Джек Ричер, или Никогда не возвращайся

– Как у вас со здоровьем? – поинтересовался Морган.

– Нормально.

– Сколько вам лет?

– До пятидесяти пяти еще далеко.

– Вы в состоянии пройти переподготовку?

– Сомневаюсь.

– Я тоже.

– Но мы считаем данное условие исключительно эмпирическим.

– Вы шутите?

– Ни в малейшей степени, – заявил подполковник. – Джек Ричер, с настоящего момента вы официально призываетесь на военную службу.

Ричер ничего не ответил.

– Вы снова в армии, майор, – сказал Морган. – И ваша задница полностью принадлежит мне.

Глава 04

Дальше все происходило без особых церемоний. После слов Моргана в комнате слегка потемнело, потому что в коридоре перед дверью встал часовой и прикрыл собой свет, попадавший внутрь сквозь ребристое стекло, которое располосовало его тело на вертикальные отрезки. Он был высоким, широкоплечим и стоял по стойке «вольно», спиной к кабинету.

– Я должен сообщить вам, – сказал Морган, – что вы получите право на апелляцию. Также вам будет предоставлен адвокат.

– Неужели будет? – удивился Ричер.

– Ну, это вопрос простой логики. Вы попытаетесь выбраться из сложившейся ситуации и вспомните о своих профессиональных навыках. Армия обеспечит вас тем, что посчитает необходимым. В разумных пределах.

– Я не помню никакого Хуана Родригеса.

– По этому вопросу вы тоже получите адвоката.

– А что с ним произошло?

– Вот вы мне и скажите, – потребовал Морган.

– Не могу, я его не помню.

– Вы нанесли ему травму мозга, которая в конце концов привела к тяжелым последствиям.

– А он кто такой?

– Отрицание не будет работать вечно.

– Я ничего не отрицаю. Просто пытаюсь донести до вас тот факт, что я его не помню.

– Об этом вы поговорите со своим адвокатом.

– А кто такая Кэндис Дейтон?

– Ответ тот же, только адвокат будет другой.

– Почему?

– Отдельное дело.

– Я арестован?

– Нет, – ответил Морган. – Прокурор вынесет решение по этому вопросу, когда придет время. На данный момент, как я уже сказал две минуты назад, вы снова призваны в армию. Вы сохраните свое звание – пока. Официально вы приписаны к Сто десятому подразделению и получаете приказ рассматривать здание, в котором мы находимся, в качестве места службы. Вы должны приходить сюда каждый день до восьми часов утра и не имеете права покидать территорию в радиусе пяти миль от моего письменного стола. Вы будете расквартированы там, где решит ваше начальство.

Джек промолчал.

– У вас есть вопросы, майор? – спросил подполковник.

– Мне придется носить форму?

– На данном этапе – нет.

– Какое облегчение!

– Все очень серьезно, Ричер. Я имею в виду для вас. В худшем случае вам светит пожизненный срок в Ливенуорте[2] по обвинению в убийстве. Впрочем, скорее всего, учитывая, что с тех пор прошло шестнадцать лет, вы получите лет десять. Должен заметить, что и лучший исход выглядит не слишком привлекательно, учитывая то, с преступлением какого рода мы имеем дело, – недостойное поведение как минимум с последующим увольнением из рядов армии, но на сей раз не почетным и без сохранения регалий. Ваш адвокат подробно все вам расскажет.

– Когда?

– Мы уже известили соответствующий департамент.

В старом здании никогда не было камер и тому подобного. Только кабинеты. Ричера оставили на стуле для посетителей, никто на него не смотрел и не разговаривал – иными словами, его полностью игнорировали. Часовой остался перед дверью, а Морган принялся что-то печатать и просматривать на лэптопе. Джек тем временем попытался вспомнить, кто такой Хуан Родригес.

Шестнадцать лет назад он год как являлся командиром специального 110-го подразделения. Далекое прошлое. Имя у «его» жертвы испанское. Но Ричер знал многих испанцев как служивших в армии, так и гражданских… И помнил, что иногда ему случалось бить людей как в армии, так и на гражданке. Среди них были испанцы, но никого с таким именем. А если бы Родригесом заинтересовалось 110-е подразделение, Джек его не забыл бы. Особенно если учесть, что это имя относилось к тому времени, когда каждое дело имело огромное значение.

Создание 110-го подразделения являлось экспериментом – так что за каждым его шагом внимательно следили, каждый результат придирчиво оценивали и каждую ошибку подробно разбирали.

– А что тогда произошло? – спросил Ричер.

Морган ничего не ответил: он просто продолжал печатать и изучать монитор компьютера. Тогда Джек принялся копаться в памяти, пытаясь сообразить, кто такая Кэндис Дейтон. Он знал многих женщин, опять же как в армии, так и вне ее. Кэндис – довольно распространенное имя. Фамилия Дейтон тоже часто встречается. Но вместе эти имя и фамилия для Джека ничего не значили. Так же, как и уменьшительное Кэнди. Кэнди Дейтон? Кэндис Дейтон? Никаких ассоциаций. Впрочем, он же не мог помнить все! Никто этого не мог.

– Кэндис Дейтон каким-то образом связана с Хуаном Родригесом? – спросил майор.

Подполковник поднял голову, словно удивившись, что в его кабинете сидит посетитель. Как будто он о нем забыл. Вновь не ответив на вопрос, Морган молча взял трубку одного из своих навороченных телефонов и вызвал машину, а потом приказал Ричеру подождать у стола сержанта внизу.

В двух милях от штаба 110-го подразделения мужчина, которого только три человека в мире знали под именем Ромео, достал свой мобильный телефон, позвонил тому, кого только два человека в мире знали под именем Джульетта, и сказал:

– Он снова призван в армию. Подполковник Морган только что внес сведения в свой компьютер.

– И что дальше? – спросил Джульетта.

– Еще рано говорить.

– Он побежит?

– Как любой разумный человек.

– Куда они собираются его поместить?

– Думаю, как всегда, в их мотель.

Сержант, сидевшая за столом внизу, молчала, видимо, не особенно знала, что сказать. Ричер прислонился к стене и все время ожидания провел в тишине. Через десять минут с улицы вошел рядовой первого класса, который отдал Джеку честь и попросил следовать за ним. Все было официально и вежливо, в соответствии с принципом «не виновен, пока не доказано обратное», по крайней мере, в глазах некоторых людей. На парковке стоял старенький армейский седан с включенным двигателем, а рядом с ним топтался молодой лейтенантик, которому было явно не по себе. Он открыл заднюю дверцу, и Ричер забрался в машину. Сам лейтенант уселся впереди, а рядовой занял место водителя. Через милю они подъехали к мотелю, обветшалому, просевшему строению, торчавшему на темной площадке чуть в стороне от окутанного вечерними тенями тихого трехполосного шоссе. Лейтенант подписал какую-то бумагу, ночной портье выдал Джеку ключ, и рядовой увез лейтенанта.

И тут появилась вторая машина с ребятишками в футболках и спортивных штанах.

Глава 05

В спортивных штанах не было карманов, в футболках – тоже. На шеях парней Ричер не обнаружил личных знаков. Машина тоже оказалась совершенно безликой. Ничего, если не считать обычного армейского набора документов, аккуратно убранного в отделение для перчаток. Ни оружия, ни личных вещей, ни припрятанных бумажников, ни даже обрывков бумажек или чеков с заправки. Стандартные армейские номерные знаки. Иными словами, самая обычная машина, без каких бы то ни было запоминающихся деталей, если не считать двух новых вмятин на дверях.

Парень, что в самом начале стоял слева, перекрывал собой водительскую дверцу, и Ричер оттащил его прямо по асфальту футов на шесть. Реальная жизнь не имеет ничего общего с телевизионными шоу. Если хорошенько врезать противнику сбоку по голове, он не вскочит и не бросится снова в бой. Он будет лежать на земле, чувствуя себя отвратительно и потеряв ориентацию, не в силах справиться с головокружением. Урок, который Джек выучил давным-давно: человеческий мозг гораздо более чувствителен к боковым ударам, чем к прямым. Видимо, как и многое другое, это очередная причуда эволюции.

Ричер открыл дверцу со стороны водителя и забрался внутрь. Двигатель не работал, но ключи остались в зажигании. Майор отодвинул сиденье назад, завел мотор и довольно долго сидел неподвижно, глядя в ветровое стекло.

Вас не могли найти. И не найдут сейчас. Армия не пользуется услугами агентов по поиску пропавших людей. Впрочем, никакому агенту не под силу вас разыскать, учитывая образ жизни, который вы ведете.

Ричер поправил зеркало, поставил ногу на тормоз и выжал сцепление.

Недостойное поведение как минимум с последующим увольнением из рядов армии, но на сей раз не почетным и без сохранения регалий.

Джек убрал ногу с тормоза и уехал с парковки мотеля.

Он сразу направился к старому зданию штаба и припарковался в пятидесяти ярдах на трехполосном шоссе. В машине было тепло, и Джек не стал выключать двигатель, чтобы не замерзнуть. В ветровое стекло он наблюдал за территорией, но там ничего не происходило. Никто не входил и не выходил. Когда он служил в 110-м, подразделение работало круглосуточно, семь дней в неделю, и Ричер не видел причин для перемен. Рядовые несли ночную вахту, офицер находился на своем посту, а другие офицеры уходили, только когда их работа была завершена – вне зависимости от времени суток. Обычно. Но не сегодня вечером. И не во время кризисной ситуации, и уж, конечно, не в тот момент, когда сюда призвали специалиста по расчистке завалов. Никто не покинет здание раньше Моргана. Такова политика армии.

Морган уехал через час. Ричер видел, как простой седан миновал ворота, свернул на трехполосное шоссе и промчался мимо того места, где он припарковался. Несмотря на темноту, Джек успел разглядеть подполковника за рулем. Тот был по-прежнему в «пижаме» и очках, с аккуратно причесанными волосами и, положив обе руки на руль, смотрел прямо перед собой. Ни дать ни взять старенькая тетушка на пути в магазин! В зеркало заднего вида Ричер проследил за тем, как погасли вдалеке хвостовые огни его машины, когда она покатила вниз с холма.

Джек ждал.

Как он и предполагал, в течение следующих пятнадцати минут начал настоящий исход: из ворот выехали еще пять машин. Две из них повернули налево, три – направо, причем в четырех сидел одинокий водитель, а в пятой – целых три человека. Все машины были влажными от ночного тумана, и за всеми тянулся белый хвост выхлопа.

Вскоре они скрылись из вида, ветер унес выхлоп, и в мире снова воцарилась тишина.

Ричер подождал еще десять минут, просто на всякий случай, но больше ничего интересного не произошло. Старое здание, стоявшее в пятидесяти ярдах от него, казалось тихим и степенным – ночной страж в собственной вселенной. Джек включил сцепление, медленно съехал с холма и свернул недалеко от ворот. В будке на посту находился другой часовой, молодой, с ничего не выражающим лицом, стоически исполнявший свои обязанности. Ричер остановился, открыл окно, и паренек посмотрел на него:

– Сэр?

Джек назвал свое имя и сказал:

– Я прибыл к месту службы в соответствии с приказом.

– Сэр? – повторил часовой.

– Мое имя есть в твоем списке?

Парень принялся изучать бумаги.

– Да, сэр, – через некоторое время сказал он. – Майор Ричер. Но там стоит завтрашнее утро.

– Мне приказано явиться до восьми часов утра.

– Да, сэр, я вижу. Но сейчас одиннадцать, сэр. Вечера.

– А это до восьми утра. Как и приказано.

Юноша явно не знал, что ответить, а потому молчал.

– Простой вопрос хронологии, – продолжал Ричер. – Мне не терпится начать работать, вот я и решил прийти пораньше.

Часовой продолжал хранить молчание.

– Можешь справиться у полковника Моргана, если сомневаешься. Уверен, он уже вернулся на свою квартиру.

И снова ответом ему было молчание.

– Или позвони дежурному сержанту.

– Да, сэр, – наконец заговорил паренек. – Лучше я сержанту позвоню.

Он снял трубку, несколько минут слушал, потом вернул трубку на место и сказал:

– Сэр, сержант просит, чтобы вы подошли к столу дежурного офицера.

– Непременно, солдат, – ответил Ричер, после чего проехал вперед и припарковался рядом с маленькой двухместной машинкой, которая по-прежнему стояла на своем месте: там, где он видел ее раньше.

Выбравшись из машины, Джек запер ее и прошел по холоду к входной двери. В вестибюле было тихо и пусто. День всегда отличается от ночи. За столом дежурного офицера Ричер увидел ту же женщину с сержантскими нашивками, которая заканчивала работу, перед тем как уйти домой. Она сидела на высоком табурете и что-то печатала на клавиатуре компьютера. Очевидно, вносила изменения в журнал дневной смены. Армия всегда исключительно серьезно относилась к ведению документации. Когда майор подошел, женщина перестала печатать и подняла голову.

– Вы внесете данные об этом посещении в официальные бумаги? – спросил ее Джек.

– О каком посещении? – спросила сержант. – И я приказала рядовому, стоящему у ворот, чтобы тот тоже не делал никаких отметок.

Теперь, когда сующий повсюду нос Морган уехал, дежурная больше не пыталась отыскать правильные слова и стала вполне разговорчивой. Она была молодой, но невероятно компетентной, как и все сержанты в мире. На нашивке на левой стороне ее груди было написано имя: Лич.

– Я вас знаю, сэр, – сказала она.