обучают. Их поведение регулируется множеством запретов и тщательно контролируется, а доступ к информации строго ограничен. Несмотря на убедительнейшие медицинские и научные свидетельства, подтверждающие наличие у них сексуальности и желания сексуального поведения, у несовершеннолетних почти нет свободы проявлять его, а от взрослых они методично получают всё новые и новые утверждения о том, что все, связанное с сексуальностью, по своей природе грязно или плохо».

«Наше коллективное безумие на предмет сексуальности тесно связано с тем негативным отношением к сексу, которое нам самим привили наши воспитатели и которое мы сами продолжаем распространять. Справиться с этой проблемой мы можем, только приложив осознанные усилия, чтобы разорвать этот цикл невежества и истерии, а также рационально проанализировав и исследовав причины нашей сексуальности и всего множества форм, которые она принимает. Пришло время признать любовные и сексуальные устремления молодежи и отвечающих на их чувства взрослых, давая им возможность соприкоснуться с той же радостью и удовлетворением, которые испытывают люди, проявляющие свою сексуальность в более приемлемых современным обществом формах».

И это еще цветочки! Смотрим дальше. Вот выдержка из манифеста педофилов, который и сейчас, несмотря на все блокировки, легко найти в Интернете.

«Статья 2. Дискредитация

Учитывая жуткие предрассудки, имеющиеся в обществе о педосексуалах, СМИ и частным лицам должно быть запрещено публиковать имена подозреваемых в сексуальных преступлениях. Это ограничение снимается только в случае, когда доказана вина подсудимого. Каждое средство массовой информации или частное лицо, нарушившее это ограничение, должно считаться совершившим правонарушение.

Неверное использование терминов, которое определяет участников отношений между взрослым и ребенком, должно считаться дискредитацией. Педосексуалы имеют право на юридическую защиту против тех частных лиц или СМИ, которые неправильно используют слова «педофил», «эфебофил» и подобные для описания насильников детей, сексуальных преступников, сексуальных домогательств, сексуальных злоупотреблений или любой другой преступной деятельности.

Статья 3. Охрана частной жизни

Педосексуалы имеют те же права на охрану частной жизни, как и любой законопослушный гражданин. Любой человек, вторгающийся в частную жизнь педосексуала и раскрывающий его ориентацию в устной, печатной или электронной форме, а также через средства теле– и радиовещания, может быть подвергнут судебному преследованию со стороны пострадавших. Совершивший такой поступок человек должен нести ответственность за весь прямой и косвенный вред, нанесенный им, а также оплачивать понесенные юридические и судебные издержки».

Еще одна цитата из того же манифеста, где педофилы пишут о роли родителей в их отношениях с ребенком и буквально заявляют, что считают детей вещью, имуществом, которое им должны позволить использовать так, как им заблагорассудится.

«Статья 22. Роль родителей

Родители или заменяющие их лица играют роль опекуна для несовершеннолетнего, живущего с ними в одном жилище. Родители не должны считаться собственниками ребенка или иметь какие-либо права препятствовать ребенку в полной мере реализовать свои гражданские права. Родители или заменяющие их лица также не должны иметь прав владельца на собственность или доход ребенка. Они должны действовать только как временные попечители его собственности до того момента, когда ребенок готов взять на себя ответственность за свое имущество».

Следующая цитата взята с того же сайта, только из другой статьи. Материал под названием «Новая сексуальная революция» переведен с английского.

«Новая открытость

Еще одним важным фактором и средством исследования своей сексуальности для подростков стал Интернет. Он не только совершил революцию в средствах общения и доступа к информации, но и создал новые, не существовавшие никогда прежде возможности для реализации потребностей в эксгибиционизме и вуайеризме. Простота использования открыла доступ ко множеству действий даже для неопытных пользователей компьютера. Теперь дети и подростки могут, находясь в безопасных условиях своего жилища, получать любую информацию, откровенно общаться на любые темы, сохраняя при этом относительную анонимность, участвовать в социальных сетях, вплоть до завязывания знакомств и назначения любовных свиданий.

Интернет также существенно облегчил еще более бунтарскую форму проявления сексуальности подростков: любовных свиданий со взрослыми. Конечно, отношения такого рода существовали всегда, но Интернет существенно облегчил их скрытное завязывание и поддержание. В настоящее время, если происходит случай пропажи подростка, следователи все чаще прибегают к обследованию его компьютера с целью поиска следов его контактов в социальных сетях с людьми, с которыми он мог решиться на личную встречу. Там, где осуществить подобные отношения было почти невозможно с помощью традиционных средств, Интернет освободил молодых людей и вернул им возможность самим выбирать партнеров. Теперь подростки могут с легкостью избегать контроля со стороны родителей, опекунов и других близких взрослых. И более того, вопреки распространенному представлению, многие юноши и девушки получают огромное удовольствие от таких любовных контактов. Исследование, проведенное в 2004 году учеными Волаком и Финкелхором, показало, что большинство юных участников этих отношений не только изначально знали о сексуальном характере будущих свиданий, но и имели не одну, а две, три и более встреч.

Сейчас сексуальная революция более не ограничивается подростковой возрастной группой. Ученики начальной школы все чаще участвуют в сексуальных контактах. И действительно, [во время написания этой статьи] прогремели две истории о детях, занимавшихся сексом прямо в школе. В первом случае выяснилось, что ученики и учителя одной из школ штата Индиана несколько месяцев подряд скрывали сексуальные отношения между двумя шестиклассниками, происходившие в часы занятий в переполненном классе, где находился учитель. Во втором случае ученики пятого класса одной из школ в Луизиане занимались сексом в пустом классе. И пусть школьники младших классов обычно не вступают в полный половой контакт, количество случаев петтинга и прикосновения к половым органам, а также как никогда открытого обсуждения сексуальных тем между ними все возрастает».

Вот так. Честно говоря, не знаю, как это комментировать, и без того все понятно. Прошибло вас холодным потом? Попейте водички, закурите сигарету, нервно стряхивая пепел на кота, и продолжим нашу грустную беседу. Готовы?

* * *

Пару лет назад сразу на нескольких педофильских ресурсах, в том числе зарубежных, появилась статья, посвященная идеологии педофилов и призывающая неким образом структурировать данное сообщество, дабы перевести его из сферы маргинальности, ущербности и чудовищных преступлений в категорию ущемленных кошмарным обществом борцов за свои права (и права детей!), представителей высшей касты, которым открылись все тайны мироздания. Помните, как то же самое в один момент произошло с гей-движением? Из сообщества гонимых и презираемых всеми людей они стали движущей силой многих процессов в Европе. Подумайте об этом, когда будете читать следующие строки.

«Многие педофилы, лишь недавно осознавшие свою настоящую сексуальную ориентацию, помимо радости испытывают и определенное замешательство. Хотя принятие себя таким как есть сбросило тяжкий груз с их плеч, они попадают в ситуацию полного непонимания, что же делать с чувствами любви к детям, которые у них имеются. В этой краткой статье мы хотим дать практическое руководство по тому, как можно жить с этим даром и предоставить ссылки на ресурсы, которые помогут вам на этом пути.

Найдите сообщество

Как вы уже без всяких сомнений понимаете, педосексуальная ориентация является весьма тяжелым бременем, которое человеку приходится нести. Теперь, когда вы пришли к осознанию и принятию как есть своей ориентации, важно понять, что в своей борьбе вы не одиноки. Есть и много других людей, которые, подобно вам, прошли через то же самое и продолжают бороться, так же как и вы. В течение долгого времени вы могли чувствовать свою изолированность, но сейчас больше нет необходимости в этом.

К счастью, в настоящее время существует немало интернет-сообществ педофилов, где вы сможете общаться друг с другом. Существуют ресурсы как для мальчиколюбов, так и для девочколюбов. Выберите сайт, который вам больше нравится, и общайтесь на нем.

Как и всегда в Интернете, важно следовать принципам сетевой безопасности. Начинающим можно посоветовать хотя бы не размещать свою персональную информацию на этих форумах. Хотя большинство людей, которых вы там встретите, будут такими же педофилами, как вы, на этих форумах могут присутствовать как агенты правоохранительных органов, так и активисты антипедофильских организаций, стремящихся публично раскрыть имена неосторожных участников».

Вот и прямое подтверждение всех событий, о которых уже говорилось в книге. Далее – призывы к педофилам: «Уважайте себя!»

