Помоги проекту - поделись книгой:
– Гораздо лучше вина, согласен?
Вэй-Фан расхохотался. Лично он не был в этом уверен.
Монах попил ещё. Некоторое время они молча сидели и слушали лесные звуки.
– Здесь всегда тихо зимой. Только гиббоны кричат. Зато летом повсюду стрекочут цикады, и когда их песни одна за другой утихают, это означает приближение осени. Самая последняя песня цикады – одинокая и безответная песня. Мне всегда грустно, когда я её слушаю. Интересно, понимают ли цикады, что их жизненный цикл подходит к концу? Может быть, именно поэтому летом они поют радостнее и громче? Как ты думаешь?
– Честно говоря, я мало что знаю о цикадах.
– Правда? А почему? Только не говори, что ты один из тех, кто думает только о себе. Ведь это – верный путь к безумию. Вот я, например, – монах ткнул себя в грудь, – о себе почти и не вспоминаю, размышляю больше о мире вокруг. Обо всех живущих в нём, от чёрной цикады до снежного леопарда. Они меня интересуют, все живые существа.
– Ну, цикады… По-моему, они поют всегда одинаково, что весной, что осенью.
– Конечно, однако осенью их песни короче и тише.
В лесу было действительно очень тихо, лишь ветер шелестел в листьях бамбука.
– Как твоё имя? – спросил старик.
– Вэй-Фан. А ваше?
– Моё? Зачем мне оно? Одни зовут меня Лесным Стариком, другие – Отшельником с горы Сун. Можешь звать меня как тебе хочется. Это никак не изменит то, чем я являюсь на самом деле. У имён нет силы.
– Хорошо. Я буду звать вас Отшельником с горы Сун.
Монах кивнул.
– Разве ты не ко мне пришёл? Нет, вижу, что не ко мне. Значит, ты ищешь что-то иное. Но если ты шёл не ко мне, то куда?
– Я ищу Двенадцатиугольную пагоду.
Старик посмотрел на Вэй-Фана долгим взглядом и покачал головой.
– Зачем?
– Я ищу мастера.
– Какого мастера?
– Учителя. Мастера ушу.
– О! Теперь я всё понял: ты – воин. Опасный путь ты избрал.
– Я ничего не боюсь! – быстро возразил Вэй-Фан.
– Не боишься? А должен бы.
Вэй-Фан почувствовал себя глупцом. Монах вздохнул и вновь задумчиво покачал головой.
– На свете существуют демоны, колдуны, лисы-оборотни и много кто ещё.
Вэй-Фан кивнул, не желая показывать страх.
День приближался к закату. В горах ночь наступает быстро, ведь горные вершины заслоняют солнечный свет. Когда солнце коснулось восточных отрогов, окрасив их золотом, Отшельник с горы Сун внезапно поднялся на ноги.
– Пора спать. Не согласишься ли ты разделить со мной мою убогую хижину? – сказал он и, не дожидаясь ответа, улёгся на кучу сухих бамбуковых листьев. Двери в хижине не было. Вэй-Фану хотелось спросить отшельника, не опасно ли спать так, но тот уже тихонько посапывал. Юноша положил под голову свой мешок и тоже вскоре уснул. Сон его был необычайно глубок и спокоен.
* * *
Когда Вэй-Фан проснулся, старик был уже на ногах. Было слышно, как он шуршит чем-то снаружи. Юноша зевнул, потянулся и понял, что чувствует себя до странности бодрым. Оказалось, что Отшельник как раз заканчивает «накрывать на стол». На завтрак были поданы отборные личинки, коренья и травы.
– Садись, ешь, – пригласил старик.
Вэй-Фану ещё никогда не приходилось видеть столь странное угощенье, так что монаху пришлось прийти на помощь гостю. Личинки были «полезны для селезёнки и снимали хандру», а тонкие узловатые корни – «врачевали печень и помогали худеть излишне тучным женщинам». Отшельник положил себе по чуть-чуть от каждого «блюда», а Вэй-Фан был до того голоден, что с жадностью съел остальное.
Закончив свой более чем скромный завтрак, монах удовлетворённо похлопал себя по животу, как будто сытно отобедал в харчевне.
– Я так понял, – начал он, – ты сейчас отправишься по этой тропке наверх? В горы?
Они оба посмотрели на высящиеся пики.
– Я бы на твоём месте пошёл вниз. Вниз идти легче, чем вверх, – продолжил старик.
– Иногда приходится идти трудным путём.
Отшельник медленно кивнул, даже не посмотрев на молодого человека, как будто взвешивая слова Вэй-Фана.
– Что же, может быть, ты и прав. Иди. Не думаю, что мы когда-нибудь ещё встретимся.
Фраза прозвучала довольно зловеще.
– Впрочем, возможно, в следующей жизни, кто знает? – предположил старик на прощание. В его голосе не было оттенка грусти, простая констатация факта.
* * *
Отшельник проводил Вэй-Фана к началу тропы. Дальше горы стояли стеной.
– Там вырезаны ступеньки, иногда, правда, они довольно круты. И крепче держись за цепь, если не хочешь свалиться.
Вэй-Фан собирался поблагодарить старика, но тот махнул рукой и быстро ушёл, шелестя тростниковым плащом.
Юноша подошёл к скале. Ступеньки больше напоминали кое-как выдолбленные дыры. Он положил руку на камень. Тот был не слишком холоден и шершав. Вэй-Фан поднял голову. Скала уходила вверх почти вертикально и теперь, когда он стоял у самого подножья, казалась ещё выше. Впрочем, иного пути к цели не было. Он поставил правую ногу на первую ступеньку, покрепче уцепился рукой и начал подъём.
До цепи он добрался примерно через полчаса. Скала здесь была более пологой. Тропа свернула налево, затем – направо, до самого каменного выступа, с которого свисала цепь. Вэй-Фан обернулся: позади зияла пропасть. У него закружилась голова. Казалось, пустота затягивает его, она как будто шептала: «Прыгай, прыгай…»
Юноша зажмурился. Открыв глаза, он обнаружил, что изо всех сил вцепился в камень, прижавшись к нему лицом. Сердце бешено колотилось. Больше вниз он не смотрел. Цепь была старой и ржавой, но выглядела достаточно крепкой.
Вэй-Фан подёргал её. Вроде должна выдержать. Вздохнув, он дёрнул в последний раз, затем подпрыгнул и начал взбираться. Чем выше он поднимался, тем дальше цепь отходила от скалы. Вдруг его ноги потеряли опору. «Никакой опоры больше нет», – сказал он себе и постарался успокоиться. В его ситуации паника означала верную смерть. «Я не боюсь, просто поднимусь туда, и всё…» Цепь поскрипывала. Железные кольца тёрлись друг о друга под весом юноши. А он упрямо продолжал карабкаться. Руки ныли от напряжения. В какой-то момент Вэй-Фан представил, как срывается и падает на камни внизу.
И тут он увидел конец подъёма. Оставалось как-то взобраться на каменный карниз. Цепь туго натянулась, и подсунуть под неё пальцы не удавалось. Юноша попытался схватиться за пучок травы, но тот оторвался с корнем. Вдруг он нашарил стебель бамбука, казавшийся вполне крепким. Вэй-Фан закрыл глаза и полез по стеблю вверх, извиваясь словно червяк, в страхе соскользнуть и рухнуть вниз.
* * *
И вот юноша лежал на твёрдом камне и дрожал от запоздалого ужаса. Он страшился взглянуть вниз, туда, где ждала его пропасть. Пустота по-прежнему жадно засасывала его, и он отполз подальше от края. Потом долго-долго лежал, приходя в себя.
Наконец, Вэй-Фан поднялся на ноги, отряхнулся и осмотрелся. В зарослях папоротника обнаружилась узенькая тропка, выложенная серыми камнями и ведущая в самую глубину леса. Вэй-Фан подхватил свой мешок и отправился дальше, к вершинам горы Суншань.
Прошло два дня.
Люди говорят, что вершин у Суншаня тридцать шесть и ровно столько же там монастырей. Это Шаолинь, где живут лучшие мастера ушу, а ещё Фаван, Храм Щедрого Кулака, Лес Пагод…
Вокруг не было никого, кроме старых мастеров-даосов, казалось, вросших в землю будто камни, открытые всем ветрам и дождям, а то и подёрнувшиеся лишайниками. Где-то вверху (здесь всё было вверху) кричали гиббоны. Их крики были удивительно грустны. Несколько раз Вэй-Фан видел монахов, бормотавших свои сутры в ожидании птиц, которые наполнят их чаши ягодами и орехами, вот только никаких ягод сейчас в лесу не было.
– Я ищу Двенадцатиугольную пагоду. Вы не знаете, где она? – спрашивал он их, но никто из монахов ничего о ней не слышал.
Начинало темнеть. Сразу похолодало. Снизу из долины поползла туманная дымка. Вскоре Вэй-Фан очутился в сплошном белёсом киселе. Он потерял тропу, был в полном одиночестве и чувствовал, что умирает с голода. Но вместо того чтобы повернуть назад, Вэй-Фан упрямо брёл куда-то вперёд. Внезапно под ногами открылась глубокая пропасть. Примерно в пятидесяти
Зрелище напомнило Вэй-Фану о старухе, напавшей на него в ночь, когда он убежал из дома.
– Эй! – закричал он.
Мужчина сначала закончил упражнение и только затем медленно поднял голову и посмотрел на Вэй-Фана.
– Я ищу Адского Дая и Двенадцатиугольную пагоду! – закричал тот, помахал рукой и начал спускаться по склону.
Мужчина был седовлас, но строен и подтянут. Он жестом подозвал Вэй-Фана, молча ожидая, пока тот спустится.
– Ищешь Адского Дая? Ты уверен, что действительно хочешь его найти? Характер у него несладкий, многие его боятся, даже я.
– Вы?
Мужчина кивнул.
– Очень хочу найти, – выдохнул Вэй-Фан. – Мой покойный мастер советовал мне отправиться в Двенадцатиугольную пагоду и продолжить учение там. Моё имя Вэй-Фан.
Седовласый осмотрел юношу с головы до ног.
– Я Железный Ворон. Адский Дай берёт только лучших из лучших. Чтобы войти в их круг, тебе придётся сразиться с одним из его учеников и победить.
– Я смогу.
– Правда?
– Да! – выкрикнул Вэй-Фан, вскидывая подбородок.
Железный Ворон размахнулся, и в следующий миг Вэй-Фан валялся на земле. Юноша со стоном приподнялся.
– За что? – воскликнул он.
– Ты задал неправильный вопрос, – ответил Железный Ворон.
– Как вы это сделали?
Мужчина протянул Вэй-Фану руку, помогая тому встать. Улыбка его была внезапна, как начало муссонных дождей.
– Хорошо, – сказал он. – Возможно, не всё потеряно. Я начну учить тебя, если ты настроен попасть к Адскому Даю.
Вэй-Фан серьёзно кивнул.
– Значит, договорились. Когда я сочту, что ты готов, отведу тебя к Адскому Даю. Остальное будет зависеть только от тебя.
Глава 8
– Далеко ещё идти, мастер? – то и дело спрашивал Вэй-Фан у Железного Ворона, но тот упорно отмалчивался.
По мере того как они поднимались, растительность исчезала. На голой каменной вершине Железный Ворон остановился. Перед ними на фоне синего вечернего неба мрачно чернела пагода.
– Нам туда?
Железный Ворон кивнул. С каждым шагом, приближающим его к башне, в душе Вэй-Фана крепло неприятное предчувствие. Много дней Железный Ворон тренировал его и вот сегодня вдруг объявил, что пора. Учитель никогда не был особенно разговорчив, но утром, съев рис, приготовленный Вэй-Фаном, он сказал:
– Ты готов.
– Неужто, мастер?
– Да, – кивнул Железный Ворон. – Отправляемся прямо сейчас.
– А это далеко?
– Достаточно.
* * *
Весь день они взбирались всё выше и выше. Один раз над головой мелькнула летучая мышь, и Вэй-Фан вздрогнул от неожиданности: ему вдруг показалось, что она неслась прямо ему в лоб. Он ругнулся про себя и тут же носом врезался в спину Железного Ворона – тот внезапно остановился, будто вкопанный.
– Мы пришли. Это Западный Храм Воинов Лотоса, – сказал он. – Адский Дай ждёт тебя…
Вэй-Фан посмотрел на пагоду, окружённую кольцом гор. Две громадные каменные статуи, охранявшие вход от злых духов, угрожающе глядели на юношу, сжимая огромные алебарды.
Вэй-Фан чуть не споткнулся от удивления. Это было совсем не то, чего он ожидал. Юноша представлял себе Адского Дая похожим на мастера Чжана, только мудрее: нависшие седые брови, гладкая, как у младенца, кожа, загадочная речь… Вместо этого он увидел ужасные маски, человеческие волосы, прибитые к стволам деревьев, а у подножья высокого чёрного дерева – целая пирамида черепов. Их пустые глазницы с сожалением смотрели на юношу. Он остановился.
– Что такое? – спросил Железный Ворон, потом проследил за взглядом ученика. – А я тебя предупреждал. Это те, кто пытался сразиться с Адским Даем или войти в круг Западного Храма Лотоса и проиграл. Уверен, что всё ещё хочешь попытаться?
Вэй-Фан открыл было рот, но прежде, чем он успел ответить, раздался голос:
– Кто приближается к Западному Храму Воинов Лотоса?
– Это я, Железный Ворон. Я привёл человека, который хочет войти в ваш круг.
Поделиться книгой: