Помоги проекту - поделись книгой:
— Внешне и манерами — нет. Но есть в тебе что-то неуловимо русское. Такая основательность. Ты сказал, что я могу оказаться полезной в будущем. Готов ждать долго. Русские долго запрягают, но быстро ездят. Это из их фольклора. Это их национальная черта. Я почти год была на стажировке в одной интересной организации за океаном, где полно самых разных людей. Русских особенно!
— Ты неплохо знакома и с Россией.
— Не с Россией, а именно с русскими, работающими против России и живущими в Америке.
— Ты имеешь в виду какую-то спецслужбу Штатов?
— Я ничего не имею в виду. Я просто сказала, то что сказала. Чтобы ты знал теперь, что мои связи и возможности, скорее всего, позволят мне честно рассчитаться с тобой. И забыть об этом эпизоде.
…Марго получила свои деньги. До утра она любила меня столь самозабвенно, что, мне казалось, всем своим видом подчеркивала, что я купил ее душу и тело. Купил или арендовал? И хотя я, в принципе, не возражал против таких трактовок, я чувствовал, что такое мазохистическое и смачное самобичевание доставляет моей партнерше явное удовольствие. Но я давно знаю, что в таких, отдающихся без остатка девочках, всегда таится скрытая угроза. Будущая угроза.
Максимализм, доведенный до абсурда, опасен. Но это отдельная тема.
Следующее утро Бо Фергюсон начал с очень важного разговора с Марго:
— Я принял решение не подписывать приказ о Вашем увольнении.
— Я очень благодарна Вам, господин директор.
Марго при этом так посмотрела на своего нового начальника, что Бо счел необходимым расставить точки над «i» в их предстоящей совместной работе:
— Мы не будем с Вами спать, Марго.
— То есть наш секс не будет завершаться в общей постели?
У Бо отвисла челюсть от такой трактовки его, как ему показалось, понятных слов:
— Марго, не передергивайте. На Вас слишком много истрачено времени и денег, чтобы подарить гражданским службам столь квалифицированного сотрудника!
— Там мы же говорим о сексе, а не о моей квалификации, господин директор!
— Марго, прежний директор тоже позволял Вам столь же нахально интерпретировать его высказывания?
— О, он мне много что позволял! И это было всегда взаимовыгодно и приятно!
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что иметь такую безотказную, квалифицированную и ласковую секретаршу мечтает любой вменяемый мужчина. Это мое мнение, как дипломированного психолога, господин директор. И как офицера спецслужбы, умеющего выполнять любые задания начальника.
— Вы считаете, что служебные романы и секс на работе помогают делу?
— Я уверена в этом. К тому же, мы проводили на эту тему закрытое исследование в некоторых правительственных учреждениях.
— Я в курсе. Только у меня пока не было времени ознакомиться с результатами этих исследований.
— Если Вы не возражаете, господин директор, я могла бы ровно за пять минут пересказать Вам самые, на мой взгляд, интересные выводы.
— Не стоит. Я лучше сам почитаю.
— Тогда мы с Вами точно будем любовниками!
— Почему Вы не боитесь, что я изменю свое решение и все-таки уволю Вас, Марго?
— Да потому, что я всегда получаю того мужчину, которого хочу. Сейчас я хочу Вас! Не возражайте! Просто подумайте над моим предложением! Именно из-за этой своей милой особенности я до сих пор не замужем. Мне кажется, что Вам не стоит пренебрегать столь восхитительной женщиной как я, господин директор!
— Марго, давайте работать.
— Давайте. С таким мужчиной я готова работать двадцать часов в сутки без выходных.
— Вы так любите свою работу?
— Я так люблю
— Марго, мне нравится Ваша напористость и откровенность. Но я очень надеюсь, что Вы столь же напористы в выполнении служебных задач. И заварите, пожалуйста, чаю.
— Английского. С овсяным печеньем и медом?
— Да. У Вас хорошая память.
— Не только память, господин директор.
Марго направилась к двери, слегка покачивая упругими, довольно узкими бедрами, затянутыми в элегантные брюки. Ее белая блузка даже сзади столь восхитительно обтягивала свою хозяйку, что Бо подумал:
— Каток. Бульдозер. Хотя, на вид изящный! Интересно, я ей вправду понравился или это какая-то игра в девочек своих до кончика клитора?!
Бо решил забросить папку с досье Марго в свой сейф. Открывая дверь, набрал комбинацию из семи цифр. С паузой в тридцать секунд набрал их же в обратной последовательности. Еще через пятнадцать секунд набрал три пятерки. Сейф был прост. Но умен и придирчив к тому, кто его открывал. При невыполнении длительности пауз, сейф блокировал дверь. Потом его открывали только специалисты фирмы-изготовителя. На это, собственно, и был расчет программиста. У взломщика обычно нет столько времени, сколько имеет хозяин. Бо положил папку в полупустой сейф.
— И тем не менее, девочка, я не исключаю тебя из списка подозреваемых! И не дай Бог тебе догадаться об этом. По твоей милости буду жить какое-то время на бочке с порохом. Лучше так, чем не жить вовсе! Не исключено, что со временем, все прояснится.
После обеда Марго, пользуясь правом беспрепятственного прохода по помещениям службы, зашла без предупреждения в душ директорского кабинета и поимела Бо, пытавшегося спокойно принять душ перед визитом в королевский дворец.
— Вот таким образом, наверное, регулярно на протяжении пяти лет секретарства Марго принимал душ мой предшественник, — подумал Бо, — Вряд ли эта решительная девица долго обхаживала предыдущего шефа. Интересно, смерть меня тоже ожидает такая же и от того же убийцы? — думал он со смешанным чувством страха и злорадства, входя в Марго и ощущая ее дрожащую трепетную плоть каждым миллиметром своего члена. Он поймал себя на мысли, что вот опять обстоятельства заставляют его иметь интимные отношения с коллегой. — Обстоятельства сильнее нас! — Бо, как ни странно, ничуть не устал от занятий любовью с Марго. А Марго, прилегла на диванчике в комнате отдыха за кабинетом шефа, закрыла устало глаза:
— Господин директор, позвольте мне подремать тут минут двадцать. У меня это случается. После качественного секса скачет давление. Врачи говорят, что это совершенно нормально.
— А что значит секс некачественный?
Но Марго уже спала. В застегнутых брюках, но без блузки, которую она аккуратно повесила на стул рядом.
— Интересно, — подумал Бо, — она действительно проснется через двадцать минут и в самом деле способна работать по двадцать часов в сутки? Своеобразный экземпляр! — Он посмотрел на часы и накрыл Марго пледом, с удивлением отметив, что на ее лице нет ни капли макияжа.
…Марго действительно проснулась через двадцать одну минуту. Встала. Тряхнула гривой каштановых волос. Сморщила слегка веснушчатый маленький носик, быстро надела и застегнула блузку. Заметила что Бо, сидя за столом, внимательно наблюдает за ней:
— Надеюсь я не шокировала Вас, господин директор, своей непосредственностью. Уверена, что у Вас все сегодня сложится прекрасно! Как и у меня. Вас ждать, если Вы задержитесь во Дворце?
— Я позвоню, если будет в том необходимость, Марго. Вызовите машину, пожалуйста.
— Я оповестила гараж еще перед тем как вошла в Ваш душ.
— Кстати, нигде не написано, что душевая комната, расположенная как раз посредине между кабинетом директора и приемной, является персональным душем директора. Вы можете ей пользоваться.
— Это очень мило с Вашей стороны, господин директор. А Вы позволите мне иногда входить к Вам, когда Вы принимаете душ? Вид обнаженных мужчин улучшает мне настроение. А, значит, повышает работоспособность.
— Разрешаю. Но не забывайте закрывать на это время дверь приемной.
— Это совсем не обязательно. У Вас в каждой комнате есть мониторы, чтобы увидеть вошедшего.
— Лучше, чтобы они не входили, Марго. Мы же не собираемся предаваться телесным наслаждениям часами?
— На работе — нет. А Вы позволите предаться этому в выходной?
— Марго, я не готов к такому повороту событий. Ты и так слишком стремительно берешь одну высоту за другой. Ты работаешь тоже так?
— Работаю я существенно лучше! Потому что не совсем удачный секс можно повторить, а, следовательно, улучшить. А не совсем удачные действия наших коллег могут грозить им, и не только им, катастрофическими последствиями.
— Марго, что же такого неудачного сделал мой предшественник?!
Эта фраза сама сорвалась с губ Бо, видимо, выдав его непрерывные и мучительные размышления об этом загадочном убийстве.
— А почему Вы, господин директор, считаете, что я это могу знать?!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ЗАВЕЩАНИЕ ХИРУРГА
Мы прилетели в его клинику, как только завершили финансовые дела в Европе, и тут же встретились с Хирургом в его кабинете. Сын получил из рук врача замечательную игрушку и увлеченно катал ее по ковру, а мы с женой не спеша обсудили с хозяином кабинета график переделки наших лиц на те, которые оказались на наших настоящих аргентинских документах.
— Господин профессор, пока моя жена с сыном пойдут смотреть наши апартаменты, я хотел бы занять Ваше внимание еще на полчаса, если позволите.
— Да, Хулио.
— Мы договорились, что помимо оплаты Вашей работы и оплаты определенных забот, связанных с обеспечением секретности наших пластических операций, я предложу Вам выгодный и интересный проект.
— Да, Хулио.
— Итак, я предлагаю Вам создать Фонд поддержки молодых талантов. Талантов без привязки к их национальности и месту жительства. Вы станете основателем и президентом Фонда, и завещаете своим двоим сыновьям продолжение Вашей благородной миссии. Правда, при условии, что они оба будут занимать посты президента и вице-президента Фонда. Денег, которые я намерен через Вас инвестировать в этот Фонд, должно хватить минимум на десятилетие работы нормального офиса, трех-четырех сотрудников, включая Ваших сыновей и вполне сносных стипендий талантам, которых найдет Фонд в разных странах мира. Затем, как я предполагаю, разбогатевшие стипендиаты и просто спонсоры будут пополнять Фонд своими взносами.