«Большая часть самоуважения достигается при помощи упорного и осознанного отказа от стереотипа педофила, который вам навязывают СМИ и другие источники. Вы сами знаете, что большинство этих стереотипов совершенно неправильны. Вам нужно четко объяснить себе это. Одним из способов может быть повторение самому себе раз в день или чаще следующих утверждений.

1. Тяга к детям не делает меня плохим человеком.

2. Моя педосексуальная ориентация не делает меня насильником детей.

3. Из того, что меня привлекают дети, совершенно не следует, что я когда-то обязательно изнасилую кого-то из них».

Дальнейший текст изобилует подобной же ересью. Не буду утомлять вас, приводя статью полностью, – даже мне, несмотря на выработавшийся с годами определенный иммунитет к подобным вещам, хочется сбегать за гигиеническим пакетом. Вот лишь еще одна цитата напоследок.

«Педосексуальная ориентация является даром, хотя, к сожалению, лишь немногие люди это осознают. В нас, педофилах, скрыто много любви, но мы имеем совсем мало способов подарить ее детям. Когда мы научимся самоуважению и принятию себя так, как есть, мы также найдем способы конструктивно дать эту любовь остальному миру. Нам только нужно помнить, что мы не одни, что у нас нет необходимости и обязанности быть изолированными. Если мы будем вместе трудиться, мы сможем помочь друг другу стать сильнее в своей вере в себя, в нашей уверенности друг в друге и в убежденности в том, что правда на нашей стороне и она обязательно победит.

Перевод с английского. Автор текста – Линдсей Эшфорд».

Прочитав этот материал, я пришла в ужас и написала очень жесткую статью. Ее прочел в эфире на радио Владимир Рудольфович Соловьев и начал яростно бить во все колокола, чтобы привлечь к проблеме внимание общественности и уничтожить этот сайт. Так мы познакомились с замечательным человеком, вице-президентом компании REG.ru Филиппом Гросс-Днепровым. Не знаю как, но он нашел хостеров сайта, нашел владельцев домена, позвонил среди ночи в США и через сутки сайт снесли отовсюду. Это был первый случай в нашей стране, когда бизнес-сообщество выступило против пропаганды педофилии и сделало все, чтобы выжечь заразу каленым железом. Кстати, по стечению обстоятельств это произошло в День защиты детей, 1 июня 2011 года.

С тех пор Филипп стал очень сильно помогать мне в борьбе против педофильских ресурсов. Сам сидел ночами, искал зацепки, сам писал жалобы на чистейшем английском в любую точку мира, сам звонил в компании, которые могли помочь закрыть такой сайт. Вместе с Филиппом нам удалось закрыть – не просто заблокировать, подчеркиваю, а уничтожить законными способами – более ста пятидесяти русскоязычных педофильских сайтов, серверы которых находились в разных точках планеты.

За эту войну, развязанную против педофилов, мы с Филиппом Гросс-Днепровым стали для них врагами номер один. Под раздачу попали и Владимир Соловьев, и Аркадий Мамонтов, и многие другие. Наши фото публиковали на своих сайтах педофилы всех мастей, под нашими фамилиями писали угрозы, обещали убить в темном переулке и т. п. Но нам было не привыкать.

Я продолжала выявлять педофилов. Мне уже помогали в этом около пятидесяти человек, я раздавала всем инструкции, и у нас появились агенты буквально на всех педофильских сайтах. Но вся эта работа не стоила и выеденного яйца, потому что держалась только на нашей команде. Мы прекрасно отдавали себе отчет, что в государственных масштабах это просто капля в море. Пора было переходить на следующий уровень – к системной деятельности.

Глава 6

Противостояние системе

Долгое время мы всей нашей командой размышляли о том, как перевести борьбу с педофилией в России в активную фазу. Тогда, в 2011 году, ситуация была просто катастрофической. Педофилов практически не сажали, а если дело и доходило до суда, насильник десятилетней девочки мог легко получить условный срок или выйти по УДО и продолжать спокойно развращать детей. Сотрудники полиции и Следственного комитета абсолютно не представляли себе масштабов происходящего кошмара и понятия не имели об эффективных способах борьбы с педофилами.

Доходило до смешного – полицейский, принимавший у нас одно из заявлений, на полном серьезе искал в Уголовном кодексе статью «педофилия».

Ему и в голову не приходило, что такой статьи не существует, зато в законах прописано пять специальных составов, касающихся сексуального насилия над детьми. О том, чтобы использовать в оперативной работе высокие технологии, Интернет, приобщать к делу доказательства, полученные через сеть, не могло быть и речи. А ведь именно в Интернете мы ежедневно находили педофилов и успешно брали их в разработку. Полиции оставалось лишь все задокументировать и найти подонка. Но ничего не делалось.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что все, что я делаю, абсолютно бесполезно. Все равно что биться головой о бетонную стену. Система сминала нас, словно асфальтоукладчик. Меня никто не слышал, хотя я кричала во весь голос. Однажды настал день, когда отписки из МВД и Следственного комитета перестали помещаться в папки, и мне пришлось складировать их в коробки внушительных размеров. Было понятно, что одна я не справлюсь. Нужно что-то менять.

Приведу один яркий пример того, каким образом полиция реагировала на наши обращения. Летом 2011 года мы активно занимались выявлением детской порнографии в социальной сети ВКонтакте. Тогда за распространение материалов, содержащих изображения порнографического характера с участием несовершеннолетних, сроки были смешные, но все же были. И вот я составила очередное заявление, в котором указала ссылки на аккаунты пользователей, распространяющих подобные материалы, и отправила его на имя начальника отдела «К» ГУВД Москвы. Именно этот отдел должен заниматься расследованием преступлений в сфере компьютерной информации и ловить распространителей. Через отведенные законом десять дней на проверку мне пришло уведомление, что мое заявление было передано в ОВД «Перово» города Москвы, по моему месту жительства. Мы с другом опешили. При чем здесь Перово? И побежали в ОВД. Отдел полиции находился недалеко от нашего дома, и уже через пятнадцать минут мы были на месте. Сначала нас просто не хотели пускать в отдел, ссылаясь на то, что нас никто не вызывал, да и вообще дознавателя нет на месте. Дознавателя?! Нашим заявлением занимается дознаватель?! Нашему возмущению не было предела.

Спустя какое-то время нас все-таки пустили в отдел и отвели к тому самому дознавателю. Обшарпанный кабинет со спартанской обстановкой – видавший виды стол, стул, шкафчик с отвалившейся дверцей и традиционный советский сейф. Все. Никаких намеков на компьютер. Я задала вопрос, который лежал на поверхности: «А как вы собираетесь проводить проверку по нашему заявлению, если у вас отсутствует компьютер?» Дознаватель, молодой мужчина, засмеялся и сказал: «Проверять? Никак! Ваше заявление – филькина грамота! Порнография в социальных сетях – это не распространение!» Вот как! «А что же тогда, по-вашему, является распространением детской порнографии?» – удивилась я. Дознаватель ответил, окинув меня снисходительным взглядом: «Девушка, распространение, это когда один человек другому на кассете передает!»

На кассете! И ничего, что видеокассеты исчезли еще в 2000-х годах? Я поинтересовалась, что же будет дальше с моим заявлением. Мне сказали – будет отказ. Я разозлилась не на шутку, этот цирк уже давно перестал меня веселить. Попросила выдать постановление об отказе прямо сейчас. Мне его выдали. За подписью заместителя начальника ОВД «Перово».

В тот же день я выложила скан отказа в своем блоге, не забыв сопроводить его язвительными комментариями в адрес дознавателя и ОВД «Перово» в целом. Высказала все, что думаю по этому поводу. И на следующий день раздался звонок. Звонил начальник ОВД, попросил срочно подъехать. Сказать, что я удивилась, – не сказать ничего.

Выяснилось, что мой блог в ЖЖ читал тогдашний начальник ГУВД Москвы Владимир Колокольцев (сейчас он уже министр внутренних дел России). Владимир Александрович не пожалел своего времени и тут же отправился в Перово. После его визита двое сотрудников ОВД были уволены за халатность, начальнику ОВД объявили выговор. И в тот же вечер волшебным образом в Перово по нашему заявлению возбудили семьдесят уголовных дел. Это не опечатка – именно семьдесят. Через пару месяцев всех проходивших по ним педофилов нашли и привлекли к ответственности.

