Холодный дом - английский и русский параллельные тексты

It is what I should revel in myself.	На вашем месте я тоже бы этим увлекся.
I don't feel any vulgar gratitude to you.	Но я не чувствую к вам пошлой благодарности; ни малейшей.
I almost feel as if YOU ought to be grateful to ME for giving you the opportunity of enjoying the luxury of generosity.	Я готов думать, что это вам следует благодарить меня за то, что я даю вам возможность наслаждаться собственной щедростью.
I know you like it.	Я знаю, вам это нравится.
For anything I can tell, I may have come into the world expressly for the purpose of increasing your stock of happiness.	Быть может, я и на свет-то появился лишь для того, чтобы обогатить сокровищницу вашего счастья.
I may have been born to be a benefactor to you by sometimes giving you an opportunity of assisting me in my little perplexities.	Быть может, я родился затем, чтобы иногда давать вам возможность помогать мне в моих маленьких затруднениях и тем самым сделаться вашим благодетелем.
Why should I regret my incapacity for details and worldly affairs when it leads to such pleasant consequences?	Зачем же мне скорбеть о моей неспособности вникать в мелочи и заниматься житейскими делами, если она порождает столь приятные последствия?
I don't regret it therefore."	Я и не скорблю.
Of all his playful speeches (playful, yet always fully meaning what they expressed) none seemed to be more to the taste of Mr. Jarndyce than this.	Из всех его шутливых речей (шутливых, но совершенно точно выражавших его взгляды) эта речь всего более пришлась по вкусу мистеру Джарндису.
I had often new temptations, afterwards, to wonder whether it was really singular, or only singular to me, that he, who was probably the most grateful of mankind upon the least occasion, should so desire to escape the gratitude of others.	Впоследствии мне не раз хотелось выяснить вопрос, действительно ли это странно или только мне одной кажется странным, что мистер Джарндис, человек, способный, как никто, испытывать чувство благодарности за всякий пустяк, так стремится избежать благодарности других.
We were all enchanted.	Все мы были очарованы.
I felt it a merited tribute to the engaging qualities of Ada and Richard that Mr. Skimpole, seeing them for the first time, should he so unreserved and should lay himself out to be so exquisitely agreeable.	Я поняла, что мистер Скимпол, говоря откровенно с Адой и Ричардом, которых увидел впервые, и всячески стараясь быть столь утонченно любезным, только воздает должное их обаянию.
They (and especially Richard) were naturally pleased, for similar reasons, and considered it no common privilege to be so freely confided in by such an attractive man.	Ричард и Ада (особенно Ричард), естественно, были польщены и решили, что для них это редкостная честь пользоваться столь большим доверием такого привлекательного человека.
The more we listened, the more gaily Mr. Skimpole talked.	Чем внимательнее мы слушали, тем оживленнее болтал мистер Скимпол.
And what with his fine hilarious manner and his engaging candour and his genial way of lightly tossing his own weaknesses about, as if he had said,	А уж если говорить о его веселом остроумии, его чарующей откровенности, его простодушной привычке слегка касаться своих собственных слабостей, как будто он хотел сказать:
"I am a child, you know!	"Вы видите, я - дитя!

You are designing people compared with me" (he really made me consider myself in that light) "but I am gay and innocent; forget your worldly arts and play with me!" the effect was absolutely dazzling.	В сравнении со мной вы коварные люди (он и вправду заставил меня считать себя коварной), а я весел и невинен; так забудьте же о своих хитростях и поиграйте со мной!" - то придется признать, что все это производило прямо-таки ошеломляющее впечатление.
He was so full of feeling too and had such a delicate sentiment for what was beautiful or tender that he could have won a heart by that alone.	И он был так чувствителен, так тонко ценил все прекрасное и юное, что уже одним этим мог бы покорять сердца.
In the evening, when I was preparing to make tea and Ada was touching the piano in the adjoining room and softly humming a tune to her cousin Richard, which they had happened to mention, he came and sat down on the sofa near me and so spoke of Ada that I almost loved him.	Вечером, когда я готовила чай, а моя Ада, сидя в соседней комнате за роялем, вполголоса напевала Ричарду какую-то мелодию, которую они случайно вспомнили, мистер Скимпол подсел ко мне на диван и так говорил об Аде, что я в него чуть не влюбилась.
"She is like the morning," he said.	- Она как утро, - говорил он.
"With that golden hair, those blue eyes, and that fresh bloom on her cheek, she is like the summer morning.	- Эти золотистые волосы, эти голубые глаза, этот свежий румянец на щеках... - ну, точь-в-точь летнее утро!
The birds here will mistake her for it.	Здешние птички так и подумают, когда увидят ее.
We will not call such a lovely young creature as that, who is a joy to all mankind, an orphan.	Нельзя же называть сиротой столь прелестное юное создание, - оно живет на радость всему человечеству.
She is the child of the universe."	Оно дитя вселенной.
Mr. Jarndyce, I found, was standing near us with his hands behind him and an attentive smile upon his face.	Тут я заметила, что мистер Джарндис, улыбаясь, стоит рядом с нами, заложив руки за спину, и внимательно слушает.
"The universe," he observed, "makes rather an indifferent parent, I am afraid."	- Вселенная - довольно равнодушная мать, к сожалению, - проговорил он.
"Oh! I don't know!" cried Mr. Skimpole buoyantly.	- Ну, не знаю! - с жаром возразил ему мистер Скимпол.
"I think I do know," said Mr. Jarndyce.	-А я знаю, - сказал мистер Джарндис.
"Well!" cried Mr. Skimpole. "You know the world (which in your sense is the universe), and I know nothing of it, so you shall have your way.	- Что ж! - воскликнул мистер Скимпол, - вы, конечно, знаете свет (который для вас - вся вселенная), а я не имею о нем понятия, так будь по-вашему.
But if I had mine," glancing at the cousins, "there should be no brambles of sordid realities in such a path as that.	Но если бы все было по-моему, - тут он взглянул на Аду и Ричарда, - на пути этих двух юных созданий не попадались бы колючие шипы гнусной действительности.
It should be strewn with roses; it should lie through bowers, where there was no spring, autumn, nor winter, but perpetual summer.	Их путь был бы усыпан розами; он пролегал бы по садам, где не бывает ни весны, ни осени, ни зимы, где вечно царит лето.
Age or change should never wither it.	Ни годы, ни беды не могли бы его омрачить.
The base word money should never be breathed near it!"	Мерзкое слово "деньги" никогда бы не долетало до него!

Mr. Jarndyce patted him on the head with a smile, as if he had been really a child, and passing a step or two on, and stopping a moment, glanced at the young cousins.	Мистер Джарндис с улыбкой погладил по голове мистера Скимпола, словно тот и в самом деле был ребенком, потом, сделав два-три шага, остановился на минуту и устремил глаза на девушку и юношу.
His look was thoughtful, but had a benignant expression in it which I often (how often!) saw again, which has long been engraven on my heart.	Он смотрел на них задумчиво и благожелательно, и впоследствии я часто (так часто!) вспоминала этот взгляд, надолго запечатлевшийся в моем сердце.
The room in which they were, communicating with that in which he stood, was only lighted by the fire.	Ада и Ричард все еще оставались в соседней комнате, освещенной только огнем камина.
Ada sat at the piano; Richard stood beside her, bending down.	Ада сидела за роялем; Ричард стоял рядом, склонившись над нею.
Upon the wall, their shadows blended together, surrounded by strange forms, not without a ghostly motion caught from the unsteady fire, though reflecting from motionless objects.	Тени их на стене сливались, окруженные другими причудливыми тенями, которые хоть и были отброшены неподвижными предметами, но, движимые трепещущим пламенем, слегка шевелились.
Ada touched the notes so softly and sang so low that the wind, sighing away to the distant hills, was as audible as the music.	Ада так мягко касалась клавиш и пела так тихо, что музыка не заглушала ветра, посылавшего свои вздохи к далеким холмам.
The mystery of the future and the little clue afforded to it by the voice of the present seemed expressed in the whole picture.	Тайна будущего и ее раскрытие, предвещаемое голосом настоящего, - вот что, казалось, выражала вся эта картина.
But it is not to recall this fancy, well as I remember it, that I recall the scene.	Но я не потому упоминаю об этой сцене, что хочу рассказать про какое-то свое фантастическое предчувствие, хоть оно и запечатлелось у меня в памяти, а вот почему.
First, I was not quite unconscious of the contrast in respect of meaning and intention between the silent look directed that way and the flow of words that had preceded it.	Во-первых, я не могла не заметить, что поток слов, только что сказанных мистером Скимполом, был внушен отнюдь не теми мыслями и чувствами, которые отражались в безмолвном взгляде мистера Джарндиса.
Secondly, though Mr. Jarndyce's glance as he withdrew it rested for but a moment on me, I felt as if in that moment he confided to me-- and knew that he confided to me and that I received the confidence --his hope that Ada and Richard might one day enter on a dearer relationship.	Во-вторых, хотя взгляд его, оторвавшись от молодых людей, лишь мимолетно остановился на мне, я почувствовала, что в этот миг мистер Джарндис признается мне, - признается умышленно и видит, что я понимаю его признание, - в своих надеждах на то, что между Адой и Ричардом когда-нибудь установится связь еще более близкая, чем родственные отношения.
Mr. Skimpole could play on the piano and the violoncello, and he was a composer--had composed half an opera once, but got tired of it--and played what he composed with taste.	Мистер Скимпол играл на рояле и на виолончели, он даже был композитором (однажды начал писать оперу, но, наскучив ею, бросил ее на половине) и со вкусом исполнял собственные сочинения.

After tea we had quite a little concert, in which Richard--who was enthralled by Ada's singing and told me that she seemed to know all the songs that ever were written--and Mr. Jarndyce, and I were the audience.	После чая у нас состоялся маленький концерт, на котором слушателями были мистер Джарндис, я и Ричард, - очарованный пением Ады, он сказал мне, что она, должно быть, знает все песни на свете.
After a little while I missed first Mr. Skimpole and afterwards Richard, and while I was thinking how could Richard stay away so long and lose so much, the maid who had given me the keys looked in at the door, saying,	Немного погодя я заметила, что сначала мистер Скимпол, а потом и Ричард куда-то исчезли, и пока я раздумывала о том, как может Ричард не возвращаться так долго, зная, что он столько теряет, горничная, передавшая мне ключи, заглянула в дверь и проговорила:
"If you please, miss, could you spare a minute?"	- Нельзя ли попросить вас сюда на минуту, мисс?
When I was shut out with her in the hall, she said, holding up her hands,	Я вышла с нею в переднюю, и тут горничная, всплеснув руками, воскликнула:
"Oh, if you please, miss, Mr. Carstone says would you come upstairs to Mr. Skimpole's room.	- Позвольте вам доложить, мисс, мистер Карстон просит вас подняться в комнату мистера Скимпола.
He has been took, miss!"	Плохо его дело, мисс.
"Took?" said I.	- Ему плохо? - переспросила я.
"Took, miss.	- Плохо, мисс.
Sudden," said the maid.	Как громом поразило, - ответила горничная.
I was apprehensive that his illness might be of a dangerous kind, but of course I begged her to be quiet and not disturb any one and collected myself, as I followed her quickly upstairs, sufficiently to consider what were the best remedies to be applied if it should prove to be a fit.	Меня охватил страх, как бы внезапное недомогание мистера Скимпола не оказалось опасным, но я, конечно, попросила девушку успокоиться и никого не тревожить, сама же, быстро поднимаясь по лестнице вслед за нею, успела настолько овладеть собой, что стала обдумывать, какие средства лучше всего применить, если наш гость лишился чувств.
She threw open a door and I went into a chamber, where, to my unspeakable surprise, instead of finding Mr. Skimpole stretched upon the bed or prostrate on the floor, I found him standing before the fire smiling at Richard, while Richard, with a face of great embarrassment, looked at a person on the sofa, in a white great-coat, with smooth hair upon his head and not much of it, which he was wiping smoother and making less of with a pocket-handkerchief.	Но вот горничная распахнула дверь, и я вошла в комнату, где, к своему несказанному изумлению, увидела, что мистер Скимпол не лежит на кровати и не распростерт на полу, но стоит спиной к камину, улыбаясь Ричарду, а Ричард в полном замешательстве смотрит на какого-то мужчину в белом пальто, который сидит на кушетке, то и дело приглаживая носовым платком свои редкие, прилизанные волосы, отчего они кажутся совсем уж редкими.
"Miss Summerson," said Richard hurriedly, "I am glad you are come. You will be able to advise us.	- Хорошо, что вы пришли, мисс Саммерсон, -торопливо начал Ричард, - вы можете дать нам совет.
Our friend Mr. Skimpole--don't be alarmed!--is arrested for debt."	Наш друг, мистер Скимпол, - не пугайтесь! -арестован за неуплату долга.

"And really, my dear Miss Summerson," said Mr. Skimpole with his agreeable candour, "I never was in a situation in which that excellent sense and quiet habit of method and usefulness, which anybody must observe in you who has the happiness of being a quarter of an hour in your society, was more needed."	- Действительно, дорогая мисс Саммерсон, -проговорил мистер Скимпол со своей всегдашней милой откровенностью, - я сейчас очутился в таком положении, что нуждаюсь, как никогда, в вашем замечательном здравом смысле и в свойственных вам спокойной методичности и услужливости, - словом, в тех ваших качествах, которых не может не заметить каждый, кто имел счастье провести хоть четверть часа в вашем обществе.
The person on the sofa, who appeared to have a cold in his head, gave such a very loud snort that he startled me.	Мужчина, сидевший на кушетке и, видимо, страдавший насморком, чихнул так громко, что я вздрогнула.
"Are you arrested for much, sir?" I inquired of Mr. Skimpole.	- А он велик, этот долг, из-за которого вы арестованы, сэр? - спросила я мистера Скимпола.
"My dear Miss Summerson," said he, shaking his head pleasantly, "I don't know.	- Дорогая мисс Саммерсон, - ответил он, качая головой в шутливом недоумении, - право, не знаю.
Some pounds, odd shillings, and halfpence, I think, were mentioned."	Несколько фунтов сколько-то шиллингов и полупенсов, не так ли?
"It's twenty-four pound, sixteen, and sevenpence ha'penny," observed the stranger.	- Двадцать четыре фунта шестнадцать шиллингов и семь с половиной пенсов, - ответил незнакомец.
"That's wot it is."	- Вот сколько.
"And it sounds--somehow it sounds," said Mr. Skimpole, "like a small sum?"	-И это! кажется... это, кажется, небольшая сумма? - сказал мистер Скимпол.
The strange man said nothing but made another snort. It was such a powerful one that it seemed quite to lift him out of his seat.	Незнакомец вместо ответа чихнул опять, и с такой силой, что чуть не свалился на пол.
"Mr. Skimpole," said Richard to me, "has a delicacy in applying to my cousin Jarndyce because he has lately--I think, sir, I understood you that you had lately--"	- Мистеру Скимполу неудобно обратиться к кузену Джарндису, - объяснил мне Ричард, -потому что он на днях... насколько я понял, сэр, кажется, вы на днях...
"Oh, yes!" returned Mr. Skimpole, smiling.	- Вот именно! - подтвердил мистер Скимпол с улыбкой.
"Though I forgot how much it was and when it was.	- Но я забыл, много ли это было и когда это было.
Jarndyce would readily do it again, but I have the epicure-like feeling that I would prefer a novelty in help, that I would rather," and he looked at Richard and me, "develop generosity in a new soil and in a new form of flower."	Джарндис охотно сделает это опять, но мне чисто по-эпикурейски хочется чего-то новенького и в одолжениях... хочется, - он взглянул на Ричарда и меня, - вырастить щедрость на новой почве, в форме цветка нового вида.
"What do you think will be best, Miss Summerson?" said Richard, aside.	- Как же быть, по-вашему, мисс Саммерсон? -тихонько спросил меня Ричард.
I ventured to inquire, generally, before replying, what would happen if the money were not produced.	Прежде чем ответить, я осмелилась задать вопрос всем присутствующим: чем грозит неуплата долга?

"Jail," said the strange man, coolly putting his handkerchief into his hat, which was on the floor at his feet.	- Тюрьмой, - буркнул незнакомец и с самым спокойным видом положил носовой платок в цилиндр, стоявший на полу у кушетки.
"Or Coavinses."	- Или отсидкой у Ковинса.
"May I ask, sir, what is--"	- А можно спросить, сэр, кто такой...
"Coavinses?" said the strange man.	- Ковинс? - подсказал незнакомец.
"A 'ouse."	- Судебный исполнитель.
Richard and I looked at one another again.	Мы с Ричардом снова переглянулись.
It was a most singular thing that the arrest was our embarrassment and not Mr. Skimpole's.	Как ни странно, арест беспокоил нас, но отнюдь не самого мистера Скимпола.
He observed us with a genial interest, but there seemed, if I may venture on such a contradiction, nothing selfish in it.	Он наблюдал за нами с добродушным интересом, в котором, - да простится мне это противоречие, -видимо, не было ничего эгоистического.
He had entirely washed his hands of the difficulty, and it had become ours.	Он, как говорится, "умыл руки" - забыл о своих неприятностях, когда передоверил их нам.
"I thought," he suggested, as if good-naturedly to help us out, "that being parties in a Chancery suit concerning (as people say) a large amount of property, Mr. Richard or his beautiful cousin, or both, could sign something, or make over something, or give some sort of undertaking, or pledge, or bond?	- Вот о чем я думаю, - начал он, словно желая от чистого сердца помочь нам, - не может ли мистер Ричард, или его прелестная кузина, или оба они, в качестве участников той канцлерской тяжбы, в которой, как говорят, спор идет об огромном состоянии, не могут ли они подписать что-нибудь там такое, или взять на себя, или дать что-нибудь вроде поручительства, или залога, или обязательства?
I don't know what the business name of it may be, but I suppose there is some instrument within their power that would settle this?"	Не знаю уж, как это называется по-деловому, но, очевидно, есть же средство уладить дело?
"Not a bit on it," said the strange man.	- Никакого нет, - изрек незнакомец.
"Really?" returned Mr. Skimpole.	- В самом деле? - подхватил мистер Скимпол.
"That seems odd, now, to one who is no judge of these things!"	- Это кажется странным тому, кто не судья в подобных делах!
"Odd or even," said the stranger gruffly, "I tell you, not a bit on it!"	- Странно или не странно, но говорю вам -никакого! - сердито пробурчал незнакомец.
"Keep your temper, my good fellow, keep your temper!" Mr. Skimpole gently reasoned with him as he made a little drawing of his head on the fly-leaf of a book.	- Полегче, приятель, полегче! - кротко увещевал незнакомца мистер Скимпол, делая с него набросок на форзаце какой-то книги.
"Don't be ruffled by your occupation.	- Не раздражайтесь тем, что у вас такая служба.
We can separate you from your office; we can separate the individual from the pursuit.	Мы можем относиться к вам, позабыв о ваших занятиях, можем оценить человека вне зависимости от того, где он служит.

We are not so prejudiced as to suppose that in private life you are otherwise than a very estimable man, with a great deal of poetry in your nature, of which you may not be conscious."	Не так уж мы закоснели в предрассудках, чтобы не допустить мысли, что в частной жизни вы -весьма уважаемая личность, глубоко поэтическая натура, о чем вы, возможно, и сами не подозреваете.
The stranger only answered with another violent snort, whether in acceptance of the poetry-tribute or in disdainful rejection of it, he did not express to me.	В ответ незнакомец снова только чихнул - и чихнул оглушительно, но что именно он хотел этим выразить - то ли, что принял как должное дань, отданную его поэтичности, то ли - что отверг ее с презрением - этого я не могу сказать.
"Now, my dear Miss Summerson, and my dear Mr. Richard," said Mr. Skimpole gaily, innocently, and confidingly as he looked at his drawing with his head on one side, "here you see me utterly incapable of helping myself, and entirely in your hands!	- Итак, дорогая мисс Саммерсон и дорогой мистер Ричард, - весело, невинно и доверчиво начал мистер Скимпол, склонив голову набок и разглядывая свой рисунок, - вы видите, я совершенна неспособен выпутаться самостоятельно и всецело нахожусь в ваших руках!
I only ask to be free.	Я хочу только одного - свободы.
The butterflies are free.	Бабочки свободны.
Mankind will surely not deny to Harold Skimpole what it concedes to the butterflies!"	Неужели у человечества хватит духу отказать Гарольду Скимполу в том, что оно предоставляет бабочкам!
"My dear Miss Summerson," said Richard in a whisper, "I have ten pounds that I received from Mr. Kenge.	- Слушайте, мисс Саммерсон, - шепотом сказал мне Ричард, - у меня есть десять фунтов, полученных от мистера Кенджа.
I must try what that will do."	Я могу их отдать.
I possessed fifteen pounds, odd shillings, which I had saved from my quarterly allowance during several years.	У меня было пятнадцать фунтов и несколько шиллингов, отложенных из карманных денег, которые я все эти годы получала каждые три месяца.
I had always thought that some accident might happen which would throw me suddenly, without any relation or any property, on the world and had always tried to keep some little money by me that I might not be quite penniless.	Я всегда полагала, что может произойти какая-нибудь несчастная случайность, и я окажусь брошенной на произвол судьбы, без родных и без средств, и всегда старалась откладывать немного денег, чтобы не остаться без гроша.
I told Richard of my having this little store and having no present need of it, and I asked him delicately to inform Mr. Skimpole, while I should be gone to fetch it, that we would have the pleasure of paying his debt.	Сказав Ричарду, что у меня есть маленькие сбережения, которые мне пока не нужны, я попросила его объяснить в деликатной форме мистеру Скимполу, пока я схожу за деньгами, что мы с удовольствием уплатим его долг.
When I came back, Mr. Skimpole kissed my hand and seemed quite touched.	Когда я вернулась, мистер Скимпол, растроганный и обрадованный, поцеловал мне руку.
Not on his own account (I was again aware of that perplexing and extraordinary contradiction), but on ours, as if personal considerations were impossible with him and the contemplation of our happiness alone affected him.	Рад он был не за себя (я снова заметила эту непонятную и удивительную несообразность), а за нас; как будто собственные интересы для него не существовали и трогало его только созерцание того счастья, которое мы испытали, уплатив его долг.

Richard, begging me, for the greater grace of the transaction, as he said, to settle with Coavinses (as Mr. Skimpole now jocularly called him), I counted out the money and received the necessary acknowledgment.	Ричард попросил меня уладить дело с "Ковинсовым" (так мистер Скимпол шутя называл теперь агента Ковинса), сказав, что я сумею проделать эту операцию тактично, а я отсчитала ему деньги и взяла с него расписку.
This, too, delighted Mr. Skimpole.	И это тоже привело в восторг мистера Скимпола.
His compliments were so delicately administered that I blushed less than I might have done and settled with the stranger in the white coat without making any mistakes.	Он так деликатно расточал мне комплименты, что я даже не очень краснела и расплатилась с человеком в белом пальто, ни разу не сбившись со счета.
He put the money in his pocket and shortly said,	Тот положил деньги в карман и отрывисто буркнул:
"Well, then, I'll wish you a good evening, miss.	- Теперь пожелаю вам всего наилучшего, мисс.
"My friend," said Mr. Skimpole, standing with his back to the fire after giving up the sketch when it was half finished, "I should like to ask you something, without offence."	- Друг мой, - обратился к нему мистер Скимпол, став спиной к камину и отложив недоконченный набросок, - мне хотелось бы расспросить вас кое о чем, но только не обижайтесь.
I think the reply was, "Cut away, then!"	- Валяйте! - так, помнится, ответил тот.
"Did you know this morning, now, that you were coming out on this errand?" said Mr. Skimpole.	- Знали ли вы сегодня утром, что вам предстоит выполнить это поручение?- спросил мистер Скимпол.
"Know'd it yes'day aft'noon at tea-time," said Coavinses.	- Знал уже вчера перед вечерним чаем, - ответил "Ковинсов".
"It didn't affect your appetite?	- И это не испортило вам аппетита?
Didn't make you at all uneasy?"	Ничуть не взволновало вас?
"Not a bit," said Coavinses.	- Ни капельки, - ответил "Ковинсов".
"I know'd if you wos missed to-day, you wouldn't be missed to-morrow.	- Не застал бы вас нынче, так застал бы завтра.
A day makes no such odds."	Лишний день - пустяки.
"But when you came down here," proceeded Mr. Skimpole, "it was a fine day.	- Но когда вы сюда ехали, - продолжал мистер Скимпол, - была прекрасная погода.
The sun was shining, the wind was blowing, the lights and shadows were passing across the fields, the birds were singing."	Светило солнце, дул ветерок, пели пташки, свет и тени мелькали по полям.
"Nobody said they warn't, in MY hearing," returned Coavinses.	- А разве кто-нибудь говорил, что нет? - заметил "Ковинсов".
"No," observed Mr. Skimpole.	- Никто не говорил, - подтвердил мистер Скимпол.
"But what did you think upon the road?"	- Но о чем вы думали в пути?
"Wot do you mean?" growled Coavinses with an appearance of strong resentment.	- Что значит "думали"? - рявкнул "Ковинсов" с чрезвычайно оскорбленным видом. -
"Think!	"Думали"!

I've got enough to do, and little enough to get for it without thinking.	У меня и без думанья работы хватает, а вот заработка не хватает.
Thinking!" (with profound contempt).	"Думали"! Последнее слово он произнес с глубоким презрением.
"Then you didn't think, at all events," proceeded Mr. Skimpole, "to this effect:	- Следовательно, - продолжал мистер Скимпол, -вы, во всяком случае, не думали о таких, например, вещах:
'Harold Skimpole loves to see the sun shine, loves to hear the wind blow, loves to watch the changing lights and shadows, loves to hear the birds, those choristers in Nature's great cathedral.	"Гарольд Скимпол любит смотреть, как светит солнце; любит слушать, как шумит ветер; любит следить за изменчивой светотенью; любит слушать пташек, этих певчих в величественном храме Природы.
And does it seem to me that I am about to deprive Harold Skimpole of his share in such possessions, which are his only birthright!'	И сдается мне, что я собираюсь лишить Г арольда Скимпола его доли того единственного блага, которое по праву принадлежит ему в силу рождения!"
You thought nothing to that effect?"	Неужели вы совсем об этом не думали?
"I--certainly--did--NOT," said Coavinses, whose doggedness in utterly renouncing the idea was of that intense kind that he could only give adequate expression to it by putting a long interval between each word, and accompanying the last with a jerk that might have dislocated his neck.	-Будьте... уверены... что... нет! - проговорил "Ковинсов", который, видимо, отрицал малейшую возможность возникновения у него подобных мыслей и - столь упорно, что не мог достаточно ярко выразить это иначе как длинными паузами между словами, а под конец дернулся так, что чуть не вывихнул себе шею.
"Very odd and very curious, the mental process is, in you men of business!" said Mr. Skimpole thoughtfully.	- Я вижу, у вас, деловых людей, мыслительный процесс протекает очень странным, очень любопытным образом! - задумчиво проговорил мистер Скимпол.
"Thank you, my friend.	- Благодарю вас, друг мой.
Good night."	Прощайте.
As our absence had been long enough already to seem strange downstairs, I returned at once and found Ada sitting at work by the fireside talking to her cousin John.	Мы отсутствовали довольно долго, и это могло вызвать удивление тех, кто остался внизу, поэтому я немедленно вернулась в гостиную и застала Аду у камина, занятую рукоделием и беседой с кузеном Джоном.
Mr. Skimpole presently appeared, and Richard shortly after him.	Вскоре пришел мистер Скимпол, а вслед за ним и Ричард.
I was sufficiently engaged during the remainder of the evening in taking my first lesson in backgammon from Mr. Jarndyce, who was very fond of the game and from whom I wished of course to learn it as quickly as I could in order that I might be of the very small use of being able to play when he had no better adversary.	Весь остаток вечера мысли мои были заняты первым уроком игры в трик-трак, преподанным мне мистером Джарндисом, который очень любил эту игру, и я старалась поскорее научиться играть, чтобы впоследствии приносить хоть крупицу пользы, заменяя ему в случае нужды более достойного партнера.

But I thought, occasionally, when Mr. Skimpole played some fragments of his own compositions or when, both at the piano and the violoncello, and at our table, he preserved with an absence of all effort his delightful spirits and his easy flow of conversation, that Richard and I seemed to retain the transferred impression of having been arrested since dinner and that it was very curious altogether.	Но все-таки я не раз думала, - в то время как мистер Скимпол играл нам на рояле или виолончели отрывки из своих сочинений или, присев к нашему столу и без всяких усилий сохраняя прекраснейшее расположение духа, непринужденно болтал, - не раз думала, что, как ни странно, но не у мистера Скимпола, а только у меня и Ричарда остался какой-то осадок от послеобеденного происшествия, - ведь нам все казалось, будто это нас собирались арестовать.
It was late before we separated, for when Ada was going at eleven o'clock, Mr. Skimpole went to the piano and rattled hilariously that the best of all ways to lengthen our days was to steal a few hours from night, my dear!	Мы разошлись очень поздно, - Ада хотела было уйти в одиннадцать часов, но мистер Скимпол подошел к роялю и весело забарабанил: "Для продления дней надо красть у ночей хоть по два-три часа, дорогая!"
It was past twelve before he took his candle and his radiant face out of the room, and I think he might have kept us there, if he had seen fit, until daybreak.	Только после двенадцати вынес он из комнаты и свою свечу и свою сияющую физиономию, и я даже думаю, что он задержал бы всех нас до зари, если бы только захотел.
Ada and Richard were lingering for a few moments by the fire, wondering whether Mrs. Jellyby had yet finished her dictation for the day, when Mr. Jarndyce, who had been out of the room, returned.	Ада и Ричард еще стояли у камина, решая вопрос, успела ли миссис Джеллиби закончить свою сегодняшнюю порцию диктовки, как вдруг вернулся мистер Джарндис, который незадолго перед тем вышел из комнаты.
"Oh, dear me, what's this, what's this!" he said, rubbing his head and walking about with his good-humoured vexation.	- О господи, да что же это такое, что это такое! -говорил он, шагая по комнате и ероша волосы в добродушной досаде.
"What's this they tell me?	- Что я слышу?
Rick, my boy, Esther, my dear, what have you been doing?	Рик, мальчик мой, Эстер, дорогая, что вы натворили?
Why did you do it?	Зачем вы это сделали?
How could you do it?	Как вы могли это сделать?
How much apiece was it?	Сколько пришлось на каждого?..
The wind's round again.	Ветер опять переменился.
I feel it all over me!"	Насквозь продувает!
We neither of us quite knew what to answer.	Мы не знали, что на это ответить.
"Come, Rick, come!	- Ну же, Рик, ну!
I must settle this before I sleep.	Я должен уладить это перед сном.
How much are you out of pocket?	Сколько вы дали?
You two made the money up, you know!	Я знаю, это вы двое уплатили деньги!
Why did you?	Зачем?
How could you?	Как вы могли?..
Oh, Lord, yes, it's due east--must be!"	О господи, настоящий восточный... не иначе!

"Really, sir," said Richard, "I don't think it would be honourable in me to tell you.	- Я, право же, не смогу ничего сказать вам, сэр, -начал Ричард, - это было бы неблагородно.
Mr. Skimpole relied upon us--"	Ведь мистер Скимпол положился на нас...
"Lord bless you, my dear boy!	- Господь с вами, милый мальчик!
He relies upon everybody!" said Mr. Jarndyce, giving his head a great rub and stopping short.	На кого только он не полагается! - перебил его мистер Джарндис, яростно взъерошив волосы, и остановился как вкопанный.
"Indeed, sir?"	- В самом деле, сэр?
"Everybody!	- На всех и каждого!
And he'll be in the same scrape again next week!" said Mr. Jarndyce, walking again at a great pace, with a candle in his hand that had gone out.	А через неделю он опять попадет в беду, - сказал мистер Джарндис, снова шагая по комнате быстрыми шагами с погасшей свечой в руке.
"He's always in the same scrape.	- Он вечно попадает все в ту же самую беду.
He was born in the same scrape.	Так уж ему на роду было написано.
I verily believe that the announcement in the newspapers when his mother was confined was	Не сомневаюсь, что, когда его матушка разрешилась от бремени, объявление в газетах гласило:
'On Tuesday last, at her residence in Botheration Buildings, Mrs. Skimpole of a son in difficulties.'"	"Во вторник на прошлой неделе у себя, в Доме Бед, миссис Скимпол произвела на свет сына в стесненных обстоятельствах".
Richard laughed heartily but added,	Ричард расхохотался от всей души, но все же заметил:
"Still, sir, I don't want to shake his confidence or to break his confidence, and if I submit to your better knowledge again, that I ought to keep his secret, I hope you will consider before you press me any more.	- Тем не менее, сэр, я не считаю возможным поколебать и нарушить его доверие и потому снова осмелюсь сказать, что обязан сохранить его тайну; но я предоставляю вам, как более опытному человеку, решить этот вопрос, а вы, надеюсь, подумаете, прежде чем настаивать.
Of course, if you do press me, sir, I shall know I am wrong and will tell you."	Конечно, если вы будете настаивать, сэр, я признаю, что был неправ, и скажу вам все.
"Well!" cried Mr. Jarndyce, stopping again, and making several absent endeavours to put his candlestick in his pocket.	- Пусть так! - воскликнул мистер Джарндис, снова остановившись и в рассеянности пытаясь засунуть подсвечник к себе в карман.
"I--here!	- Я... ох, чтоб тебя!
Take it away, my dear.	Уберите его, дорогая!
I don't know what I am about with it; it's all the wind--invariably has that effect--I won't press you, Rick; you may be right.	Сам не понимаю, на что он мне нужен, этот подсвечник... а все из-за ветра - всегда так действует... Я не буду настаивать, Рик, - может, вы и правы.
But really--to get hold of you and Esther--and to squeeze you like a couple of tender young Saint Michael's oranges!	Но все же так вцепиться в вас и Эстер и выжать обоих, как пару нежных осенних апельсинов!..
It'll blow a gale in the course of the night!"	Ночью разразится буря!

He was now alternately putting his hands into his pockets as if he were going to keep them there a long time, and taking them out again and vehemently rubbing them all over his head.	Он то засовывал руки в карманы, словно решив оставить их там надолго, то хватался за голову и ожесточенно ерошил волосы.
I ventured to take this opportunity of hinting that Mr. Skimpole, being in all such matters quite a child—	Я осмелилась намекнуть, что в такого рода делах мистер Скимпол сущее дитя...
"Eh, my dear?" said Mr. Jarndyce, catching at the word.	- Как, дорогая моя? - подхватил мистер Джарндис последнее слово.
"Being quite a child, sir," said I, "and so different from other people--"	- Сущее дитя, сэр, - повторила я, - и он так отличается от других людей...
"You are right!" said Mr. Jarndyce, brightening.	- Вы правы! - перебил меня мистер Джарндис, просияв.
"Your woman's wit hits the mark.	- Вы своим женским умом попали прямо в точку.
He is a child--an absolute child.	Он - дитя, совершенное дитя.
I told you he was a child, you know, when I first mentioned him."	Помните, я сам сказал вам, что он младенец, когда впервые заговорил о нем.
Certainly!	- Помним!
Certainly! we said.	Помним! - подтвердили мы.
"And he IS a child.	- Вот именно - дитя.
Now, isn't he?" asked Mr. Jarndyce, brightening more and more.	Не правда ли? - твердил мистер Джарндис, и лицо его прояснялось все больше и больше.
He was indeed, we said.	- Конечно, правда, - отозвались мы.
"When you come to think of it, it's the height of childishness in you--I mean me--" said Mr. Jarndyce, "to regard him for a moment as a man.	- И подумать только, ведь это был верх глупости с вашей стороны... то есть с моей, - продолжал мистер Джарндис, - хоть одну минуту считать его взрослым.
You can't make HIM responsible.	Да разве можно заставить его отвечать за свои поступки?
The idea of Harold Skimpole with designs or plans, or knowledge of consequences!	Гарольд Скимпол и... какие-то замыслы, расчеты и понимание их последствий... надо же было вообразить такое!
Ha, ha, ha!"	Ха-ха-ха!
It was so delicious to see the clouds about his bright face clearing, and to see him so heartily pleased, and to know, as it was impossible not to know, that the source of his pleasure was the goodness which was tortured by condemning, or mistrusting, or secretly accusing any one, that I saw the tears in Ada's eyes, while she echoed his laugh, and felt them in my own.	Так приятно было видеть, как рассеялись тучи, омрачавшие его светлое лицо, видеть, как глубоко он радуется, и понимать, - а не понять было нельзя, - что источник этой радости доброе сердце, которому очень больно осуждать, подозревать или втайне обвинять кого бы то ни было; и так хорошо все это было, что слезы выступили на глазах у Ады, смеявшейся вместе с ним, и я сама тоже прослезилась.
"Why, what a cod's head and shoulders I am," said Mr. Jarndyce, "to require reminding of it!	- Ну и голова у меня на плечах - прямо рыбья голова, - если мне нужно напоминать об этом! -продолжал мистер Джарндис.

The whole business shows the child from beginning to end.	- Да вся эта история с начала и до конца показывает, что он ребенок.
Nobody but a child would have thought of singling YOU two out for parties in the affair!	Только ребенок мог выбрать вас двоих и впутать в это дело!
Nobody but a child would have thought of YOUR having the money!	Только ребенок мог предположить, что у вас есть деньги!
If it had been a thousand pounds, it would have been just the same!" said Mr. Jarndyce with his whole face in a glow.	Задолжай он целую тысячу фунтов, произошло бы то же самое! - говорил мистер Джарндис, и лицо его пылало.
We all confirmed it from our night's experience.	Мы все согласились с ним, наученные своим давешним опытом.
"To be sure, to be sure!" said Mr. Jarndyce.	-Ну! конечно, конечно!- говорил мистер Джарндис.
"However, Rick, Esther, and you too, Ada, for I don't know that even your little purse is safe from his inexperience--I must have a promise all round that nothing of this sort shall ever be done any more.	- И все-таки, Рик, Эстер, и вы тоже, Ада, - ведь я не знаю, чего доброго вашему маленькому кошельку тоже угрожает неопытность мистера Скимпола, - вы все должны обещать мне, что ничего такого больше не повторится!
No advances!	Никаких ссуд!
Not even sixpences."	Ни гроша!
We all promised faithfully, Richard with a merry glance at me touching his pocket as if to remind me that there was no danger of OUR transgressing.	Все мы торжественно обещали это, причем Ричард лукаво покосился на меня и хлопнул себя по карману, как бы напоминая, что кому-кому, а нам с ним теперь уж не грозит опасность нарушить свое слово.
"As to Skimpole," said Mr. Jarndyce, "a habitable doll's house with good board and a few tin people to get into debt with and borrow money of would set the boy up in life.	- Что касается Скимпола, - сказал мистер Джарндис, - то поселите его в удобном кукольном домике, кормите его повкуснее да подарите ему несколько оловянных человечков, чтобы он мог брать у них деньги взаймы и залезать в долги, и этот ребенок будет вполне доволен своей жизнью.
He is in a child's sleep by this time, I suppose; it's time I should take my craftier head to my more worldly pillow.	Сейчас он, наверное, уже спит сном младенца, так не пора ли и мне склонить свою более трезвую голову на свою более жесткую подушку.
Good night, my dears. God bless you!"	Спокойной ночи, дорогие, господь с вами!
He peeped in again, with a smiling face, before we had lighted our candles, and said,	Но не успели мы зажечь свои свечи, как он снова заглянул в комнату и сказал с улыбкой:
"Oh! I have been looking at the weather-cock.	-Да! я ходил взглянуть на флюгер.
I find it was a false alarm about the wind.	Тревога-то оказалась ложной... насчет ветра.
It's in the south!"	Дует с юга!
And went away singing to himself.	И он ушел, тихонько напевая что-то.

