Десять негритят - английский и русский параллельные тексты

Armstrong's body had been dragged above high water mark.	Линия прилива не доходила до того места, где мы обнаружили тело Армстронга.
We found it well above the reach of any tide.	Прилив так высоко не поднимался.
And it was laid out straight on the ground - all neat and tidy.	К тому же он лежал, руки-ноги по швам, честь по чести, чего никогда бы не было, если б его выбросил прилив.
"So that settles one point definitely. Some one was alive on the island after Armstrong was dead."	Из этого неоспоримо вытекает, что Армстронг умер не последним.
He paused and then went on.	Мейн перевел дух и продолжал:
"And that leaves - just what exactly?	- Отталкиваясь от этих фактов, пойдем дальше.
Here's the position early on the morning of the 11th.	Итак, как обстояли дела на острове утром 11-го?
Armstrong has 'disappeared' (drowned).	Армстронг "исчез" (утонул).
That leaves us three people.	Значит, в живых остались трое:
Lombard, Blore and Vera Claythorne.	Ломбард, Блор и Вера Клейторн.
Lombard was shot.	Ломбард убит выстрелом из револьвера.
His body was down by the sea - near Armstrong's.	Его труп нашли рядом с телом Армстронга.
Vera Claythorne was found hanged in her own bedroom. Blore's body was on the terrace.	Веру Клейторн нашли повешенной в ее же комнате, Блор лежал на площадке перед домом.
His head was crushed in by a heavy marble clock that it seems reasonable to suppose fell on him from the window above."	Голова его была размозжена глыбой мрамора: есть все основания полагать, что она упала на него из окна сверху.
The A.C. said sharply: "Whose window?"	- Из какого окна? - встрепенулся Легг. - Чьей комнаты?
"Vera Claythorne's.	- Комнаты Веры Клейторн.
Now, sir, let's take each of these cases separately.	А теперь, сэр, я остановлюсь на каждом из этих случаев по отдельности.
First Philip Lombard.	Начну с Филиппа Ломбарда.
Let's say he pushed over that lump of marble onto Blore - then he doped Vera Claythorne and strung her up. Lastly, he went down to the seashore and shot himself.	Предположим, что он сбросил мраморную глыбу на Блора, затем подмешал девушке в питье наркотик и повесил ее, после чего спустился к морю и застрелился там из револьвера.
"But if so, woo took away the revolver from him?	Но кто в таком случае взял его револьвер?
For that revolver was found up in the house just inside the door at the top of the stairs - Wargrave's room."	Ведь револьвер мы нашли в доме, на пороге комнаты Уоргрейва.
The A.C. said: "Any fingerprints on it?"	- Чьи отпечатки пальцев на нем обнаружились?
"Yes, sir, Vera Claythorne's."	- Веры Клейторн.
"But, man alive, then -"	- Но раз так, совершенно ясно, что...
"I know what you're going to say, sir.	- Понимаю, что вы хотите сказать, сэр.
That it was Vera Claythorne.	Совершенно ясно, что это Вера Клейторн.

That she shot Lombard, took the revolver back to the house, toppled the marble block onto Blore and then -hanged herself.	Она застрелила Ломбарда, пришла в дом с револьвером, сбросила на голову Блора мраморную глыбу, а затем повесилась.
"And that's quite all right - up to a point.	Это было бы вполне возможно.
There's a chair in her bedroom and on the seat of it there are marks of seaweed same as on her shoes.	К сиденью одного из стульев в ее комнате прилипли водоросли - точь-в-точь такие же, какие обнаружены на подошвах ее туфель.
Looks as though she stood on the chair, adjusted the rope round her neck and kicked away the chair.	Похоже, что она встала на стул, накинула петлю на шею и оттолкнула стул.
"But that chair wasn't found kicked over. It was, like, all the other chairs, neatly put back against the wall.	Но и здесь есть одна загвоздка: если бы Вера оттолкнула стул, он валялся бы на полу. А стул стоял в ряд с другими стульями у стены.
That was done after Vera Claythorne's death - by some one else.	Значит, его поднял и поставил к стене кто-то другой, уже после смерти Веры Клейторн.
"That leaves us with Blore and if you tell me that after shooting Lombard and inducing Vera Claythorne to hang herself he then went out and pulled down a whacking great block of marble on himself by tying a string to it or something like that -well, I simply don't believe you.	Остается Блор. Но если вы скажете мне, что, убив Ломбарда и заставив повеситься Веру, он вышел из дому и обрушил на себя мраморную глыбу, дернув за предварительно привязанную к ней веревку или каким-либо иным способом, я вам не поверю.
Men don't commit suicide that way - and what's more Blore wasn't that kind of man.	Никто не совершает самоубийство подобным образом, да и не такой человек был Блор.
We knew Blore - and he was not the man that you'd ever accuse of a desire for abstract justice."	Нам ли не знать Блора: кого-кого, а его в стремлении к высшей справедливости никак не заподозришь.
The Assistant Commissioner said: "I agree."	- Ваша правда, Мейн, - сказал Легг.
Inspector Maine said:	Инспектор продолжал:
"And therefore, sir, there must have been some one else on the island.	- А раз так, сэр, значит, на острове должен был находиться еще кто-то.
Some one who tidied up when the whole business was over.	Этот "кто-то", когда все было закончено, и навел порядок.
But where was he all the time - and where did he go to?	Но где он прятался все эти дни и куда скрылся?
The Sticklehaven people are absolutely certain that no one could have left the island before the rescue boat got there.	Жители Стиклхевна абсолютно уверены, что никто не мог покинуть остров до прихода лодки.
But in that case -" He stopped.	А в таком случае... - он запнулся.
The Assistant Commissioner said: "In that case -"	- Что в таком случае? - спросил сэр Томас Легг.
He sighed.	Инспектор вздохнул.
He shook his head.	Покачал головой.
He leaned forward.	Наклонился к помощнику комиссара:
"But in that case," he said, "who killed them?"	- В таком случае, кто же их убил? - спросил он.

A MANUSCRIPT DOCUMENT SENT TO SCOTLAND YARD BY THE MASTER OF THE EMMA JANE, FISHING TRAWLER	Рукопись, которую переслал в Скотланд-Ярд капитан рыболовецкого судна "Эмма Джейн"
From my earliest youth I realized that my nature was a mass of contradictions.	Еще в юности я понял, сколь противоречива моя натура.
I have to begin with, an incurably romantic imagination.	Прежде всего скажу, что романтика пленяла меня всю жизнь.
The practice of throwing a bottle into the sea with an important document inside was one that never failed to thrill me when reading adventure stories as a child.	Романтический прием приключенческих романов, которыми я зачитывался в детстве: важный документ бросают в море, предварительно запечатав его в бутылку, неизменно сохранял для меня очарование.
It thrills me still - and for that reason I have adopted this course - writing my confession, enclosing it in a bottle, sealing the latter, and casting it into the waves.	Сохраняет он его и сейчас - вот почему я и решил написать исповедь, запечатать ее в бутылку и доверить волнам.
There is, I suppose, a hundred to one chance that my confession may be found - and then (or do I flatter myself!) a hitherto unsolved murder mystery will be explained.	Один шанс из ста, что мою исповедь найдут и тогда (возможно, я напрасно льщу себя такой надеждой) доселе не разрешенная тайна Негритянского острова будет раскрыта.
I was born with other traits besides my romantic fancy.	Но не только романтика пленяла меня.
I have a definite sadistic delight in seeing or causing death.	Я упивался, наблюдая гибель живых существ, наслаждался, убивая их.
I remember experiments with wasps - with various garden pests...	Мне нравилось истреблять садовых вредителей...
From an early age I knew very strongly the lust to kill.	Жажда убийств была ведома мне с детских лет.
But side by side with this went a contradictory trait -a strong sense of justice.	Вместе с ней во мне жило глубоко противоположное, но мощное стремление к справедливости.
It is abhorrent to me that an innocent person or creature should suffer or die by any act of mine.	Одна мысль о том, что по моей вине может погибнуть не только невинный человек, но даже животное, преисполняла меня ужасом.
I have always felt strongly that right should prevail.	Я всегда жаждал торжества справедливости.
It may be understood - I think a psychologist would understand - that with my mental makeup being what it was, I adopted the law as a profession.	Я думаю, что это объяснит человеку, разбирающемуся в психологии, во всяком случае, почему я решил стать юристом, - при моем складе характера это был закономерный выбор.
The legal profession satisfied nearly all my instincts.	Профессия юриста отвечала чуть не всем моим стремлениям.
Crime and its punishment has always fascinated me.	Преступление и наказание всегда привлекали меня.
I enjoy reading every kind of detective story and thriller.	Я с неизменным интересом читаю всевозможные детективы и криминальные романы.
I have devised for my own private amusement the most ingenious ways of carrying out a murder.	Я нередко изобретал сложнейшие способы убийства - просто, чтобы провести время.

When in due course I came to preside over a court of law, that other secret instinct of mine was encouraged to develop.	Когда наконец я стал судьей, развилась и еще одна черта моего характера, до сих пор таившаяся под спудом.
To see a wretched criminal squirming in the dock, suffering the tortures of the damned, as his doom came slowly and slowly nearer, was to me an exquisite pleasure.	Мне доставляло неизъяснимое наслаждение наблюдать, как жалкий преступник уже на скамье подсудимых пытается уйти от наказания, но чувствует, что отмщение близится, что оно неотвратимо.
Mind you, I took no pleasure in seeing an innocent man there.	Однако учтите: вид невинного на скамье подсудимых не доставлял мне удовольствия.
On at least two occasions I stopped cases where to my mind the accused was palpably innocent, directing the jury that there was no case.	Два раза, если не больше, когда мне казалось, что обвиняемый невиновен, я прекращал дело: мне удавалось доказать присяжным, что тут нет состава преступления.
Thanks, however, to the fairness and efficiency of our police force, the majority of the accused persons who have come before me to be tried for murder, have been guilty.	Однако благодаря распорядительности полицейских большинство обвиняемых, привлекаемых по делам об убийстве, были действительно виновны.
I will say here that such was the case with the man Edward Seton.	Так обстояло дело и в случае с Эдвардом Ситоном.
His appearance and manner were misleading and he created a good impression on the jury.	Правда, его внешность и манеры производили обманчивое впечатление и ему удалось расположить к себе присяжных.
But not only the evidence, which was clear, though unspectacular, but my own knowledge of criminals told me without any doubt that the man had actually committed the crime with which he was charged, the brutal murder of an elderly woman who trusted him.	Однако улики, пусть и не слишком впечатляющие, зато несомненные, и мой судейский опыт убедили меня, что он совершил преступление, в котором его обвиняли, а именно, убил пожилую женщину, злоупотребив ее доверием.
I have a reputation as a hanging judge, but that is unfair.	У меня сложилась репутация юриста, с легким сердцем посылающего людей на виселицу, однако это более чем несправедливо.
I have always been strictly just and scrupulous in my summing up of a case.	Мои напутствия присяжным всегда отличали справедливость и беспристрастность.
All I have done is to protect the jury against the emotional effect of emotional appeals by some of our more emotional counsel.	Вместе с тем я не мог допустить, чтобы наиболее пылкие из адвокатов своими пылкими речами играли на чувствах присяжных.
I have drawn their attention to the actual evidence.	Я всегда обращал их внимание на имеющиеся в нашем распоряжении улики.
For some years past I have been aware of a change within myself, a lessening of control - a desire to act instead of to judge.	В последние годы я стал замечать перемены в своем характере: я потерял контроль над собой -мне захотелось не только выносить приговор, но и приводить его в исполнение.
I have wanted - let me admit it frankly - to commit a murder myself.	Захотелось - я буду откровенен - самому совершить убийство.
I recognized this as the desire of the artist to express himself!	Я видел в этом жажду самовыражения, неотъемлемую черту каждого художника.

