Раннее утро

В а с и л и й (зло). Брось петь подголоском — «дружба, дружба»! Сама, должно, ног под собой не чуешь, что с Борькой едешь. Двигайте! Думаете, я без вас дороги не найду? И в газете еще читать будете. С портретиком. А ты давай жми к своему белобрысому, танцы-манцы, целуйся с ним, а ко мне не липни. (Резко поворачивается и уходит.)

О л я. Васька!

В а с и л и й. Ну? Чего?!

О л я. А то, что дурак и слепой. Вот и все.

В а с и л и й. Спасибо! Мой привет! (Уходит.)

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

КАРТИНА ПЕРВАЯ

День. Тамбур вагона идущего поезда. О л я  и  Н а т а ш а  горячо спорят.

Н а т а ш а. Не ходи! И не выдумывай!

О л я. Ну почему? Почему?

Н а т а ш а. Вот послушай меня — спасибо скажешь.

О л я. Ты просто невзлюбила Ваську, и все.

Н а т а ш а. Человек отказался от вас. И от тебя, значит!..

В тамбур входят  Б о р и с,  К о л я,  С е р г е й.

С е р г е й. Вот где они приютились? А мы ищем.

Н а т а ш а. Не иголки, не потеряемся.

Б о р и с. Вы чего сюда сбежали?

К о л я. А ну говорите, какой ваш секрет?

О л я. Просто девчачьи разговоры. Разрешается?

Н а т а ш а (Оле). А я скажу! В третьем от нас вагоне…

О л я (прерывает). Наташка!

Б о р и с. О Ваське, что ли?

С е р г е й (хмыкнув). Подумаешь, новость.

Б о р и с. Это мы и сами знаем.

К о л я. А кто первый пронюхал? Я! Еще на той остановке, слышу, кто-то на гитаре наяривает и песни поет. И вроде голос знакомый. Заглянул в вагон — Васька.

Н а т а ш а. Я не о том. Ольга к нему в гости собирается…

О л я. Спасибо, подруженька.

С е р г е й (Оле). Голова умнее ничего не сварила?

О л я. Не груби.

Б о р и с. Не надо, Оля. Не ходи.

О л я. Пускай знает, что и мы едем в этом поезде.

Б о р и с (Оле). Пошли вместе.

О л я. Нет. Тебе не надо. Я одна! Сама! (Уходит.)

К о л я. Говорят, что у девок гордость, а я — убейте, братцы, ничего сейчас не понимаю.

Н а т а ш а. Значит, не дорос еще.

К о л я. А чего не дорос? На любовь намекаешь?

Б о р и с (умышленно прерывает разговор). Кто в шахматы?

К о л я (торопливо). Я! (Многозначительно подмигнул Сергею.)

Коля и Борис уходят.

Н а т а ш а. Чего Колька тебе мигает?

С е р г е й. Да ну его. Он ко всем вяжется.

Н а т а ш а. И к тебе?

С е р г е й. Первым делом.

Н а т а ш а (она понимает, с чем «вяжется» Коля к Сергею). А ты что?

С е р г е й. Пускай себе. Колька-то вообще ничего парень. (Помолчав.) Хорошо, что мы вместе едем. Правда?

Н а т а ш а. Я рада.

С е р г е й. Вышло все как по нотам. (Осторожно обнимает ее.)

Н а т а ш а. Не надо.

С е р г е й. Не буду…

Н а т а ш а. «Не буду», а сам обнимается. Принес бы попить, во рту все пересохло.

С е р г е й. Пожалуйста, в один момент!

Н а т а ш а. Нет, иди к ребятам. Я Ольгу подожду.

Сергей на мгновение прижимает Наташу к себе, неловко тычется губами в ее щеку. Наташа вскрикивает, Сергей убегает.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Купе вагона, где едет Василий. Здесь полно  р е б я т. Чуть прислонившись к столику, В а с и л и й  играет на гитаре, запевает, одновременно дирижирует, бросая изредка то одному, то другому короткое резкое словцо, вроде: «прижми», «сбавь», «скрипишь». Эти замечания не вызывают ни у кого обиды, и по всему видно, что ребятам нравится его широкая натура.

М и ш а. Тебе бы самодеятельностью где-нибудь заправлять.

В а с и л и й. Не люблю перед публикой вихляться. Когда просто для друзей — душевнее получается.

М и ш а. Сам научился на гитаре или как?

В а с и л и й. Собственным ходом. Гитара, брат, моя подружка дорогая. Ну, поехали. (Играет.) Взяли!

К о с т я. Стоп! (Прикрывает рукой гриф гитары.) Скажи по совести, почему ты не со своими, а к нам пристроился?

В а с и л и й. Так захотелось. Понятно, ребятишки?

М и ш а. А группы своей не жалко?

В а с и л и й. Хороших людей всегда жалко. Жизнь! Потом же у меня везде новые друзья заводятся. Такой, скажу вам, ребятишки, у меня характер.

М и ш а. А начальство согласилось?

В а с и л и й (усмехнувшись). Человеку надо понимать себя. Ты будь начальником, а я буду себе литейщик Васька. Если дело касается государственного вопроса, ты можешь меня в морской узел завязать. Да я и сам жизни не пожалею! Ну, а если личное, то, извините-подвиньтесь, как-нибудь сам собой распоряжусь.

М и ш а. Так напрямки и говорил с директором?

В а с и л и й. Даже круче.

К о с т я. А не хвастаешь?

В а с и л и й. Да я бригадиром был! Старостой в группе! Хватит? И все время на Доске почета! За голубые глаза туда карточек не выставляют. А вообще кто не верит, пусть проверит. В поезде наши едут.

М и ш а. Пойдешь к ним?

В а с и л и й (берет аккорд и поет). «Разошлись, как в море корабли». (С оттенком искренности.) Все ж таки обиделась братва.

К о с т я. И правильно!

В а с и л и й. Люблю, когда человек — философ.

М и ш а. Коська такой, он все может.

В а с и л и й. Скажу по совести, когда уходить стал, вот тут, в груди, что-то вроде шевельнулось. А особенно когда бригада уговаривать стала. Вроде как сердце с места сдвинулось. (Берет аккорд, поет.)

Все подхватывают песню.

А вы знаете, какое чудо в нашей группе есть? Девчонка одна.

К о с т я. Девок не берут в металлурги.

В а с и л и й. Если я сказал, значит, правда. Ольгой зовут. Тоже не принимали. До Москвы дошла. Видать, одна формовщица на все наше училище. Может, на весь город. Понятно? И, в общем, не девчонка — тигр. Многие ребятишки как огня боятся.

М и ш а. Богатырша, что ли?

В а с и л и й. Тоже сказал! Да ее в карман спрятать можно. Язык у нее — бритва. Иного так отбреет, хоть стой, хоть падай. Ответить-то не каждый сумеет.

М и ш а. Значит, бойкая?

В а с и л и й (насмешливо). Ага, значит.

К о с т я. И красивая?

В а с и л и й. Заметная. Бегали за ней. Пачками. Отшивает.

К о с т я. А ты?

В а с и л и й. Что я?

К о с т я. Тоже бегал?

В а с и л и й. Уговаривала ехать в Подгорск. Так-то. Свобода дороже.

М и ш а. Значит, она за тобой? Да?