Ada and I agreed, as we talked together for a little while upstairs, that this caprice about the wind was a fiction and that he used the pretence to account for any disappointment he could not conceal, rather than he would blame the real cause of it or disparage or depreciate any one.	Поднявшись к себе, мы с Адой немножко поболтали, и обе сошлись на том, что все эти причуды с ветром - просто выдумка, которой мистер Джарндис прикрывается, когда не может скрыть своей горечи, но не хочет порицать того, в ком разочаровался, и вообще осуждать или обвинять кого-нибудь.
We thought this very characteristic of his eccentric gentleness and of the difference between him and those petulant people who make the weather and the winds (particularly that unlucky wind which he had chosen for such a different purpose) the stalking-horses of their splenetic and gloomy humours.	Мы решили, что это очень показательно для его необычайного душевного благородства и что он совсем непохож на тех раздражительных ворчунов, которые обрушиваются на непогоду и ветер (особенно - злополучный ветер, избранный мистером Джарндисом для другой цели) и валят на них вину за свою желчность и хандру.
Indeed, so much affection for him had been added in this one evening to my gratitude that I hoped I already began to understand him through that mingled feeling.	Нечего и говорить, что я всегда была благодарна мистеру Джарндису, но за один этот вечер я так его полюбила, что как будто уже начала его понимать; и помогли мне в этом благодарность и любовь, слившиеся в одно чувство.
Any seeming inconsistencies in Mr. Skimpole or in Mrs. Jellyby I could not expect to be able to reconcile, having so little experience or practical knowledge.	Пожалуй, трудно было ожидать, что я смогу примирить кажущиеся противоречия в характерах мистера Скимпола или миссис Джеллиби, - так мал был мой опыт, так плохо я знала жизнь.
Neither did I try, for my thoughts were busy when I was alone, with Ada and Richard and with the confidence I had seemed to receive concerning them.	Впрочем, я и не пыталась их примирить, потому что, оставшись одна, принялась размышлять об Аде и Ричарде и о том касавшемся их признании, которое, казалось, сделал мне мистер Джарндис.
My fancy, made a little wild by the wind perhaps, would not consent to be all unselfish, either, though I would have persuaded it to be so if I could.	К тому же, моя фантазия немного взбудораженная, должно быть, ветром, не могла не обратиться на меня, хоть и против моей воли.
It wandered back to my godmother's house and came along the intervening track, raising up shadowy speculations which had sometimes trembled there in the dark as to what knowledge Mr. Jarndyce had of my earliest history--even as to the possibility of his being my father, though that idle dream was quite gone now.	Она устремилась назад, к дому моей крестной, потом обратно и пролетела по всему моему жизненному пути, воскрешая неясные думы, трепетавшие некогда в глубине моего существа, -думы о том, известна ли мистеру Джарндису тайна моего рождения, и даже - уж не он ли мой отец... впрочем, эта праздная мечта теперь совсем исчезла.
It was all gone now, I remembered, getting up from the fire.	Да, все это исчезло, напомнила я себе, отойдя от камина.
It was not for me to muse over bygones, but to act with a cheerful spirit and a grateful heart.	Не мне копаться в прошлом; я должна действовать, сохраняя бодрость духа и признательность в сердце.
So I said to myself,	Поэтому я сказала себе:
"Esther, Esther, Esther!	- Эстер, Эстер, Эстер!
Duty, my dear!" and gave my little basket of housekeeping keys such a shake that they sounded like little bells and rang me hopefully to bed.	Помни о своем долге, дорогая! - и так тряхнула корзиночкой с ключами, что они зазвенели, как колокольчики, окрыляя меня надеждой, и под их ободряющий звон я спокойно легла спать.

CHAPTER VII	Глава VII
The Ghost's Walk	Дорожка призрака
While Esther sleeps, and while Esther wakes, it is still wet weather down at the place in Lincolnshire.	Спит ли Эстер, проснулась ли, а в линкольнширской усадьбе все та же ненастная погода.
The rain is ever falling--drip, drip, drip--by day and night upon the broad flagged terrace- pavement, the Ghost's Walk.	День и ночь дождь беспрерывно моросит -кап-кап-кап - на каменные плиты широкой дорожки, которая пролегает по террасе и называется "Дорожкой призрака".
The weather is so very bad down in Lincolnshire that the liveliest imagination can scarcely apprehend its ever being fine again.	Погода в Линкольншире так плоха, что, даже обладая очень живым воображением, невозможно представить себе, чтобы она когда-нибудь снова стала хорошей.
Not that there is any superabundant life of imagination on the spot, for Sir Leicester is not here (and, truly, even if he were, would not do much for it in that particular), but is in Paris with my Lady; and solitude, with dusky wings, sits brooding upon Chesney Wold.	Да и кому тут обладать избытком живого воображения, если сэр Лестер сейчас не живет в своем поместье (хотя, сказать правду, живи он здесь, воображения бы не прибавилось), но вместе с миледи пребывает в Париже, и темнокрылое одиночество нависло над Чесни-Уолдом.
There may be some motions of fancy among the lower animals at Chesney Wold.	Впрочем, кое-какие проблески фантазии, быть может, и свойственны в Чесни-Уолде представителям низшего животного мира.
The horses in the stables--the long stables in a barren, red-brick court-yard, where there is a great bell in a turret, and a clock with a large face, which the pigeons who live near it and who love to perch upon its shoulders seem to be always consulting--THEY may contemplate some mental pictures of fine weather on occasions, and may be better artists at them than the grooms.	Быть может, кони в конюшне - длинной конюшне, расположенной в пустом, окруженном красной кирпичной оградой дворе, где на башенке висит большой колокол и находятся часы с огромным циферблатом, на который, словно справляясь о времени, то и дело посматривают голуби, что гнездятся поблизости и привыкли садиться на его стрелки, - быть может, кони иногда и рисуют себе мысленно картины погожих дней, и, может статься, они более искусные художники, чем их конюхи.
The old roan, so famous for cross-country work, turning his large eyeball to the grated window near his rack, may remember the fresh leaves that glisten there at other times and the scents that stream in, and may have a fine run with the hounds, while the human helper, clearing out the next stall, never stirs beyond his pitchfork and birch-broom.	Старик чалый, который столь прославился своим уменьем скакать без дорог - прямо по полям, -теперь косится большим глазом на забранное решеткой окно близ кормушки и, быть может, вспоминает, как в иную пору там, за стеной конюшни, поблескивала молодая зелень, а внутрь потоком лились сладостные запахи; быть может, даже воображает, что снова мчится вдаль с охотничьими собаками, в то время как конюх, который сейчас чистит соседнее стойло, ни о чем не думает - разве только о своих вилах и березовой метле.
The grey, whose place is opposite the door and who with an impatient rattle of his halter pricks his ears and turns his head so wistfully when it is opened, and to whom the opener says,	Серый, который стоит прямо против входа, нетерпеливо побрякивая недоуздком, и настораживает уши, уныло поворачивая голову к двери, когда она открывается и вошедший говорит:

"Woa grey, then, steady!	"Ну, Серый, стой смирно!
Noabody wants you to-day!" may know it quite as well as the man.	Никому ты сегодня не нужен!" Серый, быть может, не хуже человека Знает, что он сейчас действительно не нужен никому.
The whole seemingly monotonous and uncompanionable half-dozen, stabled together, may pass the long wet hours when the door is shut in livelier communication than is held in the servants' hall or at the Dedlock Arms, or may even beguile the time by improving (perhaps corrupting) the pony in the loose-box in the corner.	Шестерка лошадей, которая помещается в одном стойле, на первый взгляд кажется угрюмой и необщительной, но, быть может, она только и ждет, чтобы закрылись двери, а когда они закроются, будет проводить долгие дождливые часы в беседе, более оживленной, чем разговоры в людской или в харчевне "Герб Дедлоков"; быть может, даже будет коротать время, воспитывая (а то и развращая) пони, что стоит за решетчатой загородкой в углу.
So the mastiff, dozing in his kennel in the court-yard with his large head on his paws, may think of the hot sunshine when the shadows of the stable-buildings tire his patience out by changing and leave him at one time of the day no broader refuge than the shadow of his own house, where he sits on end, panting and growling short, and very much wanting something to worry besides himself and his chain.	Так и дворовый пес, который дремлет в своей конуре, положив огромную голову на лапы, быть может, вспоминает о жарких, солнечных днях, когда тени конюшенных строений, то и дело меняясь, выводят его из терпения, пока, наконец, не загонят в узкую тень его собственной конуры, где он сидит на задних лапах и, тяжело дыша, отрывисто ворчит, стремясь грызть не только свои лапы и цепь, но и еще что-нибудь.
So now, half-waking and all-winking, he may recall the house full of company, the coach-houses full of vehicles, the stables full of horses, and the out-buildings full of attendants upon horses, until he is undecided about the present and comes forth to see how it is.	А может быть, просыпаясь и мигая со сна, он настолько отчетливо вспоминает дом, полный гостей, каретный сарай, полный экипажей, конюшню, полную лошадей, службы, полные кучеров и конюхов, что начинает сомневаться, -постой, уж нет ли всего этого на самом деле? и вылезает, чтобы проверить себя.
Then, with that impatient shake of himself, he may growl in the spirit,	Затем, нетерпеливо отряхнувшись, он, быть может, ворчит себе под нос:
"Rain, rain, rain!	"Все дождь, и дождь, и дождь!
Nothing but rain--and no family here!" as he goes in again and lies down with a gloomy yawn.	Вечно дождь... а хозяев нет!" - снова залезает в конуру и укладывается, позевывая от неизбывной скуки.
So with the dogs in the kennel-buildings across the park, who have their restless fits and whose doleful voices when the wind has been very obstinate have even made it known in the house itself-- upstairs, downstairs, and in my Lady's chamber.	Так и собаки на псарне, за парком, - те тоже иногда беспокоятся, и если ветер дует очень уж упорно, их жалобный вой слышен даже в доме - и наверху, и внизу, и в покоях миледи.
They may hunt the whole country-side, while the raindrops are pattering round their inactivity.	Собаки эти в своем воображении, быть может, бегают по всей округе, хотя на самом деле они лежат неподвижно и только слушают стук дождевых капель.

So the rabbits with their self-betraying tails, frisking in and out of holes at roots of trees, may be lively with ideas of the breezy days when their ears are blown about or of those seasons of interest when there are sweet young plants to gnaw.	Так и кролики с предательскими хвостиками, снующие из норы в нору между корнями деревьев, быть может, оживляются воспоминаниями о тех днях, когда теплый ветер трепал им уши, или о той чудесной поре года, когда можно жевать сладкие молодые побеги.
The turkey in the poultry-yard, always troubled with a class-grievance (probably Christmas), may be reminiscent of that summer morning wrongfully taken from him when he got into the lane among the felled trees, where there was a barn and barley.	Индейка на птичнике, вечно расстроенная какой-то своей наследственной обидой (должно быть, тем, что индеек режут к рождеству), вероятно, вспоминает о том летнем утре, когда она вышла на тропинку между срубленными деревьями, а там оказался амбар с ячменем, и думает - как это несправедливо, что то утро прошло.
The discontented goose, who stoops to pass under the old gateway, twenty feet high, may gabble out, if we only knew it, a waddling preference for weather when the gateway casts its shadow on the ground.	Недовольный гусь, который вперевалку проходит под старыми воротами, нагнув шею, хотя они высотой с дом, быть может, гогочет - только мы его не понимаем, - что отдает свое неустойчивое предпочтение такой погоде, когда эти ворота отбрасывают тень на землю.
Be this as it may, there is not much fancy otherwise stirring at Chesney Wold.	Но как бы там ни было, фантазия не очень-то разыгрывается в Чесни-Уолде.
If there be a little at any odd moment, it goes, like a little noise in that old echoing place, a long way and usually leads off to ghosts and mystery.	Если случайно и прозвучит ее слабый голос, он потом долго отдается тихим эхом в гулком старом доме и обычно порождает сказки о привидениях и таинственные истории.
It has rained so hard and rained so long down in Lincolnshire that Mrs. Rouncewell, the old housekeeper at Chesney Wold, has several times taken off her spectacles and cleaned them to make certain that the drops were not upon the glasses.	Дождь в Линкольншире лил так упорно, лил так долго, что миссис Раунсуэлл - старая домоправительница в Чесни-Уолде - уже не раз снимала очки и протирала их, желая убедиться, что она не обманывается и дождевые капли действительно текут не по их стеклам, а по оконным.
Mrs. Rouncewell might have been sufficiently assured by hearing the rain, but that she is rather deaf, which nothing will induce her to believe.	Миссис Раунсуэлл могла бы не сомневаться в этом, если бы слышала, как громко шумит дождь; но она глуховата, в чем никто не может ее убедить.
She is a fine old lady, handsome, stately, wonderfully neat, and has such a back and such a stomacher that if her stays should turn out when she dies to have been a broad old-fashioned family fire-grate, nobody who knows her would have cause to be surprised.	Почтенная старушка, красивая, представительная, безукоризненно опрятная, она держится так прямо и носит корсаж с таким прямым и длинным мысом спереди, что никто из ее знакомых не удивился бы, если бы после ее смерти оказалось, что корсетом ей служила широкая старомодная каминная решетка.
Weather affects Mrs. Rouncewell little.	Миссис Раунсуэлл почти не обращает внимания на погоду.
The house is there in all weathers, and the house, as she expresses it, "is what she looks at."	Ведь дом, которым она "правит", стоит на месте во всякую погоду, а, по ее же собственным словам, "на что ей и смотреть, как не на дом?"

She sits in her room (in a side passage on the ground floor, with an arched window commanding a smooth quadrangle, adorned at regular intervals with smooth round trees and smooth round blocks of stone, as if the trees were going to play at bowls with the stones), and the whole house reposes on her mind.	Она сидит у себя в комнате (а комнатой ей служит боковой коридорчик в нижнем этаже с полукруглым окном и видом на гладкую четырехугольную площадку, украшенную гладко подстриженными деревьями с шарообразными кронами и гладко обтесанными каменными шарами, которые стоят на одинаковых расстояниях друг от друга, так что можно подумать, будто деревья затеяли игру в шары) -она сидит у себя, но ни на минуту не забывает обо всем доме.
She can open it on occasion and be busy and fluttered, but it is shut up now and lies on the breadth of Mrs. Rouncewell's iron-bound bosom in a majestic sleep.	Она может открыть его, если нужно, и может тогда возиться и хлопотать в нем; но сейчас он заперт и величаво покоится во сне на широкой, окованной железом груди миссис Раунсуэлл.
It is the next difficult thing to an impossibility to imagine Chesney Wold without Mrs. Rouncewell, but she has only been here fifty years.	Очень трудно представить себе Чесни-Уолд без миссис Раунсуэлл, хотя живет она в нем только пятьдесят лет.
Ask her how long, this rainy day, and she shall answer "fifty year, three months, and a fortnight, by the blessing of heaven, if I live till Tuesday."	Спросите ее в этот дождливый день, как долго она здесь живет, и она ответит: "Будет пятьдесят лет и три с половиной месяца, если, бог даст, доживу до вторника".
Mr. Rouncewell died some time before the decease of the pretty fashion of pig-tails, and modestly hid his own (if he took it with him) in a corner of the churchyard in the park near the mouldy porch.	Мистер Раунсуэлл умер незадолго до того, как вышли из моды очаровательные парики с косами, и смиренно схоронил свою косичку (если только взял ее с собой) в углу кладбища, расположенного в парке, возле заплесневелой церковной паперти.
He was born in the market-town, and so was his young widow.	Он родился в соседнем городке, и там же родилась его жена; а овдовела она в молодых летах.
Her progress in the family began in the time of the last Sir Leicester and originated in the still-room.	Карьера ее в доме Дедлоков началась со службы в кладовой еще при покойном отце сэра Лестера.
The present representative of the Dedlocks is an excellent master.	Ныне здравствующий баронет, старший в роде Дедлоков, - безупречный хозяин.
He supposes all his dependents to be utterly bereft of individual characters, intentions, or opinions, and is persuaded that he was born to supersede the necessity of their having any.	Он считает, что вся его челядь совершенно лишена индивидуальных характеров, стремлений, взглядов, и убежден, что они ей и не нужны, так как сам он создан для того, чтобы возместить ей все это своей собственной персоной.
If he were to make a discovery to the contrary, he would be simply stunned--would never recover himself, most likely, except to gasp and die.	Случись ему узнать, что дело обстоит как раз наоборот, он был бы просто ошеломлен и, вероятно, никогда бы не пришел в себя - разве только затем, чтобы глотнуть воздуху и умереть.
But he is an excellent master still, holding it a part of his state to be so.	Но тем не менее он ведет себя как безупречный хозяин, полагая, что к этому его обязывает высокое положение в обществе.
He has a great liking for Mrs. Rouncewell; he says she is a most respectable, creditable woman.	Он очень ценит миссис Раунсуэлл. Говорит, что она достойна всяческого уважения и доверия.

He always shakes hands with her when he comes down to Chesney Wold and when he goes away; and if he were very ill, or if he were knocked down by accident, or run over, or placed in any situation expressive of a Dedlock at a disadvantage, he would say if he could speak,	Неизменно пожимает ей руку и по приезде в Чесни-Уолд и перед отъездом, и если б ему случилось занемочь тяжкой болезнью, или свалиться с лошади, или попасть под колеса, или вообще очутиться в положении, не подобающем Дедлоку, он сказал бы, будь он в силах говорить:
"Leave me, and send Mrs. Rouncewell here!" feeling his dignity, at such a pass, safer with her than with anybody else.	"Уйдите прочь и позовите миссис Раунсуэлл!" -ибо он знает, что в критических случаях никто не сумеет так поддержать его достоинство, как она.
Mrs. Rouncewell has known trouble.	Миссис Раунсуэлл хлебнула горя на своем веку.
She has had two sons, of whom the younger ran wild, and went for a soldier, and never came back.	У нее было два сына, и младший, как говорится, сбился с пути - завербовался в солдаты, да так и пропал без вести.
Even to this hour, Mrs. Rouncewell's calm hands lose their composure when she speaks of him, and unfolding themselves from her stomacher, hover about her in an agitated manner as she says what a likely lad, what a fine lad, what a gay, good-humoured, clever lad he was!	До нынешнего дня руки миссис Раунсуэлл, обычно спокойно сложенные на мыске корсажа, поднимаются и судорожно трепещут, когда она рассказывает, какой он был славный мальчик, какой красивый мальчик, какой веселый, добрый и умный мальчик!
Her second son would have been provided for at Chesney Wold and would have been made steward in due season, but he took, when he was a schoolboy, to constructing steam-engines out of saucepans and setting birds to draw their own water with the least possible amount of labour, so assisting them with artful contrivance of hydraulic pressure that a thirsty canary had only, in a literal sense, to put his shoulder to the wheel and the job was done.	Ее старший сын мог бы хорошо устроить свою жизнь в Чеени-Уолде и со временем получить здесь место управляющего, но он еще в школьные годы увлекался изготовлением паровых машин из кастрюль и обучал певчих птиц накачивать для себя воду с минимальной затратой сил, причем изобрел им в помощь такое хитроумное приспособление типа насоса, что жаждущей канарейке оставалось только "приналечь плечом на колесо" - в буквальном смысле слова, - и вода текла.
This propensity gave Mrs. Rouncewell great uneasiness.	Подобные наклонности причиняли большое беспокойство миссис Раунсуэлл.
She felt it with a mother's anguish to be a move in the Wat Tyler direction, well knowing that Sir Leicester had that general impression of an aptitude for any art to which smoke and a tall chimney might be considered essential.	Обуреваемая материнской тревогой, она опасалась, как бы сын ее не пошел "по дорожке Уота Тайлера", ибо отлично знала, что сэр Лестер пророчит эту "дорожку" всем тем, кто одарен способностями к ремеслам, неразрывно связанным с дымом и высокими трубами.
But the doomed young rebel (otherwise a mild youth, and very persevering), showing no sign of grace as he got older but, on the contrary, constructing a model of a power-loom, she was fain, with many tears, to mention his backslidings to the baronet.	Но обреченный молодой мятежник (в общем -кроткий, хотя и очень упорный юноша), подрастая, не только не проявлял раскаяния, но в довершение всего соорудил модель механического ткацкого станка, и тогда матушке его волей-неволей пришлось пойти к баронету и, заливаясь слезами, доложить ему об отступничестве сына.
"Mrs. Rouncewell," said Sir Leicester, "I can never consent to argue, as you know, with any one on any subject.	- Миссис Раунсуэлл, как вам известно, я никогда ни с кем не спорю ни на какие темы, - изрек тогда сэр Лестер.

You had better get rid of your boy; you had better get him into some Works.	- Вам надо сбыть с рук своего сына; вам надо устроить его на какой-нибудь завод.
The iron country farther north is, I suppose, the congenial direction for a boy with these tendencies."	Железные месторождения где-то там на севере, по-моему, самое подходящее место для подростка с подобными наклонностями.
Farther north he went, and farther north he grew up; and if Sir Leicester Dedlock ever saw him when he came to Chesney Wold to visit his mother, or ever thought of him afterwards, it is certain that he only regarded him as one of a body of some odd thousand conspirators, swarthy and grim, who were in the habit of turning out by torchlight two or three nights in the week for unlawful purposes.	И вот на север подросток отбыл, на севере вырос, и если сэр Лестер замечал его, когда тот приезжал в Чесни-Уолд навестить свою мать, или вспоминал о нем впоследствии, то, несомненно, видел в нем одного из тех нескольких тысяч темнолицых и угрюмых заговорщиков, которые привыкли шататься при свете факелов две-три ночи в неделю и всегда - с противозаконными намерениями.
Nevertheless, Mrs. Rouncewell's son has, in the course of nature and art, grown up, and established himself, and married, and called unto him Mrs. Rouncewell's grandson, who, being out of his apprenticeship, and home from a journey in far countries, whither he was sent to enlarge his knowledge and complete his preparations for the venture of this life, stands leaning against the chimney- piece this very day in Mrs. Rouncewell's room at Chesney Wold.	Тем не менее сын миссис Раунсуэлл рос и развивался и по законам природы и под воздействием воспитания; он устроил свою жизнь, женился и произвел на свет внука миссис Раунсуэлл, а тот, кончив ученье и вернувшись на родину из путешествия по дальним странам, куда его посылали, чтобы он пополнил свои знания и завершил подготовку к жизненному пути, - тот стоит теперь, в этот самый день, прислонившись к камину, в комнате миссис Раунсуэлл в Чесни-Уолде.
"And, again and again, I am glad to see you, Watt!	- Еще и еще раз скажу - я рада видеть тебя, Уот!
And, once again, I am glad to see you, Watt!" says Mrs. Rouncewell.	И опять скажу, Уот, что рада тебя видеть! -говорит миссис Раунсуэлл.
"You are a fine young fellow.	- Ты очень хороший мальчик.
You are like your poor uncle George.	Ты похож на своего бедного дядю Джорджа.
Ah!" Mrs. Rouncewell's hands unquiet, as usual, on this reference.	Ах! - и при этом воспоминании руки миссис Раунсуэлл, как всегда, начинают дрожать.
"They say I am like my father, grandmother."	- Говорят, бабушка, я похож на отца.
"Like him, also, my dear--but most like your poor uncle George!	- На него тоже, милый мой, но ты больше похож на бедного дядю Джорджа!
And your dear father."	А как твой дорогой отец?
Mrs. Rouncewell folds her hands again.	- Миссис Раунсуэлл снова складывает руки.
"He is well?"	- Он здоров?
"Thriving, grandmother, in every way."	- Живет хорошо, бабушка, - лучше некуда.
"I am thankful!"	- Слава богу!
Mrs. Rouncewell is fond of her son but has a plaintive feeling towards him, much as if he were a very honourable soldier who had gone over to the enemy.	Миссис Раунсуэлл любит старшего сына, но осуждает его примерно так же, как осудила бы очень храброго солдата, перешедшего на сторону врага.
"He is quite happy?" says she.	- Он вполне доволен своей жизнью? - спрашивает она.

"Quite."	- Вполне.
"I am thankful!	- Слава богу!
So he has brought you up to follow in his ways and has sent you into foreign countries and the like?	- Значит, он обучил тебя своему ремеслу и послал за границу, и все такое?
Well, he knows best.	Ну что ж, ему лучше знать.
There may be a world beyond Chesney Wold that I don't understand.	Может, вокруг Чесни-Уолда творится много такого, чего я не понимаю.
Though I am not young, either.	А ведь я уж не молода.
And I have seen a quantity of good company too!"	И кто-кто, а я повидала немало людей из высшего общества!
"Grandmother," says the young man, changing the subject, "what a very pretty girl that was I found with you just now.	- Бабушка, - говорит юноша, меняя разговор, - а кто эта хорошенькая девушка, которую я застал здесь у вас?
You called her Rosa?"	Кажется, ее зовут Розой?
"Yes, child.	- Да, милый.
She is daughter of a widow in the village.	Она дочь одной вдовы из нашей деревни.
Maids are so hard to teach, now-a-days, that I have put her about me young.	В теперешние времена так трудно обучать прислугу, что я взяла ее к себе с малых лет.
She's an apt scholar and will do well.	Девушка толковая, и прок из нее будет.
She shows the house already, very pretty.	Уже неплохо научилась показывать дом посетителям.
She lives with me at my table here."	Она живет и столуется здесь, у меня.
"I hope I have not driven her away?"	- Может, она меня стесняется и потому ушла из комнаты?
"She supposes we have family affairs to speak about, I dare say.	- Должно быть, подумала, что нам надо поговорить о своих семейных делах.
She is very modest.	Она очень скромная.
It is a fine quality in a young woman.	Что ж, это хорошее качество для молодой девушки.
And scarcer," says Mrs. Rouncewell, expanding her stomacher to its utmost limits, "than it formerly was!"	И редкое, - добавляет миссис Раунсуэлл, а мыс на ее корсаже выпячивается донельзя, - в прежние времена скромных девушек было больше.
The young man inclines his head in acknowledgment of the precepts of experience.	Юноша наклоняет голову в знак уважения к взглядам столь опытной женщины.
Mrs. Rouncewell listens.	Миссис Раунсуэлл прислушивается.
"Wheels!" says she.	- Кто-то приехал! - говорит она.
They have long been audible to the younger ears of her companion.	Более острый слух ее молодого собеседника давно уже уловил стук колес.
"What wheels on such a day as this, for gracious sake?"	- Кому это взбрело в голову явиться в такую погоду, хотела бы я знать?
After a short interval, a tap at the door.	Немного погодя слышен стук в дверь.

"Come in!"	- Войдите!
A dark- eyed, dark-haired, shy, village beauty comes in--so fresh in her rosy and yet delicate bloom that the drops of rain which have beaten on her hair look like the dew upon a flower fresh gathered.	Входит темноглазая, темноволосая, застенчивая деревенская красавица, такая свежая, с таким румяным и нежным личиком, что дождевые капли, осыпавшие ее волосы, напоминают росу на только что сорванном цветке.
"What company is this, Rosa?" says Mrs. Rouncewell.	- Кто это приехал, Роза? - спрашивает миссис Раунсуэлл.
"It's two young men in a gig, ma'am, who want to see the house-- yes, and if you please, I told them so!" in quick reply to a gesture of dissent from the housekeeper.	- Два молодых человека в двуколке, сударыня, и они хотят осмотреть дом... Ну да, так я им и сказала, позвольте вам доложить! - спешит она добавить в ответ на отрицательный жест домоправительницы.
"I went to the hall-door and told them it was the wrong day and the wrong hour, but the young man who was driving took off his hat in the wet and begged me to bring this card to you."	- Я вышла на крыльцо и сказала, что они приехали не в тот день и час, когда разрешается осматривать дом, но молодой человек, который был за кучера, снял шляпу, несмотря на дождь, и упросил меня передать вам эту карточку.
"Read it, my dear Watt," says the housekeeper.	- Прочти, что там написано, милый Уот, - говорит домоправительница.
Rosa is so shy as she gives it to him that they drop it between them and almost knock their foreheads together as they pick it up.	Роза так смущается, подавая карточку юноше, что молодые люди роняют ее и чуть не сталкиваются лбами, поднимая ее с полу.
Rosa is shyer than before.	Роза смущается еще больше.
"Mr. Guppy" is all the information the card yields.	"Мистер Гаппи" - вот все, что написано на карточке.
"Guppy!" repeats Mrs. Rouncewell, "MR. Guppy!	-Гаппи! - повторяет миссис Раунсуэлл. - Мистер Гаппи!
Nonsense, I never heard of him!"	Что за чепуха; да я о нем и не слыхивала!
"If you please, he told ME that!" says Rosa.	- С вашего позволения, он так мне и сказал! -объясняет Роза.
"But he said that he and the other young gentleman came from London only last night by the mail, on business at the magistrates' meeting, ten miles off, this morning, and that as their business was soon over, and they had heard a great deal said of Chesney Wold, and really didn't know what to do with themselves, they had come through the wet to see it.	- Но он говорит, что он и другой молодой джентльмен приехали на почтовых из Лондона вчера вечером по своим делам - на заседание судей; а оно было нынче утром где-то за десять миль отсюда, но они быстро покончили с делами и не знали, что с собою делать, да к тому же много чего наслушались про Чесни-Уолд, вот и приехали сюда в такую погоду осматривать дом.
They are lawyers.	Они юристы.
He says he is not in Mr. Tulkinghorn's office, but he is sure he may make use of Mr. Tulkinghorn's name if necessary."	Он говорит, что хоть и не служит в конторе мистера Талкингхорна, но может, если потребуется, сослаться на него, потому что мистер Талкингхорн его знает.
Finding, now she leaves off, that she has been making quite a long speech, Rosa is shyer than ever.	Умолкнув, Роза спохватилась, что произнесла довольно длинную речь, и смущается еще больше.

Now, Mr. Tulkinghorn is, in a manner, part and parcel of the place, and besides, is supposed to have made Mrs. Rouncewell's will.	Надо сказать, что мистер Талкингхорн - в некотором роде неотъемлемая принадлежность этого поместья; кроме того, он, как говорят, составлял завещание миссис Раунсуэлл.
The old lady relaxes, consents to the admission of the visitors as a favour, and dismisses Rosa.	Старуха смягчается, разрешает, в виде особой милости, принять посетителей и отпускает Розу.
The grandson, however, being smitten by a sudden wish to see the house himself, proposes to join the party.	Однако внук, внезапно возжаждав осмотреть дом, просит позволения присоединиться к посетителям.
The grandmother, who is pleased that he should have that interest, accompanies him--though to do him justice, he is exceedingly unwilling to trouble her.	Бабушка, обрадованная его интересом к Чесни-Уолду, сопровождает его... хотя, надо отдать ему должное, он настоятельно просит ее не беспокоиться.
"Much obliged to you, ma'am!" says Mr. Guppy, divesting himself of his wet dreadnought in the hall.	- Очень вам признателен, сударыня! - говорит в вестибюле мистер Г аппи, стаскивая с себя промокший суконный дождевик.
"Us London lawyers don't often get an out, and when we do, we like to make the most of it, you know."	- Мы, лондонские юристы, изволите видеть, не часто выезжаем за город, а уж если выедем, так стараемся извлечь из поездки все что можно.
The old housekeeper, with a gracious severity of deportment, waves her hand towards the great staircase.	Старая домоправительница с чопорным изяществом показывает рукой на огромную лестницу.
Mr. Guppy and his friend follow Rosa; Mrs. Rouncewell and her grandson follow them; a young gardener goes before to open the shutters.	Мистер Гаппи и его спутник следуют за Розой, миссис Раунсуэлл и ее внук следуют за ними; молодой садовник шествует впереди и открывает ставни.
As is usually the case with people who go over houses, Mr. Guppy and his friend are dead beat before they have well begun.	Как всегда бывает с людьми, которые осматривают дома, не успели мистер Г аппи и его спутник начать осмотр, как уже выбились из сил.
They straggle about in wrong places, look at wrong things, don't care for the right things, gape when more rooms are opened, exhibit profound depression of spirits, and are clearly knocked up.	Они задерживаются не там, где следует, разглядывают не то, что следует, не интересуются тем, чем следует, зевают во весь рот, когда открываются новые комнаты, впадают в глубокое уныние и явно изнемогают.
In each successive chamber that they enter, Mrs. Rouncewell, who is as upright as the house itself, rests apart in a window-seat or other such nook and listens with stately approval to Rosa's exposition.	Перейдя из одной комнаты в другую, миссис Раунсуэлл, прямая, как и сам этот дом, всякий раз присаживается в сторонке - в оконной нише или где-нибудь в уголке - и с величавым одобрением слушает объяснения Розы.
Her grandson is so attentive to it that Rosa is shyer than ever-- and prettier.	А внук ее, тот слушает так внимательно,, что Роза смущается все больше... и все больше хорошеет.
Thus they pass on from room to room, raising the pictured Dedlocks for a few brief minutes as the young gardener admits the light, and reconsigning them to their graves as he shuts it out again.	Так они переходят из комнаты в комнату, то ненадолго воскрешая портреты Дедлоков, - когда молодой садовник впускает в дом дневной свет, то погружая их в могильную тьму, - когда садовник вновь преграждает ему путь.

It appears to the afflicted Mr. Guppy and his inconsolable friend that there is no end to the Dedlocks, whose family greatness seems to consist in their never having done anything to distinguish themselves for seven hundred years.	Удрученный мистер Гаппи и его безутешный спутник конца не видят этим Дедлокам, чья знатность, по-видимому, зиждится лишь на том, что они и за семьсот лет ровно ничем не сумели отличиться.
Even the long drawing-room of Chesney Wold cannot revive Mr. Guppy's spirits.	Продолговатая гостиная Чесни-Уолда и та не может оживить мистера Гаппи.
He is so low that he droops on the threshold and has hardly strength of mind to enter.	Он так изнемог, что обмяк: на ее пороге и насилу собрался с духом, чтобы войти.
But a portrait over the chimney-piece, painted by the fashionable artist of the day, acts upon him like a charm.	Но вдруг портрет над камином, написанный модным современным художником, поражает его, как чудо.
He recovers in a moment.	Мистер Гаппи мгновенно приходит в себя.
He stares at it with uncommon interest; he seems to be fixed and fascinated by it.	Он во все глаза смотрит на портрет с живейшим интересом; он как будто прикован к месту, заворожен.
"Dear me!" says Mr. Guppy.	- Ну и ну! - восклицает мистер Гаппи.
"Who's that?"	- Кто это?
"The picture over the fire-place," says Rosa, "is the portrait of the present Lady Dedlock.	- Портрет над камином, - объясняет Роза, -написан с ныне здравствующей леди Дедлок.
It is considered a perfect likeness, and the best work of the master."	По общему мнению, художник добился разительного сходства, и все считают, что это его лучшее произведение.
"Blest," says Mr. Guppy, staring in a kind of dismay at his friend, "if I can ever have seen her.	- Черт меня побери, если я ее когда-нибудь видел! - говорит мистер Гаппи, в замешательстве глядя на своего спутника.
Yet I know her!	- Однако я ее узнаю.
Has the picture been engraved, miss?"	С этого портрета была сделана гравюра, мисс?
"The picture has never been engraved.	- Нет, его никто не гравировал.
Sir Leicester has always refused permission."	У сэра Лестера не раз просили разрешения сделать гравюру, но он неизменно отказывал
"Well!" says Mr. Guppy in a low voice.	- Вот как! - негромко говорит мистер Гаппи.
"I'll be shot if it ain't very curious how well I know that picture!	- Провалиться мне, если я не знаю ее портрета как свои пять пальцев, хоть это и очень странно!
So that's Lady Dedlock, is it!"	Так, значит, это леди Дедлок?
"The picture on the right is the present Sir Leicester Dedlock.	- Направо портрет ныне здравствующего сэра Лестера Дедлока.
The picture on the left is his father, the late Sir Leicester."	Налево портрет его отца, покойного сэра Лестера.
Mr. Guppy has no eyes for either of these magnates.	Мистер Г аппи не обращает никакого внимания на обоих этих вельмож.
"It's unaccountable to me," he says, still staring at the portrait, "how well I know that picture!	- Понять не могу, - говорит он, не отрывая глаз от портрета, - почему я так хорошо его знаю!

I'm dashed," adds Mr. Guppy, looking round, "if I don't think I must have had a dream of that picture, you know!"	Будь я проклят, - добавляет мистер Гаппи, оглядываясь вокруг, - если этот портрет не привиделся мне во сне!
As no one present takes any especial interest in Mr. Guppy's dreams, the probability is not pursued.	Никто из присутствующих не проявляет особого интереса к снам мистера Гаппи, так что возможность эту не обсуждают.
But he still remains so absorbed by the portrait that he stands immovable before it until the young gardener has closed the shutters, when he comes out of the room in a dazed state that is an odd though a sufficient substitute for interest and follows into the succeeding rooms with a confused stare, as if he were looking everywhere for Lady Dedlock again.	Сам мистер Г аппи по-прежнему стоит как вкопанный перед портретом, так глубоко погрузившись в созерцание, что не двигается с места, пока молодой садовник не закрывает ставен; а тогда мистер Г аппи выходит из гостиной в состоянии оцепенения, которое служит хоть и своеобразной, но достаточной заменой интереса, и плетется по анфиладе комнат, растерянно выпучив глаза и словно повсюду ища леди Дедлок.
He sees no more of her.	Но он больше нигде ее не видит.
He sees her rooms, which are the last shown, as being very elegant, and he looks out of the windows from which she looked out, not long ago, upon the weather that bored her to death.	Он видит ее покои, куда всю компанию ведут напоследок, так как они очень красиво обставлены; он глядит в окна, как и миледи недавно глядела на дождь, смертельно ей надоевший.
All things have an end, even houses that people take infinite pains to see and are tired of before they begin to see them.	Но всему приходит конец, - даже осмотру домов, ради которых люди тратят столько сил, добиваясь разрешения их осмотреть, и в которых скучают, едва начав их осматривать.
He has come to the end of the sight, and the fresh village beauty to the end of her description; which is always this:	Мистер Гаппи, наконец, кончил осмотр, а свежая деревенская красавица - свои объяснения, которые она неизменно завершает следующими словами:
"The terrace below is much admired.	- Терраса там, внизу, вызывает всеобщее восхищение.
It is called, from an old story in the family, the Ghost's Walk."	В связи с одним древним семейным преданием, ее назвали "Дорожкой призрака".
"No?" says Mr. Guppy, greedily curious.	- Вот как? - говорит мистер Г аппи с жадным любопытством.
"What's the story, miss?	- А что это за предание, мисс?
Is it anything about a picture?"	Может, оно имеет нечто общее с каким-нибудь портретом?
"Pray tell us the story," says Watt in a half whisper.	- Расскажите нам его, пожалуйста, - полушепотом просит Уот.
"I don't know it, sir."	- Я его не знаю, сэр.
Rosa is shyer than ever.	Роза совсем смутилась.
"It is not related to visitors; it is almost forgotten," says the housekeeper, advancing.	- Посетителям его не рассказывают; оно почти забыто, - говорит домоправительница, подойдя к ним.
"It has never been more than a family anecdote."	- Это просто семейная легенда, и только.

"You'll excuse my asking again if it has anything to do with a picture, ma'am," observes Mr. Guppy, "because I do assure you that the more I think of that picture the better I know it, without knowing how I know it!"	- Простите, сударыня, если я еще раз спрошу, не связано ли предание с каким-нибудь портретом, -настаивает мистер Гаппи, - потому что, верьте не верьте, но чем больше я думаю об этом портрете, тем лучше узнаю его, хоть и не знаю, откуда я его знаю!
The story has nothing to do with a picture; the housekeeper can guarantee that.	Предание не связано ни с каким портретом, -домоправительнице это известно наверное.
Mr. Guppy is obliged to her for the information and is, moreover, generally obliged.	Мистер Гаппи признателен ей за это сообщение, да и вообще очень ей признателен.
He retires with his friend, guided down another staircase by the young gardener, and presently is heard to drive away.	Он уходит вместе с приятелем, спускается по другой лестнице в сопровождении молодого садовника, и вскоре все слышат, как посетители уезжают.
It is now dusk.	Смеркается.
Mrs. Rouncewell can trust to the discretion of her two young hearers and may tell THEM how the terrace came to have that ghostly name.	Миссис Раунсуэлл не сомневается в скромности своих юных слушателей - кому-кому, а им она может рассказать, отчего здешней террасе дали такое жуткое название.
She seats herself in a large chair by the fast-darkening window and tells them:	Она усаживается в большое кресло у быстро темнеющего окна и начинает:
"In the wicked days, my dears, of King Charles the First--I mean, of course, in the wicked days of the rebels who leagued themselves against that excellent king--Sir Morbury Dedlock was the owner of Chesney Wold.	- В смутное время короля Карла Первого, милые мои, - то бишь в смутное время бунтовщиков, которые устроили заговор против этого славного короля, - Чесни-Уолдом владел сэр Морбари Дедлок.
Whether there was any account of a ghost in the family before those days, I can't say.	Есть ли сведения, что и раньше в роду Дедлоков был какой-нибудь призрак, я сказать не могу.
I should think it very likely indeed."	Но очень возможно, что был, я так думаю.
Mrs. Rouncewell holds this opinion because she considers that a family of such antiquity and importance has a right to a ghost.	Миссис Раунсуэлл думает так потому, что, по ее глубокому убеждению, род, столь древний и знатный, имеет право на призрак.
She regards a ghost as one of the privileges of the upper classes, a genteel distinction to which the common people have no claim.	Она считает, что обладанье призраком - это одна из привилегий высшего общества, аристократическое отличие, на которое простые люди претендовать не могут.
"Sir Morbury Dedlock," says Mrs. Rouncewell, "was, I have no occasion to say, on the side of the blessed martyr.	- Нечего и говорить, - продолжает миссис Раунсуэлл, - что сэр Морбари Дедлок стоял за августейшего мученика.
But it IS supposed that his Lady, who had none of the family blood in her veins, favoured the bad cause.	А его супруга, в жилах которой не текла кровь Этого знатного рода, судя по всему, одобряла неправое дело.
It is said that she had relations among King Charles's enemies, that she was in correspondence with them, and that she gave them information.	Говорят, будто у нее были родственники среди недругов короля Карла, будто она поддерживала связь с ними и доставляла им нужные сведения.

When any of the country gentlemen who followed his Majesty's cause met here, it is said that my Lady was always nearer to the door of their council-room than they supposed. Do you hear a sound like a footstep passing along the terrace, Watt?"	И вот, когда местные дворяне, преданные его величеству, съезжались сюда, леди Дедлок, как говорят, всякий раз стояла за дверью той комнаты, где они совещались, а те и не подозревали об этом... Слышишь, Уот, будто кто-то ходит по террасе?
Rosa draws nearer to the housekeeper.	Роза придвигается ближе к домоправительнице.
"I hear the rain-drip on the stones," replies the young man, "and I hear a curious echo--I suppose an echo--which is very like a halting step."	- Я слышу, как дождь стучит по каменным плитам, - отвечает юноша, - и еще слышу какие-то странные отголоски, вроде эхо... Должно быть, это и есть эхо, - очень похоже на шаги хромого.
The housekeeper gravely nods and continues:	Домоправительница важно кивает головой и продолжает:
"Partly on account of this division between them, and partly on other accounts, Sir Morbury and his Lady led a troubled life.	- Частью по причине этих разногласий, частью по другим причинам сэр Морбари не ладил с женой.
She was a lady of a haughty temper.	Она была гордая леди.
They were not well suited to each other in age or character, and they had no children to moderate between them.	Они не подошли друг к другу ни по возрасту, ни по характеру, а детей у них не было - некому было мирить супругов.
After her favourite brother, a young gentleman, was killed in the civil wars (by Sir Morbury's near kinsman), her feeling was so violent that she hated the race into which she had married.	Когда же ее любимый брат, молодой джентльмен, погиб на гражданской войне (а убил его близкий родственник сэра Морбари), леди Дедлок так по нем горевала, что возненавидела всю мужнину родню.
When the Dedlocks were about to ride out from Chesney Wold in the king's cause, she is supposed to have more than once stolen down into the stables in the dead of night and lamed their horses; and the story is that once at such an hour, her husband saw her gliding down the stairs and followed her into the stall where his own favourite horse stood.	И вот, бывало, соберутся Дедлоки выступить из Чесни-Уолд а, чтобы сражаться за короля, а она потихоньку спустится в конюшню поздней ночью, да и подрежет жилы на ногах их коням; а еще говорят, будто раз ее супруг заметил, как она крадется вниз по лестнице ночью, и пробрался за ней по пятам в денник, где стоял его любимый конь.
There he seized her by the wrist, and in a struggle or in a fall or through the horse being frightened and lashing out, she was lamed in the hip and from that hour began to pine away."	Тут он схватил жену за руку, и то ли когда они боролись, то ли когда она упала, а может, это конь испугался и лягнул ее, но она повредила себе бедро и с тех пор стала сохнуть и тосковать.
The housekeeper has dropped her voice to a little more than a whisper.	Домоправительница понизила голос; теперь она говорила почти шепотом:
"She had been a lady of a handsome figure and a noble carriage.	- Раньше она была хорошо сложена и осанка у нее была величавая.
She never complained of the change; she never spoke to any one of being crippled or of being in pain, but day by day she tried to walk upon the terrace, and with the help of the stone balustrade, went up and down, up and down, up and down, in sun and shadow, with greater difficulty every day.	Однако теперь она не роптала на свое увечье; никому не говорила, что искалечена, что страдает, но день за днем все пыталась ходить по террасе, опираясь на палку и держась за каменную ограду, и все ходила, и ходила, и ходила взад и вперед, и по солнцепеку и в тени, и с каждым днем ходить ей было все труднее.

At last, one afternoon her husband (to whom she had never, on any persuasion, opened her lips since that night), standing at the great south window, saw her drop upon the pavement.	Но вот как-то раз под вечер ее супруг (а она с той ночи не сказала ему ни единого слова) - ее супруг стоял у большого окна на южной стороне и увидел, как она рухнула на каменные плиты.
He hastened down to raise her, but she repulsed him as he bent over her, and looking at him fixedly and coldly, said,	Он сбежал вниз, чтобы поднять ее, наклонился, а она оттолкнула его, глянула на него в упор холодными глазами и промолвила:
'I will die here where I have walked.	"Я умру здесь - где ходила.
And I will walk here, though I am in my grave.	И буду ходить тут и после смерти.
I will walk here until the pride of this house is humbled.	Я буду ходить здесь, пока не сломится в унижении гордость вашего рода.
And when calamity or when disgrace is coming to it, let the Dedlocks listen for my step!'"	А когда ему будет грозить беда или позор, да услышат Дедлоки мои шаги!"
Watt looks at Rosa.	Уот смотрит на Розу.
Rosa in the deepening gloom looks down upon the ground, half frightened and half shy.	В сгущающихся сумерках Роза опускает глаза, не то испуганная, не то смущенная.
"There and then she died.	-И в ту же минуту она скончалась.
And from those days," says Mrs. Rouncewell, "the name has come down--the Ghost's Walk.	С тех-то пор, - продолжает миссис Раунсуэлл, -террасу и прозвали "Дорожкой призрака".
If the tread is an echo, it is an echo that is only heard after dark, and is often unheard for a long while together.	Если шум шагов - просто эхо, так это такое эхо, которое слышно только в ночной темноте, и бывает, что его очень долго не слышно вовсе.
But it comes back from time to time; and so sure as there is sickness or death in the family, it will be heard then."	Но время от времени оно слышится вновь, и это случается всякий раз, как Дедлокам грозит болезнь или смерть.
"And disgrace, grandmother--" says Watt.	- Или позор, бабушка... - говорит Уот.
"Disgrace never comes to Chesney Wold," returns the housekeeper.	- Позор не может грозить Чесни-Уолду, -останавливает его домоправительница.
Her grandson apologizes with	Внук просит извинения, бормоча:
"True. True."	"Разумеется, разумеется!"
"That is the story.	- Вот о чем говорит предание.
Whatever the sound is, it is a worrying sound," says Mrs. Rouncewell, getting up from her chair; "and what is to be noticed in it is that it MUST BE HEARD.	Что это за звуки - неизвестно, но от них как-то тревожно на душе, - говорит миссис Раунсуэлл, вставая с кресла, - и, что особенно интересно, их нельзя не слышать.
My Lady, who is afraid of nothing, admits that when it is there, it must be heard.	Миледи ничего не боится, но и она признает, что, когда они звучат, их нельзя не слышать.
You cannot shut it out.	Их невозможно заглушить.
Watt, there is a tall French clock behind you (placed there, 'a purpose) that has a loud beat when it is in motion and can play music.	Оглянись, Уот, сзади тебя стоят высокие французские часы (их нарочно поставили там), и когда их заведут, они тикают очень громко, а бой у них с музыкой.
You understand how those things are managed?"	Ты умеешь обращаться с такими часами?

"Pretty well, grandmother, I think."	- Как не уметь, бабушка!
"Set it a-going."	-Так заведи их.
Watt sets it a-going--music and all.	Уот заводит часы и бой с музыкой тоже.
"Now, come hither," says the housekeeper. "Hither, child, towards my Lady's pillow.	- Теперь подойди-ка сюда, - говорит домоправительница, - сюда, милый, поближе к изголовью миледи.
I am not sure that it is dark enough yet, but listen!	Сейчас, пожалуй, еще недостаточно темно, но все-таки прислушайся!
Can you hear the sound upon the terrace, through the music, and the beat, and everything?"	Слышишь шум шагов на террасе, несмотря на музыку и тиканье?
"I certainly can!"	- Конечно, слышу!
"So my Lady says."	- Вот и миледи говорит, что слышит.
CHAPTER VIII	Глава VIII
Covering a Multitude of Sins	Как покрывают множество грехов
It was interesting when I dressed before daylight to peep out of window, where my candles were reflected in the black panes like two beacons, and finding all beyond still enshrouded in the indistinctness of last night, to watch how it turned out when the day came on.	Как интересно мне было, встав до зари и принявшись за свой туалет, увидеть в окне, - в темных стеклах которого мои свечи отражались, словно огни двух маяков, - что мир там, за этими стеклами, еще окутан мглой уходящей ночи, а потом, с наступлением утра, наблюдать за его появлением на свет.
As the prospect gradually revealed itself and disclosed the scene over which the wind had wandered in the dark, like my memory over my life, I had a pleasure in discovering the unknown objects that had been around me in my sleep.	По мере того как вид, открывавшийся из окна, постепенно становился все более отчетливым и передо мной вставали просторы, над которыми ветер блуждал во мраке, как в памяти моей блуждали мысли о моем прошлом, я с удовольствием обнаруживала незнакомые предметы, окружавшие меня во сне.
At first they were faintly discernible in the mist, and above them the later stars still glimmered.	Сначала их едва можно было различить в тумане, и утренние звезды еще мерцали над ними.
That pale interval over, the picture began to enlarge and fill up so fast that at every new peep I could have found enough to look at for an hour.	Когда же бледный сумрак рассеялся, картина стала развертываться и заполняться так быстро и каждый мой взгляд открывал в ней так много нового, что я могла бы рассматривать ее целый час.
Imperceptibly my candles became the only incongruous part of the morning, the dark places in my room all melted away, and the day shone bright upon a cheerful landscape, prominent in which the old Abbey Church, with its massive tower, threw a softer train of shadow on the view than seemed compatible with its rugged character.	Мало-помалу совсем рассвело, и свечи стали казаться мне чем-то лишним, ненужным, а все темные углы в моей комнате стали светлыми, и яркое солнце озарило приветливые поля и луга, над которыми древняя церковь аббатства с массивной колокольней возвышалась, отбрасывая на землю полосу тени, менее густой, чем этого можно было ожидать от такого мрачного с виду здания.
But so from rough outsides (I hope I have learnt), serene and gentle influences often proceed.	Но грубоватая внешность бывает обманчива (кто-кто, а я это, к счастью, уже знала), и нередко за нею скрываются нежность и ласка.

Every part of the house was in such order, and every one was so attentive to me, that I had no trouble with my two bunches of keys, though what with trying to remember the contents of each little store-room drawer and cupboard; and what with making notes on a slate about jams, and pickles, and preserves, and bottles, and glass, and china, and a great many other things; and what with being generally a methodical, old-maidish sort of foolish little person, I was so busy that I could not believe it was breakfast- time when I heard the bell ring.	В доме все было в таком порядке, а все его обитатели так внимательно относились ко мне, что обе мои связки ключей ничуть меня не тяготили, но это все-таки очень трудно -запоминать содержимое каждого ящика и шкафа во всех кладовых и чуланах, отмечать на грифельной доске количество банок с вареньем, маринадами и соленьями, бутылок, хрусталя, фарфора и множества всяких других вещей, особенно если ты молода и глупа и к тому же одержима методичностью старой девы; поэтому не успела я оглянуться, как услышала звон колокола - просто не верилось, что уже подошло время завтракать.
Away I ran, however, and made tea, as I had already been installed into the responsibility of the tea-pot; and then, as they were all rather late and nobody was down yet, I thought I would take a peep at the garden and get some knowledge of that too.	Однако я немедленно побежала готовить чай, ибо мне уже поручили распоряжаться чаепитием; но все в доме, должно быть, заспались, - внизу никого еще не было, - и я решила заглянуть в сад, чтобы познакомиться и с ним.
I found it quite a delightful place--in front, the pretty avenue and drive by which we had approached (and where, by the by, we had cut up the gravel so terribly with our wheels that I asked the gardener to roll it); at the back, the flower-garden, with my darling at her window up there, throwing it open to smile out at me, as if she would have kissed me from that distance.	Сад привел меня в полный восторг: к дому тянулась красивая широкая аллея, по которой мы приехали (и где, кстати сказать, до того разворошили колесами гравий, что я попросила садовника пригладить его катком), а позади дома был разбит цветник, и, перейдя туда, я увидела, что за окном появилась моя милая подружка и, распахнув его, так улыбнулась мне, как будто ей хотелось послать мне воздушный поцелуй.
Beyond the flower-garden was a kitchen-garden, and then a paddock, and then a snug little rick-yard, and then a dear little farm-yard.	За цветником начинался огород, за ним была лужайка, дальше маленький укромный выгон со стогами сена и, наконец, прелестный дворик небольшой фермы.
As to the house itself, with its three peaks in the roof; its various-shaped windows, some so large, some so small, and all so pretty; its trellis-work, against the southfront for roses and honey-suckle, and its homely, comfortable, welcoming look--it was, as Ada said when she came out to meet me with her arm through that of its master, worthy of her cousin John, a bold thing to say, though he only pinched her dear cheek for it.	А дом, уютный, удобный, приветливый, с тремя шпилями на крыше, с окнами разной формы - где очень маленькими, а где очень большими, но всюду очень красивыми, со шпалерами для роз и жимолости на южном фасаде, - этот дом был "достоин кузена Джона", как сказала Ада, которая вышла мне навстречу под руку с хозяином и безбоязненно проговорила эти слова, но не понесла наказания - "кузен Джон" только ущипнул ее нежную щечку.
Mr. Skimpole was as agreeable at breakfast as he had been overnight.	За завтраком мистер Скимпол разглагольствовал не менее занимательно, чем вчера вечером.
There was honey on the table, and it led him into a discourse about bees.	К столу подали мед, и это побудило мистера Скимпола завести разговор о пчелах.
He had no objection to honey, he said (and I should think he had not, for he seemed to like it), but he protested against the overweening assumptions of bees.	Он ничего не имеет против меда, говорил он (и я в этом не сомневалась, - мед он кушал с явным удовольствием), но протестует против самонадеянных притязаний пчел.

He didn't at all see why the busy bee should be proposed as a model to him; he supposed the bee liked to make honey, or he wouldn't do it-- nobody asked him.	Он не постигает, почему трудолюбивая пчела должна служить ему примером; он думает, что пчеле нравится делать мед, иначе она бы его не делала - ведь никто ее об этом не просит.
It was not necessary for the bee to make such a merit of his tastes.	Пчеле не следует ставить себе в заслугу свои пристрастия.
If every confectioner went buzzing about the world banging against everything that came in his way and egotistically calling upon everybody to take notice that he was going to his work and must not be interrupted, the world would be quite an unsupportable place.	Если бы каждый кондитер носился по миру, жужжа и стукаясь обо все, что попадается на дороге, и самовлюбленно призывал всех и каждого заметить, что он летит на работу и ему нельзя мешать, мир стал бы совершенно несносным местом.
Then, after all, it was a ridiculous position to be smoked out of your fortune with brimstone as soon as you had made it.	И потом, разве не смешно, что, как только вы обзавелись своим домком, вас из него выкуривают серой?
You would have a very mean opinion of a Manchester man if he spun cotton for no other purpose.	Вы были бы невысокого мнения, скажем, о каком-нибудь манчестерском фабриканте, если бы он прял хлопок только ради этого.
He must say he thought a drone the embodiment of a pleasanter and wiser idea.	Мистер Скимпол должен сказать, что считает трутня выразителем более приятной и мудрой идеи.
The drone said unaffectedly,	Трутень говорит простодушно:
"You will excuse me; I really cannot attend to the shop!	"Простите, но я, право же, не в силах заниматься делом.
I find myself in a world in which there is so much to see and so short a time to see it in that I must take the liberty of looking about me and begging to be provided for by somebody who doesn't want to look about him."	Я живу в мире, где есть на что посмотреть, а времени на это мало, и вот я позволяю себе наблюдать за тем, что делается вокруг меня, и прошу, чтобы меня содержал тот, у кого нет никакого желания наблюдать за тем, что делается вокруг него".
This appeared to Mr. Skimpole to be the drone philosophy, and he thought it a very good philosophy, always supposing the drone to be willing to be on good terms with the bee, which, so far as he knew, the easy fellow always was, if the consequential creature would only let him, and not be so conceited about his honey!	Он, мистер Скимпол, полагает, что такова философия трутня, и находит ее очень хорошей философией, конечно лишь при том условии, если трутень готов жить в ладу с пчелой, а насколько ему, мистеру Скимполу, известно, этот покладистый малый действительно готов жить с нею в ладу - только бы самонадеянное насекомое не противилось и поменьше кичилось своим медом!
He pursued this fancy with the lightest foot over a variety of ground and made us all merry, though again he seemed to have as serious a meaning in what he said as he was capable of having.	Он продолжал развивать эти фантастические теории с величайшей легкостью и в самых разнообразных вариантах и очень смешил всех нас, но сегодня он, по-видимому, говорил серьезно, насколько вообще мог быть серьезным.
I left them still listening to him when I withdrew to attend to my new duties.	Все слушали его, а я ушла заниматься новыми для меня хозяйственными делами.

They had occupied me for some time, and I was passing through the passages on my return with my basket of keys on my arm when Mr. Jarndyce called me into a small room next his bed-chamber, which I found to be in part a little library of books and papers and in part quite a little museum of his boots and shoes and hat- boxes.	Это отняло у меня некоторое время, а когда я на обратном пути проходила по коридору, захватив свою корзиночку с ключами, мистер Джарндис окликнул меня и попросил пройти с ним в небольшую комнату, которая примыкала к его спальне и казалась не то маленькой библиотекой, набитой книгами и бумагами, не то маленьким музеем сапог, башмаков и шляпных коробок.
"Sit down, my dear," said Mr. Jarndyce.	- Присаживайтесь, дорогая, - сказал мистер Джарндис.
"This, you must know, is the growlery.	- Эта комната, к вашему сведению, называется Брюзжальней.
When I am out of humour, I come and growl here."	Когда я не в духе, я удаляюсь сюда и брюзжу.
"You must be here very seldom, sir," said I.	- Значит, вы бываете здесь очень редко, сэр, -сказала я.
"Oh, you don't know me!" he returned.	- Э, вы меня не знаете! - возразил он.
"When I am deceived or disappointed in--the wind, and it's easterly, I take refuge here.	- Всякий раз, как меня обманет или разочарует... ветер, да еще если он восточный, я укрываюсь здесь.
The growlery is the best-used room in the house.	Брюзжальня - моя самая любимая комната во всем доме, - тут я сижу чаще всего.
You are not aware of half my humours yet.	Вы еще не знаете всех моих причуд.
My dear, how you are trembling!"	Дорогая моя, почему вы так дрожите?
I could not help it; I tried very hard, but being alone with that benevolent presence, and meeting his kind eyes, and feeling so happy and so honoured there, and my heart so full--	Я не могла удержаться. Старалась изо всех сил, но - сидеть наедине с ним, таким добрым, смотреть в его ласковые глаза, испытывать такое счастье, такую гордость оказанной тебе честью, чувствовать, что сердце твое так полно, и не...
I kissed his hand.	Я поцеловала ему руку.
I don't know what I said, or even that I spoke.	Не помню, что именно я сказала, да и сказала ли что-нибудь вообще.
He was disconcerted and walked to the window; I almost believed with an intention of jumping out, until he turned and I was reassured by seeing in his eyes what he had gone there to hide.	Смущенный, он отошел к окну, а я готова была подумать, что он сейчас выпрыгнет вон; но вот он обернулся, и я успокоилась, увидев в его глазах то, что он хотел скрыть, отойдя от меня.
He gently patted me on the head, and I sat down.	Он ласково погладил меня по голове, и я села.
"There! There!" he said.	- Полно, полно! - промолвил он.
"That's over.	- Все прошло.
Pooh!	Уф!
Don't be foolish."	Не делайте глупостей.
"It shall not happen again, sir," I returned, "but at first it is difficult--"	- Этого больше не повторится, сэр, - отозвалась я, - но вначале трудно...
"Nonsense!" he said.	- Пустяки! - перебил он меня.

"It's easy, easy.	- Легко, совсем легко.
Why not?	Да и о чем говорить?
I hear of a good little orphan girl without a protector, and I take it into my head to be that protector.	Я слышу, что одна хорошая девочка осиротела, осталась без покровителя, и я решаю стать ее покровителем.
She grows up, and more than justifies my good opinion, and I remain her guardian and her friend.	Она вырастает и с избытком оправдывает мое доверие, а я остаюсь ее опекуном и другом.
What is there in all this?	Что в этом особенного?
So, so!	Ну, вот!
Now, we have cleared off old scores, and I have before me thy pleasant, trusting, trusty face again."	Теперь мы свели старые счеты, и "вновь предо мною милое лицо доверие и верность обещает".
I said to myself,	Тут я сказала себе:
"Esther, my dear, you surprise me!	"Слушай, Эстер, ты меня удивляешь, дорогая моя!
This really is not what I expected of you!" And it had such a good effect that I folded my hands upon my basket and quite recovered myself.	Не этого я от тебя ожидала!" - и это так хорошо на меня подействовало, что я сложила руки на своей корзиночке и вполне овладела собой.
Mr. Jarndyce, expressing his approval in his face, began to talk to me as confidentially as if I had been in the habit of conversing with him every morning for I don't know how long.	Мистер Джарндис одобрительно посмотрел на меня и стал говорить со мной совершенно откровенно, - словно я давным-давно привыкла беседовать с ним каждое утро.
I almost felt as if I had.	Да мне казалось, что так оно и было.
"Of course, Esther," he said, "you don't understand this Chancery business?"	- Вы, Эстер, конечно, ничего не понимаете в нашей канцлерской тяжбе? - сказал он.
And of course I shook my head.	И я, конечно, покачала головой.
"I don't know who does," he returned.	- Не знаю, есть ли на свете такой человек, который в ней хоть что-нибудь понимает, -продолжал он.
"The lawyers have twisted it into such a state of bedevilment that the original merits of the case have long disappeared from the face of the earth.	- Судейские ухитрились так ее запутать, превратить ее в такую чертовщину, что если вначале она имела какой-то смысл, то теперь его давно уже нет.
It's about a will and the trusts under a will--or it was once.	Спор в этой тяжбе идет об одном завещании и праве распоряжаться наследством, оставленным по этому завещанию... точнее, так было когда-то.
It's about nothing but costs now.	Но теперь спор идет только о судебных пошлинах.

We are always appearing, and disappearing, and swearing, and interrogating, and filing, and cross-filing, and arguing, and sealing, and motioning, and referring, and reporting, and revolving about the Lord Chancellor and all his satellites, and equitably waltzing ourselves off to dusty death, about costs.	Мы, тяжущиеся, то и дело появляемся и удаляемся, присягаем и запрашиваем, представляем свои документы и оспариваем чужие, аргументируем, прикладываем печати, вносим предложения, ссылаемся на разные обстоятельства, докладываем, крутимся вокруг лорд-канцлера и всех его приспешников и, на основании закона, допляшемся до того, что и мы сами и все у нас пойдет прахом... из-за судебных пошлин.
That's the great question.	В них-то и весь вопрос.
All the rest, by some extraordinary means, has melted away."	Все прочее каким-то непонятным образом улетучилось.
"But it was, sir," said I, to bring him back, for he began to rub his head, "about a will?"	- Но вначале, сэр, спор шел о завещании? -попыталась я вернуть его к теме разговора, потому что он уже начал ерошить себе волосы.
"Why, yes, it was about a will when it was about anything," he returned.	- Ну да, конечно, о завещании, - ответил он.
"A certain Jarndyce, in an evil hour, made a great fortune, and made a great will.	- Некий Джарндис нажил огромное богатство и однажды в недобрый час оставил огромное путаное завещание.
In the question how the trusts under that will are to be administered, the fortune left by the will is squandered away; the legatees under the will are reduced to such a miserable condition that they would be sufficiently punished if they had committed an enormous crime in having money left them, and the will itself is made a dead letter.	Возник вопрос - как распорядиться завещанным имуществом, и вот на разрешение этого вопроса растрачивается все наследство; наследников так измучили, что, если бы стать наследником было все равно, что стать величайшим преступником, эти мучения послужили бы для них достаточной карой; а само завещание свелось к мертвой букве.
All through the deplorable cause, everything that everybody in it, except one man, knows already is referred to that only one man who don't know, it to find out--all through the deplorable cause, everybody must have copies, over and over again, of everything that has accumulated about it in the way of cartloads of papers (or must pay for them without having them, which is the usual course, for nobody wants them) and must go down the middle and up again through such an infernal country-dance of costs and fees and nonsense and corruption as was never dreamed of in the wildest visions of a witch's Sabbath.	С самого начала этой злополучной тяжбы все обстоятельства дела, о которых уже осведомлены все тяжущиеся, кроме одного, докладываются для ознакомления тому единственному, который о них еще не осведомлен; с самого начала этой злополучной тяжбы каждый тяжущийся вновь и вновь получает копии всех документов, которыми она обрастает (или не получает, как обычно и наблюдается, потому что никому эти копии не нужны, но тем не менее платит за них), а это целые возы бумаги; все вновь и вновь возвращается каждый тяжущийся к исходной точке в обстановке такой дьявольской свистопляски судебных издержек, пошлин, бессмыслицы и лихоимства, какая никому и не снилась, даже в самых диких видениях шабаша ведьм.

Equity sends questions to law, law sends questions back to equity; law finds it can't do this, equity finds it can't do that; neither can so much as say it can't do anything, without this solicitor instructing and this counsel appearing for A, and that solicitor instructing and that counsel appearing for B; and so on through the whole alphabet, like the history of the apple pie.	Суд справедливости запрашивает Суд общего права; Суд общего права, вместо ответа, запрашивает Суд справедливости; Суд общего права находит, что он не вправе поступить так; Суд справедливости находит, что по справедливости он не может поступить этак; причем ни тот, ни другой не решаются даже сознаться, что они бессильны что-нибудь сделать без того, чтобы этот поверенный не давал советов и этот адвокат не выступал от имени А, а тот поверенный не давал советов и тот адвокат не выступал от имени Б, и так далее вплоть до конца всей азбуки, как в детских стишках про "Яблочный пирог".
And thus, through years and years, and lives and lives, everything goes on, constantly beginning over and over again, and nothing ever ends.	И так вот все это и тянется из года в год, из поколения в поколение, то и дело начинаясь сызнова и никогда не кончаясь.
And we can't get out of the suit on any terms, for we are made parties to it, and MUST BE parties to it, whether we like it or not.	И мы, тяжущиеся, никоим образом не можем избавиться от тяжбы, ибо нас сделали "сторонами в судебном деле", и мы вынуждены оставаться "сторонами", хотим мы или не хотим.
But it won't do to think of it!	Впрочем, лучше об этом не думать.
When my great uncle, poor Tom Jarndyce, began to think of it, it was the beginning of the end!"	Когда мой двоюродный дед, несчастный Том Джарндис, стал об этом думать, это было началом его конца!
"The Mr. Jarndyce, sir, whose story I have heard?"	- Тот самый мистер Джарндис, сэр, о котором я слышала?
He nodded gravely.	Он хмуро кивнул.
"I was his heir, and this was his house, Esther.	- Я его наследник, Эстер, и это был его дом.
When I came here, it was bleak indeed.	Когда я здесь поселился, он и в самом деле был холодным.
He had left the signs of his misery upon it."	Хозяин оставил в нем следы своих несчастий.
"How changed it must be now!" I said.	- Но как этот дом изменился теперь! - сказала я.
"It had been called, before his time, the Peaks.	- В старину он назывался "Шпили".
He gave it its present name and lived here shut up, day and night poring over the wicked heaps of papers in the suit and hoping against hope to disentangle it from its mystification and bring it to a close.	Том Джарндис дал ему теперешнее название и жил здесь взаперти - день и ночь корпел над кипами проклятых бумаг, приобщенных к тяжбе, тщетно надеясь распутать ее и привести к концу.
In the meantime, the place became dilapidated, the wind whistled through the cracked walls, the rain fell through the broken roof, the weeds choked the passage to the rotting door.	Между тем дом обветшал, ветер, свистя, дул сквозь трещины в стенах, дождь лил сквозь дырявую кровлю, разросшиеся сорняки мешали подойти к полусгнившей двери.
When I brought what remained of him home here, the brains seemed to me to have been blown out of the house too, it was so shattered and ruined."	Когда я привез сюда домой останки покойного, мне почудилось, будто дом тоже пустил себе пулю в лоб - так он был запушен и разрушен.

He walked a little to and fro after saying this to himself with a shudder, and then looked at me, and brightened, and came and sat down again with his hands in his pockets.	Последние слова он произнес с дрожью в голосе, обращаясь словно не ко мне, а к себе самому, и прошелся раза два-три взад и вперед по комнате, потом взглянул на меня, повеселел и, подойдя ко мне, снова уселся, засунув руки в карманы.
"I told you this was the growlery, my dear.	- Вот видите, дорогая, - я же говорил вам, что эта комната - моя Брюзжальня.
Where was I?"	Так на чем я остановился?
I reminded him, at the hopeful change he had made in Bleak House.	Я напомнила ему о тех улучшениях, которые он здесь сделал, - ведь они совершенно преобразили Холодный дом.
"Bleak House; true.	- Да, верно, я говорил о Холодном доме.
There is, in that city of London there, some property of ours which is much at this day what Bleak House was then; I say property of ours, meaning of the suit's, but I ought to call it the property of costs, for costs is the only power on earth that will ever get anything out of it now or will ever know it for anything but an eyesore and a heartsore.	В Лондоне у нас есть недвижимое имущество, очень похожее теперь на Холодный дом, каким он был в те времена. Когда я говорю, "наше имущество", я подразумеваю имущество, принадлежащее Тяжбе, но мне следовало бы сказать, что оно принадлежит Судебным пошлинам, так как Судебные пошлины - это единственная в мире сила, способная извлечь из него хоть какую-нибудь пользу, а людям оно только оскорбляет зрение и ранит сердце.
It is a street of perishing blind houses, with their eyes stoned out, without a pane of glass, without so much as a window-frame, with the bare blank shutters tumbling from their hinges and falling asunder, the iron rails peeling away in flakes of rust, the chimneys sinking in, the stone steps to every door (and every door might be death's door) turning stagnant green, the very crutches on which the ruins are propped decaying.	Это улица гибнущих слепых домов, глаза которых выбиты камнями, - улица, где окна - без единого стекла, без единой оконной рамы, а голые ободранные ставни срываются с петель и падают, разлетаясь на части; где железные перила изъедены пятнами ржавчины, а дымовые трубы провалились внутрь; где зеленая плесень покрыла камни каждого порога (а каждый порог может стать Порогом смерти), - улица, где рушатся даже подпорки, которые поддерживают эти развалины.
Although Bleak House was not in Chancery, its master was, and it was stamped with the same seal. These are the Great Seal's impressions, my dear, all over England--the children know them!"	Холодный дом не судился в Канцлерском суде, зато хозяин его судился, и дом был отмечен той же печатью... Вот какие они, эти оттиски Большой печати; а ведь они испещряют всю Англию, дорогая моя; их узнают даже дети!
"How changed it is!" I said again.	- Как он теперь изменился, этот дом! - сказала я опять.
"Why, so it is," he answered much more cheerfully; "and it is wisdom in you to keep me to the bright side of the picture." (The idea of my wisdom!) "These are things I never talk about or even think about, excepting in the growlery here.	- Да, - подтвердил мистер Джарндис, гораздо более спокойным тоном, - и это очень умно, что вы обращаете мой взор на светлую сторону картины... (Это я-то умная!) Я никогда обо всем этом не говорю и даже не думаю, - разве только здесь, в Брюзжальне.
If you consider it right to mention them to Rick and Ada," looking seriously at me, "you can.	Если вы считаете нужным рассказать про это Рику и Аде, - продолжал он, и взгляд его стал серьезным, - расскажите.
I leave it to your discretion, Esther."	На ваше усмотрение, Эстер.

"I hope, sir--" said I.	- Надеюсь, сэр... - начала я.
"I think you had better call me guardian, my dear."	- Называйте меня лучше опекуном, дорогая.
I felt that I was choking again--I taxed myself with it,	У меня снова захватило дыхание, но я сейчас же призвала себя к порядку:
"Esther, now, you know you are! "--when he feigned to say this slightly, as if it were a whim instead of a thoughtful tenderness.	"Эстер, что с тобой? Опять!" А ведь он сказал эти слова таким тоном, словно они были не проявлением заботливой нежности, но простым капризом.
But I gave the housekeeping keys the least shake in the world as a reminder to myself, and folding my hands in a still more determined manner on the basket, looked at him quietly.	Вместо предостережения самой себе я чуть-чуть тряхнула ключами и, еще более решительно сложив руки на корзиночке, спокойно взглянула на него.
"I hope, guardian," said I, "that you may not trust too much to my discretion.	- Надеюсь, опекун, - сказала я, - вы лишь немногое будете оставлять на мое усмотрение.
I hope you may not mistake me.	Хочу думать, что вы во мне не обманетесь.
I am afraid it will be a disappointment to you to know that I am not clever, but it really is the truth, and you would soon find it out if I had not the honesty to confess it."	Чего доброго, вы разочаруетесь, когда убедитесь, что я не очень-то умна - а ведь это истинная правда, и вы сами об этом догадались бы, если б у меня не хватило честности признаться.
He did not seem at all disappointed; quite the contrary.	Но он как будто ничуть не был разочарован -напротив.
He told me, with a smile all over his face, that he knew me very well indeed and that I was quite clever enough for him.	Широко улыбаясь, он сказал, что прекрасно меня знает и для него я достаточно умна.
"I hope I may turn out so," said I, "but I am much afraid of it, guardian."	- Будем надеяться, что так, - сказала я, - но я в этом глубоко сомневаюсь.
"You are clever enough to be the good little woman of our lives here, my dear," he returned playfully; "the little old woman of the child's (I don't mean Skimpole's) rhyme:	- Вы достаточно умны, дорогая, - проговорил он шутливо, - чтобы сделаться нашей доброй маленькой Хозяюшкой - той старушкой, о которой поется в "Песенке младенца" (не Скимпола, конечно, а Просто младенца):
"'Little old woman, and whither so high?'	Куда ты, старушка, летишь в высоту?
' To sweep the cobwebs out of the sky.'	"Всю паутину я с неба смету!"
"You will sweep them so neatly out of OUR sky in the course of your housekeeping, Esther, that one of these days we shall have to abandon the growlery and nail up the door."	Вы займетесь нашим домашним хозяйством, Эстер, и так тщательно очистите наше небо от паутины, что нам скоро придется покинуть Брюзжальню и гвоздями забить дверь в нее.
This was the beginning of my being called Old Woman, and Little Old Woman, and Cobweb, and Mrs. Shipton, and Mother Hubbard, and Dame Durden, and so many names of that sort that my own name soon became quite lost among them.	С этого дня меня стали называть то Старушкой, то Хлопотуньей, то Паутинкой, а не то - именами разных персонажей из детских сказок и песен -миссис Шиптон, матушка Хабберд, госпожа Дарден, - и вообще надавали мне столько прозвищ, что мое настоящее имя совсем затерялось среди них.
"However," said Mr. Jarndyce, "to return to our gossip.	- Однако давайте вернемся к теме нашей болтовни, - сказал мистер Джарндис.

Here's Rick, a fine young fellow full of promise.	- Возьмем хоть Рика - прекрасный многообещающий юноша.
What's to be done with him?"	Скажите, на какой путь его направить?
Oh, my goodness, the idea of asking my advice on such a point!	О господи! Да что это ему в голову пришло спрашивать моего совета в таком деле!
"Here he is, Esther," said Mr. Jarndyce, comfortably putting his hands into his pockets and stretching out his legs.	- Так вот, Эстер, - продолжал мистер Джарндис, непринужденно засунув руки в карманы и вытянув ноги.
"He must have a profession; he must make some choice for himself.	- Ему надо подготовиться к какой-нибудь профессии, и он должен сам ее выбрать.
There will be a world more wiglomeration about it, I suppose, but it must be done."	Конечно, тут, наверное, не обойтись без целой кучи "парикатуры", но это нужно сделать.
"More what, guardian?" said I.	- Целой кучи чего, опекун?
"More wiglomeration," said he.	- Парикатуры, - объяснил он.
"It's the only name I know for the thing.	- Это для нее самое меткое название.
He is a ward in Chancery, my dear.	Ведь Рик состоит под опекой Канцлерского суда, дорогая моя.
Kenge and Carboy will have something to say about it; Master Somebody--a sort of ridiculous sexton, digging graves for the merits of causes in a back room at the end of Quality Court, Chancery Lane--will have something to say about it; counsel will have something to say about it; the Chancellor will have something to say about it; the satellites will have something to say about it; they will all have to be handsomely feed, all round, about it; the whole thing will be vastly ceremonious, wordy, unsatisfactory, and expensive, and I call it, in general, wiglomeration.	Кендж и Карбой пожелают высказать свое мнение; мистер Такой-то - какой-нибудь нелепый могильщик, роющий могилы для правосудия в задней комнатушке где-нибудь в конце переулка Куолити-Корт, что выходит на Канцлерскую улицу, пожелает высказать свое мнение; адвокат пожелает высказать свое мнение; канцлер пожелает высказать свое мнение; его приспешники пожелают высказать свое мнение; всех их вкупе придется по этому случаю хорошенько подкормить; вся эта история повлечет за собой бесконечные церемонии и словоизвержение, никого не удовлетворит, будет стоить уйму денег, и все это в целом я называю парикатурой.
How mankind ever came to be afflicted with wiglomeration, or for whose sins these young people ever fell into a pit of it, I don't know; so it is."	Не знаю, как случилось, что человечество занемогло этой самой парикатурой, и за чьи грехи наши молодые люди попали в подобную яму, но это так!
He began to rub his head again and to hint that he felt the wind.	Он снова принялся ерошить себе волосы, твердя, что на него действует ветер.
But it was a delightful instance of his kindness towards me that whether he rubbed his head, or walked about, or did both, his face was sure to recover its benignant expression as it looked at mine; and he was sure to turn comfortable again and put his hands in his pockets and stretch out his legs.	Но мне было приятно, что ко мне он относится благожелательно - ведь когда он ерошил волосы, или шагал взад и вперед, или делал то и другое одновременно, стоило ему посмотреть на меня, как он успокаивался, светлел и, снова усевшись поудобнее, засовывал руки в карманы и вытягивал ноги.
"Perhaps it would be best, first of all," said I, "to ask Mr. Richard what he inclines to himself."	- Не лучше ли прежде всего спросить самого мистера Ричарда, к чему именно его влечет? -сказала я.

"Exactly so," he returned.	- Правильно, - отозвался он.
"That's what I mean!	- Я и сам так думаю!
You know, just accustom yourself to talk it over, with your tact and in your quiet way, with him and Ada, and see what you all make of it.	А знаете что - попробуйте-ка со свойственным вам тактом и непритязательностью почаще говорить об этом с ним и с Адой, и посмотрим, на чем вы все сойдетесь.
We are sure to come at the heart of the matter by your means, little woman."	При вашем посредстве мы, наверное, достигнем цели, Хозяюшка.
I really was frightened at the thought of the importance I was attaining and the number of things that were being confided to me.	Я не на шутку испугалась мысли о том, какое большое значение начинаю приобретать и как много мне доверено.
I had not meant this at all; I had meant that he should speak to Richard.	Я вовсе этого не хотела; я просто собиралась сказать, что с Ричардом следует поговорить ему самому.
But of course I said nothing in reply except that I would do my best, though I feared (I realty felt it necessary to repeat this) that he thought me much more sagacious than I was.	Но сейчас я, конечно, не стала спорить и сказала только, что постараюсь, хоть и боюсь (я не могла не повторить этого), как бы он не вообразил меня гораздо более проницательной, чем я есть.
At which my guardian only laughed the pleasantest laugh I ever heard.	На это опекун мой только рассмеялся самым ласковым смехом.
"Come!" he said, rising and pushing back his chair.	- Пойдемте! - сказал он, поднявшись и отодвинув кресло.
"I think we may have done with the growlery for one day!	- Хватит с нас Брюзжальни на сегодня!
Only a concluding word.	Еще одно последнее слово.
Esther, my dear, do you wish to ask me anything?"	Эстер, дорогая моя, не нужно ли вам спросить меня о чем-нибудь?
He looked so attentively at me that I looked attentively at him and felt sure I understood him.	Он смотрел на меня так внимательно, что я в свою очередь внимательно посмотрела ему в глаза и почувствовала, что поняла его.
"About myself, sir?" said I.	- О себе, сэр? - спросила я.
"Yes."	-Да-
"Guardian," said I, venturing to put my hand, which was suddenly colder than I could have wished, in his, "nothing!	- Опекун, - начала я, отважившись протянуть ему руку (которая внезапно похолодела больше, чем следует), - мне ни о чем не нужно вас спрашивать!
I am quite sure that if there were anything I ought to know or had any need to know, I should not have to ask you to tell it to me.	Если бы мне следовало узнать или необходимо было узнать о чем-нибудь, вы бы сами мне это сказали - и просить бы вас не пришлось.
If my whole reliance and confidence were not placed in you, I must have a hard heart indeed.	Я всецело на вас полагаюсь, я доверяю вам вполне, и, будь это иначе, у меня поистине было бы черствое сердце.
I have nothing to ask you, nothing in the world."	Мне не о чем спрашивать вас, совершенно не о чем.
He drew my hand through his arm and we went away to look for Ada.	Он взял меня под руку, и мы пошли искать Аду.

From that hour I felt quite easy with him, quite unreserved, quite content to know no more, quite happy.	С этого часа я чувствовала себя с ним совсем свободно, совсем непринужденно, ничего больше не стремилась узнать и была вполне счастлива.
We lived, at first, rather a busy life at Bleak House, for we had to become acquainted with many residents in and out of the neighbourhood who knew Mr. Jarndyce.	Первое время мы вели в Холодном доме довольно беспокойную жизнь, так как нам пришлось познакомиться с теми нашими многочисленными соседями, которые знали мистера Джарндиса.
It seemed to Ada and me that everybody knew him who wanted to do anything with anybody else's money.	А как нам с Адой казалось, его знали все, кто устраивал какие-нибудь дела на чужие деньги.
It amazed us when we began to sort his letters and to answer some of them for him in the growlery of a morning to find how the great object of the lives of nearly all his correspondents appeared to be to form themselves into committees for getting in and laying out money.	Принявшись разбирать его письма и отвечать за него на некоторые из них, что мы иногда делали по утрам в Брюзжальне, мы с удивлением поняли, что почти все его корреспонденты видят цель своей жизни в том, чтобы объединяться в комитеты для добывания и расходования денег.
The ladies were as desperate as the gentlemen; indeed, I think they were even more so.	И тут леди действовали не менее, а пожалуй, даже еще более рьяно, чем джентльмены.
They threw themselves into committees in the most impassioned manner and collected subscriptions with a vehemence quite extraordinary.	Они с величайшей страстностью не вступали, но прямо-таки врывались в комитеты и с необычайным рвением собирали деньги по подписке.
It appeared to us that some of them must pass their whole lives in dealing out subscription-cards to the whole post-office directory-- shilling cards, half-crown cards, half-sovereign cards, penny cards.	Нам казалось, что некоторые из них всю свою жизнь только и делают, что рассылают подписные карточки по всем адресам, напечатанным в Почтовом адрес-календаре, - карточки на шиллинг, карточки на полкроны, карточки на полсоверена, карточки на пенни.
They wanted everything.	Эти дамы, требовали всего на свете.
They wanted wearing apparel, they wanted linen rags, they wanted money, they wanted coals, they wanted soup, they wanted interest, they wanted autographs, they wanted flannel, they wanted whatever Mr. Jarndyce had--or had not.	Они требовали одежды, они требовали поношенного белья, они требовали денег, они требовали угля, они требовали супа, они требовали поддержки, они требовали автографов, они требовали фланели, они требовали всего, что имел мистер Джарндис... и чего он не имел.
Their objects were as various as their demands.	Их стремления были так же разнообразны, как их просьбы.

They were going to raise new buildings, they were going to pay off debts on old buildings, they were going to establish in a picturesque building (engraving of proposed west elevation attached) the Sisterhood of Mediaeval Marys, they were going to give a testimonial to Mrs. Jellyby, they were going to have their secretary's portrait painted and presented to his mother-in-law, whose deep devotion to him was well known, they were going to get up everything, I really believe, from five hundred thousand tracts to an annuity and from a marble monument to a silver tea-pot.	Они стремились строить новые здания, они стремились выкупать закладные на старые здания, они стремились разместить в живописном здании (гравюра будущего западного фасада прилагалась) Общину сестер Марии, созданную по образцу средневековых братств; они стремились преподнести адрес миссис Джеллиби; они стремились заказать портрет своего секретаря и подарить его секретарской теще, чья глубокая преданность зятю пользовалась широкой известностью; они явно стремились добыть все на свете, начиная с пятисот тысяч брошюр и кончая ежегодной рентой, начиная с мраморного памятника и кончая серебряным чайником.
They took a multitude of titles.	Они присваивали себе множество титулов.
They were the Women of England, the Daughters of Britain, the Sisters of all the cardinal virtues separately, the Females of America, the Ladies of a hundred denominations.	Среди них были и Женщины Англии, и Дочери Британии, и Сестры всех главнейших добродетелей, каждой в отдельности, и Жены Америки, и Дамы всевозможных наименований.
They appeared to be always excited about canvassing and electing.	Они то и дело волновались по поводу разных избирательных кампаний и выборов.
They seemed to our poor wits, and according to their own accounts, to be constantly polling people by tens of thousands, yet never bringing their candidates in for anything.	Нам, бедным глупышкам, казалось - впрочем, это явствовало из их собственных отчетов, - что эти дамы вечно подсчитывают голоса целыми десятками тысяч, но кандидаты их никогда не получают большинства.
It made our heads ache to think, on the whole, what feverish lives they must lead.	Прямо в голове мутилось при одной мысли о том, какую лихорадочную жизнь они, должно быть, ведут.
Among the ladies who were most distinguished for this rapacious benevolence (if I may use the expression) was a Mrs. Pardiggle, who seemed, as I judged from the number of her letters to Mr. Jarndyce, to be almost as powerful a correspondent as Mrs. Jellyby herself.	Среди дам, особенно энергично предающихся этой хищной благотворительности (если можно так выразиться), оказалась некая миссис Пардигл, которая, судя по количеству ее писем к мистеру Джарндису, была одержима почти столь же мощным влечением к переписке, как сама миссис Джеллиби.
We observed that the wind always changed when Mrs. Pardiggle became the subject of conversation and that it invariably interrupted Mr. Jarndyce and prevented his going any farther, when he had remarked that there were two classes of charitable people; one, the people who did a little and made a great deal of noise; the other, the people who did a great deal and made no noise at all.	Мы заметили, что едва разговор заходил о миссис Пардигл, ветер обязательно менял свое направление, мешая говорить мистеру Джарндису, который неизменно умолкал, сказав, что люди, занимающиеся благотворительностью, делятся на два разряда: одни ничего не делают, но поднимают большой шум, а другие делают большое дело, но без всякого шума.
We were therefore curious to see Mrs. Pardiggle, suspecting her to be a type of the former class, and were glad when she called one day with her five young sons.	Подозревая, что миссис Пардигл принадлежит к первым, мы заинтересовались ею и обрадовались, когда она как-то раз приехала к нам вместе со своими пятерыми сынками.
She was a formidable style of lady with spectacles, a prominent nose, and a loud voice, who had the effect of wanting a great deal of room.	Эта дама грозной наружности, в очках на огромном носу и с громовым голосом, видимо, требовала большого простора.

And she really did, for she knocked down little chairs with her skirts that were quite a great way off.	Так оно и оказалось - она опрокинула своими накрахмаленными юбками несколько стульев, хотя они стояли не так уж близко от нее.
As only Ada and I were at home, we received her timidly, for she seemed to come in like cold weather and to make the little Pardiggles blue as they followed.	Мы с Адою были одни дома и приняли ее не без робости - нам почудилось, будто она ворвалась к нам, как врывается вьюга, и если у шедших за нею маленьких Пардиглов лица казались застывшими до синевы, то в этом была виновата их матушка.
"These, young ladies," said Mrs. Pardiggle with great volubility after the first salutations, "are my five boys.	- Разрешите, молодые леди, представить вам моих пятерых сыновей, - затараторила миссис Пардигл после первых приветствий.
You may have seen their names in a printed subscription list (perhaps more than one) in the possession of our esteemed friend Mr. Jarndyce.	- Возможно, вы видели их имена (и, пожалуй, не раз) на печатных подписных листах, присланных нашему уважаемому другу мистеру Джарндису.
Egbert, my eldest (twelve), is the boy who sent out his pocket-money, to the amount of five and threepence, to the Tockahoopo Indians.	Эгберт, мой старший сын (двенадцати лет) - это тот самый мальчик, который послал свои карманные деньги в сумме пяти шиллингов и трех пенсов индейцам Токехупо.
Oswald, my second (ten and a half), is the child who contributed two and nine-pence to the Great National Smithers Testimonial.	Освальд, второй сын (десяти с половиной лет) -тот ребенок, который пожертвовал два шиллинга и девять пенсов на Памятник Великим Точильщикам нации.
Francis, my third (nine), one and sixpence halfpenny; Felix, my fourth (seven), eightpence to the Superannuated Widows; Alfred, my youngest (five), has voluntarily enrolled himself in the Infant Bonds of Joy, and is pledged never, through life, to use tobacco in any form."	Фрэнсис, мой третий сын (девяти лет), дал шиллинг и шесть с половиной пенсов, а Феликс, четвертый сын (семи лет) - восемь пенсов на Перезрелых вдов; Альфред же, самый младший (пяти лет), добровольно записался в "Союз ликующих малюток" и дал зарок никогда в жизни не употреблять табака.
We had never seen such dissatisfied children.	В жизни мы не видывали таких несчастных детей.
It was not merely that they were weazened and shrivelled--though they were certainly that too--but they looked absolutely ferocious with discontent.	Они были не просто изможденные и сморщенные - так что казались маленькими старичками, - но недовольство их доходило до яростного озлобления.
At the mention of the Tockahoopo Indians, I could really have supposed Egbert to be one of the most baleful members of that tribe, he gave me such a savage frown.	Услышав про индейцев Токехупо, Эрберт впился в меня такими дикими и хмурыми глазами, что я легко могла бы принять его за одного из самых свирепых представителей этого племени.
The face of each child, as the amount of his contribution was mentioned, darkened in a peculiarly vindictive manner, but his was by far the worst.	Надо сказать, что все пятеро детей злобно мрачнели, как только миссис Пардигл упоминала о их пожертвованиях, но Эгберт был самым ожесточенным.
I must except, however, the little recruit into the Infant Bonds of Joy, who was stolidly and evenly miserable.	Впрочем, слова мои не относятся к маленькому члену "Союза ликующих малюток", - этот все время выглядел одинаково тупым и несчастным.
"You have been visiting, I understand," said Mrs. Pardiggle, "at Mrs. Jellyby's?"	- Насколько я знаю, - промолвила миссис Пардигл, - вы нанесли визит миссис Джеллиби?
We said yes, we had passed one night there.	Мы ответили, что переночевали у нее.

"Mrs. Jellyby," pursued the lady, always speaking in the same demonstrative, loud, hard tone, so that her voice impressed my fancy as if it had a sort of spectacles on too--and I may take the opportunity of remarking that her spectacles were made the less engaging by her eyes being what Ada called "choking eyes," meaning very prominent--"Mrs. Jellyby is a benefactor to society and deserves a helping hand.	- Миссис Джеллиби, - продолжала наша гостья, не переставая говорить таким навязчиво выразительным, громким, резким голосом, что мне почудилось, будто голос ее тоже в очках (кстати сказать, очки отнюдь не красили миссис Пардигл, и особенно потому, что глаза у нее, по выражению Ады, "лезли на лоб", то есть были сильно навыкате), - миссис Джеллиби -благодетельница общества и достойна того, чтобы ей протянули руку помощи.
My boys have contributed to the African project--Egbert, one and six, being the entire allowance of nine weeks; Oswald, one and a penny halfpenny, being the same; the rest, according to their little means.	Мои мальчики внесли свою лепту на африканский проект: Эгберт - один шиллинг и шесть пенсов, то есть все свои карманные деньги за девять недель целиком; Освальд - один шиллинг и полтора пенса, тоже все свои карманные деньги полностью; остальные - в соответствии с их скромными доходами.
Nevertheless, I do not go with Mrs. Jellyby in all things.	Однако не все в миссис Джеллиби мне нравится.
I do not go with Mrs. Jellyby in her treatment of her young family.	Мне не нравится, как она воспитывает своих отпрысков.
It has been noticed.	В обществе это заметили.
It has been observed that her young family are excluded from participation in the objects to which she is devoted.	Известно, что ее отпрыски не принимают участия в той деятельности, которой она себя посвятила.
She may be right, she may be wrong; but, right or wrong, this is not my course with MY young family.	Возможно, она права, возможно, не права, но права она или не права, я не так воспитываю своих отпрысков.
I take them everywhere."	Я всюду беру их с собой.
I was afterwards convinced (and so was Ada) that from the ill- conditioned eldest child, these words extorted a sharp yell.	Я была убеждена (да и Ада также), что, услышав это, злонравный старший мальчик чуть было не издал пронзительного вопля.
He turned it off into a yawn, but it began as a yell.	Мальчик удержался - только зевнул, - хотя первым его побуждением было завопить.
"They attend matins with me (very prettily done) at half-past six o'clock in the morning all the year round, including of course the depth of winter," said Mrs. Pardiggle rapidly, "and they are with me during the revolving duties of the day.	- Они ходят со мной к заутрене (в нашей церкви служат очень недурно) в половине седьмого утра, круглый год, включая, конечно, и самые холодные зимние месяцы, - трещала миссис Пардигл, - и целый день состоят при мне, в то время как я выполняю свои ежедневные обязанности.
I am a School lady, I am a Visiting lady, I am a Reading lady, I am a Distributing lady; I am on the local Linen Box Committee and many general committees; and my canvassing alone is very extensive--perhaps no one's more so.	Я - леди-попечительница школ, я -леди-посетительница бедных, я - леди-чтица назидательных книг, я - леди-распределительница пособий; я - член местного Комитета бельевых пожертвований и член многих общенациональных комитетов; одна лишь моя работа по подготовке избирательных кампаний просто не поддается учету - вероятно, никто так много не работает в этой области.

But they are my companions everywhere; and by these means they acquire that knowledge of the poor, and that capacity of doing charitable business in general--in short, that taste for the sort of thing--which will render them in after life a service to their neighbours and a satisfaction to themselves.	И меня всюду сопровождают мои отпрыски, приобретая тем самым то знание бедноты, ту способность к благотворительности вообще, словом, ту склонность к такого рода деятельности, которая в будущем поможет им приносить пользу ближним и достигнуть довольства собой.
My young family are not frivolous; they expend the entire amount of their allowance in subscriptions, under my direction; and they have attended as many public meetings and listened to as many lectures, orations, and discussions as generally fall to the lot of few grown people.	Мои отпрыски не легкомысленны: под моим руководством они тратят все свои карманные деньги на подписки и перебывали на стольких собраниях, прослушали столько лекций, речей и прений, сколько обычно выпадает на долю лишь очень немногим взрослым людям.
Alfred (five), who, as I mentioned, has of his own election joined the Infant Bonds of Joy, was one of the very few children who manifested consciousness on that occasion after a fervid address of two hours from the chairman of the evening."	Альфред (пяти лет), - как я уже говорила, он по собственному почину вступил в "Союз ликующих малюток", - Альфред был одним из тех очень немногих малышей, которые, придя на митинг, устроенный по этому случаю, не впали в забытье после пламенной двухчасовой речи председателя.
Alfred glowered at us as if he never could, or would, forgive the injury of that night.	Альфред сверкнул на нас глазами так свирепо, что мы поняли - он никогда не сможет и не захочет забыть пытки, которой его подвергли в тот вечер.
"You may have observed, Miss Summerson," said Mrs. Pardiggle, "in some of the lists to which I have referred, in the possession of our esteemed friend Mr. Jarndyce, that the names of my young family are concluded with the name of O. A. Pardiggle, F.R.S., one pound.	- Вы, вероятно, заметили, мисс Саммерсон, -продолжала миссис Пардигл, - что на некоторых подписных листах, которые, как я уже говорила, присланы нашему уважаемому другу мистеру Джарндису, после имен моих отпрысков стоит имя О. А. Пардигла, члена Королевского общества, подписавшегося на один фунт.
That is their father.	Это - их отец.
We usually observe the same routine.	Мы обычно действуем одним и тем же порядком.
I put down my mite first; then my young family enrol their contributions, according to their ages and their little means; and then Mr. Pardiggle brings up the rear.	Сначала я вношу свою лепту, потом мои отпрыски делают пожертвования в соответствии со своим возрастом и своими скромными доходами, и, наконец, мистер Пардигл замыкает шествие.
Mr. Pardiggle is happy to throw in his limited donation, under my direction; and thus things are made not only pleasant to ourselves, but, we trust, improving to others."	Мистер Пардигл счастлив вносить свои скромные дары под моим руководством, и, таким образом, все это не только доставляет удовольствие нам, но, смеем думать, подает хороший пример другим.
Suppose Mr. Pardiggle were to dine with Mr. Jellyby, and suppose Mr. Jellyby were to relieve his mind after dinner to Mr. Pardiggle, would Mr. Pardiggle, in return, make any confidential communication to Mr. Jellyby?	Предположим, что мистеру Пардиглу довелось бы обедать с мистером Джеллиби, и предположим, что после обеда мистер Джеллиби излил бы свою душу мистеру Пардиглу; спрашивается: а не пожелал бы мистер Пардигл в обмен на это сделать мистеру Джеллиби какое-нибудь конфиденциальное признание?

I was quite confused to find myself thinking this, but it came into my head.	Я смутилась, поймав себя на таких мыслях, но они почему-то пришли мне в голову.
"You are very pleasantly situated here!" said Mrs. Pardiggle.	- Здесь у вас очень недурная местность! -заметила миссис Пардигл.
We were glad to change the subject, and going to the window, pointed out the beauties of the prospect, on which the spectacles appeared to me to rest with curious indifference.	Мы были рады переменить разговор и, подойдя к окну, обратили ее внимание на красоты открывшегося перед нами вида, но я заметила, что миссис Пардигл таращит на них свои очки с каким-то странным равнодушием.
"You know Mr. Gusher?" said our visitor.	- Вы знакомы с мистером Гашером? - спросила наша гостья.
We were obliged to say that we had not the pleasure of Mr. Gusher's acquaintance.	Нам пришлось ответить, что мы не имели удовольствия познакомиться с ним.
"The loss is yours, I assure you," said Mrs. Pardiggle with her commanding deportment.	- Тем хуже для вас, верьте мне! - безапелляционно изрекла миссис Пардигл.
"He is a very fervid, impassioned speaker-- full of fire!	- Какой это пылкий, страстный оратор... сколько в нем огня!
Stationed in a waggon on this lawn, now, which, from the shape of the land, is naturally adapted to a public meeting, he would improve almost any occasion you could mention for hours and hours!	Случись ему стоять в фургоне, вот хоть на этой лужайке - ведь она по своему местоположению самой природой приспособлена для митинга, - он мог бы целыми часами ораторствовать на любую тему!
By this time, young ladies," said Mrs. Pardiggle, moving back to her chair and overturning, as if by invisible agency, a little round table at a considerable distance with my work-basket on it, "by this time you have found me out, I dare say?"	А теперь, молодые леди, - продолжала миссис Пардигл, возвращаясь к своему креслу и, словно невидимой силой, опрокидывая на довольно большом от себя расстоянии круглый столик с моей рабочей корзинкой, - а теперь вы, надеюсь, меня раскусили?
This was really such a confusing question that Ada looked at me in perfect dismay.	Вопрос был столь ошеломляющий, что Ада взглянула на меня в полном замешательстве.
As to the guilty nature of my own consciousness after what I had been thinking, it must have been expressed in the colour of my cheeks.	А о том, как была нечиста моя совесть после всего, что я передумала о нашей гостье, говорил цвет моих щек.
"Found out, I mean," said Mrs. Pardiggle, "the prominent point in my character.	- Я хочу сказать, - объяснила миссис Пардигл, -что вы раскусили, какая черта в моем характере самая выпуклая.
I am aware that it is so prominent as to be discoverable immediately.	Как мне известно, она такая выпуклая, что ее можно заметить сразу же.
I lay myself open to detection, I know.	Я знаю, - меня нетрудно видеть насквозь.
Well!	Ну что ж!
I freely admit, I am a woman of business. I love hard work; I enjoy hard work.	Не хочу скрывать - я женщина деловая; я обожаю трудную работу; я наслаждаюсь трудной работой.
The excitement does me good.	Волнения приносят мне пользу.
I am so accustomed and inured to hard work that I don't know what fatigue is."	Я так привыкла к трудной работе, так втянулась в нее, что не знаю усталости.

We murmured that it was very astonishing and very gratifying, or something to that effect.	Мы пролепетали, что это достойно удивления и восхищения или что-то в этом духе.
I don't think we knew what it was either, but this is what our politeness expressed.	Вряд ли мы сами хорошенько понимали, чего это в самом деле достойно, а если сказали так, то просто из вежливости.
"I do not understand what it is to be tired; you cannot tire me if you try!" said Mrs. Pardiggle.	- Я не понимаю, что значит - утомиться; попробуйте утомить меня, это вам не удастся! -продолжала, миссис Пардигл.
"The quantity of exertion (which is no exertion to me), the amount of business (which I regard as nothing), that I go through sometimes astonishes myself.	- Усилия, которые я трачу (хотя для меня это не усилия), количество дел, которые я делаю (хотя для меня они ничто), порой изумляют меня самое.
I have seen my young family, and Mr. Pardiggle, quite worn out with witnessing it, when I may truly say I have been as fresh as a lark!"	Мои отпрыски и мистер Пардигл иной раз только посмотрят на меня, как уже выбиваются из сил, тогда как я поистине бодра, словно жаворонок!
If that dark-visaged eldest boy could look more malicious than he had already looked, this was the time when he did it.	Казалось бы, трудно было выглядеть более угрюмым, чем выглядел старший мальчик, однако сейчас его лицо еще больше потемнело.
I observed that he doubled his right fist and delivered a secret blow into the crown of his cap, which was under his left arm.	Я видела, как он сжал правый кулак и украдкой пырнул им в тулью своей шляпы, которую держал под мышкой.
"This gives me a great advantage when I am making my rounds," said Mrs. Pardiggle.	- Это для меня большое преимущество, когда я обхожу своих бедных, - говорила миссис Пардигл.
"If I find a person unwilling to hear what I have to say, I tell that person directly,	- Если я встречаю человека, который не желает меня выслушать, я заявляю напрямик:
'I am incapable of fatigue, my good friend, I am never tired, and I mean to go on until I have done.'	"Я не знаю, что такое усталость, милейший, я никогда не утомляюсь и намерена говорить, пока не кончу".
It answers admirably!	Действует великолепно!
Miss Summerson, I hope I shall have your assistance in my visiting rounds immediately, and Miss Clare's very soon."	Мисс Саммерсон, надеюсь, вы согласитесь сопровождать меня во время обходов сегодня же, а мисс Клейр - в ближайшем будущем?
At first I tried to excuse myself for the present on the general ground of having occupations to attend to which I must not neglect.	Вначале я пыталась отказаться под тем предлогом, что у меня сегодня срочные дела и я не могу их бросить.
But as this was an ineffectual protest, I then said, more particularly, that I was not sure of my qualifications. That I was inexperienced in the art of adapting my mind to minds very differently situated, and addressing them from suitable points of view. That I had not that delicate knowledge of the heart which must be essential to such a work. That I had much to learn, myself, before I could teach others, and that I could not confide in my good intentions alone.	Но отказ мой не возымел никакого действия, поэтому я сказала, что не уверена в своей компетентности, неопытна в искусстве приспосабливаться к людям, которые живут в совсем других условиях, чем я, и обходиться с ними надлежащим образом; сказала, что не владею тем тонким знанием человеческого сердца, которое существенно необходимо для такой работы; что мне самой нужно многому научиться, прежде чем учить других, и я не могу полагаться только на свои добрые намерения.

For these reasons I thought it best to be as useful as I could, and to render what kind services I could to those immediately about me, and to try to let that circle of duty gradually and naturally expand itself.	Итак, лучше мне по мере сил помогать окружающим меня людям, стараясь, чтобы этот круг постепенно и естественно расширялся.
All this I said with anything but confidence, because Mrs. Pardiggle was much older than I, and had great experience, and was so very military in her manners.	Все это я говорила очень неуверенно, так как миссис Пардигл была гораздо старше меня, обладала большим опытом, да и вела себя уж очень воинственно.
"You are wrong, Miss Summerson," said she, "but perhaps you are not equal to hard work or the excitement of it, and that makes a vast difference.	- Вы не правы, мисс Саммерсон, - возразила она, -но, может быть, вы просто не любите трудной работы или связанных с нею волнений, а это совсем другое дело.
If you would like to see how I go through my work, I am now about--with my young family--to visit a brickmaker in the neighbourhood (a very bad character) and shall be glad to take you with me.	Если хотите видеть, как я работаю, извольте: я сейчас намерена - вместе со своими отпрысками -зайти тут поблизости к одному рабочему кирпичнику (пренеприятному субъекту) и охотно возьму вас с собою.
Miss Clare also, if she will do me the favour."	И мисс Клейр тоже, если она окажет мне эту любезность.
Ada and I interchanged looks, and as we were going out in any case, accepted the offer.	Ада переглянулась со мной, и мы согласились, так как все равно собирались пойти погулять.
When we hastily returned from putting on our bonnets, we found the young family languishing in a corner and Mrs. Pardiggle sweeping about the room, knocking down nearly all the light objects it contained.	Мы пошли надеть шляпы и, быстро вернувшись, увидели, что "отпрыски" томятся в углу, а их родительница носится по комнате, опрокидывая чуть ли не все легкие предметы.
Mrs. Pardiggle took possession of Ada, and I followed with the family.	Миссис Пардигл завладела Адой, а я пошла сзади с отпрысками.
Ada told me afterwards that Mrs. Pardiggle talked in the same loud tone (that, indeed, I overheard) all the way to the brickmaker's about an exciting contest which she had for two or three years waged against another lady relative to the bringing in of their rival candidates for a pension somewhere.	Ада говорила мне впоследствии, что всю дорогу до дома кирпичника миссис Пардигл говорила все тем же громовым голосом (доносившимся, впрочем, и до меня), разглагольствуя о том, какое волнующее соревнование было у нее с другой дамой два-три года назад, когда предстояло выбрать кандидатов на какую-то пенсию и каждая дама выставила своего.
There had been a quantity of printing, and promising, and proxying, and polling, and it appeared to have imparted great liveliness to all concerned, except the pensioners--who were not elected yet.	Обеим пришлось то и дело обращаться к печати, давать обещания, кого-то уполномачивать, за кого-то голосовать, и эта сутолока, видимо, чрезвычайно оживила всех заинтересованных лиц, кроме самих кандидатов, которые так и не получили пенсии.
I am very fond of being confided in by children and am happy in being usually favoured in that respect, but on this occasion it gave me great uneasiness.	Мне очень приятно, когда дети со мной откровенны, и, к счастью, мне в этом отношении обычно везет, но на этот раз я попала в чрезвычайно щекотливое положение.
As soon as we were out of doors, Egbert, with the manner of a little footpad, demanded a shilling of me on the ground that his pocket-money was "boned" from him.	Как только мы вышли из дому, Эгберт, с ухватками маленького разбойника, выпросил у меня шиллинг на том основании, что у него "сперли" карманные деньги.

On my pointing out the great impropriety of the word, especially in connexion with his parent (for he added sulkily	Когда же я заметила, что употреблять такое слово в высшей степени неприлично, особенно по отношению к матери (ибо он сердито добавил:
"By her!"), he pinched me and said,	"Она сперла!"), он ущипнул меня и сказал:
"Oh, then!	- Вот еще!
Now!	Подумаешь!
Who are you! YOU wouldn't like it, I think? What does she make a sham for, and pretend to give me money, and take it away again?	А вы-то сами! Попробуй у вас что-нибудь спереть - вам это тоже будет не по нутру! Чего она притворяется, что дает мне деньги, если потом отнимает?
Why do you call it my allowance, and never let me spend it?"	Зачем говорить, что это мои карманные деньги, раз мне не позволяют их тратить?
These exasperating questions so inflamed his mind and the minds of Oswald and Francis that they all pinched me at once, and in a dreadfully expert way-screwing up such little pieces of my arms that I could hardly forbear crying out.	Эти волнующие вопросы привели в такое возбуждение и его, и Освальда, и Фрэнсиса, что они все трое разом ущипнули меня, да так умело -с вывертом, что я чуть не вскрикнула.
Felix, at the same time, stamped upon my toes.	В тот же миг Феликс наступил мне на ногу.
And the Bond of Joy, who on account of always having the whole of his little income anticipated stood in fact pledged to abstain from cakes as well as tobacco, so swelled with grief and rage when we passed a pastry-cook's shop that he terrified me by becoming purple.	А "Ликующий малютка", обреченный обходиться не только без табака, но и без пирожных, ибо маленький его доход отбирали целиком, так надулся от обиды и злости, когда мы проходили мимо кондитерской, что весь побагровел, и я даже испугалась.
I never underwent so much, both in body and mind, in the course of a walk with young people as from these unnaturally constrained children when they paid me the compliment of being natural.	Ни разу во время прогулок с детьми не испытывала я столько телесных и душевных мук, сколько причинили мне эти неестественно сдержанные дети, оказав мне честь быть естественными со мною.
I was glad when we came to the brickmaker's house, though it was one of a cluster of wretched hovels in a brick-field, with pigsties close to the broken windows and miserable little gardens before the doors growing nothing but stagnant pools.	Я обрадовалась, когда мы дошли до дома кирпичника, хотя это была убогая лачуга, стоявшая у кирпичного завода среди других таких же лачуг с жалкими палисадниками, которых ничто не украшало, кроме грязных луж, и свиными закутами под самыми окнами, стекла которых были разбиты.
Here and there an old tub was put to catch the droppings of rain-water from a roof, or they were banked up with mud into a little pond like a large dirt-pie.	Кое-где были выставлены старые тазы, и дождевая вода лилась в них с крыш или стекала в окруженные глиняной насыпью ямки, где застаивалась, образуя прудики, похожие на огромные торты из грязи.
At the doors and windows some men and women lounged or prowled about, and took little notice of us except to laugh to one another or to say something as we passed about gentlefolks minding their own business and not troubling their heads and muddying their shoes with coming to look after other people's.	Перед окнами и дверьми стояли или слонялись мужчины и женщины, которые почти не обращали на нас внимания и только пересмеивались, когда мы проходили мимо, отпуская на наш счет различные замечания вроде того, что лучше бы, мол, господам заниматься своим делом, чем беспокоиться да марать башмаки, суя нос в чужие дела.

Mrs. Pardiggle, leading the way with a great show of moral determination and talking with much volubility about the untidy habits of the people (though I doubted if the best of us could have been tidy in such a place), conducted us into a cottage at the farthest corner, the ground-floor room of which we nearly filled.	Миссис Пардигл, шествуя впереди с чрезвычайно решительным видом и без умолку разглагольствуя о неряшливости простонародья (хотя даже самые чистоплотные из нас вряд ли могли бы соблюдать чистоту в подобной трущобе), провела нас в стоявший на краю поселка домишко, и мы, войдя в каморку, - единственную на первом этаже, - чуть не заполнили в ней все свободное пространство.
Besides ourselves, there were in this damp, offensive room a woman with a black eye, nursing a poor little gasping baby by the fire; a man, all stained with clay and mud and looking very dissipated, lying at full length on the ground, smoking a pipe; a powerful young man fastening a collar on a dog; and a bold girl doing some kind of washing in very dirty water.	Кроме нас, в этой сырой отвратительной конуре было несколько человек: женщина с синяком под глазом нянчила у камина тяжело дышавшего грудного ребенка; изможденный мужчина, весь измазанный глиной и грязью, курил трубку, растянувшись на земляном полу; крепкий парень надевал ошейник на собаку; бойкая девушка стирала что-то в очень грязной воде.
They all looked up at us as we came in, and the woman seemed to turn her face towards the fire as if to hide her bruised eye; nobody gave us any welcome.	Когда мы вошли, все они подняли на нас глаза, а женщина повернулась лицом к огню, вероятно стыдясь своего синяка и стараясь, чтобы мы его не заметили; никто с нами не поздоровался.
"Well, my friends," said Mrs. Pardiggle, but her voice had not a friendly sound, I thought; it was much too business-like and systematic.	- Ну-с, друзья мои! - так начала миссис Пардигл, но тон у нее был, по-моему, отнюдь не дружественный, а какой-то слишком уж деловой и педантичный.
"How do you do, all of you?	- Как вы все поживаете?
I am here again.	Вот я и опять здесь.
I told you, you couldn't tire me, you know.	Я уже говорила, что меня вам не утомить, будьте спокойны.
I am fond of hard work, and am true to my word."	Я люблю трудную работу и как сказала, так и сделаю.
"There an't," growled the man on the floor, whose head rested on his hand as he stared at us, "any more on you to come in, is there?"	- Ну что, вы уже все тут собрались или еще кто-нибудь явится?- буркнул человек, растянувшийся на полу, и, подперев голову рукой, уставился на нас.
"No, my friend," said Mrs. Pardiggle, seating herself on one stool and knocking down another.	- Нет, милейший, - ответила миссис Пардигл, усаживаясь на один табурет и опрокидывая другой.
"We are all here."	- Мы все тут.
"Because I thought there warn't enough of you, perhaps?" said the man, with his pipe between his lips as he looked round upon us.	- А мне показалось, будто вас маловато набралось, - заметил он, не вынимая трубки изо рта.
The young man and the girl both laughed.	Парень и девушка расхохотались.
Two friends of the young man, whom we had attracted to the doorway and who stood there with their hands in their pockets, echoed the laugh noisily.	Двое приятелей парня, заглянувшие посмотреть на нас, стояли в дверях, засунув руки в карманы, и тоже громко хохотали.
"You can't tire me, good people," said Mrs. Pardiggle to these latter.	- Вам меня не утомить, добрые люди, - обратилась к ним миссис Пардигл.

"I enjoy hard work, and the harder you make mine, the better I like it."	- Я наслаждаюсь трудной работой, и чем больше вы ее затрудняете, тем она мне больше нравится.
"Then make it easy for her!" growled the man upon the floor.	- Так облегчим ей работу! - гневно проговорил человек, лежавший на полу.
"I wants it done, and over.	- С этой работой я хочу покончить раз и навсегда.
I wants a end of these liberties took with my place.	Хватит таскаться ко мне без зова.
I wants an end of being drawed like a badger.	Хватит травить меня, как зверя.
Now you're a-going to poll-pry and question according to custom--I know what you're a-going to be up to.	Сейчас вы, уж конечно, приметесь разнюхивать да выпытывать - знаю я вас!
Well!	Так нет же!
You haven't got no occasion to be up to it. I'll save you the trouble.	Не удастся, Я сам вместо вас буду вопросы задавать.
Is my daughter a-washin?	Моя дочь стирает?
Yes, she IS a-washin.	Да, стирает.
Look at the water.	Поглядите на воду.
Smell it!	Понюхайте ее!
That's wot we drinks.	Вот эту самую воду мы пьем.
How do you like it, and what do you think of gin instead!	Нравится она вам или, может, по-вашему, лучше вместо нее пить джин?
An't my place dirty?	В доме у меня грязно?
Yes, it is dirty-- it's nat'rally dirty, and it's nat'rally onwholesome; and we've had five dirty and onwholesome children, as is all dead infants, and so much the better for them, and for us besides.	Да, грязно, и немудрено, что грязно, и немудрено, что тут захворать недолго; и у нас было пятеро грязных и хворых ребят, и все они померли еще грудными, да оно и лучше для них и для нас тоже.
Have I read the little book wot you left?	Читал я книжицу, что вы оставили?
No, I an't read the little book wot you left.	Нет, я не читал книжицы, что вы оставили.
There an't nobody here as knows how to read it; and if there wos, it wouldn't be suitable to me.	Здесь у нас никто читать не умеет, а хоть бы кто и умел, так мне она все равно ни к чему.
It's a book fit for a babby, and I'm not a babby.	Это книжонка для малых ребят, а я не ребенок.
If you was to leave me a doll, I shouldn't nuss it.	Вы бы еще куклу оставили; что же, вы мне куклу нянчить прикажете?
How have I been conducting of myself?	Как я себя вел?
Why, I've been drunk for three days; and I'da been drunk four if I'da had the money.	Вот как: три дня я пил, а были бы деньги, так и на четвертый выпил бы.
Don't I never mean for to go to church?	А не собираюсь ли я пойти в церковь?
No, I don't never mean for to go to church.	Нет, в церковь я не собираюсь.
I shouldn't be expected there, if I did; the beadle's too gen-teel for me.	Да хоть бы и собрался, так меня там никто не дожидается; приходский надзиратель мне не компания, - больно уж он важная шишка.

And how did my wife get that black eye?	А почему у моей бабы синяк под глазом?
Why, I give it her; and if she says I didn't, she's a lie!"	Ну что ж, это я ей синяк наставил, а если она скажет, что не я, - так соврет!
He had pulled his pipe out of his mouth to say all this, and he now turned over on his other side and smoked again.	Перед тем как произнести все это, он вынул трубку изо рта, а договорив, повернулся на другой бок и закурил снова.
Mrs. Pardiggle, who had been regarding him through her spectacles with a forcible composure, calculated, I could not help thinking, to increase his antagonism, pulled out a good book as if it were a constable's staff and took the whole family into custody.	Миссис Пардигл, глядя на него сквозь очки с напускной невозмутимостью, рассчитанной, как мне казалось, на то, чтоб обострить его неприязнь, вынула назидательную книжку с таким видом, словно это был жезл полицейского, и "арестовала" все семейство.
I mean into religious custody, of course; but she really did it as if she were an inexorable moral policeman carrying them all off to a station- house.	Я хочу сказать, что, принуждая бедняков слушать религиозное поучение, она вела себя так, словно была неумолимым блюстителем нравственности, тащившим их в полицейский участок.
Ada and I were very uncomfortable.	Аде и мне было очень неприятно.
We both felt intrusive and out of place, and we both thought that Mrs. Pardiggle would have got on infinitely better if she had not had such a mechanical way of taking possession of people.	Мы обе чувствовали себя какими-то незваными гостьями, которым здесь не место, и обе думали, что миссис Пардигл не следовало бы так бездушно навязывать себя людям.
The children sulked and stared; the family took no notice of us whatever, except when the young man made the dog bark, which he usually did when Mrs. Pardiggle was most emphatic.	Отпрыски ее хмуро глазели по сторонам; семья кирпичника обращала на нас внимание только тогда, когда парень заставлял свою собаку лаять, что он проделывал всякий раз, как миссис Пардигл произносила фразу с особым пафосом.
We both felt painfully sensible that between us and these people there was an iron barrier which could not be removed by our new friend.	Нам обеим было тяжело видеть, что между нами и этими людьми воздвигнут железный барьер, разрушить который наша новая знакомая не могла.
By whom or how it could be removed, we did not know, but we knew that.	Кто и как мог бы сломать этот барьер, мы не знали, но нам было ясно, что ей это не по силам.
Even what she read and said seemed to us to be ill-chosen for such auditors, if it had been imparted ever so modestly and with ever so much tact.	Все то, что она читала и говорила, на наш взгляд никуда не годилось для таких слушателей, даже если бы она вела себя безупречно скромно и тактично.
As to the little book to which the man on the floor had referred, we acquired a knowledge of it afterwards, and Mr. Jarndyce said he doubted if Robinson Crusoe could have read it, though he had had no other on his desolate island.	А книжку, о которой говорил мужчина, лежавший на полу, мы просмотрели впоследствии, и мистер Джарндис, помнится, тогда усомнился, чтобы сам Робинзон Крузо смог ее одолеть, даже если бы на его необитаемом острове не было других книг.
We were much relieved, under these circumstances, when Mrs. Pardiggle left off.	Понятно, что у нас прямо гора с плеч свалилась, когда миссис Пардигл умолкла.
The man on the floor, then turning his head round again, said morosely,	Мужчина, лежавший на полу, тогда снова обернулся к ней и проговорил угрюмо:
"Well!	-Ну?
You've done, have you?"	Кончили наконец?

"For to-day, I have, my friend.	- На сегодня кончила, милейший.
But I am never fatigued.	Но я никогда не утомляюсь.
I shall come to you again in your regular order," returned Mrs. Pardiggle with demonstrative cheerfulness.	И я опять приду к вам, когда настанет ваш черед, -ответила миссис Пардигл с подчеркнутой веселостью.
"So long as you goes now," said he, folding his arms and shutting his eyes with an oath, "you may do wot you like!"	- Выкатывайтесь, да поживее, - отрезал он, ругнувшись, и, скрестив руки, закрыл глаза, - а когда уйдете, можете делать что угодно!
Mrs. Pardiggle accordingly rose and made a little vortex in the confined room from which the pipe itself very narrowly escaped.	Миссис Пардигл встала, и ее пышные юбки подняли в этой тесной каморке целый вихрь, от которого чуть не пострадала трубка хозяина.
Taking one of her young family in each hand, and telling the others to follow closely, and expressing her hope that the brickmaker and all his house would be improved when she saw them next, she then proceeded to another cottage.	Взяв за руки двоих своих отпрысков и приказав остальным идти следом, она выразила надежду, что кирпичник и все его домочадцы исправятся к тому времени, когда она в следующий раз придет сюда, а потом двинулись к другому домику.
I hope it is not unkind in me to say that she certainly did make, in this as in everything else, a show that was not conciliatory of doing charity by wholesale and of dealing in it to a large extent.	Надеюсь, я не погрешу против справедливости, если отмечу, что, уходя, она, как всегда, рисовалась, хотя это отнюдь не подобает тем, кто занимается оптовой благотворительностью и филантропией на широкую ногу.
She supposed that we were following her, but as soon as the space was left clear, we approached the woman sitting by the fire to ask if the baby were ill.	Она думала, что мы последуем за ней, но, как только заполненное ею пространство освободилось, мы подошли к женщине, сидевшей у камина, и спросили, не болен ли ее маленький.
She only looked at it as it lay on her lap.	Женщина только молча взглянула на ребенка, лежавшего у нее на коленях.
We had observed before that when she looked at it she covered her discoloured eye with her hand, as though she wished to separate any association with noise and violence and ill treatment from the poor little child.	Мы уже раньше заметили, что, глядя на него, она закрывает рукой свой синяк, как бы затем, чтобы отгородить бедного малютку от всяких напоминаний о грубости, насилии и побоях.
Ada, whose gentle heart was moved by its appearance, bent down to touch its little face.	Ада, чье нежное сердце было растрогано его жалким видом, нагнулась было, чтобы погладить его по щечке.
As she did so, I saw what happened and drew her back.	Но я уже поняла, что случилось, и потянула ее назад.
The child died.	Ребенок был мертв.
"Oh, Esther!" cried Ada, sinking on her knees beside it.	- Ах, Эстер! - воскликнула Ада, опустившись перед ним на колени.
"Look here!	- Посмотри!
Oh, Esther, my love, the little thing!	Ах, милая Эстер, какая крошка!
The suffering, quiet, pretty little thing!	Замученный, тихий, прелестный крошка!
I am so sorry for it.	Как мне его жалко!
I am so sorry for the mother.	Как жаль его мать.

I never saw a sight so pitiful as this before!	До чего же все это грустно!
Oh, baby, baby!"	Бедный маленький!
Such compassion, such gentleness, as that with which she bent down weeping and put her hand upon the mother's might have softened any mother's heart that ever beat.	Вся в слезах, она с таким состраданием, с такой нежностью склонилась к матери и взяла ее за руку, что смягчилось бы любое материнское сердце.
The woman at first gazed at her in astonishment and then burst into tears.	Женщина удивленно посмотрела на нее и вдруг разрыдалась.
Presently I took the light burden from her lap, did what I could to make the baby's rest the prettier and gentler, laid it on a shelf, and covered it with my own handkerchief.	Я сняла легкую ношу с ее колен, как можно лучше убрала маленького покойника, уложила его на полку и покрыла своим носовым платком.
We tried to comfort the mother, and we whispered to her what Our Saviour said of children.	Мы старались успокоить мать, повторяя ей шепотом те слова, которые наш Спаситель сказал о детях.
She answered nothing, but sat weeping--weeping very much.	Она не отзывалась, только плакала, плакала горючими слезами.
When I turned, I found that the young man had taken out the dog and was standing at the door looking in upon us with dry eyes, but quiet.	Обернувшись, я увидела, что парень увел из комнаты собаку и стоит за дверью, глядя на нас сухими глазами, но не говоря ни слова.
The girl was quiet too and sat in a corner looking on the ground.	Девушка тоже молчала, сидя в углу и опустив глаза.
The man had risen.	Мужчина поднялся с пола.
He still smoked his pipe with an air of defiance, but he was silent.	Он не выпустил трубки изо рта и ничего не сказал. Но лицо у него было все такое же настороженное.
An ugly woman, very poorly clothed, hurried in while I was glancing at them, and coming straight up to the mother, said,	Я посмотрела на них, и тут в комнату вбежала некрасивая, очень бедно одетая женщина и, подойдя к матери, воскликнула:
"Jenny!	- Дженни!
Jenny!"	Дженни!
The mother rose on being so addressed and fell upon the woman's neck.	Мать поднялась и упала в раскрытые объятия женщины.
She also had upon her face and arms the marks of ill usage.	У этой тоже и на лице и на руках были видны следы побоев.
She had no kind of grace about her, but the grace of sympathy; but when she condoled with the woman, and her own tears fell, she wanted no beauty.	Она была совершенно лишена обаяния - если забыть про ее обаятельную отзывчивость, - но когда она утешала мать и плакала сама, ей не нужна была красота.
I say condoled, but her only words were	Я говорю - утешала, хотя она только твердила:
"Jenny!	"Дженни!
Jenny!"	Дженни!"
All the rest was in the tone in which she said them.	Но главное было в тоне, каким она произносила эти слова.

I thought it very touching to see these two women, coarse and shabby and beaten, so united; to see what they could be to one another; to see how they felt for one another, how the heart of each to each was softened by the hard trials of their lives.	Очень трогательно было видеть этих двух женщин, простых, оборванных, забитых, но таких дружных; видеть, чем они могли быть друг для друга; видеть, как они сочувствовали одна другой, как сердце каждой из них смягчалось ради другой во время тяжелых жизненных испытаний.
I think the best side of such people is almost hidden from us.	Мне кажется, что лучшие стороны этих людей почти совсем скрыты от нас.
What the poor are to the poor is little known, excepting to themselves and God.	Что значит бедняк для бедняка - мало кому понятно, кроме них самих и бога.
We felt it better to withdraw and leave them uninterrupted.	Мы сочли за лучшее уйти, чтобы не докучать им.
We stole out quietly and without notice from any one except the man.	Вышли мы тихонько, и этого не заметил никто, кроме хозяина.
He was leaning against the wall near the door, and finding that there was scarcely room for us to pass, went out before us.	Он стоял, прислонившись к стене у двери, и, сообразив, что мешает нам пройти, вышел первый.
He seemed to want to hide that he did this on our account, but we perceived that he did, and thanked him.	Ему, видимо, не хотелось признать, что сделал он это ради нас, но мы все поняли и поблагодарили его.
He made no answer.	Он не отозвался ни словом.
Ada was so full of grief all the way home, and Richard, whom we found at home, was so distressed to see her in tears (though he said to me, when she was not present, how beautiful it was too!), that we arranged to return at night with some little comforts and repeat our visit at the brick-maker's house.	Когда мы возвращались, Ада всю дорогу так плакала, а Ричард, которого мы застали дома, так огорчился, увидев ее слезы (хоть и не преминул сказать мне, когда она вышла из комнаты: как она красива и в слезах!), что мы решили снова сходить к кирпичнику вечером, захватив с собой кое-какие вещи.
We said as little as we could to Mr. Jarndyce, but the wind changed directly.	Мистеру Джарндису мы рассказали обо всем этом очень коротко, тем не менее ветер мгновенно переменился.
Richard accompanied us at night to the scene of our morning expedition.	Вечером Ричард пошел проводить нас туда, где мы были утром.
On our way there, we had to pass a noisy drinking-house, where a number of men were flocking about the door.	По дороге нам пришлось пройти мимо шумного кабака, у дверей которого толпились мужчины.
Among them, and prominent in some dispute, was the father of the little child.	Среди них был отец ребенка, принимавший ревностное участие в чьей-то ссоре.
At a short distance, we passed the young man and the dog, in congenial company.	Немного погодя мы встретили в такой же компании парня с собакой.
The sister was standing laughing and talking with some other young women at the corner of the row of cottages, but she seemed ashamed and turned away as we went by.	Его сестра стояла на углу улицы, смеясь и болтая в кругу других девушек, но когда мы поравнялись с нею, она как будто застыдилась и отвернулась.
We left our escort within sight of the brickmaker's dwelling and proceeded by ourselves.	Завидев домишко кирпичника, мы расстались со своим провожатым и дальше пошли одни.

When we came to the door, we found the woman who had brought such consolation with her standing there looking anxiously out.	Подойдя к двери, мы увидели на пороге женщину, которая утром внесла в этот дом такое успокоение, а сейчас стояла, тревожно высматривая кого-то.
"It's you, young ladies, is it?" she said in a whisper.	- Это вы, молодые леди? - прошептала она.
"I'm a- watching for my master.	- А я вот все поглядываю, не идет ли мой хозяин.
My heart's in my mouth.	Прямо сердце замирает от страха.
If he was to catch me away from home, he'd pretty near murder me."	Узнай он только, что я ушла из дому, - изобьет до полусмерти.
"Do you mean your husband?" said I.	- Вы говорите о вашем муже? - спросила я.
"Yes, miss, my master.	- Да, мисс, о своем хозяине.
Jenny's asleep, quite worn out.	Дженни спит, совсем из сил выбилась.
She's scarcely had the child off her lap, poor thing, these seven days and nights, except when I've been able to take it for a minute or two."	Ведь она, бедная, семь суток, ни днем ни ночью, не спускала ребенка с колен, разве только если я, бывало, прибегу сюда да подержу его минутку-другую.
As she gave way for us, she went softly in and put what we had brought near the miserable bed on which the mother slept.	Она уступила нам дорогу, тихонько вошла и положила принесенные нами вещи близ убогой кровати, на которой спала мать.
No effort had been made to clean the room--it seemed in its nature almost hopeless of being clean; but the small waxen form from which so much solemnity diffused itself had been composed afresh, and washed, and neatly dressed in some fragments of white linen; and on my handkerchief, which still covered the poor baby, a little bunch of sweet herbs had been laid by the same rough, scarred hands, so lightly, so tenderly!	Никто не потрудился вымыть комнату; впрочем, вся лачуга была такая ветхая, что в ней, очевидно, и нельзя было навести чистоту и порядок, но восковое тельце, от которого веяло глубокой торжественностью смерти, переложили на другое место, обмыли и аккуратно завернули в белые полотняные лоскутки, потом снова покрыли моим носовым платком; и те же грубые потрескавшиеся руки, которые все это сделали, положили на него пучок душистых трав, прикасаясь к нему так осторожно, так нежно!
"May heaven reward you!" we said to her.	- Награди вас бог! - сказали мы женщине.
"You are a good woman."	- Вы добрая.
"Me, young ladies?" she returned with surprise.	- Я, молодые леди? - удивилась она.
"Hush!	- Тсс!
Jenny, Jenny!"	Дженни, Дженни!
The mother had moaned in her sleep and moved.	Мать застонала во сне и шевельнулась.
The sound of the familiar voice seemed to calm her again.	Звук знакомого голоса как будто успокоил ее.
She was quiet once more.	Она опять уснула.

How little I thought, when I raised my handkerchief to look upon the tiny sleeper underneath and seemed to see a halo shine around the child through Ada's drooping hair as her pity bent her head-- how little I thought in whose unquiet bosom that handkerchief would come to lie after covering the motionless and peaceful breast!	Могла ли я знать, когда, приподняв свой носовой платок, смотрела на лежащее под ним тельце сквозь локоны Ады, рассыпавшиеся, как только она склонилась над младенцем, - мне тогда почудилось, будто вокруг него засиял ореол, -могла ли я знать, на чьей неспокойной груди будет со временем лежать тот самый платок, который сейчас прикрывает эту застывшую, спокойную грудь!
I only thought that perhaps the Angel of the child might not be all unconscious of the woman who replaced it with so compassionate a hand; not all unconscious of her presently, when we had taken leave, and left her at the door, by turns looking, and listening in terror for herself, and saying in her old soothing manner,	Я только думала, что, быть может, ангел-хранитель младенца вспомнит когда-нибудь о той сострадательной женщине, которая снова покрыла маленького покойника моим платком, -вспомнит о ней теперь, когда мы уйдем, а она останется стоять на пороге, то всматриваясь вдаль, то к чему-то прислушиваясь в страхе, то по-прежнему ласково повторяя:
"Jenny, Jenny!"	"Дженни, Дженни!"
CHAPTER IX	Глава IX
Signs and Tokens	Признаки и приметы
I don't know how it is I seem to be always writing about myself.	Не знаю, почему так получается, что я вечно пишу о себе.
I mean all the time to write about other people, and I try to think about myself as little as possible, and I am sure, when I find myself coming into the story again, I am really vexed and say,	Я постоянно хочу писать о других людях, стараясь как можно меньше вспоминать о себе, и всякий раз, как вижу, что снова появляюсь в этой повести, очень досадую и говорю:
"Dear, dear, you tiresome little creature, I wish you wouldn't!" but it is all of no use.	"Ах ты надоедливая девчонка, как ты смела опять появиться?" Но все без толку.
I hope any one who may read what I write will understand that if these pages contain a great deal about me, I can only suppose it must be because I have really something to do with them and can't be kept out.	Каждый, кто прочитает написанное мною, надеюсь, поймет, что если на этих страницах очень много говорится обо мне - то лишь потому, что я, право же, играю какую-то роль в своем повествовании и меня нельзя выкинуть совсем.
My darling and I read together, and worked, and practised, and found so much employment for our time that the winter days flew by us like bright-winged birds.	Милая моя подруга и я, мы вместе читали, работали, занимались музыкой, и все наше время было так заполнено, что зимние дни летели как яркокрылые птицы.
Generally in the afternoons, and always in the evenings, Richard gave us his company.	Обычно уже во второй половине дня, а вечером -всегда, к нам присоединялся Ричард.
Although he was one of the most restless creatures in the world, he certainly was very fond of our society.	Трудно было найти другого такого непоседливого юношу, однако сидеть в нашем обществе ему, несомненно, очень нравилось.
He was very, very, very fond of Ada.	Ему очень, очень, очень нравилась Ада.
I mean it, and I had better say it at once.	Это я знаю наверное, и лучше сказать это сразу.
I had never seen any young people falling in love before, but I found them out quite soon.	Мне тогда еще не приходилось видеть влюбленных, но тайну Ады и Ричарда я разгадала очень быстро.

I could not say so, of course, or show that I knew anything about it.	Конечно, я не могла сказать им об этом или намекнуть, что о чем-то догадываюсь.
On the contrary, I was so demure and used to seem so unconscious that sometimes I considered within myself while I was sitting at work whether I was not growing quite deceitful.	Напротив, я была так сдержанна, притворялась такой непонятливой, что иной раз, сидя за работой, подумывала, уж не становлюсь ли я настоящей притворщицей?
But there was no help for it.	Но ничего не поделаешь.
All I had to do was to be quiet, and I was as quiet as a mouse.	Все, что мне оставалось, - это сидеть тихо, и я была тише мышки.
They were as quiet as mice too, so far as any words were concerned, but the innocent manner in which they relied more and more upon me as they took more and more to one another was so charming that I had great difficulty in not showing how it interested me.	Они тоже были тише мышек, - я хочу этим сказать, что они еще не говорили о своем чувстве, но наивность, с какой они тем больше льнули ко мне, чем крепче привязывались друг к другу, была так очаровательна, что мне стало очень трудно скрывать до чего меня интересуют их отношения.
"Our dear little old woman is such a capital old woman," Richard would say, coming up to meet me in the garden early, with his pleasant laugh and perhaps the least tinge of a blush, "that I can't get on without her.	- Наша милая маленькая Старушка - такая замечательная старушка, - говорил Ричард, ласково посмеиваясь и чуть-чуть краснея, когда выходил рано утром в сад мне навстречу, - что я просто не могу без нее обойтись.
Before I begin my harum-scarum day-- grinding away at those books and instruments and then galloping up hill and down dale, all the country round, like a highwayman--it does me so much good to come and have a steady walk with our comfortable friend, that here I am again!"	Опять начинается суматошный день - сначала буду возиться с книгами и приборами, потом, словно разбойник, скакать и в гору и под гору по всей округе, - и мне очень полезно начать этот день с неторопливой прогулки в обществе нашего уютного друга, так что вот я опять пришел!
"You know, Dame Durden, dear," Ada would say at night, with her head upon my shoulder and the firelight shining in her thoughtful eyes, "I don't want to talk when we come upstairs here. Only to sit a little while thinking, with your dear face for company, and to hear the wind and remember the poor sailors at sea--"	- Ты знаешь, милая Хлопотунья, - говорила Ада, склонив голову на мое плечо, когда мы вечером сидели вместе у камина и пламя отражалось в ее задумчивых глазах, - когда мы с тобой приходим сюда наверх, в свои комнаты, мне не хочется разговаривать - только бы немножко посидеть, подумать, глядя на твое милое лицо, послушать шум ветра, вспомнить о бедных моряках на море...
Ah! Perhaps Richard was going to be a sailor.	Надо сказать, что Ричард, по-видимому, собирался сделаться моряком.
We had talked it over very often now, and there was some talk of gratifying the inclination of his childhood for the sea.	Теперь мы очень часто говорили на эту тему, считая, что следует удовлетворить жившее в нем с детства влечение к морю.

Mr. Jarndyce had written to a relation of the family, a great Sir Leicester Dedlock, for his interest in Richard's favour, generally; and Sir Leicester had replied in a gracious manner that he would be happy to advance the prospects of the young gentleman if it should ever prove to be within his power, which was not at all probable, and that my Lady sent her compliments to the young gentleman (to whom she perfectly remembered that she was allied by remote consanguinity) and trusted that he would ever do his duty in any honourable profession to which he might devote himself.	Мистер Джарндис написал по этому поводу одному своему знатному родственнику, некоему сэру Лестеру Дедлоку, и попросил его помочь Ричарду стать на ноги; однако сэр Лестер вежливо ответил, что "был бы счастлив содействовать молодому джентльмену в его начинаниях, если бы мог, но ничего сделать не может", и добавил, что "миледи передает поклон молодому джентльмену (с которым, помнится, состоит в дальнем родстве) и убеждена, что он всегда будет выполнять свой долг, какую бы деятельность ни избрал".
"So I apprehend it's pretty clear," said Richard to me, "that I shall have to work my own way.	- Итак, по-моему, все ясно, - придется самому пробивать себе дорогу, - сказал мне Ричард.
Never mind!	- Ну что ж, ничего!
Plenty of people have had to do that before now, and have done it.	Многим людям приходилось пробиваться самим, и они пробились.
I only wish I had the command of a clipping privateer to begin with and could carry off the Chancellor and keep him on short allowance until he gave judgment in our cause.	Хотелось бы только начать с командования быстроходным пиратским кораблем, чтобы увезти с собой канцлера и держать его на голодном пайке, пока он не вынесет решения по нашей тяжбе.
He'd find himself growing thin, if he didn't look sharp!"	И пусть тогда не мешкает, не то от него только кости да кожа останутся!
With a buoyancy and hopefulness and a gaiety that hardly ever flagged, Richard had a carelessness in his character that quite perplexed me, principally because he mistook it, in such a very odd way, for prudence.	Жизнерадостность, оптимизм и почти неиссякаемая веселость сочетались в характере Ричарда с какой-то беспечностью, которая меня изумляла, и особенно потому, что он странным образом принимал ее за благоразумие.
It entered into all his calculations about money in a singular manner which I don't think I can better explain than by reverting for a moment to our loan to Mr. Skimpole.	Это очень своеобразно проявлялось во всех его денежных делах, и, пожалуй, мне лучше всего удастся объяснить это на примере, несколько отклонившись в сторону и напомнив о деньгах, которые мы одолжили мистеру Скимполу.
Mr. Jarndyce had ascertained the amount, either from Mr. Skimpole himself or from Coavinses, and had placed the money in my hands with instructions to me to retain my own part of it and hand the rest to Richard.	Мистер Джарндис узнал, сколько нам тогда пришлось выложить, не то от самого мистера Скимпола, не то от "Ковинсова" и, вернув мне деньги, сказал, чтобы я взяла себе свою долю, а остальное передала Ричарду.
The number of little acts of thoughtless expenditure which Richard justified by the recovery of his ten pounds, and the number of times he talked to me as if he had saved or realized that amount, would form a sum in simple addition.	Но если бы количество мелких необдуманных трат, которые Ричард оправдывал возвращением своих десяти фунтов, сложить с количеством его бесед со мною на тему о том, что он якобы "сберег" или "скопил" эти деньги, - получилась бы крупная сумма.
"My prudent Mother Hubbard, why not?" he said to me when he wanted, without the least consideration, to bestow five pounds on the brickmaker.	- Почему бы и нет, благоразумная наша Хозяюшка? - сказал он мне, когда, недолго думая, решил подарить пять фунтов кирпичнику.
"I made ten pounds, clear, out of Coavinses' business."	- Я же заработал десять фунтов чистых на деле "Ковинсова".

"How was that?" said I.	- Как так? - удивилась я.
"Why, I got rid of ten pounds which I was quite content to get rid of and never expected to see any more.	- Ну да, ведь в тот день я очень охотно расстался со своими десятью фунтами и не надеялся получить их обратно.
You don't deny that?"	Вы не можете этого отрицать?
"No," said I.	- Нет, - согласилась я.
"Very well!	- Отлично!
Then I came into possession of ten pounds--"	А потом я получил десять фунтов...
"The same ten pounds," I hinted.	-То есть свои же десять фунтов, - напомнила я.
"That has nothing to do with it!" returned Richard.	-Не в этом дело! - возразил Ричард.
"I have got ten pounds more than I expected to have, and consequently I can afford to spend it without being particular."	- Я теперь имею на десять фунтов больше, чем рассчитывал иметь, и, значит, могу позволить себе истратить их без особенных колебаний.
In exactly the same way, when he was persuaded out of the sacrifice of these five pounds by being convinced that it would do no good, he carried that sum to his credit and drew upon it.	Когда же его убедили не отдавать этих пяти фунтов, доказав, что они не принесут пользы, он опять записал эту сумму себе в актив и решил ее израсходовать.
"Let me see!" he would say.	- Давайте-ка подсчитаем! - говорил он.
"I saved five pounds out of the brickmaker's affair, so if I have a good rattle to London and back in a post-chaise and put that down at four pounds, I shall have saved one.	- Я сэкономил пять фунтов на истории с кирпичником, поэтому, если я прокачусь до Лондона и обратно на почтовых и потрачу на это четыре фунта, то сберегу один фунт.
And it's a very good thing to save one, let me tell you: a penny saved is a penny got!"	А сберечь один фунт - неплохая штука, позвольте вам заметить; пенни сберег - пенни нажил!
I believe Richard's was as frank and generous a nature as there possibly can be.	Ричард был по натуре искренний и великодушный юноша, каких мало - в этом я уверена.
He was ardent and brave, and in the midst of all his wild restlessness, was so gentle that I knew him like a brother in a few weeks.	Пылкий и храбрый, он при всем своем беспокойном характере был так мягок, что я за несколько недель сблизилась с ним словно с братом.
His gentleness was natural to him and would have shown itself abundantly even without Ada's influence; but with it, he became one of the most winning of companions, always so ready to be interested and always so happy, sanguine, and light-hearted.	Мягкость была свойственна ему от природы и широко проявлялась бы и без влияния Ады, а под этим влиянием он стал самым обаятельным из друзей - всегда отзывчивый, всегда такой веселый, жизнерадостный и легкий.
I am sure that I, sitting with them, and walking with them, and talking with them, and noticing from day to day how they went on, falling deeper and deeper in love, and saying nothing about it, and each shyly thinking that this love was the greatest of secrets, perhaps not yet suspected even by the other--I am sure that I was scarcely less enchanted than they were and scarcely less pleased with the pretty dream.	Я то сидела, то гуляла, то разговаривала с ним и Адой и подмечала, как они день ото дня все сильнее влюбляются друг в друга, не говоря об этом ни слова и каждый про себя застенчиво думая, что его любовь - величайшая тайна, о которой, быть может, еще не подозревает другой, - и, конечно, я была очарована не меньше, чем они сами, и не меньше, чем они, пленена их чудесной мечтой.

We were going on in this way, when one morning at breakfast Mr. Jarndyce received a letter, and looking at the superscription, said,	Так вот мы и жили; но как-то раз утром во время завтрака мистер Джарндис получил письмо и, бросив взгляд на фамилию отправителя, воскликнул:
"From Boythorn?	"От Бойторна?
Aye, aye!" and opened and read it with evident pleasure, announcing to us in a parenthesis when he was about half-way through, that Boythorn was "coming down" on a visit.	Так, так!" - потом распечатал письмо и начал читать его с видимым удовольствием, а когда дошел примерно до половины, прервал на секунду чтение и объявил, что Бойторн "собирается к нам" погостить.
Now who was Boythorn, we all thought.	"Интересно, кто такой этот Бойторн?" - думали мы.
And I dare say we all thought too--I am sure I did, for one--would Boythorn at all interfere with what was going forward?	И, конечно, все мы думали также - я во всяком случае, - а не помешает ли он тому, что у нас назревает?
"I went to school with this fellow, Lawrence Boythorn," said Mr. Jarndyce, tapping the letter as he laid it on the table, "more than five and forty years ago.	- С Лоуренсом Бойторном я учился в школе, -сказал мистер Джарндис, хлопнув письмом по столу, - это было сорок пять лет назад; нет -больше.
He was then the most impetuous boy in the world, and he is now the most impetuous man.	В те времена он был самым пылким мальчишкой на свете, теперь нет более пылкого мужчины.
He was then the loudest boy in the world, and he is now the loudest man.	В те времена он был самым шумливым мальчишкой на свете, теперь нет более шумливого мужчины.
He was then the heartiest and sturdiest boy in the world, and he is now the heartiest and sturdiest man.	В те времена он был самым добродушным и здоровым мальчишкой на свете, теперь нет более добродушного и здорового мужчины.
He is a tremendous fellow."	Очень большой человек.
"In stature, sir?" asked Richard.	-То есть рослый, сэр? - спросил Ричард.
"Pretty well, Rick, in that respect," said Mr. Jarndyce; "being some ten years older than I and a couple of inches taller, with his head thrown back like an old soldier, his stalwart chest squared, his hands like a clean blacksmith's, and his lungs! There's no simile for his lungs.	- Да, Рик, и рослый, - ответил мистер Джарндис, -он лет на десять старше меня, дюйма на два выше; голова закинута назад, как у старого воина, руки сильные, как у кузнеца, только белые, грудь колесом, а легкие!., других таких легких во всем мире не сыщешь.
Talking, laughing, or snoring, they make the beams of the house shake."	Говорит ли он, хохочет ли, храпит ли - в доме балки дрожат.
As Mr. Jarndyce sat enjoying the image of his friend Boythorn, we observed the favourable omen that there was not the least indication of any change in the wind.	Мистер Джарндис, по-видимому, любовался обликом своего друга Бойторна, и мы заметили доброе предзнаменование - исчезли все признаки того, что ветер может перемениться.
"But it's the inside of the man, the warm heart of the man, the passion of the man, the fresh blood of the man, Rick--and Ada, and little Cobweb too, for you are all interested in a visitor--that I speak of," he pursued.	- Но, Рик... и Ада, а также вы, маленькая Паутинка (ведь все вы интересуетесь нашим новым гостем), - продолжал он, - когда я назвал его большим человеком, я думал о его душе, его горячем сердце, страстности, свежести восприятия.

"His language is as sounding as his voice.	Речь у него так же выразительна, как голос.
He is always in extremes, perpetually in the superlative degree.	Он вечно впадает в крайности... говорит только в превосходной степени.
In his condemnation he is all ferocity.	В своих обличениях он сама беспощадность.
You might suppose him to be an ogre from what he says, and I believe he has the reputation of one with some people.	Послушать его - подумаешь, это какой-то людоед, да, кажется, он и слывет людоедом в некоторых кругах.
There!	Впрочем, довольно!
I tell you no more of him beforehand.	Я больше ничего не скажу о нем.
You must not be surprised to see him take me under his protection, for he has never forgotten that I was a low boy at school and that our friendship began in his knocking two of my head tyrant's teeth out (he says six) before breakfast.	Не удивляйтесь, если заметите, что ко мне он относится покровительственно, - он не забывает, что в школьные годы я был тихоней и наша дружба началась с того, что он как-то раз перед завтраком выбил два зуба (по его словам, целых шесть) у моего главного угнетателя.
Boythorn and his man," to me, "will be here this afternoon, my dear."	Бойторн и его камердинер приедут сегодня во второй половине дня, дорогая моя, - добавил мистер Джарндис, обращаясь ко мне.
I took care that the necessary preparations were made for Mr. Boythorn's reception, and we looked forward to his arrival with some curiosity.	Я позаботилась о том, чтобы все было готово к приему мистера Бойторна, и мы с любопытством стали ожидать его.
The afternoon wore away, however, and he did not appear.	Однако день проходил, а гость наш не появлялся.
The dinner-hour arrived, and still he did not appear.	Подошло время обеда, но мистер Бойторн все еще не прибыл.
The dinner was put back an hour, and we were sitting round the fire with no light but the blaze when the hall-door suddenly burst open and the hall resounded with these words, uttered with the greatest vehemence and in a stentorian tone:	Обед отложили на час, и мы сидели у камина, сумерничая при свете пламени, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась, и из передней донеслись следующие слова, произнесенные с величайшим пафосом и громовым голосом:
"We have been misdirected, Jarndyce, by a most abandoned ruffian, who told us to take the turning to the right instead of to the left.	- Нас обманули, Джарндис, - обманул какой-то отпетый мерзавец: сказал, что нам нужно свернуть направо, тогда как надо было свернуть налево.
He is the most intolerable scoundrel on the face of the earth.	Свет не видывал такого отъявленного негодяя!
His father must have been a most consummate villain, ever to have such a son.	Ясно, что и отец его был самым бессовестным из злодеев, если у него такой сын.
I would have had that fellow shot without the least remorse!"	Я бы его пристрелил, и - без малейших угрызений совести!
"Did he do it on purpose?" Mr. Jarndyce inquired.	- Он сделал это нарочно? - спросил мистер Джарндис.
"I have not the slightest doubt that the scoundrel has passed his whole existence in misdirecting travellers!" returned the other.	- Ничуть не сомневаюсь, что мошенник всю свою жизнь только и делает, что сбивает проезжих с пути! - Загремел тот в ответ.

"By my soul, I thought him the worst-looking dog I had ever beheld when he was telling me to take the turning to the right.	- Когда он советовал мне свернуть направо, я, клянусь душой, подумал, что это самый паршивый пес, какого я когда-либо встречал.
And yet I stood before that fellow face to face and didn't knock his brains out!"	Да и я тоже хорош - стоял лицом к лицу с подобным прохвостом и не выбил ему мозгов!
"Teeth, you mean?" said Mr. Jarndyce.	- Ты хочешь сказать - зубов! - вставил мистер Джарндис.
"Ha, ha, ha!" laughed Mr. Lawrence Boythorn, really making the whole house vibrate.	- Ха-ха-ха! - захохотал мистер Лоуренс Бойторн, да так раскатисто, что стекла задребезжали.
"What, you have not forgotten it yet!	- Как? Ты еще помнишь?
Ha, ha, ha!	Ха-ха-ха!..
And that was another most consummate vagabond!	Тот малый тоже был беспутнейшим из бродяг!
By my soul, the countenance of that fellow when he was a boy was the blackest image of perfidy, cowardice, and cruelty ever set up as a scarecrow in a field of scoundrels.	Могу поклясться, что он еще мальчишкой являл собой такое мрачное воплощение коварства, трусости и жестокости, что мог бы торчать пугалом на поле, усеянном подлецами.
If I were to meet that most unparalleled despot in the streets to-morrow, I would fell him like a rotten tree!"	Случись мне завтра встретить на улице этого беспримерного мерзавца, я его сшибу как трухлявое дерево!
"I have no doubt of it," said Mr. Jarndyce.	- Не сомневаюсь, - откликнулся мистер Джарндис.
"Now, will you come upstairs?"	- А теперь не хочешь ли пройти наверх?
"By my soul, Jarndyce," returned his guest, who seemed to refer to his watch, "if you had been married, I would have turned back at the garden-gate and gone away to the remotest summits of the Himalaya Mountains sooner than I would have presented myself at this unseasonable hour."	- Могу поклясться, Джарндис, - проговорил гость, очевидно взглянув на часы, - будь ты женат, я повернул бы обратно у садовых ворот и удрал бы на отдаленнейшую вершину Гималайских гор, лишь бы не являться сюда в такой поздний час.
"Not quite so far, I hope?" said Mr. Jarndyce.	- Ну, зачем же так далеко! - сказал мистер Джарндис.
"By my life and honour, yes!" cried the visitor.	-Клянусь жизнью и честью,- на Гималаи!-вскричал гость.
"I wouldn't be guilty of the audacious insolence of keeping a lady of the house waiting all this time for any earthly consideration.	- Я ни в коем случае не позволил бы себе столь дерзкой вольности - заставить хозяйку дома ждать меня так долго.
I would infinitely rather destroy myself--infinitely rather!"	Я скорей уничтожил бы сам себя... гораздо скорей!
Talking thus, they went upstairs, and presently we heard him in his bedroom thundering "Ha, ha, ha!" and again "Ha, ha, ha!" until the flattest echo in the neighbourhood seemed to catch the contagion and to laugh as enjoyingly as he did or as we did when we heard him laugh.	Не прерывая разговора, они стали подниматься по лестнице, и вскоре мы услышали из комнаты, отведенной мистеру Бойторну, громогласное "ха-ха-ха!", потом снова "ха-ха-ха!" - и вот даже самое отдаленное эхо стало вторить этим звукам и захохотало так же весело, как он или как мы, когда до нас донесся его хохот.

We all conceived a prepossession in his favour, for there was a sterling quality in this laugh, and in his vigorous, healthy voice, and in the roundness and fullness with which he uttered every word he spoke, and in the very fury of his superlatives, which seemed to go off like blank cannons and hurt nothing.	Еще не видя гостя, мы почувствовали, что он всем нам придется по душе, - столько искренности было в его хохоте, в его могучем, здоровом голосе, в той выразительности и отчетливости, с какими он произносил каждое слово, и даже в самом неистовстве, с каким он обо всем говорил в превосходной степени, что, впрочем, подобно холостой стрельбе из орудий, не задевало никого.
But we were hardly prepared to have it so confirmed by his appearance when Mr. Jarndyce presented him.	Но мы и не подозревали, что он так нам понравится, как понравился, когда мистер Джарндис представил его нам.
He was not only a very handsome old gentleman--upright and stalwart as he had been described to us-- with a massive grey head, a fine composure of face when silent, a figure that might have become corpulent but for his being so continually in earnest that he gave it no rest, and a chin that might have subsided into a double chin but for the vehement emphasis in which it was constantly required to assist; but he was such a true gentleman in his manner, so chivalrously polite, his face was lighted by a smile of so much sweetness and tenderness, and it seemed so plain that he had nothing to hide, but showed himself exactly as he was--incapable, as Richard said, of anything on a limited scale, and firing away with those blank great guns because he carried no small arms whatever--that really I could not help looking at him with equal pleasure as he sat at dinner, whether he smilingly conversed with Ada and me, or was led by Mr. Jarndyce into some great volley of superlatives, or threw up his head like a bloodhound and gave out that tremendous "Ha, ha, ha!"	Это был не только очень красивый пожилой джентльмен - прямой и крепкий, каким нам его уже описали, с большой головой и седой гривой, с привлекательно-спокойным выражением лица (когда он молчал), с телом, которое, пожалуй, могло бы располнеть, если бы не постоянная горячность, не дававшая ему покоя, с подбородком, который, возможно, превратился бы в двойной подбородок, если бы не страстный пафос, с которым мистер Бойторн всегда говорил, - словом, он был не только очень красивый пожилой джентльмен, но истинный джентльмен с рыцарски-вежливыми манерами, а лицо его освещала такая ласковая и нежная улыбка, до того ясно было, что скрывать ему нечего и он показывает себя таким, какой он есть на самом деле, то есть человеком, который не способен (по выражению Ричарда) ни на что ограниченное и лишь потому стреляет холостыми зарядами из огромных пушек, что не носит с собой никакого мелкокалиберного оружия, - так ясно все это было, что за обедом я с удовольствием смотрела на него, все равно, разговаривал ли он, улыбаясь, с Адой и со мною, или в ответ на слова мистера Джарндиса, залпом выпаливал что-нибудь "в превосходной степени", или, вздернув голову, словно борзая, разражался громогласным "ха-ха-ха!".
"You have brought your bird with you, I suppose?" said Mr. Jarndyce.	- Ты, конечно, привез свою птичку? - спросил мистер Джарндис.
"By heaven, he is the most astonishing bird in Europe!" replied the other.	- Клянусь небом, это самая замечательная птичка в Европе! - ответил тот.
"He IS the most wonderful creature!	- Удивительнейшее создание!
I wouldn't take ten thousand guineas for that bird.	Эту птичку я не отдал бы и за десять тысяч гиней.
I have left an annuity for his sole support in case he should outlive me.	В своем завещании я выделил средства на ее содержание, на случай, если она переживет меня.
He is, in sense and attachment, a phenomenon.	Прямо чудо какое-то, - так она разумна и привязчива.
And his father before him was one of the most astonishing birds that ever lived!"	А ее отец был одной из самых необычайных птиц, когда-либо живших на свете!

The subject of this laudation was a very little canary, who was so tame that he was brought down by Mr. Boythorn's man, on his forefinger, and after taking a gentle flight round the room, alighted on his master's head.	Предметом его похвал была очень маленькая канарейка, совсем ручная, - когда камердинер мистера Бойторна принес ее на указательном пальце, она, тихонько облетев комнату, уселась на голову хозяину.
To hear Mr. Boythorn presently expressing the most implacable and passionate sentiments, with this fragile mite of a creature quietly perched on his forehead, was to have a good illustration of his character, I thought.	Я слушала неукротимые и страстные высказывания мистера Бойторна, смотрела на малюсенькую, слабенькую пташку, спокойно сидевшую у него на голове, и думала, что такой контраст очень показателен для его характера.
"By my soul, Jarndyce," he said, very gently holding up a bit of bread to the canary to peck at, "if I were in your place I would seize every master in Chancery by the throat to-morrow morning and shake him until his money rolled out of his pockets and his bones rattled in his skin.	- Могу поклясться, Джарндис, - говорил он, очень осторожно подавая канарейке крошку хлеба, -будь я на твоем месте, я бы завтра же утром схватил за горло всех судейских Канцлерского суда и тряс их до тех пор, пока деньги не выкатились бы у них из карманов, а кости не загремели в коже.
I would have a settlement out of somebody, by fair means or by foul.	Не мытьем так катаньем, а уж я бы вытряс из них решение по делу!
If you would empower me to do it, I would do it for you with the greatest satisfaction!" (All this time the very small canary was eating out of his hand.)	Поручи это мне, и я займусь этим для тебя с величайшим удовольствием! (Все это время маленькая канарейка клевала крошки у него срук)
"I thank you, Lawrence, but the suit is hardly at such a point at present," returned Mr. Jarndyce, laughing, "that it would be greatly advanced even by the legal process of shaking the bench and the whole bar."	- Спасибо, Лоуренс, - отозвался мистер Джарндис со смехом, - но тяжба теперь зашла в такой тупик, что ее не продвинешь, даже если законным образом перетряхнешь всех судей и всех адвокатов.
"There never was such an infernal cauldron as that Chancery on the face of the earth!" said Mr. Boythorn.	- Да, не было еще на земле такого дьявольского котла, как этот Канцлерский суд! - загремел мистер Бойторн.
"Nothing but a mine below it on a busy day in term time, with all its records, rules, and precedents collected in it and every functionary belonging to it also, high and low, upward and downward, from its son the Accountant-General to its father the Devil, and the whole blown to atoms with ten thousand hundredweight of gunpowder, would reform it in the least!"	- Ничем его не исправить, - разве только подложить под него мину с десятью тысячами центнеров пороха да во время какого-нибудь важного заседания взорвать его вместе со всеми протоколами, процессуальными кодексами и прецедентами, со всеми причастными к нему чиновниками, высшими и низшими, сверху донизу, начиная с отпрыска его, главного казначея, и кончая родителем его, дьяволом, так чтобы все они вместе рассыпались в прах!
It was impossible not to laugh at the energetic gravity with which he recommended this strong measure of reform.	Нельзя было не рассмеяться, когда он с такой энергией и серьезностью предлагал принять столь суровые меры для реформы суда.
When we laughed, he threw up his head and shook his broad chest, and again the whole country seemed to echo to his "Ha, ha, ha!"	И мы рассмеялись, а он откинул голову назад, расправил широкую грудь, и мне снова почудилось, будто все кругом загудело, вторя его хохоту.

It had not the least effect in disturbing the bird, whose sense of security was complete and who hopped about the table with its quick head now on this side and now on that, turning its bright sudden eye on its master as if he were no more than another bird.	Но это не произвело никакого впечатления на птичку, уверенную в своей безопасности, - она прыгала по столу, склоняя подвижную головку то на один бок, то на другой и вскидывая живые, блестящие глазки на хозяина, как будто он тоже был всего только птичкой.
"But how do you and your neighbour get on about the disputed right of way?" said Mr. Jarndyce.	- А в каком положения твоя тяжба с соседом о спорной тропинке? - спросил мистер Джарндис.
"You are not free from the toils of the law yourself!"	- Ведь и ты не свободен от судебных хлопот.
"The fellow has brought actions against ME for trespass, and I have brought actions against HIM for trespass," returned Mr. Boythorn.	- Этот субъект подал жалобу на меня за то, что я незаконно вступил на его землю, а я подал жалобу на него за то, что он незаконно вступил на мою землю, - ответил мистер Бойторн.
"By heaven, he is the proudest fellow breathing.	- Клянусь небом, это надменнейший из смертных.
It is morally impossible that his name can be Sir Leicester.	Трудно поверить, что его зовут сэром Лестером.
It must be Sir Lucifer."	Лучше б ему называться сэром Люцифером.
"Complimentary to our distant relation!" said my guardian laughingly to Ada and Richard.	- Лестно для нашего дальнего родственника! - со смехом сказал мой опекун, обращаясь к Аде и Ричарду.
"I would beg Miss Clare's pardon and Mr. Carstone's pardon," resumed our visitor, "if I were not reassured by seeing in the fair face of the lady and the smile of the gentleman that it is quite unnecessary and that they keep their distant relation at a comfortable distance."	- Я бы попросил извинения, - заметил наш гость, -если бы не понял по выражению прекрасного лица мисс Клейр и улыбке мистера Карстона, что это лишнее, так как они держат своего дальнего родственника на дальнем расстоянии.
"Or he keeps us," suggested Richard.	- Или - он нас, - вставил Ричард.
"By my soul," exclaimed Mr. Boythorn, suddenly firing another volley, "that fellow is, and his father was, and his grandfather was, the most stiff-necked, arrogant imbecile, pig-headed numskull, ever, by some inexplicable mistake of Nature, born in any station of life but a walking-stick's!	- Могу поклясться, что этот субъект, подобно отцу своему и деду, самый упрямый, надменный, тупой, меднолобый дурень на свете, и он лишь по какой-то необъяснимой ошибке природы явился на свет живым существом, а не палкой с набалдашником! - воскликнул мистер Бойторн, внезапно разражаясь новым залпом.
The whole of that family are the most solemnly conceited and consummate blockheads!	- Да и все его сородичи - самодовольнейшие и совершеннейшие болваны!..
But it's no matter; he should not shut up my path if he were fifty baronets melted into one and living in a hundred Chesney Wolds, one within another, like the ivory balls in a Chinese carving.	Но все равно - ему не загородить моей тропинки, будь он даже пятьюдесятью баронетами, слитыми воедино, и живи он в целой сотне Чесни-Уолдов, вложенных один в другой, как полые шары из слоновой кости работы китайских резчиков.
The fellow, by his agent, or secretary, or somebody, writes to me	Этот субъект пишет мне через своего уполномоченного, или секретаря, или не знаю там кого:

'Sir Leicester Dedlock, Baronet, presents his compliments to Mr. Lawrence Boythorn, and has to call his attention to the fact that the green pathway by the old parsonage-house, now the property of Mr. Lawrence Boythorn, is Sir Leicester's right of way, being in fact a portion of the park of chesney Wold, and that Sir Leicester finds it convenient to close up the same.'	"Сэр Лестер Дедлок, баронет, кланяется мистеру Лоуренсу Бойторну и обращает его внимание на то, что право прохода по тропинке у бывшего церковного дома, ныне перешедшего в собственность мистера Лоуренса Бойторна, принадлежит сэру Лестеру Дедлоку, ибо тропинка является частью чесни-уолдского парка, а посему сэр Лестер Дедлок находит нужным загородить таковую".
I write to the fellow,	Я отвечаю этому субъекту:
'Mr. Lawrence Boythorn presents his compliments to Sir Leicester Dedlock, Baronet, and has to call HIS attention to the fact that he totally denies the whole of Sir Leicester Dedlock's positions on every possible subject and has to add, in reference to closing up the pathway, that he will be glad to see the man who may undertake to do it.'	"Мистер Лоуренс Бойторн кланяется сэру Лестеру Дедлоку, баронету, и, обращая его внимание на то, что он, Бойторн, полностью отрицает все утверждения сэра Лестера Дедлока по поводу любого предмета, добавляет касательно заграждения тропинки, что был бы рад увидеть человека, который отважится ее загородить".
The fellow sends a most abandoned villain with one eye to construct a gateway.	Этот субъект подсылает какого-то отъявленного одноглазого негодяя поставить на тропинке калитку.
I play upon that execrable scoundrel with a fire-engine until the breath is nearly driven out of his body.	Я поливаю этого отвратительного подлеца из пожарной кишки, пока он едва не испускает духа.
The fellow erects a gate in the night.	За ночь этот субъект сооружает ворота.
I chop it down and burn it in the morning.	Утром я их срубаю на дрова и сжигаю.
He sends his myrmidons to come over the fence and pass and repass.	Он приказывает своим наемникам перелезть через ограду и шляться по моим владениям.
I catch them in humane man traps, fire split peas at their legs, play upon them with the engine--resolve to free mankind from the insupportable burden of the existence of those lurking ruffians.	Я ловлю их в безвредные капканы, стреляю в них лущеным горохом, целясь в ноги, поливаю их из пожарной кишки - словом, стремлюсь освободить человечество от непереносимого бремени в лице этих отпетых головорезов.
He brings actions for trespass; I bring actions for trespass.	Он подает жалобу на меня за вторжение в его владения, я подаю жалобу на него за вторжение в мои владения.
He brings actions for assault and battery; I defend them and continue to assault and batter.	Он подает жалобу, обвиняя меня в нападении и оскорблении действием; я защищаюсь, но продолжаю оскорблять и нападать.
Ha, ha, ha!"	Ха-ха-ха!
To hear him say all this with unimaginable energy, one might have thought him the angriest of mankind.	Слыша, с какой невероятной энергией он все это говорил, можно было подумать, что нет на свете более сердитого человека.
To see him at the very same time, looking at the bird now perched upon his thumb and softly smoothing its feathers with his forefinger, one might have thought him the gentlest.	Но стоило только увидеть, как он в то же самое время смотрит на птичку, усевшуюся теперь на его большом пальце, и тихонько гладит указательным пальцем ее перышки, и сразу становилось ясно, что нет на свете человека более кроткого.

To hear him laugh and see the broad good nature of his face then, one might have supposed that he had not a care in the world, or a dispute, or a dislike, but that his whole existence was a summer joke.	А прислушиваясь к его смеху и глядя на его добродушное лицо, казалось, что нет у него никаких забот, что ни с кем он не ссорится, ни к кому не испытывает неприязни и вся его жизнь -сплошное удовольствие.
"No, no," he said, "no closing up of my paths by any Dedlock!	- Нет, нет, - продолжал он, - никакому Дедлоку не удастся загородить мою тропинку.
Though I willingly confess," here he softened in a moment, "that Lady Dedlock is the most accomplished lady in the world, to whom I would do any homage that a plain gentleman, and no baronet with a head seven hundred years thick, may.	Хотя я охотно признаю, - тут он на минуту смягчился, - что леди Дедлок - достойнейшая леди на свете, и я готов воздать ей всю ту дань уважения, на какую способен простой джентльмен, а не баронет, получивший в наследство всю тупость своего семисотлетнего рода.
A man who joined his regiment at twenty and within a week challenged the most imperious and presumptuous coxcomb of a commanding officer that ever drew the breath of life through a tight waist--and got broke for it—is not the man to be walked over by all the Sir Lucifers, dead or alive, locked or unlocked.	Человека, который, двадцати лет поступив в полк, через неделю вызвал на дуэль своего начальника -самого властного и самонадеянного хлыща, когда-либо вдыхавшего воздух грудью, туго стянутой мундиром, - вызвал и был за то разжалован, такого человека не запугают никакие сэры Люциферы Дед-локи, ни деды их, ни внуки, ни локоны их, ни лысины.
Ha, ha, ha!"	Ха-ха-ха!
"Nor the man to allow his junior to be walked over either?" said my guardian.	- И такой человек не допустит, чтобы запугали его младшего товарища? - промолвил мой опекун.
"Most assuredly not!" said Mr. Boythorn, clapping him on the shoulder with an air of protection that had something serious in it, though he laughed.	- Безусловно нет! - подтвердил мистер Бойторн, покровительственно хлопая его по плечу, и мы все почувствовали, что хоть он и смеется, но говорит совершенно серьезно.
"He will stand by the low boy, always.	- Он всегда будет стоять на стороне "тихони".
Jarndyce, you may rely upon him!	Можешь положиться на него, Джарндис!
But speaking of this trespass-- with apologies to Miss Clare and Miss Summerson for the length at which I have pursued so dry a subject--is there nothing for me from your men Kenge and Carboy?"	Но, кстати, раз уж мы завели разговор об этом незаконном вторжении, - прошу прощения - у мисс Клейр и мисс Саммерсон за то, что так долго говорил на столь скучную тему, - нет ли для меня письма от ваших поверенных Кенджа и Карбоя?
"I think not, Esther?" said Mr. Jarndyce.	- Как будто нет, Эстер? - осведомился мистер Джарндис.
"Nothing, guardian."	- Ничего нет, опекун.
"Much obliged!" said Mr. Boythorn.	- Благодарю вас, - сказал мистер Бойторн.
"Had no need to ask, after even my slight experience of Miss Summerson's forethought for every one about her." (They all encouraged me; they were determined to do it.) "I inquired because, coming from Lincolnshire, I of course have not yet been in town, and I thought some letters might have been sent down here.	- Незачем было и спрашивать; если бы письмо пришло, мне его передала бы мисс Саммерсон -ведь я уже успел заметить, как она заботится обо всех ее окружающих. (Все они всегда хвалили меня: просто захвалить хотели!) Я спросил потому, что приехал к вам прямо из Линкольншира, не заезжая в Лондон, и подумал, не переслали ли моих писем сюда.

I dare say they will report progress to- morrow morning."	Очевидно, они придут завтра утром.
I saw him so often in the course of the evening, which passed very pleasantly, contemplate Richard and Ada with an interest and a satisfaction that made his fine face remarkably agreeable as he sat at a little distance from the piano listening to the music--and he had small occasion to tell us that he was passionately fond of music, for his face showed it—that I asked my guardian as we sat at the backgammon board whether Mr. Boythorn had ever been married.	В течение вечера, проведенного очень приятно, я не раз наблюдала, как мистер Бойторн, усевшись неподалеку от рояля и слушая музыку, - которую страстно любил, о чем ему не надо было говорить нам, потому что это было и так видно по его лицу, - посматривал на Ричарда и Аду с интересом и удовольствием, которые придавали необычайно привлекательное выражение его красивым чертам, так что я, подметив все это, даже спросила опекуна, когда мы сели играть в трик-трак, не был ли мистер Бойторн женат.
"No," said he.	- Нет, - ответил он.
"No."	- Нет.
"But he meant to be!" said I.	- Но он был помолвлен? - сказала я.
"How did you find out that?" he returned with a smile.	- Как вы об этом догадались? - с улыбкой спросил опекун.
"Why, guardian," I explained, not without reddening a little at hazarding what was in my thoughts, "there is something so tender in his manner, after all, and he is so very courtly and gentle to us, and --"	- Видите ли, опекун, - начала я, слегка краснея оттого, что осмелилась высказать свои мысли, - в его обращении, несмотря ни на что, проглядывает такая нежность души, и он так вежлив и ласков с нами, что...
Mr. Jarndyce directed his eyes to where he was sitting as I have just described him.	Мистер Джарндис взглянул в ту сторону, где сидел его друг, точь-в-точь такой, каким я его сейчас описывала.
I said no more.	Я замолчала.
"You are right, little woman," he answered.	- Вы правы, Хлопотунья, - подтвердил он.
"He was all but married once.	- Он чуть не женился однажды.
Long ago.	Это было давным-давно.
And once."	И больше он подобных попыток не делал.
"Did the lady die?"	- Его невеста умерла?
"No--but she died to him.	- Нет... но она умерла для него.
That time has had its influence on all his later life.	Это повлияло на всю его дальнейшую жизнь.
Would you suppose him to have a head and a heart full of romance yet?"	А вам не кажется, что у него и теперь голова и сердце полны всякой романтики?
"I think, guardian, I might have supposed so.	- Я, пожалуй, могла бы так подумать, опекун.
But it is easy to say that when you have told me so."	Да и немудрено, раз вы сами сказали мне это.
"He has never since been what he might have been," said Mr. Jarndyce, "and now you see him in his age with no one near him but his servant and his little yellow friend. It's your throw, my dear!"	- С тех пор он уже никогда не был таким, каким обещал быть, - проговорил мистер Джарндис. - А теперь, в старости, у него никого нет, если не считать камердинера да маленькой желтенькой подружки... Ваш ход, дорогая моя!

I felt, from my guardian's manner, that beyond this point I could not pursue the subject without changing the wind.	Я поняла по тону опекуна, что мне не удастся продолжить разговор на эту тему без того, чтобы не вызвать перемены ветра.
I therefore forbore to ask any further questions.	Поэтому я воздержалась от дальнейших вопросов.
I was interested, but not curious.	Я была заинтересована, но не сгорала от любопытства.
I thought a little while about this old love story in the night, when I was awakened by Mr. Boythorn's lusty snoring; and I tried to do that very difficult thing, imagine old people young again and invested with the graces of youth.	Ночью, разбуженная громким храпом мистера Бойторна, я стала думать о его юношеской любви и старалась - что очень трудно - вообразить себе стариков снова молодыми и одаренными обаянием молодости.
But I fell asleep before I had succeeded, and dreamed of the days when I lived in my godmother's house.	Но я заснула раньше, чем мне это удалось, и видела во сне свое детство в доме крестной.
I am not sufficiently acquainted with such subjects to know whether it is at all remarkable that I almost always dreamed of that period of my life.	Не знаю, интересно это или нет, но мне почти каждый день снилось мое детство.
With the morning there came a letter from Messrs. Kenge and Carboy to Mr. Boythorn informing him that one of their clerks would wait upon him at noon.	Утром от господ Кенджа и Карбоя пришло письмо, в котором говорилось, что в полдень к мистеру Бойторну приедет их клерк.
As it was the day of the week on which I paid the bills, and added up my books, and made all the household affairs as compact as possible, I remained at home while Mr. Jarndyce, Ada, and Richard took advantage of a very fine day to make a little excursion, Mr. Boythorn was to wait for Kenge and Carboy's clerk and then was to go on foot to meet them on their return.	Был как раз тот день недели, в который я платила по счетам и подводила итоги в своих расходных книгах, а очередные хозяйственные дела старалась закончить побыстрее, поэтому я осталась дома, тогда как мистер Джарндис, Ада и Ричард, воспользовавшись прекрасной погодой, уехали кататься. Мистер Бойторн решил сначала увидеться с клерком от "Кенджа и Карбоя", а потом пойти пешком навстречу друзьям.
Well! I was full of business, examining tradesmen's books, adding up columns, paying money, filing receipts, and I dare say making a great bustle about it when Mr. Guppy was announced and shown in.	Ну, так вот, я была занята по горло -просматривала торговые книги наших поставщиков, складывала столбцы цифр, платила по счетам, писала расписки и, признаться, совсем захлопоталась, когда доложили, что приехал мистер Гаппи и ожидает в гостиной.
I had had some idea that the clerk who was to be sent down might be the young gentleman who had met me at the coach-office, and I was glad to see him, because he was associated with my present happiness.	Я и раньше подумывала, что клерк, которого обещали прислать, возможно, окажется тем самым молодым человеком, который встретил меня у почтовой конторы, и была рада увидеть его, так как он имел какое-то отношение к моей теперешней счастливой жизни.
I scarcely knew him again, he was so uncommonly smart.	Но я с трудом узнала его - так аляповато он был разряжен.

He had an entirely new suit of glossy clothes on, a shining hat, lilac-kid gloves, a neckerchief of a variety of colours, a large hot-house flower in his button-hole, and a thick gold ring on his little finger. Besides which, he quite scented the dining-room with bear's-grease and other perfumery.	Он предстал предо мной в новом с иголочки костюме из глянцевитой ткани, в сверкающем цилиндре, сиреневых лайковых перчатках, пестром шейном платке, с громадным оранжерейным цветком в петлице и толстым золотым кольцом на мизинце; и вдобавок от него на всю столовую разило ароматом индийской помады и прочей парфюмерии.
He looked at me with an attention that quite confused me when I begged him to take a seat until the servant should return; and as he sat there crossing and uncrossing his legs in a corner, and I asked him if he had had a pleasant ride, and hoped that Mr. Kenge was well, I never looked at him, but I found him looking at me in the same scrutinizing and curious way.	Он так пристально посмотрел на меня, когда я попросила его присесть и подождать, пока не вернется горничная, которая пошла доложить о нем, что мной овладело смущение, и за все время, пока он сидел в углу, то кладя ногу на ногу, то ставя ее опять на пол, а я спрашивала, хорошо ли он доехал и выражала надежду, что мистер Кендж здоров, я ни разу на него не взглянула, но подметила, что он смотрит на меня все так же испытующе и странно.
When the request was brought to him that he would go upstairs to Mr. Boythorn's room, I mentioned that he would find lunch prepared for him when he came down, of which Mr. Jarndyce hoped he would partake.	Но вот его пригласили подняться наверх в комнату мистера Бойторна, а я сказала, что мистер Джарндис просит его закусить и, когда он вернется, ему подадут завтрак.
He said with some embarrassment, holding the handle of the door,	Взявшись за ручку двери, мистер Г аппи проговорил немного смущенным тоном:
"Shall I have the honour of finding you here, miss?"	- Буду ли я иметь честь снова увидеть вас тут, мисс?
I replied yes, I should be there; and he went out with a bow and another look.	Я ответила, что, вероятно, никуда не уйду отсюда, и он удалился, отвесив мне поклон и еще раз взглянув на меня.
I thought him only awkward and shy, for he was evidently much embarrassed; and I fancied that the best thing I could do would be to wait until I saw that he had everything he wanted and then to leave him to himself.	Подумав, что он просто неотесанный и застенчивый малый, - ведь он явно чувствовал себя очень неловко, - я решила подождать, пока он не сядет за стол; а убедившись, что ему подали все, что полагается, уйду.
The lunch was soon brought, but it remained for some time on the table.	Завтрак принесли быстро, но он долго стоял нетронутым на столе.
The interview with Mr. Boythorn was a long one, and a stormy one too, I should think, for although his room was at some distance I heard his loud voice rising every now and then like a high wind, and evidently blowing perfect broadsides of denunciation.	Беседа у мистера Гаппи с мистером Бойторном вышла длинной и... бурной, судя по тому, что до меня доносился громовый голос нашего гостя, хотя комната его была довольно далеко от столовой, и время от времени звук этого голоса нарастал, как рев штормового ветра: очевидно, на клерка сыпался град обличений.
At last Mr. Guppy came back, looking something the worse for the conference.	Наконец мистер Гаппи вернулся, и теперь вид у него был еще более растерянный, чем до совещания.
"My eye, miss," he said in a low voice, "he's a Tartar!"	- Ну и ну, мисс! - проговорил он вполголоса. -Это настоящий варвар!
"Pray take some refreshment, sir," said I.	- Кушайте, пожалуйста, сэр, - сказала я.

Mr. Guppy sat down at the table and began nervously sharpening the carving-knife on the carving-fork, still looking at me (as I felt quite sure without looking at him) in the same unusual manner.	Мистер Гаппи сел за стол, все так же странно всматриваясь в меня (я это чувствовала, хотя сама не смотрела на него), и суетливо принялся точить большой нож для разрезанья жаркого о длинную вилку.
The sharpening lasted so long that at last I felt a kind of obligation on me to raise my eyes in order that I might break the spell under which he seemed to labour, of not being able to leave off.	Точил он так долго, что я, наконец, сочла себя обязанной поднять глаза, чтобы рассеять чары, под влиянием которых он, видимо, трудился, будучи не в силах перестать.
He immediately looked at the dish and began to carve.	Мистер Г аппи мгновенно перевел взгляд на блюдо с жарким и принялся резать мясо.
"What will you take yourself, miss?	- А вы сами, мисс, что желаете скушать?
You'll take a morsel of something?"	Позвольте угостить вас чем-нибудь?
"No, thank you," said I.	- Нет, благодарю вас, - ответила я.
"Shan't I give you a piece of anything at all, miss?" said Mr. Guppy, hurriedly drinking off a glass of wine.	- Неужто вы не позволите мне положить вам хоть кусочек?- спросил мистер Гаппи, торопливо проглотив большую рюмку вина.
"Nothing, thank you," said I.	- Благодарю вас, я ничего не хочу, - отказалась я.
"I have only waited to see that you have everything you want.	- Я осталась здесь, только желая убедиться, что вам подали все, что вам нужно.
Is there anything I can order for you?"	Может быть, приказать принести еще чего-нибудь?
"No, I am much obliged to you, miss, I'm sure.	- Нет, очень вам признателен, мисс.
I've everything that I can require to make me comfortable--at least I--not comfortable-- I'm never that."	У меня есть все необходимое для того, чтобы чувствовать себя удовлетворенным... по крайней мере я... то есть не удовлетворенным... нет... удовлетворенным я никогда не бываю.
He drank off two more glasses of wine, one after another.	Он выпил еще две рюмки вина, одну за другой.
I thought I had better go.	Я подумала, что мне лучше уйти.
"I beg your pardon, miss!" said Mr. Guppy, rising when he saw me rise.	- Прошу прощенья, мисс, - проговорил мистер Гаппи и встал, увидев, что я поднялась.
"But would you allow me the favour of a minute's private conversation?"	- Может, вы будете так добры уделить мне минутку для беседы по личному делу?
Not knowing what to say, I sat down again.	Не зная, что на это ответить, я снова села.
"What follows is without prejudice, miss?" said Mr. Guppy, anxiously bringing a chair towards my table.	- "Все, что за этим последует, да не послужит во вред", не правда ли, мисс? - проговорил мистер Гаппи, волнуясь и придвигая стул к моему столу.
"I don't understand what you mean," said I, wondering.	- Я вас не понимаю, - ответила я в недоумении.
"It's one of our law terms, miss.	- Так говорят у нас, юристов, - это юридическая формула, мисс.

You won't make any use of it to my detriment at Kenge and Carboy's or elsewhere.	Это значит, что вы не воспользуетесь моими словами, дабы повредить мне у Кенджа и Карбоя или где-нибудь еще.
If our conversation shouldn't lead to anything, I am to be as I was and am not to be prejudiced in my situation or worldly prospects.	Если наша беседа не приведет ни к чему, я останусь при своем, и ни моей службе, ни моим планам на будущее это не повредит.
In short, it's in total confidence."	Словом, буду говорить совершенно конфиденциально.
"I am at a loss, sir," said I, "to imagine what you can have to communicate in total confidence to me, whom you have never seen but once; but I should be very sorry to do you any injury."	- Не могу представить себе, сэр, - отозвалась я, - о чем вы можете говорить со мною столь конфиденциально, ведь вы видите меня всего только во второй раз в жизни; но я, конечно, никоим образом не хочу вам вредить.
"Thank you, miss.	- Благодарю вас, мисс.
I'm sure of it--that's quite sufficient."	Не сомневаюсь... уверен вполне.
All this time Mr. Guppy was either planing his forehead with his handkerchief or tightly rubbing the palm of his left hand with the palm of his right.	- Все это время мистер Гаппи то вытирал лоб носовым платком, то с силой тер левую ладонь о правую.
"If you would excuse my taking another glass of wine, miss, I think it might assist me in getting on without a continual choke that cannot fail to be mutually unpleasant."	- Если вы позволите мне опрокинуть еще бокальчик вина, мисс, это, пожалуй, поможет мне говорить, а то у меня, знаете, то и дело горло перехватывает, что, конечно, неприятно обеим сторонам.
He did so, and came back again.	Он выпил рюмку и вернулся на прежнее место.
I took the opportunity of moving well behind my table.	Я воспользовалась случаем и пересела подальше, -так, чтобы отгородиться от него своим столом.
"You wouldn't allow me to offer you one, would you miss?" said Mr. Guppy, apparently refreshed.	- Позвольте мне предложить вам бокальчик, мисс? - сказал мистер Гаппи, видимо приободрившись.
"Not any," said I.	- Нет, - ответила я.
"Not half a glass?" said Mr. Guppy.	- Ну, полбокальчика? - настаивал мистер Гаппи.
"Quarter?	- Четверть?
No!	Нет!
Then, to proceed.	В таком случае, приступим.
My present salary, Miss Summerson, at Kenge and Carboy's, is two pound a week.	В настоящее время, мисс Саммерсон, Кендж и Карбой платят мне два фунта в неделю.
When I first had the happiness of looking upon you, it was one fifteen, and had stood at that figure for a lengthened period.	Когда я впервые имел счастье увидеть вас, я получал один фунт пятнадцать шиллингов, и жалованье мне довольно долго не повышали.
A rise of five has since taken place, and a further rise of five is guaranteed at the expiration of a term not exceeding twelve months from the present date.	Потом дали прибавку в пять шиллингов и обещают новую прибавку в пять шиллингов не позже чем через год, считая с нынешнего дня.

My mother has a little property, which takes the form of a small life annuity, upon which she lives in an independent though unassuming manner in the Old Street Road.	У моей мамаши есть небольшой доход в виде маленькой пожизненной ренты, на которую она и живет, хотя и скромно, но ни от кого не завися, на улице Олд-стрит-роуд.
She is eminently calculated for a mother-in-law.	Кто-кто, а уж она прямо создана для того, чтобы стать свекровью.
She never interferes, is all for peace, and her disposition easy.	Не сует носа в чужие дела, не сварлива, да и вообще характер у нее легкий.
She has her failings--as who has not?--but I never knew her do it when company was present, at which time you may freely trust her with wines, spirits, or malt liquors.	Конечно, у нее есть свои слабости - у кого их нет? - но я ни разу не видел, чтоб она заложила за галстук в присутствии посторонних лиц, - при посторонних она и в рот не возьмет ни вина, ни спиртного, ни пива - можете быть спокойны.
My own abode is lodgings at Penton Place, Pentonville.	Сам я квартирую на площади Пентон-Плейс, в Пентонвилле.
It is lowly, but airy, open at the back, and considered one of the 'ealthiest outlets.	Местность низменная, но воздуху много - за домом пустырь; считается одной из самых здоровых окраин.
Miss Summerson!	Мисс Саммерсон!
In the mildest language, I adore you.	Самое меньшее, что я могу сказать, это: я вас обожаю.
Would you be so kind as to allow me (as I may say) to file a declaration--to make an offer!"	Может, вы будете столь добры разрешить мне (если можно так выразиться) подать декларацию... то есть сделать предложение?
Mr. Guppy went down on his knees.	Мистер Гаппи опустился на колени.
I was well behind my table and not much frightened.	Стол отгораживал меня от него, и потому я не очень испугалась.
I said,	Я сказала:
"Get up from that ridiculous position immediately, sir, or you will oblige me to break my implied promise and ring the bell!"	- Что за нелепая поза? Немедленно встаньте, сэр, а не то мне придется нарушить обещание и позвонить!
"Hear me out, miss!" said Mr. Guppy, folding his hands.	- Выслушайте меня, мисс! - воскликнул мистер Гаппи, складывая руки в мольбе.
"I cannot consent to hear another word, sir," I returned, "Unless you get up from the carpet directly and go and sit down at the table as you ought to do if you have any sense at all."	- Я не выслушаю ни слова больше, сэр, - ответила я, - если вы сию же минуту не встанете с ковра и не сядете за стол; а вы это сделаете, если у вас есть хоть капля разума.
He looked piteously, but slowly rose and did so.	Он жалостно посмотрел на меня, но все-таки медленно встал с колен и сел за стол.
"Yet what a mockery it is, miss," he said with his hand upon his heart and shaking his head at me in a melancholy manner over the tray, "to be stationed behind food at such a moment.	- Какая насмешка, мисс! - начал он, положив руку на сердце, и, склонившись к подносу, меланхолически покачал головой. - Какая это насмешка - сидеть за столом в такой момент.
The soul recoils from food at such a moment, miss."	Душу воротит от еды в такой момент, мисс.

"I beg you to conclude," said I; "you have asked me to hear you out, and I beg you to conclude."	- Прошу вас прекратить этот разговор, - сказала я, - вы попросили меня вас выслушать, а теперь я прошу, вас прекратить разговор.
"I will, miss," said Mr. Guppy.	- Прекращу, мисс, - отозвался мистер Гаппи.
"As I love and honour, so likewise I obey.	- Как я люблю и почитаю, так и повинуюсь.
Would that I could make thee the subject of that vow before the shrine!"	О, если б мог я дать обет тебе пред алтарем!
"That is quite impossible," said I, "and entirely out of the question."	- Это совершенно невозможно, - сказала я, - об этом не может быть и речи.
"I am aware," said Mr. Guppy, leaning forward over the tray and regarding me, as I again strangely felt, though my eyes were not directed to him, with his late intent look, "I am aware that in a worldly point of view, according to all appearances, my offer is a poor one.	- Я понимаю, - начал мистер Гаппи, перегнувшись через поднос и снова впиваясь в меня пристальным взглядом, который я, странным образом, почувствовала, хоть и смотрела в другую сторону, - я понимаю, что в глазах света мое предложение, по всей вероятности, выглядит неавантажным.
But, Miss Summerson! Angel!	Но, мисс Саммерсон! ангел!..
No, don't ring--I have been brought up in a sharp school and am accustomed to a variety of general practice.	Нет, не надо звонить... Я прошел суровую школу жизни и чем-чем только не занимался!
Though a young man, I have ferreted out evidence, got up cases, and seen lots of life.	Правда, я молод, но мне уже приходилось вести всякие расследования и возбуждать судебные дела, и я много чего повидал в жизни.
Blest with your hand, what means might I not find of advancing your interests and pushing your fortunes!	Удостойте меня вашей ручки, и чего только я не придумаю, чтобы защитить ваши интересы и составить ваше счастье!
What might I not get to know, nearly concerning you?	Чего только я не разведаю насчет вас!
I know nothing now, certainly; but what MIGHT I not if I had your confidence, and you set me on?"	Правда, я пока ничего не знаю, но чего только я не смогу узнать, если буду пользоваться вашим доверием и вы пустите меня по следу!
I told him that he addressed my interest or what he supposed to be my interest quite as unsuccessfully as he addressed my inclination, and he would now understand that I requested him, if he pleased, to go away immediately.	Я сказала, что, стремясь защитить мои интересы, или, точнее, то, что он считает моими интересами, он так же обрекает себя на неудачу, как и стремясь завоевать мою благосклонность, а теперь он должен, наконец, понять, что я покорнейше прошу его удалиться.
"Cruel miss," said Mr. Guppy, "hear but another word!	- Жестокая мисс, выслушайте еще одно лишь слово! - сказал мистер Гаппи.
I think you must have seen that I was struck with those charms on the day when I waited at the Whytorseller.	- Полагаю, вы заметили, как поражен я был вашими прелестями в тот день, когда ждал вас у "Погреба белого коня".
I think you must have remarked that I could not forbear a tribute to those charms when I put up the steps of the 'ackney-coach.	Полагаю, вы заметили, что я не мог удержаться от того, чтобы не отдать должного этим прелестям, когда откидывал подножку кареты.
It was a feeble tribute to thee, but it was well meant.	То была лишь ничтожная дань Тебе, но дань искренняя,

Thy image has ever since been fixed in my breast.	"С той поры образ Твой запечатлен в моей груди.
I have walked up and down of an evening opposite Jellyby's house only to look upon the bricks that once contained thee.	Не раз я целыми вечерами ходил взад и вперед по улице, против дома Джеллиби, для того лишь, чтобы смотреть на кирпичные стены, за которыми некогда пребывала Ты.
This out of to- day, quite an unnecessary out so far as the attendance, which was its pretended object, went, was planned by me alone for thee alone.	Сегодня мне было абсолютно не нужно являться сюда, и если я все же явился под предлогом деловых переговоров, то этот предлог придумал я один ради Тебя одной.
If I speak of interest, it is only to recommend myself and my respectful wretchedness.	Если я говорю об интересах, то лишь для того, чтобы зарекомендовать себя и свою почтительную скорбь.
Love was before it, and is before it."	Любовь была и есть превыше всего.
"I should be pained, Mr. Guppy," said I, rising and putting my hand upon the bell-rope, "to do you or any one who was sincere the injustice of slighting any honest feeling, however disagreeably expressed.	- Мне было бы больно обидеть вас, мистер Гаппи, - сказала я, вставая и берясь за шнурок от звонка, - как, впрочем, и любого другого правдивого человека; и я не могу отнестись пренебрежительно ни к какому искреннему чувству, как бы неприятно оно ни проявлялось.
If you have really meant to give me a proof of your good opinion, though ill-timed and misplaced, I feel that I ought to thank you.	Если вы действительно хотели убедить меня в вашем добром мнении обе мне, пусть несвоевременно и неуместно, я все же нахожу, что мне следует вас поблагодарить.
I have very little reason to be proud, and I am not proud.	Мне нечем гордиться; и я не гордая.
I hope," I think I added, without very well knowing what I said, "that you will now go away as if you had never been so exceedingly foolish and attend to Messrs. Kenge and Carboy's business."	Надеюсь, - добавила я, не зная хорошенько, что говорю, - вы сейчас же удалитесь, забудете о том, что вели себя совершенно неразумно, и займетесь делами господ Кенджа и Карбоя.
"Half a minute, miss!" cried Mr. Guppy, checking me as I was about to ring.	- Полминуты, мисс! - воскликнул мистер Гаппи, останавливая меня, когда я потянулась к звонку.
"This has been without prejudice?"	- Значит, все это не послужит мне во вред?
"I will never mention it," said I, "unless you should give me future occasion to do so."	- Я никому ничего не скажу, - ответила я, - если только вы сами не подадите мне к этому повода.
"A quarter of a minute, miss!	- Четверть минуты, мисс!
In case you should think better at any time, however distant--THAT'S no consequence, for my feelings can never alter--of anything I have said, particularly what might I not do, Mr. William Guppy, eighty-seven, Penton Place, or if removed, or dead (of blighted hopes or anything of that sort), care of Mrs. Guppy, three hundred and two, Old Street Road, will be sufficient."	На случай, если вы передумаете - когда угодно, хотя бы в далеком будущем, неважно, ведь мои чувства все равно никогда не изменятся, - если вы иначе отнесетесь к моим словам, особенно насчет того, чего бы я ни сделал для вас... запомните адрес: мистер Уильям Гаппи, площадь Пентон-Плейс, дом восемьдесят семь, а в случае моего переезда или кончины (от погибших надежд и тому подобное), пишите в адрес миссис Гаппи, Олд-стрит-роуд, дом триста два.
I rang the bell, the servant came, and Mr. Guppy, laying his written card upon the table and making a dejected bow, departed.	Я позвонила, вошла горничная, а мистер Гаппи положил на стол свою визитную карточку и удалился с горестным поклоном.

Raising my eyes as he went out, I once more saw him looking at me after he had passed the door.	Когда он уходил, я подняла глаза и снова увидела, как он, уже на пороге, оглянулся и посмотрел на меня.
I sat there for another hour or more, finishing my books and payments and getting through plenty of business.	Я просидела в столовой еще час или больше, подводя итоги записям в книгах и счетам, и много успела сделать.
Then I arranged my desk, and put everything away, and was so composed and cheerful that I thought I had quite dismissed this unexpected incident.	Потом привела в порядок свой письменный стол и разложила все по местам, и была так спокойна и бодра, что мне даже казалось, будто я окончательно выбросила из головы этот неожиданный эпизод.
But, when I went upstairs to my own room, I surprised myself by beginning to laugh about it and then surprised myself still more by beginning to cry about it.	Но, поднявшись в свою комнату, я, к собственному удивлению, рассмеялась, потом, к еще большему удивлению, расплакалась.
In short, I was in a flutter for a little while and felt as if an old chord had been more coarsely touched than it ever had been since the days of the dear old doll, long buried in the garden.	Словом, я немного поволновалась, как будто в моей душе задели какую-то чувствительную струнку, связанную с моим прошлым, - задели так грубо, как этого еще не случалось ни разу с тех пор, как я зарыла в саду свою милую старую куклу.
CHAPTER X	Глава X
The Law-Writer	Переписчик судебных бумаг
On the eastern borders of Chancery Lane, that is to say, more particularly in Cook's Court, Cursitor Street, Mr. Snagsby, law- stationer, pursues his lawful calling.	На восточной стороне Канцлерской улицы, точнее - в переулке Кукс-Корт, выходящем на Карситор-стрит, торговец канцелярскими принадлежностями, мистер Снегсби, поставщик блюстителей закона, ведет свое дозволенное законом дело.
In the shade of Cook's Court, at most times a shady place, Mr. Snagsby has dealt in all sorts of blank forms of legal process; in skins and rolls of parchment; in paper--foolscap, brief, draft, brown, white, whitey- brown, and blotting; in stamps; in office-quills, pens, ink, India- rubber, pounce, pins, pencils, sealing-wax, and wafers; in red tape and green ferret; in pocket-books, almanacs, diaries, and law lists; in string boxes, rulers, inkstands--glass and leaden--pen-knives, scissors, bodkins, and other small office-cutlery; in short, in articles too numerous to mention, ever since he was out of his time and went into partnership with Peffer.	Под сумрачной сенью Кукс-Корта, почти всегда погруженного в сумрак, мистер Снегсби торгует всякого рода бланками, потребными для судопроизводства, листами и свитками пергамента; бумагой - писчей, почтовой, вексельной, оберточной, белой, полубелой и промокательной; марками; канцелярскими гусиными перьями, стальными перьями, чернилами, резинками, копировальным угольным порошком, булавками, карандашами; сургучом и облатками; красной тесьмой и зелеными закладками; записными книжками, календарями, тетрадями для дневников и списками юристов; бечевками, линейками, чернильницами -стеклянными и свинцовыми, перочинными ножами, ножницами, шнуровальными иглами и другими мелкими металлическими изделиями, потребными для канцелярий, - словом, товарами столь разнообразными, что их не перечислить, и торгует он ими с тех пор, как отбыл срок ученичества и сделался компаньоном Пеффера.

On that occasion, Cook's Court was in a manner revolutionized by the new inscription in fresh paint, PEFFER AND SNAGSBY, displacing the time-honoured and not easily to be deciphered legend PEFFER only.	По этому случаю в Куке-Корте произошла своего рода революция - новая вывеска, намалеванная свежей краской и гласившая: "Пеффер и Снегсби", заменила старую, с надписью "Пеффер" (только), освященную временем, но уже неразборчивую.
For smoke, which is the London ivy, had so wreathed itself round Peffer's name and clung to his dwelling-place that the affectionate parasite quite overpowered the parent tree.	Потому неразборчивую, что копоть - этот "плющ Лондона" - цепко обвилась вокруг вывески с фамилией Пеффера и прильнула к его жилищу, которое, словно дерево, сплошь обросло этим "привязчивым паразитом".
Peffer is never seen in Cook's Court now.	Самого Пеффера теперь в Куке-Корте не видно.
He is not expected there, for he has been recumbent this quarter of a century in the churchyard of St. Andrews, Holborn, with the waggons and hackney-coaches roaring past him all the day and half the night like one great dragon.	Да и нечего искать его здесь, ибо вот уже четверть столетия, как он покоится на кладбище Сент Эндрью, близ Холборна, под грохот подвод и наемных карет, раздающийся весь день и половину ночи и подобный реву громадного дракона.
If he ever steal forth when the dragon is at rest to air himself again in Cook's Court until admonished to return by the crowing of the sanguine cock in the cellar at the little dairy in Cursitor Street, whose ideas of daylight it would be curious to ascertain, since he knows from his personal observation next to nothing about it—if Peffer ever do revisit the pale glimpses of Cook's Court, which no law-stationer in the trade can positively deny, he comes invisibly, and no one is the worse or wiser.	Если в те часы, когда дракон спит, мертвец и вылезает проветриться, если он и гуляет по Кукс-Корту, пока его не заставит вернуться на кладбище кукареканье жизнерадостного петуха, который почему-то, - интересно знать, почему? -неизменно предчувствует рассвет, хотя обитает в погребе маленькой молочной на Карситор-стрит, а значит, не может иметь почти никакого представления о дневном свете, - если Пеффер и навещает когда-нибудь скудно освещенный Кукс-Корт, - чего ни один владелец писчебумажной лавки не может категорически отрицать, - то он приходит незримо, никому не мешая, и никто об этом не знает.
In his lifetime, and likewise in the period of Snagsby's "time" of seven long years, there dwelt with Peffer in the same law- stationering premises a niece--a short, shrewd niece, something too violently compressed about the waist, and with a sharp nose like a sharp autumn evening, inclining to be frosty towards the end.	Когда Пеффер еще не отжил своего срока, а Снегсби семь долгих лет "отбывал срок ученичества", у Пеффера, в той же писчебумажной лавке, жила его племянница -низенькая, хитрая племянница, перетянутая, пожалуй, слишком туго, и с острым носом, напоминающим о резком холоде осеннего вечера, который тем холоднее, чем он ближе к концу.
The Cook's Courtiers had a rumour flying among them that the mother of this niece did, in her daughter's childhood, moved by too jealous a solicitude that her figure should approach perfection, lace her up every morning with her maternal foot against the bed-post for a stronger hold and purchase; and further, that she exhibited internally pints of vinegar and lemon-juice, which acids, they held, had mounted to the nose and temper of the patient.	Жители Кукс-Корта поговаривают, будто маменька этой племянницы, побуждаемая слишком ревностной заботливостью о том, чтобы фигура ее дочки достигла совершенства, с детских лет шнуровала ее сама каждое утро, упершись своей материнской ногой в ножку кровати для большей устойчивости; а еще говорят, будто она заставляла дочь принимать целыми пинтами уксус и лимонный сок, каковые кислоты, по общему мнению, "ударили" в нос и характер пациентки.

With whichsoever of the many tongues of Rumour this frothy report originated, it either never reached or never influenced the ears of young Snagsby, who, having wooed and won its fair subject on his arrival at man's estate, entered into two partnerships at once.	Но какой бы из многих языков Молвы ни породил эти вздорные слухи, они либо не дошли до ушей юного Снегсби, либо он пропустил их мимо ушей, а возмужав, посватался к обольстительному предмету этих слухов, получил согласие и заключил два союза сразу - и брачный и коммерческий.
So now, in Cook's Court, Cursitor Street, Mr. Snagsby and the niece are one; and the niece still cherishes her figure, which, however tastes may differ, is unquestionably so far precious that there is mighty little of it.	Итак, мистер Снегсби и племянница покойного Пеффера совместно проживают теперь в Кукс-Корте, переулке, выходящем на Карситор-стрит, и племянница по-прежнему дорожит своей фигурой, да и как не дорожить? -ведь эта фигура, правда, быть может, и не всем по вкусу, но бесспорно должна считаться драгоценной, хотя бы потому, что она так миниатюрна.
Mr. and Mrs. Snagsby are not only one bone and one flesh, but, to the neighbours' thinking, one voice too.	Мистер и миссис Снегсби, как муж и жена, считаются "единой плотью и кровью", а по мнению их соседей, и "единым голосом".
That voice, appearing to proceed from Mrs. Snagsby alone, is heard in Cook's Court very often.	Этот голос, впрочем звучащий из уст одной лишь миссис Снегсби, частенько слышен в Куке-Корте.
Mr. Snagsby, otherwise than as he finds expression through these dulcet tones, is rarely heard.	Мистера Снегсби же почти совсем не слышно, ибо чуть не все, что он хочет сказать, говорит за него своим сладостным голосом миссис Снегсби.
He is a mild, bald, timid man with a shining head and a scrubby clump of black hair sticking out at the back.	Это смирный, лысый, робкий человек с блестящей плешью и крошечным пучком черных волос, торчащим на затылке.
He tends to meekness and obesity.	Он склонен к уступчивости и к полноте.
As he stands at his door in Cook's Court in his grey shop-coat and black calico sleeves, looking up at the clouds, or stands behind a desk in his dark shop with a heavy flat ruler, snipping and slicing at sheepskin in company with his two 'prentices, he is emphatically a retiring and unassuming man.	Поглядите на него, когда он стоит на своем пороге в Кукс-Корте, одетый в серый рабочий сюртук с черными коленкоровыми нарукавниками, и созерцает облака, или когда он стоит в своей полутемной лавке с тяжелой плоской линейкой в руках и разрезает пергамент ножницами или ножом в обществе двух своих "мальчиков" -подмастерьев, - поглядите на него только, сразу скажете, что это исключительно скромный, непритязательный человек.
From beneath his feet, at such times, as from a shrill ghost unquiet in its grave, there frequently arise complainings and lamentations in the voice already mentioned; and haply, on some occasions when these reach a sharper pitch than usual, Mr. Snagsby mentions to the 'prentices,	В такие часы из-под пола, на котором он стоит, словно из могилы визгливого призрака, мятущегося в гробу, нередко раздаются крики и вопли, испускаемые тем самым голосом, о котором говорилось выше, и когда звуки эти становятся необычно пронзительными, мистер Снегсби говорит своим подмастерьям:
"I think my little woman is a-giving it to Guster!"	- Должно быть, это моя крошечка распекает Гусю!

This proper name, so used by Mr. Snagsby, has before now sharpened the wit of the Cook's Courtiers to remark that it ought to be the name of Mrs. Snagsby, seeing that she might with great force and expression be termed a Guster, in compliment to her stormy character.	Уменьшительное имя, упоминаемое в подобных случаях мистером Снегсби, не раз возбуждало остроумие кукс-кортовцев, отмечавших, что имя это больше подошло бы к самой миссис Снегсби, которая столь криклива, что ее закономерно и очень метко можно было бы прозвать "гусыней".
It is, however, the possession, and the only possession except fifty shillings per annum and a very small box indifferently filled with clothing, of a lean young woman from a workhouse (by some supposed to have been christened Augusta) who, although she was farmed or contracted for during her growing time by an amiable benefactor of his species resident at Tooting, and cannot fail to have been developed under the most favourable circumstances, "has fits," which the parish can't account for.	Однако это имя принадлежит и, если не считать жалованья - пятьдесят шиллингов в год - да крошечного сундучка с тряпками, является единственной собственностью некоей тощей молодой девицы из работного дома (как полагают, ее окрестили Августой), которая еще подростком была взята на воспитание, а точнее - напрокат или в аренду, одним добродушным благодетелем, обитающим в Тутинге, и, значит, несомненно, росла и развивалась в самых благоприятных условиях, но тем не менее "подвержена припадкам", а почему - этого приходский совет никак не может понять.
Guster, really aged three or four and twenty, but looking a round ten years older, goes cheap with this unaccountable drawback of fits, and is so apprehensive of being returned on the hands of her patron saint that except when she is found with her head in the pail, or the sink, or the copper, or the dinner, or anything else that happens to be near her at the time of her seizure, she is always at work.	Гусе года двадцать три - двадцать четыре, но выглядит она на добрых десять лет старше, жалованье получает ничтожное - из-за своего необъяснимого недуга - и так боится вновь попасть в лапы своего бывшего покровителя, что работает без передышки, кроме как в те часы, когда лежит, уткнувшись головой в бадью, в помойное ведро, в котел, в блюдо, приготовленное к обеду, - словом, в то, что было поблизости, когда ее "схватило".
She is a satisfaction to the parents and guardians of the 'prentices, who feel that there is little danger of her inspiring tender emotions in the breast of youth; she is a satisfaction to Mrs. Snagsby, who can always find fault with her; she is a satisfaction to Mr. Snagsby, who thinks it a charity to keep her.	Ею довольны родители и опекуны подмастерьев мистера Снегсби, ибо нечего бояться, что она внушит нежные чувства юным сердцам; ею довольна миссис Снегсби, которая всегда имеет возможность уличить ее в какой-нибудь оплошности; ею доволен мистер Снегсби, убежденный, что держит ее у себя только из милости.
The law-stationer's establishment is, in Guster's eyes, a temple of plenty and splendour.	В глазах же Гуси жилище торговца канцелярскими принадлежностями - это храм изобилия и блеска.
She believes the little drawing- room upstairs, always kept, as one may say, with its hair in papers and its pinafore on, to be the most elegant apartment in Christendom.	Маленькую гостиную наверху, с которой, если можно так выразиться, никогда не снимают папильоток и передника, иначе говоря - чехлов. Гуся почитает самой роскошной комнатой во всем христианском мире.
The view it commands of Cook's Court at one end (not to mention a squint into Cursitor Street) and of Coavinses' the sheriff’s officer's backyard at the other she regards as a prospect of unequalled beauty.	Вид, открывающийся из окон этой гостиной - с одной стороны на Кукс-Корт (и даже на кусочек Карситор-стрит), а с другой - на задний двор судебного исполнителя Ковинса, - кажется Гусе не имеющим себе равных по красоте.

The portraits it displays in oil--and plenty of it too--of Mr. Snagsby looking at Mrs. Snagsby and of Mrs. Snagsby looking at Mr. Snagsby are in her eyes as achievements of Raphael or Titian.	Висящие в этой гостиной написанные - и очень густо написанные - масляной краской портреты мистера Снегсби, взирающего на миссис Снегсби, и миссис Снегсби, взирающей на мистера Снегсби, в ее глазах - все равно что шедевры Рафаэля или Тициана.
Guster has some recompenses for her many privations.	Итак, Гуся все-таки получает кое-какую награду за многие свои лишения.
Mr. Snagsby refers everything not in the practical mysteries of the business to Mrs. Snagsby.	Мистер Снегсби предоставил миссис Снегсби ведать всеми теми их делами, которые не имеют отношения к таинствам его торгового предприятия.
She manages the money, reproaches the tax-gatherers, appoints the times and places of devotion on Sundays, licenses Mr. Snagsby's entertainments, and acknowledges no responsibility as to what she thinks fit to provide for dinner, insomuch that she is the high standard of comparison among the neighbouring wives a long way down Chancery Lane on both sides, and even out in Holborn, who in any domestic passages of arms habitually call upon their husbands to look at the difference between their (the wives') position and Mrs. Snagsby's, and their (the husbands') behaviour and Mr. Snagsby's.	Она расходует деньги по своему усмотрению, бранится со сборщиками налогов, назначает время и место воскресных молений, контролирует развлечения мистера Снегсби и не желает признавать себя ответственной за провизию, которую выбирает к обеду; поэтому ей завидуют жены во всем околотке, - то есть по обеим сторонам Канцлерской улицы на всем ее протяжении и даже за ее пределами, на Холборне, - и жены эти во время всех домашних сражений обычно просят своих мужей заметить, как отличается их (жен) положение от положения миссис Снегсби, а также их (мужей) поведение от поведения мистера Снегсби.
Rumour, always flying bat-like about Cook's Court and skimming in and out at everybody's windows, does say that Mrs. Snagsby is jealous and inquisitive and that Mr. Snagsby is sometimes worried out of house and home, and that if he had the spirit of a mouse he wouldn't stand it.	Молва, которая, словно летучая мышь, вечно носится над Кукс-Кортом, шмыгая из окна в окно, утверждает, будто миссис Снегсби ревнива и въедливо любопытна, а мистера Снегсби она изводит так, что ему иной раз приходится бежать вон из дому, и обладай он хотя бы мышиной храбростью, он бы этого не потерпел.
It is even observed that the wives who quote him to their self-willed husbands as a shining example in reality look down upon him and that nobody does so with greater superciliousness than one particular lady whose lord is more than suspected of laying his umbrella on her as an instrument of correction.	Говорят даже, будто жены, которые ставят его в пример своим своевольным мужьям, сами в глубине души смотрят на него свысока, а больше всех его презирает некая госпожа, чей господии и повелитель не без основания заподозрен в том, что он иной раз "учит" свою супругу, причем орудием этого "учения" ему служит собственный зонт.
But these vague whisperings may arise from Mr. Snagsby's being in his way rather a meditative and poetical man, loving to walk in Staple Inn in the summer-time and to observe how countrified the sparrows and the leaves are, also to lounge about the Rolls Yard of a Sunday afternoon and to remark (if in good spirits) that there were old times once and that you'd find a stone coffin or two now under that chapel, he'll be bound, if you was to dig for it.	Но все эти смутные слухи, быть может, возникли потому, что мистер Снегсби, в своем роде человек скорее созерцательного и поэтического склада, -летней порой он не прочь прогуляться по Степл-Инну и отметить, что воробьи и листва "выглядят совсем как в деревне"; а по воскресным дням он любит прохаживаться по Ролс-Ярду и (если он в хорошем расположении духа) разглагольствовать о том, что некогда были древние времена, и чтоб ему провалиться, если под этой часовней не окажется парочки каменных гробов, стоит только копнуть поглубже.

He solaces his imagination, too, by thinking of the many Chancellors and Vices, and Masters of the Rolls who are deceased; and he gets such a flavour of the country out of telling the two 'prentices how he HAS heard say that a brook "as clear as crystial" once ran right down the middle of Holborn, when Turnstile really was a turnstile, leading slap away into the meadows--gets such a flavour of the country out of this that he never wants to go there.	Далее, он тешит свое воображение мыслями о бесчисленных, уже усопших канцлерах, вице-канцлерах и государственных архивариусах и так остро ощущает прелесть сельской природы, рассказывая обоим подмастерьям о том, что некогда, как он слышал своими ушами, ручей "прозрачный, как "христалл", бежал посередине Холборна, а на Рогатке действительно была рогатка, и дорога оттуда пролегала прямо по лугам, - так остро ощущает прелесть сельской природы, что не испытывает никакого желания очутиться среди этой природы.
The day is closing in and the gas is lighted, but is not yet fully effective, for it is not quite dark.	День подходит к концу, газ зажжен, но светит он не очень ярко, так как еще не совсем стемнело.
Mr. Snagsby standing at his shop-door looking up at the clouds sees a crow who is out late skim westward over the slice of sky belonging to Cook's Court.	Мистер Снегсби стоит у дверей своей лавки, взирая на облака, и видит поздно вылетевшую куда-то ворону, которая мчится на запад по кусочку неба, принадлежащему Кукс-Корту.
The crow flies straight across Chancery Lane and Lincoln's Inn Garden into Lincoln's Inn Fields.	Ворона пересекла Канцлерскую улицу и сад Линкольнс-Инна и теперь летит прямо на Линкольнс-Инн-Филдс - Линкольновы поля.
Here, in a large house, formerly a house of state, lives Mr. Tulkinghorn.	Здесь в большом доме, некогда роскошном особняке, живет мистер Талкингхорн.
It is let off in sets of chambers now, and in those shrunken fragments of its greatness, lawyers lie like maggots in nuts.	Теперь особняк сдается внаем под юридические конторы, и в этих обшарпанных обломках его величия, как черви в орехах, засели юристы.
But its roomy staircases, passages, and antechambers still remain; and even its painted ceilings, where Allegory, in Roman helmet and celestial linen, sprawls among balustrades and pillars, flowers, clouds, and big-legged boys, and makes the head ache--as would seem to be Allegory's object always, more or less.	Но просторные его лестницы, коридоры и вестибюли остались неизменными; сохранились и расписные потолки, в том числе потолок, на котором изображена некая "Аллегория" - воин в римском шлеме и небесно-голубой тоге, разлегшийся среди балюстрад, колонн, цветов, облаков и толстоногих младенцев и раздражающий зрителя до головной боли, что в той или иной степени, видимо, является целью всех Аллегорий.
Here, among his many boxes labelled with transcendent names, lives Mr. Tulkinghorn, when not speechlessly at home in country-houses where the great ones of the earth are bored to death.	Здесь, среди своих многочисленных железных ящиков, на которых начертаны знатнейшие имена, всегда пребывает мистер Талкингхорн, если не считать тех дней, когда он гостит, помалкивая, но чувствуя себя как дома, в поместьях, где великие мира сего до смерти замучены скукой.
Here he is to-day, quiet at his table.	Здесь он и нынче спокойно сидит за столом.
An oyster of the old school whom nobody can open.	Устрица старого закала, раковины которой никто не может открыть.
Like as he is to look at, so is his apartment in the dusk of the present afternoon.	В сумерках этого вечера жилище его смахивает на него самого.
Rusty, out of date, withdrawing from attention, able to afford it.	И он и оно обветшали, не гонятся за модой, не бросаются в глаза, - они могут позволить себе все это.

Heavy, broad-backed, old-fashioned, mahogany-and-horsehair chairs, not easily lifted; obsolete tables with spindle-legs and dusty baize covers; presentation prints of the holders of great titles in the last generation or the last but one, environ him.	Мистера Талкингхорна окружают тяжелые, старомодные, с широкими спинками, набитые волосом кресла красного дерева, сдвинуть которые нелегко; старинные столы с веретенообразными тонкими ножками, покрытые пыльными суконными скатертями; полученные в подарок гравированные портреты носителей громких титулов - и ныне здравствующих носителей и их отцов.
A thick and dingy Turkey-carpet muffles the floor where he sits, attended by two candles in old-fashioned silver candlesticks that give a very insufficient light to his large room.	Толстый полинявший турецкий ковер устилает пол под столом, за которым сидит хозяин при свете двух свечей в старомодных серебряных подсвечниках, - свечей, слишком скудно освещающих эту большую комнату.
The titles on the backs of his books have retired into the binding; everything that can have a lock has got one; no key is visible.	Названия его книг на корешках скрыты переплетом; все, что можно запереть, заперто; нигде не видно ни одного ключа.
Very few loose papers are about.	На виду лишь две-три бумаги.
He has some manuscript near him, but is not referring to it.	На столе под рукой у мистера Талкингхорна лежит какая-то рукопись, но он на нее не смотрит.
With the round top of an inkstand and two broken bits of sealing-wax he is silently and slowly working out whatever train of indecision is in his mind.	Вооружившись круглой крышкой от чернильницы и двумя кусочками сургуча, он молча и неторопливо старается решить какую-то еще не решенную задачу.
Now the inkstand top is in the middle, now the red bit of sealing-wax, now the black bit.	Он кладет прямо перед собой то крышку от чернильницы, то кусочек красного сургуча, то кусочек черного.
That's not it.	Нет, не то!
Mr. Tulkinghorn must gather them all up and begin again.	Мистер Талкингхорн вынужден все смешать и начать сызнова.
Here, beneath the painted ceiling, with foreshortened Allegory staring down at his intrusion as if it meant to swoop upon him, and he cutting it dead, Mr. Tulkinghorn has at once his house and office.	Здесь, под расписным потолком с Аллегорией -изображенным в ракурсе римлянином, который пристально смотрит вниз и, кажется, вот-вот ринется на того, кто вторгся в его владения, тогда как тот не обращает на него никакого внимания, -здесь обитает мистер Талкингхорн и помещается его контора.
He keeps no staff, only one middle-aged man, usually a little out at elbows, who sits in a high pew in the hall and is rarely overburdened with business.	У него нет служащих, если не считать человека средних лет во фраке с немного продранными локтями, который сидит на высоком деревянном диване в передней и лишь редко бывает слишком обременен работой.
Mr. Tulkinghorn is not in a common way.	Мистер Талкингхорн не такой юрист, как все.
He wants no clerks.	Клерков ему не нужно.
He is a great reservoir of confidences, not to be so tapped.	Он - великий хранитель чужих исповедей, с которыми надо обращаться бережно.
His clients want HIM; he is all in all.	Его клиенты нуждаются только в нем самом, и он сам делает для них все.

Drafts that he requires to be drawn are drawn by special- pleaders in the temple on mysterious instructions; fair copies that he requires to be made are made at the stationers', expense being no consideration.	Документы, которые ежу нужно составить, составляются в Тэмпле специальными юрисконсультами по его тайным указаниям; точные копии, которые ему нужно снять, снимают в писчебумажной лавке, как бы дорого это ни обходилось.
The middle-aged man in the pew knows scarcely more of the affairs of the peerage than any crossing-sweeper in Holborn.	Человек средних лет, сидящий на деревянном диване, осведомлен о делах знати не больше, чем любой уличный метельщик на Холборне.
The red bit, the black bit, the inkstand top, the other inkstand top, the little sand-box.	Кусочек красного сургуча, кусочек черного, крышка от чернильницы, крышка от другой чернильницы, маленькая песочница.
So!	Так!
You to the middle, you to the right, you to the left.	Это - в середину, это - направо, Это - налево.
This train of indecision must surely be worked out now or never. Now!	Надо обязательно решить задачу, теперь или никогда... Теперь!
Mr. Tulkinghorn gets up, adjusts his spectacles, puts on his hat, puts the manuscript in his pocket, goes out, tells the middle-aged man out at elbows,	Мистер Талкингхорн поднимается, поправляет очки, надевает цилиндр, кладет рукопись в карман, выходит из комнаты, говорит человеку средних лет во фраке с продранными локтями:
"I shall be back presently."	"Я скоро вернусь".
Very rarely tells him anything more explicit.	Он лишь очень редко говорит ему что-нибудь более определенное.
Mr. Tulkinghorn goes, as the crow came--not quite so straight, but nearly--to Cook's Court, Cursitor Street.	Мистер Талкингхорн направляется в ту сторону, откуда прилетела ворона, - не столь прямым путем, как она, но почти, - к переулку Кукс-Корту, выходящему на Карситор-стрит.
To Snagsby's, Law- Stationer's, Deeds engrossed and copied, Law-Writing executed in all its branches, &c., &c., &c.	Идет он в лавку с вывеской: "Снегсби. Торговля канцелярскими принадлежностями; переписка крупным почерком и копировка документов; переписка всевозможных судебных бумаг...", и прочее, и прочее, и прочее.
It is somewhere about five or six o'clock in the afternoon, and a balmy fragrance of warm tea hovers in Cook's Court.	Сейчас что-то около пяти или шести часов вечера, и в Кукс-Корте веет тонким благоуханием горячего чая.
It hovers about Snagsby's door.	Веет им и у дверей мистера Снегсби.
The hours are early there: dinner at half-past one and supper at half-past nine.	День тут начинается и кончается рано - обедают в половине второго, ужинают в половине десятого.
Mr. Snagsby was about to descend into the subterranean regions to take tea when he looked out of his door just now and saw the crow who was out late.	Когда мистер Снегсби давеча выглянул на улицу и увидел запоздавшую ворону, он уже собирался спуститься в свое "подземелье", чтобы попить чайку.
"Master at home?"	- Хозяин дома?

Guster is minding the shop, for the 'prentices take tea in the kitchen with Mr. and Mrs. Snagsby; consequently, the robe-maker's two daughters, combing their curls at the two glasses in the two second-floor windows of the opposite house, are not driving the two 'prentices to distraction as they fondly suppose, but are merely awakening the unprofitable admiration of Guster, whose hair won't grow, and never would, and it is confidently thought, never will.	Гуся сторожит лавку, так как подмастерья пьют чай вместе с мистером и миссис Снегсби; поэтому обе дочки портного - специалиста по судейским мантиям, - которые сейчас расчесывают свои локоны перед двумя зеркалами, за двумя окнами, во втором этаже дома напротив, никак не могут отвлечь обоих подмастерьев от работы, на что они обе лелеют надежду, но всего-навсего возбуждают ненужное им восхищение Гуси, чьи волосы не растут, никогда не росли и, по общему убеждению, никогда не будут расти.
"Master at home?" says Mr. Tulkinghorn.	- Хозяин дома? - спрашивает мистер Талкингхорн.
Master is at home, and Guster will fetch him.	Хозяин дома, и Гуся сейчас сходит за ним.
Guster disappears, glad to get out of the shop, which she regards with mingled dread and veneration as a storehouse of awful implements of the great torture of the law--a place not to be entered after the gas is turned off.	Гуся исчезает, радуясь случаю выбраться из лавки, ибо лавка эта вызывает в ее душе смешанное чувство страха и благоговения, представляясь ей каким-то складом устрашающих орудий жестокой пытки, которой суд подвергает тяжущихся, - местом, куда лучше не входить после того, как потушен газ.
Mr. Snagsby appears, greasy, warm, herbaceous, and chewing.	Приходит мистер Снегсби, засаленный, распаренный, пахнущий "китайской травкой" и что-то жующий.
Bolts a bit of bread and butter.	Старается поскорей проглотить кусочек хлеба с маслом.
Says,	Говорит:
"Bless my soul, sir!	- Вот так неожиданность, сэр!
Mr. Tulkinghorn!"	Да это мистер Талкингхорн!
"I want half a word with you, Snagsby."	- Хочу сказать вам несколько слов, Снегсби.
"Certainly, sir!	- Пожалуйста, сэр!
Dear me, sir, why didn't you send your young man round for me?	Но, господи, сэр, почему вы не послали за мной вашего служителя?
Pray walk into the back shop, sir."	Извольте, сэр, пройти в заднюю комнату.
Snagsby has brightened in a moment.	Снегсби моментально оживился.
The confined room, strong of parchment-grease, is warehouse, counting-house, and copying-office.	Тесная комнатушка, вся пропахшая салом пергамента, служит и складом товаров, и конторой, и мастерской, где переписывают бумаги.
Mr. Tulkinghorn sits, facing round, on a stool at the desk.	Обежав ее "взглядом, мистер Талкингхорн садится на табурет у конторки.
"Jarndyce and Jarndyce, Snagsby."	- Я насчет тяжбы "Джарндисы против Джарндисов", Снегсби.
"Yes, sir."	- Да, сэр?
Mr. Snagsby turns up the gas and coughs behind his hand, modestly anticipating profit.	Мистер Снегсби зажигает газ и, скромно предвкушая барыш, кашляет в руку.

Mr. Snagsby, as a timid man, is accustomed to cough with a variety of expressions, and so to save words.	Надо сказать, что мистер Снегсби, по робости характера, не любит много говорить и, чтобы избежать лишних слов, научился придавать самые разнообразные выражения своему кашлю.
"You copied some affidavits in that cause for me lately."	- У вас на днях снимали для меня копии с некоторых свидетельских показаний по этому делу?
"Yes, sir, we did."	- Да, сэр, снимали.
"There was one of them," says Mr. Tulkinghorn, carelessly feeling-- tight, unopenable oyster of the old school!--in the wrong coat- pocket, "the handwriting of which is peculiar, and I rather like.	- Одна из этих копий, - говорит мистер Талкингхорн (устрица старого закала, так крепко стиснувшая створки своей раковины, что никто не может ее открыть!) и небрежно ощупывает не тот карман, в какой сунул рукопись, - одна из этих копий переписана своеобразным почерком, и он мне понравился.
As I happened to be passing, and thought I had it about me, I looked in to ask you--but I haven't got it.	Я шел мимо вас, подумал, что она при мне, и вот зашел спросить... но, оказывается, я не взял ее с собою.
No matter, any other time will do. Ah! here it is!	Все равно, когда-нибудь потом... А, вот она!..
I looked in to ask you who copied this."	Скажите, кто это переписывал?
"Who copied this, sir?" says Mr. Snagsby, taking it, laying it flat on the desk, and separating all the sheets at once with a twirl and a twist of the left hand peculiar to lawstationers.	- Кто переписывал, сэр? - повторяет мистер Снегсби, взяв рукопись и разгладив ее на пюпитре; потом берет ее левой рукой и сразу отделяет друг от друга все листы одним поворотом кисти, как умеют делать торговцы канцелярскими принадлежностями.
"We gave this out, sir.	- Мы отдали эту работу на сторону, сэр.
We were giving out rather a large quantity of work just at that time.	Как раз тогда нам пришлось отдать много переписки на сторону.
I can tell you in a moment who copied it, sir, by referring to my book."	Я сию минуту скажу вам, кто переписывал это, сэр, - вот только посмотрю в торговой книге.
Mr. Snagsby takes his book down from the safe, makes another bolt of the bit of bread and butter which seemed to have stopped short, eyes the affidavit aside, and brings his right forefinger travelling down a page of the book,	Мистер Снегсби берет книгу из несгораемого шкафа, снова старается проглотить кусок хлеба с маслом, который, должно быть, застрял у него в горле, и, косясь на копию свидетельских показаний, водит правым указательным пальцем по странице сверху вниз.
"Jewby--Packer--Jarndyce." "Jarndyce!	- Джуби... Пекер... Джарндис... Джарндис!
Here we are, sir," says Mr. Snagsby.	Нашел, сэр, - говорит мистер Снегсби.
"To be sure!	- Ну конечно!
I might have remembered it.	Как это я запамятовал!
This was given out, sir, to a writer who lodges just over on the opposite side of the lane."	Эту работу, сэр, сдали одному переписчику, который живет по соседству с нами, по ту сторону Канцлерской улицы.

Mr. Tulkinghorn has seen the entry, found it before the law- stationer, read it while the forefinger was coming down the hill.	Мистер Талкингхорн уже увидел запись в книге, -нашел ее раньше, чем мистер Снегсби, и успел прочесть за то время, пока указательный палец полз вниз по странице.
"WHAT do you call him?	- Как его фамилия?
Nemo?" says Mr. Tulkinghorn.	Немо? - спрашивает юрист.
"Nemo, sir.	- Немо, сэр.
Here it is.	Вот что у меня записано.
Forty-two folio.	Сорок два полулиста.
Given out on the Wednesday night at eight o'clock, brought in on the Thursday morning at half after nine."	Отданы в переписку в среду, в восемь часов вечера; получены в четверг, в половине десятого утра.
"Nemo!" repeats Mr. Tulkinghorn.	- Немо! - повторяет мистер Талкингхорн. -
"Nemo is Latin for no one."	"Немо" по-латыни значит "никто".
"It must be English for some one, sir, I think," Mr. Snagsby submits with his deferential cough.	- А по-английски это, вероятно, значит "некто", сэр, - вежливо объясняет мистер Снегсби, почтительно покашливая.
"It is a person's name.	- Это просто фамилия.
Here it is, you see, sir!	Вот видите, сэр!
Forty-two folio.	Сорок два полулиста.
Given out Wednesday night, eight o'clock; brought in Thursday morning, half after nine."	Сдано: среда, восемь вечера; получено: четверг, половина десятого утра.
The tail of Mr. Snagsby's eye becomes conscious of the head of Mrs. Snagsby looking in at the shop-door to know what he means by deserting his tea.	Уголком глаза мистер Снегсби увидел голову миссис Снегсби, заглянувшей в дверь лавки, чтобы узнать, почему он сбежал во время чаепития.
Mr. Snagsby addresses an explanatory cough to Mrs. Snagsby, as who should say,	И мистер Снегсби кашляет в сторону миссис Снегсби, как бы желая ей объяснить:
"My dear, a customer!"	"Заказчик, душенька!"
"Half after nine, sir," repeats Mr. Snagsby.	- В половине десятого, сэр, - повторяет мистер Снегсби.
"Our law-writers, who live by job-work, are a queer lot; and this may not be his name, but it's the name he goes by.	- Наши переписчики, те, что занимаются сдельной работой, довольно-таки странные люди, и возможно, что это не настоящая его фамилия; но так он себя называет.
I remember now, sir, that he gives it in a written advertisement he sticks up down at the Rule Office, and the King's Bench Office, and the Judges' Chambers, and so forth.	Теперь я припоминаю, сэр, что так он подписывается на рукописных объявлениях, которые расклеил в Рул-офисе, в Суде королевской скамьи, в камерах судей и прочих местах.
You know the kind of document, sir--wanting employ?"	Вам знакомы такого рода объявления, сэр: "Ищу работы..."?

Mr. Tulkinghorn glances through the little window at the back of Coavinses', the sheriffs officer's, where lights shine in Coavinses' windows.	Мистер Талкингхорн смотрит в окошко на задний двор судебного исполнителя Ковинса и на его освещенные окна.
Coavinses' coffee-room is at the back, and the shadows of several gentlemen under a cloud loom cloudily upon the blinds.	Столовая у Ковинса расположена в задней части дома, и тени нескольких джентльменов, попавших в переплет, переплетаясь, маячат на занавесках.
Mr. Snagsby takes the opportunity of slightly turning his head to glance over his shoulder at his little woman and to make apologetic motions with his mouth to this effect:	Мистер Снегсби пользуется случаем чуть-чуть повернуть голову, взглянуть на свою "крошечку" через плечо и, еле шевеля губами, объяснить ей в свое оправдание, что это -
"Tul-king-horn-- rich--in-flu-en-tial!"	"Тал-кинг-хорн... бо-гатый... вли-я-тель-ный!"
"Have you given this man work before?" asks Mr. Tulkinghorn.	- А раньше вы давали работу этому человеку? -спрашивает мистер Талкингхорн.
"Oh, dear, yes, sir!	- Ну конечно, сэр.
Work of yours."	В том числе и ваши заказы.
"Thinking of more important matters, I forget where you said he lived?"	- Как вы сказали, где он живет? Я задумался о более важных вопросах и прослушал.
"Across the lane, sir.	- По ту сторону Канцлерской улицы, сэр.
In fact, he lodges at a--" Mr. Snagsby makes another bolt, as if the bit of bread and buffer were insurmountable "--at a rag and bottle shop."	Говоря точнее, - мистер Снегсби снова делает глотательное движение, словно никак не может одолеть кусочек хлеба с маслом, - он снимает комнату у одного старьевщика.
"Can you show me the place as I go back?"	- Можете вы немного проводить меня и показать этот дом?
"With the greatest pleasure, sir!"	- С величайшим удовольствием, сэр!
Mr. Snagsby pulls off his sleeves and his grey coat, pulls on his black coat, takes his hat from its peg.	Мистер Снегсби снимает нарукавники и серый сюртук, надевает черный сюртук, снимает с вешалки свой цилиндр.
"Oh!	-А!
Here is my little woman!" he says aloud.	Вот и моя женушка, - говорит он громко.
"My dear, will you be so kind as to tell one of the lads to look after the shop while I step across the lane with Mr. Tulkinghorn?	- Будь добра, дорогая, прикажи мальчику присмотреть за лавкой, покуда я провожу на ту сторону мистера Талкингхорна.
Mrs. Snagsby, sir—I shan't be two minutes, my love!"	Позвольте представить вам миссис Снегсби, сэр.. - Я вернусь сию минуту, душенька!
Mrs. Snagsby bends to the lawyer, retires behind the counter, peeps at them through the window-blind, goes softly into the back office, refers to the entries in the book still lying open.	Миссис Снегсби кланяется юристу, удаляется за прилавок, следит за спутниками из-за оконной занавески, крадется в заднюю комнатку, просматривает записи в книге, которая осталась открытой.
Is evidently curious.	Ее любопытство явно возбуждено.

"You will find that the place is rough, sir," says Mr. Snagsby, walking deferentially in the road and leaving the narrow pavement to the lawyer; "and the party is very rough.	- Дом, как вы сами увидите, сэр, очень уж неказистый, - говорит мистер Снегсби, почтительно уступив узкий мощеный тротуар юристу и шагая по мостовой, - да и человек этот, то есть переписчик, тоже очень неказистый.
But they're a wild lot in general, sir.	Впрочем, все они какие-то дикие, сэр.
The advantage of this particular man is that he never wants sleep.	Этот хорош хоть тем, что может совсем не спать.
He'll go at it right on end if you want him to, as long as ever you like."	Прикажите, и он будет писать без передышки.
It is quite dark now, and the gas-lamps have acquired their full effect.	Теперь уже совсем стемнело, и газовые фонари горят ярко.
Jostling against clerks going to post the day's letters, and against counsel and attorneys going home to dinner, and against plaintiffs and defendants and suitors of all sorts, and against the general crowd, in whose way the forensic wisdom of ages has interposed a million of obstacles to the transaction of the commonest business of life; diving through law and equity, and through that kindred mystery, the street mud, which is made of nobody knows what and collects about us nobody knows whence or how--we only knowing in general that when there is too much of it we find it necessary to shovel it away--the lawyer and the law-stationer come to a rag and bottle shop and general emporium of much disregarded merchandise, lying and being in the shadow of the wall of Lincoln's Inn, and kept, as is announced in paint, to all whom it may concern, by one Krook.	Натыкаясь на клерков, спешащих отправить по почте дневную корреспонденцию, на адвокатов и поверенных, возвращающихся домой обедать, на истцов, ответчиков, всякого рода жалобщиков и толпу простых людей, чей путь вековая судебная мудрость перегородила миллионом препятствий и, мешая им выполнять их самые несложные будничные дела, заставляет этих людей вязнуть в трясине судов "общего права" и "справедливости" и в той родственной ей таинственной уличной грязи, которая создается неизвестно из чего и которой мы обрастаем неизвестно когда и как, - а мы вообще знаем о ней только то, что, когда ее накопится слишком много, мы считаем нужным ее отгрести, - натыкаясь на всех этих встречных, поверенный и владелец писчебумажной лавки подходят к лавке старьевщика - складу бросовых, никому не нужных товаров, - расположенной у стены Линкольнс-Инна и принадлежащей, как объясняет вывеска всем тем, кого это может интересовать, некоему Круку.
"This is where he lives, sir," says the law-stationer.	- Вот где он живет, сэр, - говорит торговец канцелярскими принадлежностями.
"This is where he lives, is it?" says the lawyer unconcernedly.	- Значит, вот где он живет? - равнодушно повторяет юрист.
"Thank you."	- Благодарю вас, до свиданья.
"Are you not going in, sir?"	- Разве вы не хотите войти, сэр?
"No, thank you, no; I am going on to the Fields at present.	- Нет, спасибо, не хочу; я пройду прямо домой, на Линкольновы поля.
Good evening.	Спокойной ночи.
Thank you!"	Благодарю вас!
Mr. Snagsby lifts his hat and returns to his little woman and his tea.	Мистер Снегсби приподнимает цилиндр и возвращается к своей "крошечке" и своему чаю.
But Mr. Tulkinghorn does not go on to the Fields at present.	Но мистер Талкингхорн не идет домой на Линкольновы поля.

He goes a short way, turns back, comes again to the shop of Mr. Krook, and enters it straight.	Он проходит немного вперед, поворачивает назад, возвращается к лавке мистера Крука и входит в нее.
It is dim enough, with a blot-headed candle or so in the windows, and an old man and a cat sitting in the back part by a fire.	В лавке полутемно; на подоконниках стоят две-три нагоревшие свечи; старик хозяин с кошкой на коленях сидит в глубине комнаты у огня.
The old man rises and comes forward, with another blot-headed candle in his hand.	Старик поднимается и, взяв нагоревшую свечу, идет навстречу гостю.
"Pray is your lodger within?"	- Скажите, ваш жилец дома?
"Male or female, sir?" says Mr. Krook.	- Жилец или жилища, сэр? - переспрашивает мистер Крук.
"Male.	- Жилец.
The person who does copying."	Тот, что занимается перепиской.
Mr. Krook has eyed his man narrowly.	Мистер Крук уже хорошо рассмотрел гостя.
Knows him by sight.	Он знает юриста в лицо.
Has an indistinct impression of his aristocratic repute.	Имеет смутное представление о его аристократических связях.
"Did you wish to see him, sir?"	- Вы хотите его видеть, сэр?
"Yes."	-Да.
"It's what I seldom do myself," says Mr. Krook with a grin.	- Я сам вижу его редко, - говорит мистер Крук, ухмыляясь.
"Shall I call him down?	- Может, вызвать его сюда, вниз?
But it's a weak chance if he'd come, sir!"	Только вряд ли он придет, сэр!
"I'll go up to him, then," says Mr. Tulkinghorn.	- Тогда я поднимусь к нему, - говорит мистер Талкингхорн.
"Second floor, sir.	- Третий этаж, сэр.
Take the candle.	Возьмите свечу.
Up there!"	Сюда, наверх!
Mr. Krook, with his cat beside him, stands at the bottom of the staircase, looking after Mr. Tulkinghorn.	Мистер Крук, стоя с кошкой на нижней ступеньке лестницы, смотрит вслед мистеру Талкингхорну.
"Hi-hi!" he says when Mr. Tulkinghorn has nearly disappeared.	- Ха! - бурчит он, когда мистер Талкингхорн уже почти исчез из виду.
The lawyer looks down over the hand-rail.	Юрист смотрит вниз, перегнувшись через перила.
The cat expands her wicked mouth and snarls at him.	Кошка, злобно разинув пасть, шипит на него.
"Order, Lady Jane!	- Брысь, Леди Джейн!
Behave yourself to visitors, my lady!	Веди себя прилично при гостях, миледи!
You know what they say of my lodger?" whispers Krook, going up a step or two.	А вы знаете, что говорят о моем жильце? - шепчет Крук, поднимаясь на одну-две ступеньки.

"What do they say of him?"	- Что же о нем говорят?
"They say he has sold himself to the enemy, but you and I know better--he don't buy.	- Говорят, будто он продал душу дьяволу; но мы-то с вами знаем, что это чушь - ведь тот ничего не покупает.
I'll tell you what, though; my lodger is so black-humoured and gloomy that I believe he'd as soon make that bargain as any other.	И все-таки вот что я вам скажу: жилец мой такой мрачный, такой угрюмый человек, что он, чего доброго, мог бы пойти на подобную сделку.
Don't put him out, sir.	Не раздражайте его, сэр.
That's my advice!"	Вот мой совет!
Mr. Tulkinghorn with a nod goes on his way.	Кивнув головой, мистер Талкингхорн продолжает свой путь.
He comes to the dark door on the second floor.	Он подходит к темной двери на третьем этаже.
He knocks, receives no answer, opens it, and accidentally extinguishes his candle in doing so.	Стучит, не получает ответа, открывает дверь и, открывая ее, нечаянно гасит свечу.
The air of the room is almost bad enough to have extinguished it if he had not.	Впрочем, воздух в каморке такой спертый, что свеча могла бы и сама здесь погаснуть.
It is a small room, nearly black with soot, and grease, and dirt.	Каморка тесная, почти черная от копоти, сажи и грязи.
In the rusty skeleton of a grate, pinched at the middle as if poverty had gripped it, a red coke fire burns low.	На ржавом остове каминной решетки, помятой в середине, - как будто сама Бедность вцепилась в нее когтями, - тускло рдеет красное пламя догорающего кокса.
In the corner by the chimney stand a deal table and a broken desk, a wilderness marked with a rain of ink. In another corner a ragged old portmanteau on one of the two chairs serves for cabinet or wardrobe; no larger one is needed, for it collapses like the cheeks of a starved man.	В углу у камина стоит дощатый сосновый стол со сломанным пюпитром - пустыня, испещренная пятнами от чернильного дождя, В другом углу потертый, старый чемодан лежит на одном из двух стульев, заменяя комод или гардероб; и, как он ни мал, большего, очевидно, не требуется -ведь и у этого стенки ввалились, как щеки голодающего.
The floor is bare, except that one old mat, trodden to shreds of rope-yarn, lies perishing upon the hearth.	На полу ничего нет, если не считать старой полусгнившей циновки у камина, до того истоптанной, что веревка, из которой она сплетена, вся разлезлась.
No curtain veils the darkness of the night, but the discoloured shutters are drawn together, and through the two gaunt holes pierced in them, famine might be staring in--the banshee of the man upon the bed.	На окне нет занавесок, и ночную тьму прикрывают только облупившиеся ставни; они закрыты, и чудится, будто через две прорезанные в них узкие дыры в комнату заглядывает голод, подобно фее, предвещающей смерть человеку на койке.
For, on a low bed opposite the fire, a confusion of dirty patchwork, lean-ribbed ticking, and coarse sacking, the lawyer, hesitating just within the doorway, sees a man.	Да, против камина стоит низкая койка, на которой в беспорядке валяются грязное лоскутное одеяло, тощий тюфяк из полосатого тика и грубая холстинная простыня, и поверенный, нерешительно остановившийся в дверях, видит на этой койке человека.

He lies there, dressed in shirt and trousers, with bare feet.	Человек лежит в рубашке и штанах; ноги у него босые.
He has a yellow look in the spectral darkness of a candle that has guttered down until the whole length of its wick (still burning) has doubled over and left a tower of winding-sheet above it.	Лицо его кажется желтым при мертвенно-тусклом свете свечи, которая совсем оплыла, так что вокруг загнувшегося (но все еще тлеющего) фитиля выросло что-то вроде белой башенки.
His hair is ragged, mingling with his whiskers and his beard--the latter, ragged too, and grown, like the scum and mist around him, in neglect.	Волосы у человека растрепаны и спутались с бакенбардами и бородой, борода тоже растрепанная и такая же запущенная, как и все вокруг.
Foul and filthy as the room is, foul and filthy as the air is, it is not easy to perceive what fumes those are which most oppress the senses in it; but through the general sickliness and faintness, and the odour of stale tobacco, there comes into the lawyer's mouth the bitter, vapid taste of opium.	Каморка такая промозглая и затхлая, и воздух в ней такой промозглый и затхлый, что нелегко разобрать, какие запахи здесь больше всего терзают обоняние; но в тошнотворном спертом воздухе, насыщенном застоявшимся табачным дымом, юрист различает терпкий, приторный запах опиума.
"Hallo, my friend!" he cries, and strikes his iron candlestick against the door.	- Эй, приятель! - окликает он человека и стучит железным подсвечником в створку двери.
He thinks he has awakened his friend.	Ему кажется, что он разбудил своего приятеля.
He lies a little turned away, but his eyes are surely open.	Тот лежит, слегка повернувшись к стене, но глаза у него широко открыты.
"Hallo, my friend!" he cries again.	- Эй, приятель! - снова окликает его юрист.
"Hallo! Hallo!"	- Эй, вы, проснитесь!
As he rattles on the door, the candle which has drooped so long goes out and leaves him in the dark, with the gaunt eyes in the shutters staring down upon the bed.	Он колотит по двери, а свеча, так долго оплывавшая, гаснет, оставляя его во тьме, и только узкие глаза ставен пристально смотрят на койку.
CHAPTER XI	Глава XI
Our Dear Brother	Возлюбленный брат наш
A touch on the lawyer's wrinkled hand as he stands in the dark room, irresolute, makes him start and say,	Поверенный стоит в темной комнате, не зная, как поступить, но вот кто-то прикасается к его морщинистой руке, и он, вздрогнув, спрашивает:
"What's that?"	- Кто тут?
"It's me," returns the old man of the house, whose breath is in his ear.	- Это я, - отвечает старик хозяин, дыша ему в ухо.
"Can't you wake him?"	- Ну что, не добудились?
"No."	- Нет.
"What have you done with your candle?"	- А где же ваша свечка?
"It's gone out.	- Погасла.
Here it is."	Вот она.
Krook takes it, goes to the fire, stoops over the red embers, and tries to get a light.	Крук, взяв у него из рук погасшую свечу, подходит к камину и, нагнувшись, старается зажечь ее о красные угольки, еще тлеющие в золе.

The dying ashes have no light to spare, and his endeavours are vain.	Но они почти догорели, и фитиль не зажигается.
Muttering, after an ineffectual call to his lodger, that he will go downstairs and bring a lighted candle from the shop, the old man departs.	Окликнув жильца, но не получив ответа, он бормочет, что сейчас принесет зажженную свечу из лавки, и уходит.
Mr. Tulkinghorn, for some new reason that he has, does not await his return in the room, but on the stairs outside.	Мистер Талкингхорн, движимый какими-то новыми соображениями, решил не оставаться в комнате, пока не вернется хозяин, и выходит на площадку.
The welcome light soon shines upon the wall, as Krook comes slowly up with his green-eyed cat following at his heels.	Вскоре желанный свет озаряет стены, - это Крук медленно поднимается по лестнице вместе со своей зеленоглазой кошкой, которая идет за ним следом.
"Does the man generally sleep like this?" inquired the lawyer in a low voice.	- Он всегда так спит? - спрашивает юрист вполголоса.
"Hi!	-Ха!
I don't know," says Krook, shaking his head and lifting his eyebrows.	Не знаю, - отвечает Крук, качая головой и поднимая брови.
"I know next to nothing of his habits except that he keeps himself very close."	- Я почти ничего о нем не знаю, - очень уж он нелюдимый.
Thus whispering, they both go in together.	Перешептываясь, они вместе входят в комнату.
As the light goes in, the great eyes in the shutters, darkening, seem to close.	При свете свечи огромные глаза ставен тускнеют и как будто закрываются.
Not so the eyes upon the bed.	Но не закрываются глаза человека на койке.
"God save us!" exclaims Mr. Tulkinghorn.	- Боже мой! - восклицает мистер Талкингхорн.
"He is dead!"	- Да он умер!
Krook drops the heavy hand he has taken up so suddenly that the arm swings over the bedside.	Крук, приподнявший было тяжелую руку лежащего, мгновенно роняет ее, и она, упав, свешивается с койки.
They look at one another for a moment.	С минуту они молча смотрят друг на друга.
"Send for some doctor!	- Пошлите за доктором!
Call for Miss Flite up the stairs, sir.	Позовите мисс Флайт, сэр, - она живет выше!
Here's poison by the bed!	Смотрите - у постели яд!
Call out for Flite, will you?" says Krook, with his lean hands spread out above the body like a vampire's wings.	Позовите же Флайт, будьте добры! - просит Крук, раскинув тощие руки и наклонившись над телом, словно летучая мышь с распростертыми крыльями.
Mr. Tulkinghorn hurries to the landing and calls,	Мистер Талкингхорн, выбежав на площадку лестницы, кричит:
"Miss Flite!	- Мисс Флайт!
Flite!	Флайт!
Make haste, here, whoever you are!	Скорей сюда, как вас там?

Flite!"	Флайт!
Krook follows him with his eyes, and while he is calling, finds opportunity to steal to the old portmanteau and steal back again.	Крук следит за ним глазами и, в то время как юрист зовет мисс Флайт, пользуется возможностью подкрасться к старому чемодану и потом прокрасться на прежнее место.
"Run, Flite, run!	- Скорее, Флайт, скорее!
The nearest doctor!	Сбегайте за доктором!
Run!" So Mr. Krook addresses a crazy little woman who is his female lodger, who appears and vanishes in a breath, who soon returns accompanied by a testy medical man brought from his dinner, with a broad, snuffy upper lip and a broad Scotch tongue.	Бегите же! - торопит мистер Крук полоумную старушку, свою жилицу, а та, мгновенно появившись и столь же мгновенно исчезнув, вскоре возвращается в сопровождении раздраженного медика, которому она помешала обедать, - мужчины с заметно потемневшей от нюхательного табака верхней губой и заметным шотландским акцентом.
"Ey!	-Эге!
Bless the hearts o' ye," says the medical man, looking up at them after a moment's examination.	Вот так история! - говорит медик, быстро осмотрев тело и подняв глаза.
"He's just as dead as Phairy!"	- Да он мертв, как фараонова мумия!
Mr. Tulkinghorn (standing by the old portmanteau) inquires if he has been dead any time.	Мистер Талкингхорн (стоя возле старого чемодана) спрашивает, когда именно этот человек скончался.
"Any time, sir?" says the medical gentleman.	- Когда, сэр? - говорит медик.
"It's probable he wull have been dead aboot three hours."	- Пожалуй, уже часа три тому назад.
"About that time, I should say," observes a dark young man on the other side of the bed.	- И мне так кажется, - подтверждает смуглый молодой человек, который только что пришел и стоит по ту сторону койки.
"Air you in the maydickle prayfession yourself, sir?" inquires the first.	- А вы тоже доктор, сэр? - спрашивает первый медик.
The dark young man says yes.	Смуглый молодой человек отвечает утвердительно.
"Then I'll just tak' my depairture," replies the other, "for I'm nae gude here!"	- Ну, так я уйду, - говорит тот, - потому что мне тут делать нечего!
With which remark he finishes his brief attendance and returns to finish his dinner.	И, закончив этими словами свой краткий визит, он уходит доедать обед.
The dark young surgeon passes the candle across and across the face and carefully examines the law-writer, who has established his pretensions to his name by becoming indeed No one.	Смуглый молодой врач водит свечой перед лицом переписчика, потом тщательно осматривает того, кто оправдал выбор своего псевдонима, действительно сделавшись Никем.
"I knew this person by sight very well," says he.	- Я хорошо знал его в лицо, - говорит молодой врач.
"He has purchased opium of me for the last year and a half.	- Последние полтора года он покупал у меня опиум.

Was anybody present related to him?" glancing round upon the three bystanders.	Может быть, кто-нибудь из вас ему сродни? -спрашивает он, оглядывая всех троих.
"I was his landlord," grimly answers Krook, taking the candle from the surgeon's outstretched hand.	- Он снимал у меня комнату, - угрюмо отвечает Крук, взяв свечу, которую протянул ему врач.
"He told me once I was the nearest relation he had."	- Как-то раз он сказал мне, что у него нет родных, так что самый близкий ему человек - это я.
"He has died," says the surgeon, "of an over-dose of opium, there is no doubt.	- Он умер от слишком большой дозы опиума, -говорит врач, - в этом сомневаться не приходится.
The room is strongly flavoured with it.	Комната вся пропахла опиумом.
There is enough here now," taking an old tea-pot from Mr. Krook, "to kill a dozen people."	Да вот еще сколько осталось, - добавляет он, взяв из рук мистера Крука чайник, - человек десять отравить можно.
"Do you think he did it on purpose?" asks Krook.	- А как по-вашему, он это - нарочно? - спрашивает Крук.
"Took the over-dose?"	- Принял слишком большую дозу?
"Yes!"	-Да!
Krook almost smacks his lips with the unction of a horrible interest.	Крук чуть не чмокнул губами, так он смакует все происходящее, сгорая от отвратительного любопытства.
"I can't say.	- Не могу сказать.
I should think it unlikely, as he has been in the habit of taking so much.	По-моему, это маловероятно - ведь он привык к таким дозам.
But nobody can tell.	Но наверное знать нельзя.
He was very poor, I suppose?"	Очевидно, он очень нуждался?
"I suppose he was.	- Очевидно.
His room--don't look rich," says Krook, who might have changed eyes with his cat, as he casts his sharp glance around.	В комнате у него... не особенно богато, - говорит Крук, окинув каморку острыми глазами; а глаза у него сейчас точь-в-точь такие, как у его кошки.
"But I have never been in it since he had it, and he was too close to name his circumstances to me."	- Впрочем, я к нему сюда не заходил с тех пор, как он ее снял, а сам он был очень уж нелюдимый -никогда не говорил о себе.
"Did he owe you any rent?"	- Он задолжал вам за квартиру?
"Six weeks."	- За шесть недель.
"He will never pay it!" says the young man, resuming his examination.	- Ну, этого долга он не заплатит, - говорит молодой человек, закончив осмотр.
"It is beyond a doubt that he is indeed as dead as Pharaoh; and to judge from his appearance and condition, I should think it a happy release.	- Он и вправду мертв, как фараонова мумия, да оно, пожалуй, и лучше - смотрите, какой у него вид, как он жил... вот уж можно сказать -отмучился!
Yet he must have been a good figure when a youth, and I dare say, good-looking."	А ведь в молодости он, наверное, вращался в хорошем обществе, может быть даже был красавцем.

He says this, not unfeelingly, while sitting on the bedstead's edge with his face towards that other face and his hand upon the region of the heart.	- Сидя на краю койки, врач говорит все это сочувственным тоном, обернувшись к покойнику и положив руку ему на грудь.
"I recollect once thinking there was something in his manner, uncouth as it was, that denoted a fall in life.	- Помнится, я как-то раз подумал, что он хоть и грубоват, а манеры у него как у светского человека, который скатился на дно.
Was that so?" he continues, looking round.	Так оно и было? - спрашивает он, оглядывая присутствующих.
Krook replies,	Крук отвечает:
"You might as well ask me to describe the ladies whose heads of hair I have got in sacks downstairs.	- Почем я знаю? Вы бы еще спросили меня о тех дамах, чьи волосы хранятся у меня внизу в мешках.
Than that he was my lodger for a year and a half and lived--or didn't live--by law-writing, I know no more of him."	Он полтора года квартировал у меня и жил - или не жил - перепиской, вот и все, что я о нем знаю.
During this dialogue Mr. Tulkinghorn has stood aloof by the old portmanteau, with his hands behind him, equally removed, to all appearance, from all three kinds of interest exhibited near the bed--from the young surgeon's professional interest in death, noticeable as being quite apart from his remarks on the deceased as an individual; from the old man's unction; and the little crazy woman's awe.	Во время этого разговора мистер Талкингхорн, заложив руки за спину, стоит возле старого чемодана, явно не разделяя ни одного из трех разных чувств, которые владеют людьми, стоящими у койки, - ни профессионального интереса к смерти вообще, который испытывает молодой врач, независимо от того, что он говорит о покойнике; ни острого любопытства старика; ни ужаса полоумной старушки.
His imperturbable face has been as inexpressive as his rusty clothes.	Невозмутимое лицо юриста так же невыразительно, как его поношенный костюм.
One could not even say he has been thinking all this while.	Трудно даже сказать, думал ли он в течение всего этого времени.
He has shown neither patience nor impatience, nor attention nor abstraction.	Ничего нельзя заметить в его чертах - ни терпения, ни нетерпения, ни внимания, ни рассеянности.
He has shown nothing but his shell.	Видна только его внешняя оболочка.
As easily might the tone of a delicate musical instrument be inferred from its case, as the tone of Mr. Tulkinghorn from his case.	Однако легче судить о свойствах хорошего музыкального инструмента по его футляру, чем о свойствах мистера Талкингхорна по его футляру.
He now interposes, addressing the young surgeon in his unmoved, professional way.	Но вот он вмешивается в разговор, обращаясь к молодому врачу, как всегда, спокойным профессиональным тоном.
"I looked in here," he observes, "just before you, with the intention of giving this deceased man, whom I never saw alive, some employment at his trade of copying.	- Я зашел сюда, - начинает он, - как раз перед тем, как пришли вы, потому что хотел дать покойному, которого вижу впервые, работу по переписке.
I had heard of him from my stationer--Snagsby of Cook's Court.	Я слышал о нем от своего поставщика - от Снегсби, что имеет лавку в Куке-Корте.
Since no one here knows anything about him, it might be as well to send for Snagsby.	Поскольку никто здесь ничего не знает об умершем, следует послать за Снегсби.

Ah!" to the little crazy woman, who has often seen him in court, and whom he has often seen, and who proposes, in frightened dumb-show, to go for the law-stationer.	А, это вы? - обращается он к полоумной старушке, которую часто видел в суде и которая сама часто видела его в суде, а теперь, перепуганная до того, что потеряла дар речи, мимикой предлагает пойти за торговцем канцелярскими принадлежностями.
"Suppose you do!"	- Сходите-ка вы за ним!
While she is gone, the surgeon abandons his hopeless investigation and covers its subject with the patchwork counterpane.	В ее отсутствие врач, прекратив бесплодное исследование, покрывает тело лоскутным одеялом.
Mr. Krook and he interchange a word or two.	Он обменивается несколькими словами с мистером Круком.
Mr. Tulkinghorn says nothing, but stands, ever, near the old portmanteau.	Мистер Талкингхорн не говорит ничего, но не отходит от старого чемодана.
Mr. Snagsby arrives hastily in his grey coat and his black sleeves.	Мистер Снегсби быстро прибегает, не успев даже снять серый сюртук и черные нарукавники.
"Dear me, dear me," he says; "and it has come to this, has it!	- Боже мой, боже мой, - лепечет он, - надо же было до этого дойти, а?
Bless my soul!"	Подумать только!
"Can you give the person of the house any information about this unfortunate creature, Snagsby?" inquires Mr. Tulkinghorn.	- Вы можете дать хозяину дома какие-нибудь сведения об этом несчастном, Снегсби? -спрашивает мистер Талкингхорн.
"He was in arrears with his rent, it seems.	- Он, кажется, остался должен за квартиру.
And he must be buried, you know."	И его, разумеется, нужно похоронить.
"Well, sir," says Mr. Snagsby, coughing his apologetic cough behind his hand,	- Но, сэр, - отзывается мистер Снегсби, покашливая в руку с извиняющимся видом.
"I really don't know what advice I could offer, except sending for the beadle."	- Я, право, не знаю, что посоветовать... вот разве только послать за приходским надзирателем.
"I don't speak of advice," returns Mr. Tulkinghorn.	- Не в советах дело, - говорит мистер Талкингхорн.
"I could advise--"	- Совет мог бы дать и я...
"No one better, sir, I am sure," says Mr. Snagsby, with his deferential cough.	- Конечно, сэр, кому и советовать, как не вам, -вставляет мистер Снегсби, покашливая почтительно.
"I speak of affording some clue to his connexions, or to where he came from, or to anything concerning him."	- Дело в том, что вы, может быть, знаете что-нибудь о его родных, или о том, откуда он прибыл, или вообще о чем-нибудь таком, что имеет к нему отношение.
"I assure you, sir," says Mr. Snagsby after prefacing his reply with his cough of general propitiation, "that I no more know where he came from than I know--"	- Уверяю вас, сэр, - отвечает мистер Снегсби, умоляюще кашлянув, - о том, откуда он прибыл, я знаю не больше, чем о том...
"Where he has gone to, perhaps," suggests the surgeon to help him out.	- Куда он отбыл, - подсказывает врач, приходя ему на помощь.
A pause.	Молчание.

Mr. Tulkinghorn looking at the law-stationer.	Мистер Талкингхорн смотрит на торговца.
Mr. Krook, with his mouth open, looking for somebody to speak next.	Мистер Крук, разинув рот, ожидает, чтобы кто-нибудь заговорил опять.
"As to his connexions, sir," says Mr. Snagsby, "if a person was to say to me,	- А насчет его родных, сэр, - говорит мистер Снегсби, - то скажи мне кто-нибудь:
'Snagsby, here's twenty thousand pound down, ready for you in the Bank of England if you'll only name one of 'em,' I couldn't do it, sir!	"Снегсби, вот двадцать тысяч фунтов лежат для вас наготове в Английском банке, назовите только хоть одного его родственника" - и я не мог бы назвать ни одного, сэр!
About a year and a half ago--to the best of my belief, at the time when he first came to lodge at the present rag and bottle shop--"	Г ода полтора назад, помнится, как раз в то время, когда он снял комнату здесь, у старьевщика...
"That was the time!" says Krook with a nod.	- В это самое время, - подтверждает Крук, кивнув головой.
"About a year and a half ago," says Mr. Snagsby, strengthened, "he came into our place one morning after breakfast, and finding my little woman (which I name Mrs. Snagsby when I use that appellation) in our shop, produced a specimen of his handwriting and gave her to understand that he was in want of copying work to do and was, not to put too fine a point upon it," a favourite apology for plain speaking with Mr. Snagsby, which he always offers with a sort of argumentative frankness, "hard up!	- Г ода полтора назад, - продолжает мистер Снегсби, ободренный поддержкой, - он пришел к нам как-то раз утром, после первого завтрака, застал мою крошечку (это я так называю миссис Снегсби) в лавке, показал ей образец своего почерка и объяснил, что ищет работы по переписке и, говоря напрямик, - излюбленное выражение мистера Снегсби, которое он всегда произносит с какой-то убедительной искренностью, как бы извиняясь за свою прямоту, - говоря напрямик, признался, что очень нуждается.
My little woman is not in general partial to strangers, particular--not to put too fine a point upon it--when they want anything.	Моя женушка вообще недолюбливает незнакомцев, особенно, говоря напрямик, если им что-нибудь нужно.
But she was rather took by something about this person, whether by his being unshaved, or by his hair being in want of attention, or by what other ladies' reasons, I leave you to judge; and she accepted of the specimen, and likewise of the address.	Но этот человек ее почему-то растрогал, - то ли потому, что он давно не брился, то ли потому, что волосы у него были растрепаны, или еще по каким-нибудь там дамским соображениям, - не знаю, судите сами, - но так или иначе, она взяла у него и образец почерка и адрес.
My little woman hasn't a good ear for names," proceeds Mr. Snagsby after consulting his cough of consideration behind his hand, "and she considered Nemo equally the same as Nimrod.	Моя женушка плохо запоминает фамилии, -продолжает мистер Снегсби, снисходительно кашлянув в руку, - он сказал, что его зовут Немо, а она не расслышала и подумала, что Нимродом.
In consequence of which, she got into a habit of saying to me at meals,	И вот с тех пор все, бывало, твердит мне за обедом и завтраком:
'Mr. Snagsby, you haven't found Nimrod any work yet!' or	"Снегсби, что ж это ты еще не нашел работы для Нимрода!" или:
'Mr. Snagsby, why didn't you give that eight and thirty Chancery folio in Jarndyce to Nimrod?' or such like.	"Снегсби, почему ты не дал Нимроду переписывать эти тридцать восемь полулистов из дела Джарндисов?" - и тому подобное.

And that is the way he gradually fell into job-work at our place; and that is the most I know of him except that he was a quick hand, and a hand not sparing of night-work, and that if you gave him out, say, five and forty folio on the Wednesday night, you would have it brought in on the Thursday morning.	Ну вот, так он и начал мало-помалу выполнять сдельную работу для нас, и это все, что я о нем знаю, кроме того, что работал он быстро и не отказывался от ночной работы, так что если, бывало, сдашь ему, скажем, сорок пять полулистов в среду вечером, так он принесет их в четверг утром.
All of which--" Mr. Snagsby concludes by politely motioning with his hat towards the bed, as much as to add, "I have no doubt my honourable friend would confirm if he were in a condition to do it."	И все это, - заключает мистер Снегсби, почтительно указывая цилиндром на койку, - мой уважаемый знакомый, несомненно, подтвердил бы, если бы мог.
"Hadn't you better see," says Mr. Tulkinghorn to Krook, "whether he had any papers that may enlighten you?	- Надо бы вам посмотреть, - обращается мистер Талкингхорн к Круку, - не осталось ли после него каких-нибудь бумаг; может быть, вам удастся что-нибудь узнать из них.
There will be an inquest, and you will be asked the question.	О его смерти произведут дознание, и вас будут допрашивать.
You can read?"	Вы грамотный?
"No, I can't," returns the old man with a sudden grin.	- Нет, неграмотный, - отвечает старик и вдруг усмехается.
"Snagsby," says Mr. Tulkinghorn, "look over the room for him.	- Снегсби, - говорит мистер Талкингхорн, -осмотрите комнату вместо него.
He will get into some trouble or difficulty otherwise.	А не то он может попасть в беду, нажить себе неприятность.
Being here, I'll wait if you make haste, and then I can testify on his behalf, if it should ever be necessary, that all was fair and right.	Я подожду, раз уж я здесь, - только не мешкайте, -а потом засвидетельствую, если потребуется, что обыск был произведен правильно, законным образом.
If you will hold the candle for Mr. Snagsby, my friend, he'll soon see whether there is anything to help you."	Посветите мистеру Снегсби, любезный, а он быстро узнает, нет ли здесь чего-нибудь такого, что могло бы вам помочь.
"In the first place, here's an old portmanteau, sir," says Snagsby.	- Во-первых, тут имеется старый чемодан, сэр, -говорит Снегсби.
Ah, to be sure, so there is!	А, верно, чемодан!
Mr. Tulkinghorn does not appear to have seen it before, though he is standing so close to it, and though there is very little else, heaven knows.	Мистер Талкингхорн как будто не замечал его раньше, хотя стоит совсем рядом, а в каморке почти ничего больше нет.
The marine-store merchant holds the light, and the law-stationer conducts the search.	Старьевщик держит свечу, торговец производит обыск.
The surgeon leans against the corner of the chimney-piece; Miss Flite peeps and trembles just within the door.	Врач прислонился к углу камина, мисс Флайт, трепеща, выглядывает из-за двери.

The apt old scholar of the old school, with his dull black breeches tied with ribbons at the knees, his large black waistcoat, his long- sleeved black coat, and his wisp of limp white neckerchief tied in the bow the peerage knows so well, stands in exactly the same place and attitude.	Закаленный опытом старый юрист старого закала в тускло-черных коротких штанах, завязанных лентами у колен, в просторном черном жилете, в черном фраке со слишком длинными рукавами, в шейном платке, слабо свернутом мягким жгутом и завязанном узлом того особенного фасона, который так хорошо знаком всей знати, стоит на том же самом месте и в той же самой позе.
There are some worthless articles of clothing in the old portmanteau; there is a bundle of pawnbrokers' duplicates, those turnpike tickets on the road of poverty; there is a crumpled paper, smelling of opium, on which are scrawled rough memoranda--as, took, such a day, so many grains; took, such another day, so many more-- begun some time ago, as if with the intention of being regularly continued, but soon left off. There are a few dirty scraps of newspapers, all referring to coroners' inquests; there is nothing else.	В старом чемодане лежат какие-то лохмотья; пачка квитанций ссудной кассы - этих расписок в получении проездных пошлин у застав на пути к Нищете; смятая бумажка, пахнущая опиумом, с нацарапанными на ней краткими записями, начатыми недавно, очевидно с намерением вести их регулярно, но скоро заброшенными: в такой-то день принято столько-то гранов, в такой-то - на столько гранов больше; несколько запачканных вырезок из газет с отчетами о дознаниях коронера по делам о смертях, вызванных неизвестной причиной; больше ничего нет.
They search the cupboard and the drawer of the ink-splashed table.	Обыскивают посудный шкаф и ящик забрызганного чернилами стола.
There is not a morsel of an old letter or of any other writing in either.	Нигде нет ни обрывка старого письма или вообще бумаги, на которой было бы написано хоть слово.
The young surgeon examines the dress on the law-writer.	Молодой врач осматривает платье, в которое одет переписчик.
A knife and some odd halfpence are all he finds.	Перочинный нож и несколько полупенсов - вот все, что он находит.
Mr. Snagsby's suggestion is the practical suggestion after all, and the beadle must be called in.	Таким образом, предложение мистера Снегсби оказалось единственным разумным предложением, и решено вызвать приходского надзирателя.
So the little crazy lodger goes for the beadle, and the rest come out of the room.	Маленькая полоумная жилица отправляется за надзирателем, а все остальные выходят из каморки.
"Don't leave the cat there!" says the surgeon; "that won't do!"	- Нельзя же оставлять здесь кошку! - говорит врач. - Это не годится!
Mr. Krook therefore drives her out before him, and she goes furtively downstairs, winding her lithe tail and licking her lips.	Мистер Крук гонит кошку перед собой, а она крадется вниз, виляя гибким хвостом и облизываясь.
"Good night!" says Mr. Tulkinghorn, and goes home to Allegory and meditation.	- До свидания! - говорит мистер Талкингхорн и возвращается домой к Аллегории и своим размышлениям.
By this time the news has got into the court.	Тем временем новость успела облететь весь переулок.
Groups of its inhabitants assemble to discuss the thing, and the outposts of the army of observation (principally boys) are pushed forward to Mr. Krook's window, which they closely invest.	Обыватели собираются кучками, чтобы обсудить происшествие, и высылают авангард разведчиков (главным образом мальчишек) к окнам мистера Крука, которые подвергаются осаде.

A policeman has already walked up to the room, and walked down again to the door, where he stands like a tower, only condescending to see the boys at his base occasionally; but whenever he does see them, they quail and fall back.	Полисмен уже поднялся в комнату умершего и снова спустился, а теперь стоит, как башня, у входа в лавку, лишь изредка удостаивая взглядом мальчишек, копошащихся у его подножия; но стоит ему на них взглянуть, как они пугаются и отступают в замешательстве.
Mrs. Perkins, who has not been for some weeks on speaking terms with Mrs. Piper in consequence for an unpleasantness originating in young Perkins' having "fetched" young Piper "a crack," renews her friendly intercourse on this auspicious occasion.	Миссис Перкинс, которая несколько недель не разговаривала с миссис Пайпвр, - ибо между ними возникли недоразумения из-за того, что маленький Перкинс "дал затрещину" маленькому Пайперу, - миссис Перкинс пользуется этим знаменательным случаем, чтобы возобновить дружеские отношения с соседкой.
The potboy at the corner, who is a privileged amateur, as possessing official knowledge of life and having to deal with drunken men occasionally, exchanges confidential communications with the policeman and has the appearance of an impregnable youth, unassailable by truncheons and unconfinable in station-houses.	Молодой слуга из углового трактира, привилегированный любитель полицейского искусства, по должности своей обязанный знать жизнь и порой расправляться с пьяницами, обменивается конфиденциальными сообщениями с полисменом, напустив на себя неуязвимый вид молодца, которого не смеют коснуться полицейские дубинки и которого нельзя забрать в полицейский участок.
People talk across the court out of window, and bare-headed scouts come hurrying in from Chancery Lane to know what's the matter.	Люди, высунувшись из окон, переговариваются через переулок, и простоволосые разведчицы прибегают с Канцлерской улицы узнать, что случилось.
The general feeling seems to be that it's a blessing Mr. Krook warn't made away with first, mingled with a little natural disappointment that he was not.	По-видимому, все охвачены одним чувством -слава тебе господи, что не мистер Крук первый приказал долго жить, - но чувство это не лишено доли вполне понятного сожаления о том, что случилось так, а не наоборот.
In the midst of this sensation, the beadle arrives.	В разгаре этих волнений появляется приходский надзиратель.
The beadle, though generally understood in the neighbourhood to be a ridiculous institution, is not without a certain popularity for the moment, if it were only as a man who is going to see the body.	Обычно во всем околотке приходского надзирателя считают ни на что не нужным должностным лицом, но сейчас он пользуется некоторой популярностью хотя бы уж потому, что скоро увидит мертвое тело.
The policeman considers him an imbecile civilian, a remnant of the barbarous watchmen times, but gives him admission as something that must be borne with until government shall abolish him.	Полисмен смотрит на него, как на болвана-штатского, - на пережиток варварской эпохи уличных сторожей, - но все-таки разрешает войти этому официальному лицу, с которым приходится считаться, пока правительство не упразднит его должности.
The sensation is heightened as the tidings spread from mouth to mouth that the beadle is on the ground and has gone in.	Волнение нарастает по мере того, как из уст в уста все дальше передаются слухи о том, что приходский надзиратель прибыл и вошел в дом.
By and by the beadle comes out, once more intensifying the sensation, which has rather languished in the interval.	Вскоре надзиратель выходит, снова возбуждая волнение обывателей, которые в его отсутствие несколько успокоились.