I was, or could be, an artist in crime!	А я и был или, вернее, мог стать художником в своей сфере - в сфере преступления!
My imagination, sternly checked by the exigencies of my profession, waxed secretly to colossal force.	Я потерял власть над своим воображением, которое мне дотоле удавалось держать в узде: ведь в ином случае оно препятствовало бы моей работе.
I must - I must - I must - commit a murder!	Мне было необходимо... просто необходимо совершить убийство!
And what is more, it must be no ordinary murder!	Причем отнюдь не обыкновенное убийство.
It must be a fantastical crime - something stupendous - out of the common!	А небывалое, неслыханное, из ряда вон выходящее убийство!
In that one respect, I have still, I think, an adolescent's imagination.	Наверное, мое воображение осталось воображением подростка.
I wanted something theatrical, impossible!	Меня манило ко всему театральному, эффектному!
I wanted to kill... Yes, I wanted to kill... But -incongruous as it may seem to some - I was restrained and hampered by my innate sense of justice.	Манило к убийству... Да, да, манило к убийству... Однако врожденное чувство справедливости, прошу вас мне поверить, останавливало меня, удерживало от убийства.
The innocent must not suffer.	Я не мог допустить, чтобы пострадал невинный.
And then, quite suddenly, the idea came to me -started by a chance remark uttered during casual conversation. It was a doctor to whom I was talking -some ordinary undistinguished G.P.	Мысль о возмездии осенила меня совершенно неожиданно - на нее меня натолкнуло одно замечание, которое обронил в случайном разговоре некий врач, рядовой врач-практик.
He mentioned casually how often murder must be committed which the law was unable to touch.	Он заметил, что есть очень много преступлений, недосягаемых для закона.
And he instanced a particular case - that of an old lady, a patient of his who had recently died.	И в качестве примера привел случай со своей пациенткой, старой женщиной, умершей незадолго до нашего разговора.
He was, he said, himself convinced that her death was due to the withholding of a restorative drug by a married couple who attended on her and who stood to benefit very substantially by her death.	Он убежден, сказал мне врач, что пациентку погубили ее слуги, муж и жена, которые не дали ей вовремя предписанное лекарство и притом умышленно, так как после смерти хозяйки должны были получить по завещанию изрядную сумму денег.
That sort of thing, he explained, was quite impossible to prove, but he was nevertheless quite sure of it in his own mind.	Доказать их вину, объяснил мне врач, практически невозможно, и тем не менее он совершенно уверен в правоте своих слов.
He added that there were many cases of a similar nature going on all the time - cases of deliberate murder - and all quite untouchable by the law.	Он добавил, что подобные случаи преднамеренного убийства отнюдь не редкость, но привлечь за них по закону нельзя.
That was the beginning of the whole thing.	Этот разговор послужил отправной точкой.
I suddenly saw my way clear.	Мне вдруг открылся путь, по которому я должен идти.
And I determined to commit not one murder, but murder on a grand scale.	Одного убийства мне мало, если убивать, так с размахом, решил я.

A childish rhyme of my infancy came back into my mind - the rhyme of the ten little Indian boys.	Мне припомнилась детская считалка, считалка о десяти негритятах.
It had fascinated me as a child of two - the inexorable diminishment - the sense of inevitability.	Когда мне было два года, мое воображение потрясла участь этих негритят, число которых неумолимо, неизбежно сокращалось с каждым куплетом.
I began, secretly, to collect victims... I will not take up space here by going into detail of how this was accomplished.	Я втайне занялся поисками преступников... Не стану подробно описывать, как я осуществлял поиски, - это заняло бы слишком много места.
I had a certain routine line of conversation which I employed with nearly every one I met - and the results I got were really surprising.	Чуть не каждый разговор, который у меня завязывался, я старался повернуть определенным образом - и получал поразительные результаты.
During the time I was in a nursing home I collected the case of Dr. Armstrong - a violently teetotal sister who attended on me being anxious to prove to me the evils of drink by recounting to me a case many years ago in hospital when a doctor under the influence of alcohol had killed a patient on whom he was operating.	Историю доктора Армстронга я узнал, когда лежал в больнице, от ходившей за мной сестры; ярая поборница трезвости, она всячески старалась убедить меня в пагубности злоупотребления спиртными напитками и в доказательство рассказала, как при ней пьяный врач зарезал во время операции женщину.
A careless question as to where the sister in question had trained, etc., soon gave me the necessary data.	Невзначай задав вопрос, в какой больнице она проходила практику, я вскоре выведал все, что мне требовалось.
I tracked down the doctor and the patient mentioned without difficulty.	И без всякого труда напал на след этого врача и его пациентки.
A conversation between two old military gossips in my Club put me on the track of General Macarthur.	Разговор двух словоохотливых ветеранов в моем клубе навел меня на след генерала Макартура.
A man who had recently returned from the Amazon gave me a devastating resume of the activities of one Philip Lombard.	Путешественник, только что возвратившийся с берегов Амазонки, рассказа мне о том, как бесчинствовал в тех краях некий Филипп Ломбард.
An indignant mem sahib in Majorca recounted the tale of the Puritan Emily Brent and her wretched servant girl.	Пышущая негодованием жена английского чиновника на Мальорке рассказала мне историю высоконравственной пуританки Эмили Брент и ее несчастной служанки.
Anthony Marston I selected from a large group of people who had committed similar offences.	Антони Марстона я выбрал из большой группы людей, повинных в подобных преступлениях.
His complete callousness and his inability to feel any responsibility for the lives he had taken made him, I considered, a type dangerous to the community and unfit to live.	Неслыханная черствость, полная неспособность к состраданию, на мой взгляд, делали его фигурой, опасной для общества и, следовательно, заслуживающей кары.
Ex-Inspector Blore came my way quite naturally, some of my professional brethren discussing the Landor case with freedom and vigour.	Чго же касается бывшего инспектора Блора, то о его преступлении я, естественно, узнал от моих коллег, которые горячо и без утайки обсуждали при мне дело Ландора.
I took a serious view of his offence.	Не могу передать, какой гнев оно вызвало у меня.
The police, as servants of the law, must be of a high order of integrity.	Полицейский-слуга закона и уже поэтому должен быть человеком безупречной нравственности.

For their word is perforce believed by virtue of their profession.	Ведь каждое слово таких людей обладает большим весом хотя бы в силу того, что они являются стражами порядка.
Finally there was the case of Vera Claythorne.	И наконец, я перейду к Вере Клейторн.
It was when I was crossing the Atlantic. At a late hour one night the sole occupants of the smoking-room were myself and a good-looking young man called Hugo Hamilton.	Как-то, переплывая Атлантический океан, я засиделся допоздна в салоне для курящих, компанию мне составил красивый молодой человек Хьюго Хамилтон.
Hugo Hamilton was unhappy.	Вид у него был донельзя несчастный.
To assuage that unhappiness he had taken a considerable quantity of drink.	Чтобы забыться, он усиленно налегал на выпивку.
He was in the maudlin confidential stage.	Видно было, что ему просто необходимо излить душу.
Without much hope of any result I automatically started my routine conversational gambit.	Не надеясь ничего выведать от него, я чисто машинально завязал с ним привычный разговор.
The response was startling. I can remember his words now.	То, что я услышал, бесконечно потрясло меня, я и сейчас помню каждое его слово...
He said: "You're right.	- Вы совершенно правы, - сказал он.
Murder isn't what most people think - giving some one a dollop of arsenic - pushing them over a cliff -that sort of stuff."	- Чтобы убить ближнего, необязательно подсыпать ему, скажем, мышьяк или столкнуть со скалы, вовсе нет.
He leaned forward, thrusting his face into mine. He said: "I've known a murderess - known her, I tell you.	- Он наклонился и, глядя мне в глаза, сказал: - Я знал одну - преступницу.
And what's more I was crazy about her...	Очень хорошо знал... Да что там говорить, я даже любил ее.
God help me, sometimes I think I still am... It's Hell, I tell you - Hell - You see, she did it more or less for me... Not that I ever dreamed.	И, кажется, не разлюбил и теперь... Ужас, весь ужас в том, что она пошла на преступление из-за меня... Я, конечно, об этом не догадывался.
Women are fiends - absolute fiends - you wouldn't think a girl like that - a nice straight jolly girl - you wouldn't think she'd do that, would you?	Женщины - это изверги. Сущие изверги, вы бы никогда не поверили, что девушка, славная, простая, веселая девушка способна на убийство?
That she'd take a kid out to sea and let it drown - you wouldn't think a woman could do a thing like that?"	Что она отпустит ребенка в море, зная, что он утонет, ведь вы бы не поверили, что женщина способна на такое?
I said to him: "Are you sure she did do it?"	- А вы не ошибаетесь? - спросил я. - Ведь это могла быть чистая случайность.
He said and in saying it he seemed suddenly to sober up: "I'm quite sure.	- Нет, это не случайность, - сказал он, внезапно протрезвев.
Nobody else ever thought of it.	- Никому другому это и в голову не пришло.
But I knew the moment I looked at her - when I got back - after... And she knew I knew...	Но мне достаточно было взглянуть на нее, и я все понял сразу, едва вернулся... И она поняла, что я все понял.

What she didn't realize was that I loved that kid..." He didn't say any more, but it was easy enough for me to trace back the story and reconstruct it.	Но она не учла одного: я любил этого мальчика... -Он замолчал, но он и так сказал достаточно, чтобы я смог разузнать все подробности этой истории и напасть на след убийцы.
I needed a tenth victim.	Мне нужен был десятый преступник.
I found him in a man named Morris.	И я его нашел: это был неким Айзек Мершие.
He was a shady little creature.	Подозрительный тип.
Amongst other things he was a dope pedlar and he was responsible for inducing the daughter of friends of mine to take to drugs.	Помимо прочих грязных делишек, он промышлял и торговлей наркотиками, к которым пристрастил дочь одного из моих друзей.
She committed suicide at the age of twenty-one.	Бедная девочка на двадцать втором году покончила с собой.
During all this time of search my plan had been gradually maturing in my mind.	Все время, пока я искал преступников, у меня постепенно вызревал план.
It was now complete and the coping stone to it was an interview I had with a doctor in Harley Street.	Теперь он был закончен, и завершающим штрихом к нему послужил мой визит к одному врачу с Харли-стрит.
I have mentioned that I underwent an operation.	Я уже упоминал, что перенес операцию.
My interview in Harley Street told me that another operation would be useless.	Врач уверил меня, что вторую операцию делать не имеет смысла.
My medical adviser wrapped up the information very prettily, but I am accustomed to getting at the truth of a statement.	Он разговаривал со мной весьма обтекаемо, но от меня не так-то легко скрыть правду.
I did not tell the doctor of my decision - that my death should not be a slow and protracted one as it would be in the course of nature.	Я понял, меня ждет долгая мучительная смерть, но отнюдь не намеревался покорно ждать конца, что, естественно, утаил от врача.
No, my death should take place in a blaze of excitement.	Нет, нет, моя смерть пройдет в вихре волнений.
I would live before I died.	Прежде чем умереть, я наслажусь жизнью.
And now to the actual mechanics of the crime of Indian Island.	Теперь раскрою вам механику этого дела.
To acquire the island, using the man Morris to cover my tracks, was easy enough.	Остров, чтобы пустить любопытных по ложному следу, я приобрел через Морриса.
He was an expert in that sort of thing.	Он блестяще справился с этой операцией, да иначе и быть не могло: Моррис собаку съел на таких делах.
Tabulating the information I had collected about my prospective victims, I was able to concoct a suitable bait for each.	Систематизировав раздобытые мной сведения о моих будущих жертвах, я придумал для каждого соответствующую приманку.
None of my plans miscarried.	Надо сказать, что все без исключения намеченные мной жертвы попались на удочку.
All my guests arrived at Indian Island on the 8th of August.	Приглашенные прибыли на Негритянский остров 8 августа.
The party included myself.	В их числе был и я.

Morris was already accounted for.	С Моррисом я к тому времени уже расправился.
He suffered from indigestion.	Он страдал от несварения желудка.
Before leaving London I gave him a capsule to take last thing at night which had, I said, done wonders for my own gastric juices.	Перед отъездом из Лондона я дал ему таблетку и наказал принять на ночь, заверив, что она мне чудо как помогла.
He accepted it unhesitatingly - the man was a slight hypochondriac.	Моррис отличался мнительностью, и я не сомневался, что он с благодарностью последует моему совету.
I had no fear that he would leave any compromising documents or memoranda behind.	Я ничуть не опасался, что после него останутся компрометирующие бумаги или записи.
He was not that sort of man.	Не такой это был человек.
The order of death upon the island had been subjected by me to special thought and care.	Мои жертвы должны были умирать в порядке строгой очередности - этому я придавал большое значение.
There were, I considered, amongst my guests, varying degrees of guilt.	Я не мог поставить их на одну доску - степень вины каждого из них была совершенно разная.
Those whose guilt was the lightest should, I decided, pass out first, and not suffer the prolonged mental strain and fear that the more cold-blooded offenders were to suffer.	Я решил, что наименее виновные умрут первыми, дабы не обрекать их на длительные душевные страдания и страх, на которые обрекал хладнокровных преступников.
Anthony Marston and Mrs. Rogers died first, the one instantaneously, the other in a peaceful sleep.	Первыми умерли Антони Марстон и миссис Роджерс; Марстон - мгновенно, миссис Роджерс мирно отошла во сне.
Marston, I recognized, was a type born without that feeling of moral responsibility which most of us have.	Марстону, по моим представлениям, от природы не было дано то нравственное чувство, которое присуще большинству из нас.
He was amoral - pagan.	Нравственность попросту не существовала для него: язычником, вот кем он был.
Mrs. Rogers, I had no doubt, had acted very largely under the influence of her husband.	Миссис Роджерс, и в этом я совершенно уверен, действовала в основном под влиянием мужа.
I need not describe closely how those two met their deaths.	Нет нужды подробно описывать, как умерли эти двое.
The police will have been able to work that out quite easily.	Полиция и сама без особого труда установила бы, что послужило причиной их смерти.
Potassium Cyanide is easily obtained by householders for putting down wasps.	Цианистый калий раздобыть легко - им уничтожают ос.
I had some in my possession and it was easy to slip it into Marston's almost empty glass during the tense period after the gramophone recital.	У меня имелся небольшой запас этого яда, и, воспользовавшись общим замешательством, наставшим после предъявленных нам обвинений, я незаметно подсыпал яд в почти опорожненный стакан Марстона.
I may say that I watched the faces of my guests closely during that indictment and I had no doubt whatever, after my long court experience, that one and all were guilty.	Хочу добавить, что я не спускал глаз с лиц моих гостей, пока они слушали предъявленные им обвинения, и пришел к выводу, что они все без исключения виновны: человек с моим опытом просто не может ошибиться.

During recent bouts of pain, I had been ordered a sleeping draught - Chloral Hydrate.	От страшных приступов боли, участившихся в последнее время, мне прописали сильное снотворное - хлоралгидрат.
It had been easy for me to suppress this until I had a lethal amount in my possession.	Мне не составило труда накопить смертельную дозу этого препарата.
When Rogers brought up some brandy for his wife, he set it down on a table and in passing that table I put the stuff into the brandy.	Роджерс принес своей жене коньяк, поставил его на стол, проходя мимо, я подбросил снотворное в коньяк.
It was easy, for at that time suspicion had not begun to set in.	И опять все прошло гладко, потому что в ту пору нами еще не овладела страшная подозрительность.
General Macarthur met his death quite painlessly.	Генерал Макартур умер без страданий.
He did not hear me come up behind him.	Он не слышат, как я подкрался к нему.
I had, of course, to choose my time for leaving the terrace very carefully, but everything was successful.	Я тщательно продумал, когда мне уйти с площадки так, чтобы моего отсутствия никто не заметил, и все прошло прекрасно.
As I had anticipated, a search was made of the island and it was discovered that there was no one on it but our seven selves. That at once created an atmosphere of suspicion.	Как я и предвидел, смерть генерала побудила гостей обыскать остров. Они убедились, что, кроме нас семерых, никого на острове нет, и в их души закралось подозрение.
According to my plan I should shortly need an ally.	Согласно моему плану, на этом этапе мне нужен был сообщник.
I selected Dr. Armstrong for that part.	Я остановил свой выбор на Армстронге.
He was a gullible sort of man, he knew me by sight and reputation and it was inconceivable to him that a man of my standing should actually be a murderer!	Он произвел на меня впечатление человека легковерного, кроме того, он знал меня в лицо, был обо мне наслышан и ему просто не могло прийти в голову, что человек с моим положением в обществе может быть убийцей.
All his suspicions were directed against Lombard and I pretended to concur in these.	Его подозрения падали на Ломбарда, и я сделал вид, что разделяю их.
I hinted to him that I had a scheme by which it might be possible to trap the murderer into incriminating himself.	Я намекнул ему, что у меня есть хитроумный план, благодаря которому мы сможем, заманив преступника в ловушку, изобличить его.
Though a search had been made of every one's room, no search had as yet been made of the persons themselves.	Хотя к этому времени комнаты всех гостей были подвергнуты обыску, личный обыск еще не производился.
But that was bound to come soon.	Но я знал, что его следует ожидать с минуты на минуту.
I killed Rogers on the morning of August 10th.	Роджерса я убил утром 10 августа.
He was chopping sticks for lighting the fire and did not hear me approach.	Он колол дрова и не слышал, как я подобрался к нему.
I found the key to the dining-room door in his pocket. He had locked it the night before.	Ключ от столовой, которую он накануне запер, я вытащил из его кармана.

In the confusion attending the finding of Rogers' body I slipped into Lombard's room and abstracted his revolver.	В разгар суматохи, поднявшейся после этого, для меня не составило труда проникнуть в комнату Ломбарда и изъять его револьвер.
I knew that he would have one with him - in fact, I had instructed Morris to suggest as much when he interviewed him.	Я знал, что у него при себе револьвер: не кто иной, как я, поручил Моррису напомнить Ломбарду, чтобы он не забыл захватить с собой оружие.
At breakfast I slipped my last dose of chloral into Miss Brent's coffee when I was refilling her cup.	За завтраком, подливая кофе мисс Брент, я подсыпал ей в чашку остатки снотворного.
We left her in the dining-room.	Мы ушли из столовой, оставив ее в одиночестве.
I slipped in there a little while later - she was nearly unconscious and it was easy to inject a strong solution of cyanide into her.	Когда я чуть позже проскользнул в комнату, она была уже в полудреме, и я сделал ей укол цианистого калия.
The bumblebee business was really rather childish -but somehow, you know, it pleased me.	Появление шмеля вы можете счесть ребячеством, но мне действительно хотелось позабавиться.
I liked adhering as closely as possible to my nursery rhyme.	Я старался ни в чем не отступать от моей любимой считалки.
Immediately after this what I had already foreseen happened - indeed I believe I suggested it myself.	После чего события развернулись так, как я и рассчитывал: если память мне не изменяет, именно я потребовал подвергнуть всех обыску.
We all submitted to a rigorous search.	И всех самым тщательным образом обыскали.
I had safely hidden away the revolver, and had no more cyanide or chloral in my possession.	Но револьвер я уже спрятал, а яд и снотворное использовал.
It was then that I intimated to Armstrong that we must carry our plan into effect.	Тогда-то я и предложил Армстронгу привести в действие мой план.
It was simply this - I must appear to be the next victim.	План мой отличала незамысловатость -следующей жертвой должен был стать я.
That would perhaps rattle the murderer - at any rate once I was supposed to be dead I could move about the house and spy upon the unknown murderer.	Убийца переполошится, к тому же, если я буду числиться мертвым, я смогу невозбранно бродить по дому и выслежу, кто этот неведомый убийца.
Armstrong was keen on the idea.	Армстронгу мой план пришелся по душе.
We carried it out that evening.	В тот же вечер мы провели его в жизнь.
A little plaster of red mud on the forehead - the red curtain and the wool and the stage was set.	Нашлепка из красной глины на лбу, алая клеенка из ванной, серая шерсть - вот и все, что нам понадобилось для этой постановки.
The lights of the candles were very flickering and uncertain and the only person who would examine me closely was Armstrong.	Добавьте неверный, мерцающий свет свечей, к тому же приблизился ко мне один Армстронг.
It worked perfectly.	Так что и тут все прошло без сучка, без задоринки.
Miss Claythorne screamed the house down when she found the seaweed which I had thoughtfully arranged in her room. They all rushed up, and I took up my pose of a murdered man.	Вдобавок, когда мисс Клейторн, едва водоросли коснулись ее шеи, испустила истошный крик, все кинулись к ней на помощь, и у меня с лихвой хватило времени, чтобы как можно натуральнее изобразить мертвеца.

The effect on them when they found me was all that could be desired.	Эффект превзошел все наши ожидания.
Armstrong acted his part in the most professional manner.	Армстронг отлично справился со своей ролью.
They carried me upstairs and laid me on my bed.	Меня перенесли в мою комнату и уложили в постель.
Nobody worried about me, they were all too deadly scared and terrified of each other.	Больше обо мне не вспоминали: все они были насмерть перепуганы и опасались друг друга.
I had a rendezvous with Armstrong outside the house at a quarter to two.	У меня было назначено свидание с Армстронгом на без малого два ночи.
I took him up a little way behind the house on the edge of the cliff.	Я завел его на высокую скалу позади дома.
I said that here we could see if any one else approached us, and we should not be seen from the house as the bedrooms faced the other way.	Сказал, что отсюда мы увидим, если кто-нибудь захочет к нам подкрасться, нас же, напротив, никто не увидит, потому что окна выходят на другую сторону.
He was still quite unsuspicious - and yet he ought to have been warned - If he had only remembered the words of the nursery rhyme, "A red herring swallowed one..."	Армстронг по-прежнему ничего не подозревал, что было более чем странно: ведь считалка, вспомни он только ее, предупреждала - "один попался на приманку"...
He took the red herring all right.	Армстронг проглотил приманку, ничего не заподозрив.
It was quite easy.	И тут опять же все прошло без сучка, без задоринки.
I uttered an exclamation, leant over the cliff, told him to look, wasn't that the mouth of a cave?	Я нагнулся, вскрикнул, объяснил, что увидел ниже по склону ход в пещеру и попросил его убедиться, так ли это.
He leant right over.	Он наклонился.
A quick vigorous push sent him off his balance and splash into the heaving sea below.	Я толкнул его в спину, он покачнулся и рухнул в бушующее море.
I returned to the house.	Я вернулся домой.
It must have been my footfall that Blore heard.	Наверное, Блор услышал, как я шел по коридору.
A few minutes after I had returned to Armstrong's room I left it, this time making a certain amount of noise so that some one should hear me.	Чуть выждав, я пробрался в комнату Армстронга, а чуть погодя, нарочно стараясь топать как можно громче, чтобы меня услышали, ушел оттуда.
I heard a door open as I got to the bottom of the stairs.	Когда я спустился вниз, наверху открылась дверь.
They must have just glimpsed my figure as I went out of the front door.	Они, должно быть, видели, как я выходил из дому.
It was a minute or two before they followed me.	И спустя минуту двое пошли за мной следом.
I had gone straight round the house and in at the dining-room window which I had left open.	Я обогнул дом, проник в него через окно столовой, которое предварительно оставил открытым.
I shut the window and later I broke the glass.	Окно за собой прикрыл и только тогда разбил стекло.

Then I went upstairs and laid myself out again on my bed.	Потом поднялся к себе и лег в постель.
I calculated that they would search the house again, but I did not think they would look closely at any of the corpses, a mere twitch aside of the sheet to satisfy themselves that it was not Armstrong masquerading as a body.	Я предполагал, что они снова обыщут весь дом, но рассчитывал, что приглядываться к телам не станут, разве заглянут под простыню, чтобы убедиться, не прячется ли там под видом трупа Армстронг.
This is exactly what occurred.	Так оно и вышло.
I forgot to say that I returned the revolver to Lombard's room.	Да, забыл упомянуть, что револьвер я подбросил в комнату Ломбарда.
It may be of interest to some one to know where it was hidden during the search.	Видимо, вам будет любопытно узнать, куда я его спрятал на время обыска.
There was a big pile of tinned food in the larder.	В шкафу хранились запасы консервов, всевозможных коробок с печеньем.
I opened the bottom - most of the tins - biscuits I think it contained, bedded in the revolver and replaced the strip of adhesive tape.	Я открыл одну из нижних коробок, кажется, с галетами, сунул туда револьвер и снова заклеил ее скотчем.
I calculated, and rightly, that no one would think of working their way through a pile of apparently untouched foodstuffs, especially as all the top tins were soldered.	Я рассчитал - и не ошибся, - что никому не придет в голову рыться в запаянных банках и запечатанных коробках, тем более что все верхние жестянки были нетронуты.
The red curtain I had concealed by laying it flat on the seat of one of the drawing-room chairs under the chintz cover and the wool in the seat cushion, cutting a small hole.	Алую клеенку я упрятал под ситцевый чехол одного из кресел в гостиной, шерсть в диванную подушку, предварительно ее подпоров.
And now came the moment that I had anticipated -three people who were so frightened of each other that anything might happen - and one of them had a revolver.	И вот наконец настал долгожданный миг: на острове осталось всего три человека, которые до того боялись друг друга, что были готовы на все, притом у одного из них имелся револьвер.
I watched them from the windows of the house.	Я следил за ними из окна.
When Blore came up alone I had the big marble clock poised ready. Exit Blore...	Когда Блор подошел к дому, я свалил на него мраморные часы из окна Веры.
From my window I saw Vera Claythorne shoot Lombard.	Из своего окна я видел, как Вера застрелила Ломбарда.
A daring and resourceful young woman.	В смелости и находчивости ей не откажешь.
I always thought she was a match for him and more.	Она ничем не уступала Ломбарду, а в чем-то и превосходила его.
As soon as that had happened I set the stage in her bedroom.	После этого я сразу кинулся в комнату Веры -подготовить сцену к ее приходу.
It was an interesting psychological experiment.	Я ставил увлекательный психологический эксперимент.
Would the consciousness of her own guilt, the state of nervous tension consequent on having just shot a man, be sufficient, together with the hypnotic suggestion of the surroundings, to cause her to take her own life?	Понудят ли Веру к самоубийству угрызения совести (ведь она только что застрелила человека) вкупе с навевающей ужас обстановкой, будет ли этого достаточно?

I thought it would.	Я надеялся, что будет.
I was right.	И не ошибся.
Vera Claythorne hanged herself before my eyes where I stood in the shadow of the wardrobe.	Вера Клейторн повесилась у меня на глазах: затаившись за шкафом, я следил за ней.
And now for the last stage.	Перехожу к последнему этапу.
I came forward, picked up the chair and set it against the wall.	Я вышел из-за шкафа, поднял стул, поставил его у стены.
I looked for the revolver and found it at the top of the stairs where the girl had dropped it I was careful to preserve her fingerprints on it.	Револьвер я нашел на лестничной площадке - там его обронила Вера. Я постарался не смазать отпечатки ее пальцев.
And now?	Что же дальше?
I shall finish writing this.	Я завершил мой рассказ.
I shall enclose it and seal it in a bottle and I shall throw the bottle into the sea.	Вложу рукопись в бутылку, запечатаю и брошу ее в море.
Why?	Почему?
Yes, why?...	Да, почему?..
It was my ambition to invent a murder mystery that no one could solve.	Я тешил свое самолюбие мыслью изобрести такое преступление, которое никто не сможет разгадать.
But no artist, I now realize, can be satisfied with art alone.	Но я художник, и мне открылось, что искусства для искусства нет.
There is a natural craving for recognition which cannot be gain-said.	В каждом художнике живет естественная жажда признания.
I have, let me confess it in all humility, a pitiful human wish that some one should know just how clever I have been...	Вот и мне хочется, как ни стыдно в этом признаться, чтобы мир узнал о моем хитроумии...
In all this, I have assumed that the mystery of Indian Island will remain unsolved.	Я написал свою исповедь, исходя из предположения, что тайна Негритянского острова не будет раскрыта.
It may be, of course, that the police will be cleverer than I think.	Но не исключено, что полиция окажется умнее, чем я ожидал.
There are, after all, three clues.	Как-никак есть три обстоятельства, которые могут способствовать разгадке моего преступления.
One: the police are perfectly aware that Edward Seton was guilty.	Первое: полиции отлично известно, что Эдвард Ситон был виновен.
They know, therefore, that one of the ten people on the island was not a murderer in any sense of the word, and it follows, paradoxically, that that person must logically be the murderer.	А раз так, они знают, что один из десятерых в прошлом не совершал убийства, а из этого, как ни парадоксально, следует, что не кто иной, как этот человек, виновен в убийствах на Негритянском острове.
The second clue lies in the seventh verse of the nursery rhyme.	Второе обстоятельство содержится в седьмом куплете детской считалки.

Armstrong's death is associated with a "red herring" which he swallowed - or rather which resulted in swallowing him!	Причиной смерти Армстронга послужила "приманка", на которую он попался, а вернее, из-за которой он попал в переплет, приведший его к смерти.
That is to say that at that stage of the affair some hocus-pocus is clearly indicated - and that Armstrong was deceived by it and sent to his death.	Иными словами, в считалке ясно сказано, что смерть Армстронга связана с каким-то обманом.
That might start a promising line of inquiry.	Уже одно это могло бы послужить толчком к разгадке.
For at that period there are only four persons and of those four I am clearly the only one likely to inspire him with confidence.	В живых тогда осталось всего четверо, причем совершенно очевидно, что из всех четверых Армстронг мог довериться безоговорочно лишь мне.
The third is symbolical.	И, наконец, третье обстоятельство имеет чисто символический характер.
The manner of my death marking me on the forehead.	Помета смерти на моем лбу.
The brand of Cain.	Что это, как не Каинова печать?
There is, I think, little more to say.	Мой рассказ подходит к концу.
After entrusting my bottle and its message to the sea I shall go to my room and lay myself down on the bed.	Бросив бутылку с исповедью в море, я поднимусь к себе, лягу в постель.
To my eyeglasses is attached what seems a length of fine black cord - but it is elastic cord.	К моему пенсне привязана черная тесемка, но на самом деле это никакая не тесемка, а тонкая резинка.
I shall lay the weight of the body on the glasses.	Пенсне я положу под себя.
The cord I shall loop round the door-handle and attach it, not too solidly, to the revolver.	Один конец резинки обмотаю вокруг дверной ручки, другой вокруг револьвера, но не слишком надежно.
What I think will happen is this:	А дальше по моим предположениям произойдет вот что.
My hand, protected with a handkerchief, will press the trigger. My hand will fall to my side, the revolver, pulled by the elastic will recoil to the door, jarred by the door-handle it will detach itself from the elastic and fall. The elastic, released, will hang down innocently from the eyeglasses on which my body is lying.	Моя рука - я оберну ее платком - спустит курок, и платок упадет на пол. Револьвер, привязанный к резинке, отлетит к двери, стукнется о дверную ручку, резинка отвяжется и повиснет на пенсне, не вызвав ничьих подозрений.
A handkerchief lying on the floor will cause no comment whatever.	Платок на полу и вовсе не вызовет ничьих подозрений.
I shall be found, laid neatly on my bed, shot through the forehead in accordance with the record kept by my fellow victims.	Когда меня найдут, я буду лежать на кровати с простреленной головой - в полном соответствии с дневниковыми записями моих товарищей по несчастью.
Times of death cannot be stated with any accuracy by the time our bodies are examined.	К тому времени, когда к нашим телам получат доступ судебные медики, время моей смерти установить будет невозможно.

When the sea goes down, there will come from the mainland boats and men. And they will find ten dead bodies and an unsolved problem on Indian Island.

После шторма на остров приплывут люди, но что они найдут здесь - лишь десять трупов и неразрешимую загадку Негритянского острова.