С начальником ОВД «Перово» у меня состоялся тяжелый разговор. Он жаловался, что специалистов нет, система не налажена, отдел «К» с ними не взаимодействует и по какой-то непонятной причине все подобные заявления отправляют по месту жительства заявителя, вместо того чтобы при первичной проверке установить IP и направить материал по месту совершения преступления, как предписывает УПК. И такая практика имела место по всей Москве. Никто не хотел заниматься расследованием распространения детской порнографии. Невыгодно! Это же не на рынках и у метро дань со старушек собирать. Отделы полиции придумали собственный аналог футбола: они принимали заявление, по истечении срока проверки отправляли материал в другое ОВД или в ОВД округа, потом в ГУВД, из ГУВД мяч прилетал обратно в окружной и районный отделы, и в итоге бывало, что материал, проверкой которого должен заниматься спецотдел, оказывался у участкового. Но несмотря на все трудности, я продолжала писать заявления, публиковать информацию о педофилах в блоге и пытаться выстроить системную работу с МВД.

Сложностей становилось все больше, хотя я заставила СМИ обратить внимание на эту проблему. И вот уже на государственном уровне пошли разговоры о том, что с преступностью в Интернете нужно что-то делать.

У меня появилась простая идея – создать мониторинговый центр, специалисты которого занимались бы выявлением педофилов, нелегального и опасного контента, фиксировали информацию, юридически грамотно оформляли документы и передавали в правоохранительные органы уже в том виде, в каком простой следователь из любого уголка страны сможет ее воспринять.

Я написала об этом в блоге. Мне очень хотелось, чтобы на уровне государства началось построение работающей системы взаимодействия интернет-индустрии, общества и правоохранительных органов в области защиты прав несовершеннолетних и борьбы с преступностью в Интернете.

Тем временем мой блог посещало уже более миллиона человек. Почти каждая публикация становилась информационным поводом, и ее подхватывали СМИ. Однажды вечером мне позвонили и предложили встретиться с тогдашним президентом Дмитрием Анатольевичем Медведевым. Сначала я не поверила. Начала задавать вопросы один за другим. Но мой словесный поток быстро остановили: «У тебя есть вопросы к президенту? Да? В таком случае мы можем считать, что договорились».

Всю следующую неделю я прожила в ожидании встречи с первым лицом страны. Меня два раза вызывали в администрацию президента и подробно расспрашивали, о чем я хочу поговорить с Медведевым. Я достаточно жестко сформулировала свой вопрос, так что меня неоднократно просили смягчить критику в адрес МВД, однако я стояла на своем. Довольно, к слову, опрометчивая позиция – ведь встреча могла и не состояться просто потому, что мой вопрос не нравился кремлевским чиновникам. Но, к моему удивлению, ничего страшного не произошло.

Итак, 7 июля 2011 года я вместе с другими участниками встречи поехала в резиденцию президента в Горки-9. Выяснилось, что пару часов придется подождать. Нас угостили чаем, печеньем и прочим традиционным кремлевским фастфудом. Ожидание было мучительным. Но когда нас пригласили в зал и мы расселись по местам, волнение пропало совершенно. Возникла решимость.

Вошел президент. Он был в прекрасном расположении духа, много шутил, и сама собой завязалась неформальная беседа. Кто-то спрашивал его про Твиттер, кто-то про международные отношения. Дошла очередь и до меня. И вот какой разговор у нас состоялся.

«А. Левченко: Я три года занимаюсь проблемой педофилии. В нашем государстве эта проблема очень серьезная и большая, вы об этом знаете. Спасибо вам большое, что вы предпринимаете все усилия для того, чтобы побороть эту чуму нашего современного общества. Хотела бы рассказать о том, что делаю я и какие у нас есть проблемы.

На протяжении последнего полугода я выявила больше тридцати сайтов, где общаются педофилы и распространяется детская порнография. Мне удалось закрыть крупнейший чат в Интернете в одной из социальных сетей, где торговали детьми и продавали детей для сексуальной эксплуатации за сорок тысяч рублей, то есть можно было спокойно зайти любому человеку и купить ребенка.

Мы занимаемся также выявлением сайтов, пропагандирующих педофилию, и также выявлением самих педофилов, то есть мы разработали методику, с помощью которой в Интернете мы выявляем этих людей, устанавливаем их личности и передаем в правоохранительные органы уже для дальнейшего расследования.

С какими проблемами мы сталкиваемся? У нас за последние полгода возросло количество людей, которые нам помогают. Это люди из государственных органов, из Следственного комитета, а также просто люди, которым это небезразлично. Нам удалось добиться многого, но на данный момент, знаете, это похоже на такую партизанскую войну, то есть мы боремся с педофилами, а у нас нет какой-то единой структуры, которая бы могла на государственном уровне решать эти проблемы.

То есть я считаю, что нам необходимо создать мониторинговый центр в стране, в котором будут работать люди, которые будут на системном уровне выявлять все эти вещи, то есть отслеживать детскую порнографию, выявлять конкретных преступников, заниматься выявлением экстремистских материалов. Есть у нас, конечно, в МВД специальное подразделение, которое этим занимается. Но они не справляются. И мы хотели бы им в этом помочь. Для этого мониторингового центра у нас есть все ресурсы. Нужна только ваша помощь в его создании, для того чтобы это было государственное решение.

Также большая проблема в том, что у нас социальные сети не отвечают за свой контент. Приходится и силовикам, и нам очень долго и упорно договариваться с этими людьми, чтобы они убирали ту же детскую порнографию, но они этого не делают, поскольку сейчас у нас по закону отвечают пользователи. Я предлагаю ввести хотя бы штрафы для компаний за бездействие в случае нахождения нелегального контента на их серверах.

Хотела бы также узнать ваше мнение, стоит ли в нашей стране создавать сайты по американскому образцу с базами педофилов? У нас есть для этого все ресурсы, и хотелось бы узнать ваше мнение – нужно ли это в нашей стране?

Д. Медведев: Это на самом деле очень тяжелая проблема. Она не российская, конечно, она международная, мировая. Хотя надо признаться, что за последние годы произошел всплеск такой активности. И связано это с разными причинами, но надо признаться откровенно, в том числе и с новыми технологиями, – это тоже понятно. Потому что та же самая интернет-среда, различного рода социальные сети создают для этого больше возможностей, чем реальная жизнь. Потому что раньше таких людей проще было, может быть, даже на улице поймать или еще как-то, чем в сети.

Собственно, я говорю, что это та цена, которую приходится платить за открытость пространства. И здесь самое сложное – как постараться решить, минимизировать эту проблему и в то же время не разрушить устои современного глобального информационного мира. Потому что, я думаю, ни вы, ни здесь присутствующие не хотите сделать так, чтобы мы это все «завинтили», закрыли и в результате этого сказали: «Ну вот, все нормально, мы повесили замок! Такого рода контакты в сети невозможны, потому что сети не существует».

Но надо как-то действовать. Как действовать? Что я делал и, естественно, буду делать? Мы все-таки некоторым образом улучшили законодательство об ответственности за такого рода преступления, очень тяжелые преступления перед детьми, имея в виду целый ряд изменений в уголовный закон.

Есть и другие предложения – вы знаете о них, потому что следите за этой темой, – которые должны пройти, хотя существуют всегда очень разные мнения – поможет, не поможет. В частности, предложения по химическим средствам воздействия на тех, кто занимается такого рода сексуальными домогательствами. Потому что не во всех странах это поддерживается, но в целом все-таки это лучше, чем ничего не делать.

Теперь в отношении того, как поступить. Думаю, что идея мониторингового центра, в принципе, вполне разумная. И вот где я предложил бы его все-таки создать. МВД – нормальная организация, но, с другой стороны, все-таки следственный аппарат в основном сконцентрирован у нас в Следственном комитете. Более того, у председателя Следственного комитета довольно активная позиция по этому поводу. Он неравнодушен к этой проблеме, действует очень последовательно и неоднократно обращался на мое имя с предложениями ввести некоторые новации в законодательство.

Может быть, подумать и создать этот мониторинговый центр где-то рядом со Следственным комитетом – не внутри, конечно, потому что это не должен быть государственный орган, а где-то рядом с ним. Тогда вы получили бы и какой-то информационный ресурс, и в то же время получили бы некоторые возможности следственных структур, которые могли бы на какие-то вещи реагировать прямо и быстро. Думаю, что это было бы небесполезно. Так что если вам эта идея кажется правильной, тогда я переговорю с руководством Следственного комитета.

А. Левченко: Спасибо большое. Мы, конечно, готовы работать. Очень хорошая идея, в Следственном комитете работают профессионалы, действительно.

Д. Медведев: Да. Договорились».

Во время нашей беседы с Дмитрием Анатольевичем я поймала на себе пронзительный взгляд Суркова. Слава богу, что Владислава Юрьевича я видела не впервые, иначе меня бы точно бросило в холодный пот. И вот встреча закончилась. Сделали несколько протокольных фото. Я перемещалась по территории резиденции, как говорится, на автомате и сама не заметила, как оказалась в автобусе, который уже вез нас обратно в Москву. У меня постоянно звонил телефон. Я давала комментарии всевозможным СМИ – тоже машинально. Голова моя была занята совершенно другим: я раз за разом прокручивала в памяти наш трехминутный разговор и пыталась понять – что же все-таки имел в виду президент? Что все это значит? И гнала от себя мысли о том, что это был очень политкорректный, но абсолютно ничего не значащий набор слов. Я старалась думать о хорошем: идею мониторингового центра он одобрил, за борьбу с педофилией похвалил… ну а дальше-то что? Он не дал никакого поручения, ничего. Просто мысли на этот счет… И? Будет ли реально что-то сделано? Вопрос открытый.

Тем же вечером мне позвонил Владимир Рудольфович Соловьев. Поинтересовался, как прошла встреча. Я рассказала. Соловьев вздохнул и спросил: «И что ты теперь будешь делать?» Я ответила: «Владимир Рудольфович, бороться дальше».

Около двух недель я ждала, что Медведев все-таки даст какое-то поручение по мониторинговому центру. Но телефон молчал.

Мы с друзьями посоветовались и решили, что если нам не хочет помогать государство, мы создадим такой центр сами. И начали готовить документы. А уже в мае 2012 года мониторинговый центр по выявлению опасного и запрещенного законодательством контента был создан. Мы не пошли против системы – мы создали свою.

Сейчас Всероссийский центр мониторинга – это специалисты IT-сферы, юристы и психологи, которые в круглосуточном режиме отслеживают текущую ситуацию по публикации запрещенного контента (в частности, порнографических изображений с участием несовершеннолетних, экстремистских материалов и пр.), а также занимаются выявлением опасного контента – формально не запрещенного законом, но несущего в себе явную общественную угрозу (пропаганда педофилии, суицида, насилия). Сотрудники Центра выявляют преступников, передают обработанную информацию в правоохранительные органы, отслеживают результаты проверок, консультируют сотрудников правоохранительных органов. Также мы активно работаем с международными партнерами с целью внедрения в России передовых мировых практик в сфере мониторинга преступлений против половой неприкосновенности малолетних.

Летом 2012 года наша работа была высоко оценена президентом РФ Владимиром Владимировичем Путиным. За все время работы Центра было выявлено более восьмисот лиц, склонных к педофилии, в социальных сетях. К уголовной ответственности привлечены более ста шестидесяти человек. Восемьдесят пять педофилов приговорены к реальным тюремным срокам и в настоящее время находятся в местах лишения свободы.

Глава 7

Шаг в неизвестность

Я ненавижу политические дрязги. Открыто презираю тех, кто всеми способами старается добиться власти, политического влияния и депутатского кресла. К сожалению, в России, да и во всем мире, политика – это территория лицемерия и лжи, поле битвы денежных мешков и лоббистов. Я всегда старалась от этого дистанцироваться и считала, что стране нужны профессионалы, а не говорящие головы, плавно перетекающие из одного ток-шоу в другое. Связывать каким-либо образом жизнь с политикой мне не хотелось никогда. Но после встречи с Медведевым пришло осознание того, что если мы хотим действительно изменить систему, необходимо добиваться изменений в законодательстве, создания принципиально новых институтов государственного и общественного контроля. Нужна корректировка образовательных программ и комплексные меры решения проблемы педофилии, реализуемые не на уровне отдельно взятой общественной организации, а на уровне государства в целом. Но как этого добиться без политической воли руководства страны и чиновников, ответственных за эти сферы? Вопрос непростой.

До какого-то момента я думала, что наша задача как общественной организации, профессионально действующей в определенной сфере, – открыть глаза чиновникам и депутатам, продемонстрировать эффективность наших методов. Как юрист, я считала, что разработка новых криминалистических методик, исследования в области психологии педофилов, новые направления в виктимологии – все это рано или поздно поможет стране противостоять педофилам и защитить детей.

Казалось, что нужно всего лишь доказать, что твоя работа приносит результат, и к тебе прислушаются как к эксперту. На деле все оказалось совсем не так.