— В чем Ваш интерес, Хулио?
— Я хочу, чтобы Вы объяснили Вашим любимым и, как я понял из общения с ними, умным сыновьям, что однажды к ним может обратиться человек, который дал денег на создание Фонда Вашего имени. Человеком этим буду я или кто-то наделенный полномочиями говорить от моего имени. Человек, обратившийся в Фонд, не будет просить ничего невозможного и чрезмерного. Только информацию обо всех стипендиатах, в том числе бывших и потенциальных и, возможно, определенных трат на некоторые, связанные с деятельностью Фонда проекты.
— А как мои дети узнают этого человека? Ведь у него не будет Вашего лица и Вашего имени? Не так ли?
— Этот человек, или уполномоченные им люди будут знать все, о чем мы сейчас говорим. То есть всю предысторию создания Фонда. Кроме того, они никогда не будут просить средств, превышающих финансовые возможности Фонда. Наоборот. Их общение с Фондом будет приносить на Ваши счета деньги. Иногда довольно большие. При условии, что рекомендованные этими людьми стипендиаты тоже будут попадать в число лиц, поддерживаемых Фондом.
— Откуда будут браться деньги? Они не из наркобизнеса или тому подобных источников?
— Стартовые суммы, господин Профессор, я нажил, уклоняясь от налогов! Причем столь активно, что теперь прибегаю к помощи столь виртуозного косметического хирурга как Вы. Затем выстраивается пирамида из обязательств стипендиатов и кое-каких поступлений от меня. Некоторые из стипендиатов заплатят Фонду миллион и даже больше долларов, став богатыми людьми. Об этом будет подписываться соответствующий договор.
— А если не заплатят? Я просто беспокоюсь за судьбу своего детища и благополучие своих сыновей.
— Я тоже беспокоюсь о своих детях. И надеюсь, что мой маленький сын, с которым Вы уже знакомы и мои возможные будущие дети, смогут рассчитывать на поддержку Фонда при получении хорошего университетского образования.
— Они, безусловно, могут рассчитывать на щедрую поддержку. Но как мы узнаем их имена?
— Вам и не надо их знать. Я хочу чтобы все стипендиаты, рекомендованные мной или найденные самостоятельно Вашим Фондом, имели одинаковые стартовые условия. Достаточно хорошие. Но одинаковые. А относительно того, что кто-то из стипендиатов Фонда попытается не платить по обязательствам, не беспокойтесь. На это есть адвокаты. Это их работа. Кроме того, не могут же все оказаться негодяями!
— Вы, конечно, не все договариваете, Хулио. Но мне нравится Ваша идея, не зависимо от ее истинного назначения.
— А почему бы Вам не принять за основу мою очевидную цель — уклонение от налогов в особо крупных размерах? Неужели эта цель не стоит того, чтобы кому-то в самом деле помочь подняться в жизни?
— Я принимаю Вашу цель и понимаю ее. Но не принесет ли она проблемы моим детям?
— На это, господин профессор, есть адвокаты. И, в конце концов, Ваша возможная и довольно скорая смерть, спишет многие вопросы по источникам финансирования Фонда. Особенно, в стадии его создания. Не так ли?
— Так. А Вы не боитесь, что мои дети…возьмут и разворуют Фонд?
— Честно говоря, я думал о такой вероятности. Искушение и все такое. Но, во-первых, они очень неглупые ребята. А во-вторых, они тогда лишатся будущих поступлений. Возможно, превышающих стартовые в несколько раз! Не думаю, что Ваши дети способны разом похоронить перспективы финансового обогащения и
— Вы хорошо выстроили Ваши расчеты. В них почти нет слабых мест.
— Почти?
— Да, почти. Я имею ввиду нас с Вами. Мы смертны. Я смертен скоро. Вы, надеюсь, еще побегаете от налогов по этой планете. Или от чего Вы там бегаете… Впрочем, это Ваше личное дело. Так вот у меня практический вопрос. А если Вы или Ваши люди никогда не объявятся и не выйдут на контакт с моим Фондом, с моими детьми?
— Значит Вашим детям повезло вдвойне. Кстати, сегодня, как я понял, день рождения Вашего младшего сына. Он пока еще студент.
— Да. Ему еще полтора года до диплома юриста.
— Так вот, я предлагаю объявить своим детям сегодня, в узком кругу — только они и Вы — что Вы приготовили им обоим очень интересный подарок. Вы хотите сделать их богатыми людьми. Такую дату и такой день они не забудут никогда.
— Стоит ли им сказать, что я болен?
— Стоит. Как и то, что есть некие небескорыстные люди, которые помогли Вам сделать детям такой неординарный подарок. Тем более, что все документы по Фонду готовы и можно хоть завтра подавать их на регистрацию.
— Согласен. Что тянуть.
Поделиться книгой: