— Знаете, — начала она в будуаре, — бывают моменты, когда Холбедз кажется мне сумасшедшим домом. Местом для шизофреников. Нечто такое бесконечно длящееся. Мы проходили это на занятиях органическим экспрессивизмом.
— Органический экспрессивизм? Что это такое? — спросила Трой.
— Ну, так просто не объяснишь. Нельзя сказать, что он о том-то и о том-то. Просто органический экспрессивизм является совершенно особым ощущением для каждой из нас и опять-таки особым, но иным ощущением для каждого в аудитории. Он заключается в надежде вызвать спонтанное эмоциональное переживание. Зелл — наш директор, то есть не директор в прямом смысле, а источник, вдохновитель, — он придаёт огромное значение спонтанности.
— Вы член труппы?
— Нет. Ведь мы с Хилари собираемся пожениться в мае, так что нет особого смысла вступать, не правда ли? К тому же сейчас перерыв в представлениях.
— А что вы делаете во время спектаклей?
— Сперва я просто двигалась по сцене, стараясь обрести внутреннюю свободу, а затем Зелл предложил разрабатывать принцип Инь-Янь. Знаете, взаимодействие мужского и женского начал. Этим я и занялась. На левой ноге у меня была сетка, изображающая брюки, а к левой щеке плотно клеилась зелёная прядь капроновых волос. Кстати, терпеть не могу сандарака. Представляете, как это неприятно на коже? Зато прядь вызывала ассоциации с водорослями, что через эротические ощущения обеспечивало успешный контакт.
— А что ещё на вас было?
— Ничего. Знаете, зрители принимали меня просто потрясающе. Кстати, благодаря опыту с искусственными волосами я смогла заняться бородой дяди Блоха. Она в полном порядке. Её осталось только надеть.
— Надеюсь, он будет чувствовать себя хорошо.
— Я тоже. Хотя он, конечно, перевозбудился. Он потрясающий, правда? Хотя нет. Самая потрясающая здесь я. А он самый-самый. Понимаете? Только боюсь, что тёте Клу я не смогу угодить.
Продолжая нести чепуху, Крессида бесцельно бродила по изящному будуару, вертя в руках то одну, то другую вещицу.
— Вы знаете, сегодня в кухне была ссора, — неожиданно сообщила она.
— Не слышала.
— В некотором роде из-за меня. Киски-Ласки жаловался на меня из-за своих, кошмарных кошек, а остальные смеялись над ним и… Я точно не знаю…, но все это как-то переросло в скандал. К тому же вмешался Маульт. Они все его просто не переваривают.
— Откуда вам это известно?
— Слышала. Хилли попросил меня взглянуть на цветы, а они находятся в комнате рядом с так называемой гостиной для слуг. Вы не представляете, что там творилось! Просто рёв стоял. Я спрашивала себя, не сообщить ли об этом Хилли, но тут услышала, что в коридор выскочил Маульт. Уходя, он крикнул остальным: “Собачья свора! Головорезы недоделанные!” Ну и так далее. А Казберт взревел, словно бык, чтобы он проваливал побыстрее, пока цел. Я все передала Хилли и думала, что он уже рассказал вам. Вы ему очень нравитесь.
— Он ничего не говорил.
— Во всяком случае, я не собираюсь выходить за него замуж, пока в доме такая обстановка. Это же бред! Не для меня! Если бы вы слышали! Знаете, что сказал Казберт? Он сказал: “Ещё раз вякнешь, и я тебя урою”.
— Я не совсем поняла.
— По-моему, это похоже на угрозу убить. Да, да. Именно так.
4
С этого момента Трой начала тревожиться по-настоящему. Она взглянула на себя как бы со стороны: слабая одинокая женщина, оказавшаяся среди незнакомых людей в напыщенно-роскошном доме на отшибе, который обслуживают бывшие убийцы. Нравится ей эта ситуация или нет, но с ней приходится мириться. Трой от всей души захотелось оказаться сейчас в Лондоне, чтобы встретить Рождество одной или с кем-нибудь из надёжных друзей, которые так сердечно её приглашали.
Портрет был почти завершён. Можно сказать, совсем завершён. Вероятнее всего, что на этой стадии самое мудрое — это немедленно убрать его подальше от художника. Обычно подобную услугу оказывал Трой её муж, однако сейчас он находился за двадцать тысяч миль, и если не случится ничего непредвиденного, вернётся домой не раньше, чем через неделю. Краски на холсте были ещё слишком свежи для перевозки. Впрочем, можно договориться, чтобы портрет был отправлен в мастерскую попозже, и сказать Хилари, что она уезжает… Когда? Завтра? Он будет очень удивлён и почувствует, что дело неладно. Он решит, что она испугалась, и попадёт в самое яблочко. Трой действительно боялась.
Мистер Смит говорил, что собирается вернуться в Лондон послезавтра. Возможно, ей лучше уехать вместе с ним. Дойдя до такой мысли. Трой поняла, что ей немедленно следует взять себя в руки.
Она и прежде не раз испытывала в чужих домах внезапное, но всепоглощающее желание бежать куда глаза глядят, словно бы каждый нерв в её теле по непонятной причине начинал сигнализировать: “Немедленно покинь это место!” Впрочем, подобный приступ мог произойти с ней и в ресторане, если официант медлил принести меню. Может, и теперь её состояние вызвано всего лишь эксцентричностью жизни в Холбедзе? В конце концов, слуги Хилари действительно могут оказаться вполне безвредными, как утверждает хозяин, а Крессида просто преувеличивала серьёзность ссоры.
Трой припомнила, насколько спокойно отнеслись к вчерашним происшествиям супруги Форестер и мистер Смит (если не считать эпизода с мыльным раствором), и сочла себя обязанной накинуть шаль, надеть пальто и отправиться на прогулку.
Её ждали ледяной холод позднего вечера, тишина, ясное тёмное небо и сверкающий снег. Трой воспользовалась моментом, чтобы повнимательнее рассмотреть творение Найджела. Снег замёрз и приобрёл твёрдость мрамора. Найджел очень ловко управился с помощью кухонной лопатки: ему удалось достичь той чёткости и точности форм, какие редко встречаются в скульптурах из снега. Только северная сторона слегка пострадала от ветра и начинавшегося время от времени дождя. Впрочем, причинённые ими повреждения касались в основном пьедестала, точнее, покрытых снегом коробок. Трой подумала, что хорошо бы сфотографировать эту скульптуру прежде, чем она растает.
На этот раз Трой не пошла дальше поля с пугалом, которое неподвижно застыло под невозможным углом — так, как его оставил ветер. На старой шляпе сидела понурая птица.
Когда продрогшая Трой вернулась в тёплый дом, она уже настолько пришла в себя, что решила отложить решение вопроса об отъезде на завтра. Её даже заинтересовало, как пройдёт вечерний праздник, что, впрочем, было неудивительно: Холбедз буквально вибрировал от ожидания. Гигантский холл с двумя лестничными пролётами был украшен огромными гирляндами из еловых ветвей, мишуры, остролиста и алых лент, которые тянулись вплоть до резных перил. В обоих каминах пылали, потрескивая, чудовищного размера поленья. Пахло потрясающе.
Хилари с расписанием в руке давал последние указания слугам. Заметив Трой, он весело помахал ей в знак приветствия и предложил тоже послушать.
— Итак, Казберт, ещё раз. Вы проверяете, чтобы дверь в гостиную была заперта, иначе дети окажутся там раньше, чем надо. Когда все гости соберутся — список у вас будет, — вы убедитесь, что Винсент уже стоит наготове с санками. Затем вы ждёте до половины восьмого, когда прозвучит первая запись с колоколами и полковник Форестер спустится в комнату рядом с гостиной, где мисс Тоттенхейм нацепит бороду.
— Выбирай выражения, дорогой, — медовым голосом вставила Крессида. — Представляешь, на что я буду похожа с бородой?
Киски-Ласки хихикнул.
— Мисс Тоттенхейм поможет полковнику прицепить бороду, — поправил себя Хилари, возвысив голос. — Затем вы проверяете, на месте ли Найджел, и без чёт верти восемь стучите в дверь комнаты, давая полковнику и мисс Тоттенхейм знать, что у нас все готово. Понятно?
— Да, сэр. Очень хорошо, сэр.
— После этого вы с Найджелом зажигаете свечи на ёлке и рождественской ветви. Много времени на это не понадобится. Не забудьте убрать стремянку и погасить остальные огни. Это исключительно важно. Так, прекрасно… Затем вы отправляете Найджела обратно в холл к проигрывателю. Найджел! Ровно без пяти восемь вы пускаете запись на полную мощность. Помните, на полную! Нужно, чтобы колокольный перезвон заполнил весь дом. Дальше… Мервин! Как только услышите колокола, вы отпираете двери гостиной и, умоляю вас, заранее позаботьтесь о ключе.
— Можете положиться на меня, сэр.
— Прекрасно. Вы, Казберт, идёте в библиотеку и приглашаете гостей на ёлку. Громко, Казберт! Во весь голос!
— Да, сэр.
— Затем вы с Мервином распахиваете двери гостиной и сразу же проходите к французскому окну. Не забудьте убедиться, что полковник ждёт на улице. Винсент помигает вам фонариком. Итак, вы ждёте у окна. Дальше самое главное. Когда все гости войдут в гостиную и займут свои места — за этим прослежу и я сам, и надеюсь, миссис Аллен не откажется помочь мне, — вы, Казберт, встанете у окна так, чтобы Винсент мог вас видеть, и дадите сигнал. Винсент будет ждать этого момента. Кстати, Винсент, смотрите, чтобы вас с санками не увидели раньше времени! Когда колокола внутри дома умолкнут, вкатите санки во внутренний двор, где вы встретитесь с полковником, и ждите появления Казберта у окна. Как только вы его увидите, включайте ленту с колокольчиками. Громкоговорители, — пояснил Хилари Трой, — для пущего эффекта установлены на улице. А дальше, дальше… Казберт! Умоляю! Вы с Мервином должны действовать очень чётко. Прежде всего — спокойствие. Спокойствие и координация. Дождитесь, пока ваш собственный голос крикнет “Хэй!” из громкоговорителя, затем финальный перезвон колокольчиков — и только после этого широко распахните французское окно, чтобы впустить полковника вместе с санками. Винсент! В вашу задачу входит удержать полковника, чтобы он не появился раньше, чем мы будем готовы принять его. Проследите, чтобы он снял перчатки. Лучше, если вы сами снимете их с него в последний момент. Он будет в перчатках, чтобы не обморозить руки. И позаботьтесь, чтобы полковник не запутался в верёвке! Иначе он завяжется в неё, как рождественский подарок. Постарайтесь немного сдержать его пыл.
— Сделаю все, что в моих силах, сэр. Но он будет очень недоволен, сэр.
— Знаю. Я полагаюсь на ваш такт, Винсент. Мисс Тоттенхейм присмотрит за полковником в комнате, а вы примете его во дворе. Делайте с ним что хотите.
— Благодарю вас, сэр, — сказал Винсент с сомнением в голосе.
— Вот и все, — закончил Хилари и обвёл глазами собравшихся. — Больше мне нечего добавить. Спасибо.
С этими словами он повернулся к Трой и предложил:
— Пойдёмте пить чай в будуар. Обслужим себя сами и постараемся собраться с духом. Вы волнуетесь, правда?
— Я…, да, — сказала Трой, с удивлением обнаружив, что она действительно волнуется. — Очень.
— Обещаю, что вы не будете разочарованы! Как знать: быть может, предстоящий вечер запомнится вам на всю жизнь как нечто уникальное.
— О, в этом я нисколько не сомневаюсь, — улыбнулась ему Трой.
Глава 4
ЁЛКА И ДРУИД
1
Колокола гремели повсюду, словно сам дом превратился в небывалую колокольню. Найджел выполнил желание своего хозяина со всем тщанием.
— Бонг-бонг-бонг-бонг! — вопил в унисон колоколам какой-то перевозбудившийся малыш, строя рожицы и размахивая руками. Подлизы-девчонки изо всех сил выражали на лицах восторг. Стоило грянуть колоколам, как все дети повскакали на ноги, и родителям с помощью Хилари и Трой едва удалось их остановить. Хорошо ещё, что трое родителей отличались большим опытом, — они были стражниками в Вэйле. Целенаправленно двигаясь по комнате, они довольно быстро сумели выстроить детей попарно в цепочку, похожую на большого беспокойного крокодила.
— Динь-динь-динь-динь! — скандировало молодое поколение.
Появился Казберт. Он оглядел аудиторию, набрал в грудь побольше воздуха и рявкнул:
— Ёлка, сэр!
Мгновенно все умолкли. Колокола ударили в последний раз и тоже стихли. Все часы в доме и башенные часы над конюшней синхронно пробили восемь, а затем вступили колокола. На этот раз они очень нежно наигрывали мелодию “Святого Клемента”.
— Идёмте, — пригласил Хилари.
Все ребятишки моментально превратились в ангелов. Глаза у них округлились, губы приоткрылись, как розовые бутоны. Дети без всяких просьб взялись cа руки. В общем, все они выглядели просто очаровательно. Даже перевозбудившийся малыш угомонился.
И тут совершенно неожиданно Хилари запел, у него оказался приятный баритон:
Дети парами двинулись по коридору в большой холл, освещённый теперь лишь пламенем камина, и дальше, к широко распахнутым дверям гостиной, где их ждала подготовленная Хилари сказка.
Трой не могла не признать, что сказка действительно получилась. Зрелище захватывало дух В дальнем углу тёмной длинной комнаты искрилась живыми огнями и звёздами золотая ёлка — самое прекрасное дерево на свете.
Дети расселись на полу поддеревом. Взрослые — родители и слуги — затерялись в тени. “Самое время для дяди Блоха”, — подумала Трой.
Хилари встал перед детьми и поднял руки, требуя тишины. Все умолкли. Снаружи в ночной свист северного ветра вплёлся напев флейт. Электронная музыка, догадалась Трой. Пожалуй, даже чересчур впечатляющая. От этих звуков по спине пробежал холодок. Но тут же весело зазвенели бубенчики: сначала тихо, а потом все ближе и ближе, пока не грянули прямо под окном. Что там творилось, было не разобрать, — все затмевала блистающая ёлка (как и рассчитывал хитрый Хилари), — однако отчётливо послышался топот копыт, храп оленей и оглушительный возглас “Хэй!”.
Окно распахнулось.
Дерево вздрогнуло от порыва холодного ветра, забились язычки свечей, тихо звякнули игрушки.
Окно закрылось.
Из-за ёлки вышел друид с тяжело гружёнными санками.
Это можно было считать чем угодно: нелепой смесью анахронизмов или созданием чересчур пылкого воображения Хилари, но это впечатляло.
Жёсткое просторное одеяние друида с широкими рукавами пылало золотом. Его золотые локоны почти совсем закрывали лицо, огромная золотая борода ниспадала на грудь. Корона из мишуры была надвинута почти по самые брови. Из-под неё в темноте загадочно поблёскивали глаза. Это был не шут, не комический персонаж. Это был Король Лир, на миг превратившийся в Оле-Лукойе из детской сказки. Под звуки труб и скрипок он трижды обошёл ёлку.
Затем он сбросил с плеча золотую лямку, приветственным жестом поднял руки и поклонился.
К несчастью, друид все-таки забыл снять очень обыденные вязаные перчатки.
“Фред! Перчатки! Я говорю…” Но друид уже исчез. Он ушёл так же, как пришёл. Ещё один порыв холодного воздуха, закрытое окно, финальный взрыв колоколов. Он пропал.
2
Среди детей началось настоящее вавилонское столпотворение, которое Хилари и Трой с помощью все тех же родителей удалось удержать в разумных пределах. На корзинках красовались яркие надписи с фамилиями семей, так что ребятишки, быстро разбившись на группки, оживлённо копались в подарках и радостно вскрикивали.
Мервин стоял рядом с ёлкой, держа гасилку, и наблюдал за свечами. Хилари знаком велел Найджелу включить свет над боковым столиком, где ждали подарки для взрослых. Трой обнаружила, что она стоит рядом с миссис Форестер.
— Он был великолепен! Просто ослепителен! — искренне выразила Трой своё восхищение.
— Он забыл снять перчатки. Так я и знала!
— Это неважно. Честное слово, они ничуть не помешали.
— Я пойду к Фреду, — сообщила миссис Форестер. — Посмотрю, как он.
Во всяком случае, Трой показалось, что она сказала именно это, но шум стоял невероятный, и трудно было расслышать даже хорошо поставленный голос миссис Форестер. К этому времени взрослые гости Хилари и слуги тоже успели обнаружить своё присутствие. Найджел разносил по гостиной коктейли с шампанским; коктейль показался Трой исключительно крепким.
К ним направилась Крессида. По просьбе Хилари она была одета в тот же золотистый брючный костюм, что и вчера. Этот цвет превосходно гармонировал с общей гаммой. Уже издали Крессида замахала миссис Форестер поверх голов снующих гостей. Трой невольно отметила, что на этот раз в её манерах отсутствовала жеманная томность. Она видела, как две женщины встретились в толпе. Крессида наклонила голову, и тяжёлая волна светлых волос скрыла её лицо, однако Трой хорошо разглядела в свете настенной лампы, как миссис Форестер нахмурилась и сжала губы. Затем она поспешно двинулась к двери, бесцеремонно расталкивая оказавшихся на дороге гостей.
Крессида подошла к Трой.
— Я хочу спросить, как он? — осведомилась она. — Я пыталась поглядеть, но не нашла удобного места.
— Он был великолепен.
— Чудесно. Вы, разумеется, узнали его?
— Простите?
— Я говорю: узнали его?! О Господи, я, кажется, начинаю подражать тёте Клумбе. Вы ведь заметили?
— Заметила? Что? Кого?
— Его.
— Кого “его”?
— Маульта.
— Маульта?!
Поделиться книгой: