Дети змеиного дома

— Знаю…И меня это очень греет…

* * *

Накрытый в малой трапезной столик и легкий перекус.

Шикарное платье, отделанное зеленой с черным чешуей и всполохами огненных рубинов.

Прическа, на этот раз от Наллы, потому что в целях безопасности в церемониальном комплексе, полном чужаков, нам было не до услуг наложниц. Благо макияж вообще не пострадал! Как пояснила хмыкнувшая Инда, наблюдающая за моим удивлением, отразившимся в зеркале, его, оказывается только специальным средством и можно было убрать, впрочем, как и разноцветные прядки в моих волосах, которые остались еще после ужина с Ингарром, и которые теперь переплели роскошными нитями из драгоценных камней, собрав все в сложные косы…

А вот более дорогие украшения на меня уже одевал сам иссаэр, облаченный в потрясающее по своей красоте и необычности сине — зеленое, переливающееся золотом и изумрудными искорками, кимоно, узорами один в один повторяющее змеиную чешую третьего лорда империи Амморан и главы дома зеленых нитхов Дэйрашшша — его эна. Волосы Анаишшш забрал в высокий хвост. В ушах колечки сережек. Браслеты на запястьях. Глаза подчеркнуты индиговой подводкой, усиливающей контур нааганитских глаз… Заколки с изанитами.

Красив… настолько, что дух захватывает, вот только…

Хорошо, что я не успела задать ехидный вопрос по поводу его макияжа.

Потому что, когда дверь открылась и я увидела в проходе две мощные высокие фигуры нитха и ниида, разряженные практически идентично иссаэру — только у Шэйтассса свои черно–красные цвета — да с Обручами власти на челе и разрисовкой у змеиных глаз, и кучей побрякушек…И когда за их спинами в таком же виде показались Ингарр и Анасстан, я поняла, что вовремя прикусила свой язычок. Оказывается, у нааганитов это своего рода церемониальный образ.

— Хм–м, довольно эффектный.

— Шэйтассс, Дэй! — Радостно улыбнувшись своим лордам, я выкрутилась из‑под руки 'печально' вздохнувшего Анаишшша, навешивающего на меня очередное ювелирное изделие, обогнула одну жадно принюхивающуюся ко мне личность — в ало–оранжевом с золотыми чешуйками кимоно и огненно–рыжими волосами собранными в блестящий хвост, и попросив взглядом прощение у 'бездны' , попытавшейся меня перехватить, призывно потянулась к Дэйрашшшу…

Блеснувшие довольством зеленые глаза. Сильные руки, подхватившие мое тело как пушинку. Поцелуй…Долгий, голодный, жадный…

М–м-м, я ушла в астрал… Всё‑таки с этим нааганитом у меня была особая связь–он отец моих детей, которых я каждый день прижимала к своему сердцу именно по его воле — он, мой истинный ньер…А еще, я действительно любила этого мужчину, и ужасно по нему скучала, потому что совсем в эти дни не видела.

Шэйтассс вот, позволял себе свободную минутку чтобы наведаться к своей Альффин, и проверить как там у нее дела и как растёт в ее чреве его обожаемая доченька: не обижают ли, хорошо ли кормят, осторожен ли с нами иссаэр (и это еще и при постоянном контроле с нуарра), а вот у Дэйрашшша и секундочки свободного времени не было, даже чтобы на малышей своих взглянуть — ему Анаишшш обо всем докладывал — ведь на плечах третьего лорда сейчас такой груз ответственности лежал…

Проведение в своем секторе Бала двенадцати это не шутка, случись, что хоть с одним из высокородных гостей спросят в первую очередь с хозяина дома, и даже со всей его семьи… А когда тебе так завидуют… И не все настроены доброжелательно… Вот и старался мой мудрый ньер, со своим ши–аром, кровавым зверем империи Амморан предусмотреть каждую мелочь. А я пыталась ему в этом помочь, не мешая, и не обижаясь, что нам с детьми совсем не уделяют внимания, мечтая лишь об одном, что бы быстрее эта слетка чешуйчатых гадов закончилась и все 'дорогие гости' расползись обратно по своим норам.

Ух!!! И устрою же я тогда своим нааганита отпуск! Упрошу третьего лорда, перед отлетом ниида, вывезти всю семью к морю!

Солнышко…Волны…Песочек… Нааганята погреются… Может Шэйтассс опять разрешит вести мне линт? Или даст прокатиться на какой‑нибудь водной технике. Не разрешит, так согласна и просто поплавать на змеином хвосте… Понырять… Порыбачить… Сварить лордам настоящую Шимморскую уху! На костре, с дымком — сама. А потом, всем вместе встретить вечерний закат…

Два солнца, опускающиеся в водную твердь… Представляю, как это будет красиво!

Эх…что — то я не вовремя размечталась. Впереди 'доверительная' часть Бала двенадцати, а я тут о море грежу. А ведь еще не известно, какие сюрпризы нам приготовили Кайдарр и Таарин. Линхи и нарры… Врагов хватает. К тому же риддов и верров тоже списывать со счетов нельзя. Эти лорды вообще "темные лошадки"

Кстати, интересно, а Ингарр уже договорился о подарке с алиддами и райххами? А если договорился, смогу ли я увидеться и пообщаться с Айришшем…

* * *

— Лена!

— Лаита!

— Рада слышать твое дыхание маленькая со–рин.

— Да не угаснет твой огонь, дарующая жизнь, гори ярко.

Эти церемониальные приветствия мы с наридкой выпалили одновременно как только бронзовые ледды вошли в альков, где я расположилась с детенышами под охраной Анаишшша, раянок и двух разрешенных по протоколу альминов, а потом, не обращая внимания на наблюдающие за нами со всех сторон цепкие глаза ньеров и телохранителей, тепло обнялись.

Вот уже минут двадцать как Дэйрашшш вместе с ниидом, Анасстаном и Ингарром, проводили меня и малышей в специальную, обставленную всевозможными удобствами и роскошью инопланетного интерьера секцию, с открытым арочным проходом выходящим на балкон с которого по ступенькам можно было спуститься прямо в бальную залу. В этой практически закрытой нише, с установкой защитного поля мне и энами, и предстояло находиться под присмотром иссаэра и воительниц в течении всего вечера. Для нааганят здесь стояли колыбели, для со–рин, заставленный разными деликатесами столик.

Как мне пояснил третий лорд, подобный альков был для каждого дома. Для удобства беременных со–рин — если имелись — если уже нет, то для юных наследников правящих ветвей. Если же и таковые отсутствовали с нааганитской то рождаемостью, значит, для отдыха более взрослого поколения. С тринадцати лет нааганит имел право на наложницу…

К тому же, как я узнала, от терпеливо мне все объясняющего нитха, в такой альков, с разрешения главы дома, мог войти любой лорд из Совета двенадцати со своими старшими отпрысками — для знакомства.

Со–рин обычно в гости друг к другу не ходили — оно и понятно. А вот Лаита, с разрешения Манарра и моих ньеров не только выразила желание прийти, но и остаться в моей секции на весь вечер — чтобы скучно не было. Ведь мужчины согласно традиции, будут 'развлекаться' в центральной зале без нас: слушая музыку, ведя деловые беседы, наблюдая танцы обольстительных рин…

Н–да. Хорошо, что Лаита ко мне присоединилась! Иначе бы, я снова завелась.

— Отлично выглядишь, аинни! — Порадовалась я за подругу, отстраняясь и разглядывая округлившееся лицо наридки. Белоснежные упругие локоны, полные силы и здорового блеска. Вновь шелковистая лоснящаяся шерстка на ушках. Горящие яркой зеленью кошачьи глаза, полные внутреннего света в ожидании будущего материнства.

— Ты такая красивая! — Восхищенно цокнула я, не чувствуя в сердце и близко укола темной ревности, искренне радуясь за свою названную сестру, любуясь ее грациозной фигуркой, затянутой в коричнево–золотистое богато украшенное драгоценными камушками–чешуйками платье, заметив, что с нашей последней встречи ее животик превратился в огромный шар.(После того как, наридка пережила вакцинацию, малыш заметно ускорил свое развитие).

— Можно? — Я повернула голову в сторону внимательно за нами наблюдающего Манарра, стоящего в двух шагах, в окружении раянок приставленных к Лаите в качестве охраны, и двух молодых нагов являющихся его старшими наследниками, зная, что до живота чужой со–рин без разрешения ее ньера прикасаться вообще запрещено.

Одобрительная улыбка темно–коричневых змеиных губ и кивок согласия.

— Тебе, Лленна, можно. Имя моего сына Марришш.

— Спасибо! — Почувствовав прямо таки детский восторг предвкушения, не обращая внимания на смешки от мужчин, потянула подругу к удобному диванчику, около кроваток с моими детьми. Усадив наридку на мягкое сидение, склонила голову к ее животу, положив на него ладонь. Прислушалась…

Вместо ожидаемого шевеления плода, я вдруг почувствовала, как моя рука мгновенно потеплела, а пальцы закололо так, словно по ним пронесся электрический разряд, и тягучая импульсная волна внутрь тела вздрогнувшей наридки, и мгновенный отклик ее малыша, вернее его любопытство : 'Кто там его мамочку трогает?' Довольно сильный толчок, всколыхнувший под моей рукой живот подруги и незримое тепло в сердце, очень похожее на то что я испытывала при общении с энами…Чужой нааганенок среагировал на меня так, словно я его родич!

— Лена, ты что делаешь? — Потрясенно прошептала Лаита ощущая тоже самое, что и я, жестом показывая всполошившемуся ньеру и его сыновьям с раянками, да и моим лордам, что все хорошо, не надо вмешиваться, это не опасно.

— Не знаю… — не менее шокировано ответила я, пребывая в каком‑то наваждении, — мне не с чем это сравнить, но кажется, я чувствую искру жизни твоего сына… она такая яркая! Обжигающая. Как солнечный луч! И знаешь…Марришш тебя любит…Очень, очень, сильно… И не хотел причинять боли… — Я с неверием посмотрела в сияющие глаза наридки, впервые через меня 'слышавшей' своего детеныша так как я своих, и даже, судя по силовым потокам пульсирующим между нами, еще острее. Ведь малыш леддов в отличие от моих двойняшек был более сформирован. — Лаита, нааганята! Они все понимают… все! Ты хоть осознаешь, как это страшно!

Вскричала я, отдергивая ладонь и разрывая контакт с чужим младенцем, и его матерью, все еще пребывающей в своем внутреннем мире, потому что аинни было не до меня и моих слов, она испытывала наслаждение от того, что смогла пообщаться с тем кто грел ее сердце. Я увидела как по ее щекам побежали слезы радости и боли одновременно, похоже Лаита вспомнила и ту, кого когда‑то вырвали из ее рук…

— Надин, ты чего?

Я оказалась в объятьях иссаэра.

— Ничего! — Чуть не разревелась. — Со–рин не слышат своих детей, вот что! А нааганята любят, ту, кто дарует им жизнь — любят, переживая вместе с ней моменты ее мучений и смерти! Ее отвращение и страх… Ее ненависть…А ведь все может быть по–другому! Как у меня с Лаитой! И это…это…ужасно!

Я посмотрела на подругу, которая продолжала гладить себя по животу, в блаженстве прикрыв глаза, и ее лорда, положившего поверх женской ладошки свою ручищу, со–рин и ньер, в этот момент они были так едины и так далеки от нас…

— Может, когда‑нибудь и будет, цветочек. — Меня от Анаишшша забрал Дэйрашшш, не уступив недовольно зашипевшему нииду, желавшему получить свою Альффин . — Благодаря вакцине, смерть отступила от наших со–рин, а значит, со временем пройдет и ненависть, и дети нааганитов познают тепло, той, кто дарует им жизнь: как мои эны, как Саффира и Шалиссса, как Марришш…

Меня мягко поцеловали, вытерев большими пальцами слезы.

— Не переживай, Лена, и хватит расстраиваться. Забыла, сегодня праздник. Послушай музыку, отдохни… Пообщайся, пока есть возможность с Лаитой. Скоро придут Анасстан и Ингарр познакомиш–ш-шся с их старшими наследниками. Будут и другие гос–с-сти… Пос–с-старайся не нервничать, и ничего не бойся — ты и эны в безопас–с-сности под защитой своего дома. И еще… — изумруды нитха, смотрели на меня с теплотой, — в честь торжества обещаю выполнить любое твое желание, девочка, ес–с-сли конечно оно будет разумным, только попроси…

— Танец!

— Что? — Черно–зеленая бровь озадаченно приподнялась. Слишком уж резкий уход был от произошедших событий, и от моего последнего монолога.

— Если это не запрещено вашими правилами, подари мне танец — вальс! Я знаю, ты полностью изучил содержимое моего телефона. А с вашей обучаемостью… Можно и музыку оттуда взять, она есть в моем нуарре. А потом танго от ниида, и медленный от иссаэра… Можно? Я так давно не танцевала! А на рин потом полюбуетесь, а?

На меня со всех сторон воззрились недоуменные змеиные глаза, голубые от раянок, и кошачьи от Лаиты, резко вернувшейся на 'грешную землю', кажется, моя просьба и подругу удивила.

Ну, взбрело в голову. Танцы же с ньером — это не преступление? Откажут, значит, откажут. Только вот, так хотелось покружиться с Дэйрашшшем, Шэйтасссом и Анаишшшем в бальной зале. Под льющуюся в полумраке музыку при свете мерцающих сатрановых ламп, так похожих на огоньки свечей. И плевать, что весь серпентарий будет смотреть. Я, партнер, и зовущая нас мелодия…

— Дэй, ну пожалуйста… Я тебя приглашаю, мой ассиэр…

Не ну сам же сказал, только попроси, вот и не промолчала. А, что? Протоколом не запрещено, никаких законов мы не нарушаем — ньер в праве развлекаться со своей со–рин, так как хочет. Ну подумаешь, будут на меня смотреть… После гаремного платья на Совете, которое я в спешке одела 'отдохнув' с ниидом, танцы — это невинная забава, хотя… не были нааганиты на наших земных дискотеках.

Нет, я не скажу что с меня хороший танцор, в нашей семье, настоящим профессионалом был только мой старший брат Стас, который с детства занимался хореографией, но благодаря этому, на школьном выпускном, во время вальса, я на ноги одноклассникам не наступала. И танго, танго тоже заслуга брата, вернее, его 'мучение'.

Посмотрела я как то один кинофильм — мне тогда едва восемнадцать исполнилось — и 'заболела' эпизодом, где брюнет с блондинкой 'зажигал' , да так, что все вокруг только стояли и изумлено глазами хлопали, что начала перед сном, грезить себя его партнершей, эх… А тут еще на первом курсе, в техникуме, конкурс "талантов" объявили, и главный приз — цифровой фотоаппарат, вот я к брату и пристала — научи! Вернее дело было даже не в конкурсе, а в одной очень ' близкой подруге', которая с первых дней нашего с ней знакомства, почему‑то меня невзлюбила и при каждом удобном случае пыталась унизить. Вот и в тот раз, узнать о себе при одногрупниках, что не с моими способностями и тощей задницей, а вот она… было очень обидно и неприятно.

Следующий месяц, я и от Станислава много 'добрых' слов услышала: Лена, ты дерево! Ну как можно быть такой неуклюжей! У тебя ноги, из какого места растут? А руки? Как корова на льду, честное слово… Сестренка ну ты чего, я же пошутил…Так прекратила истерику и встала в правильное положение! Я теперь от тебя не отстану, сама напросилась: спина, голова, плечи — поворот…

Ох, и намучился он со мной!

Зато в конце, результат превзошел все мои ожидания, и, как мне позже признались, брата тоже… Мы со Стасом потом это 'знаменитое' танго еще не раз вместе показывали : и на Новый год перед гостями, и на семейных торжествах, и на вечеринках в клубах, приводя публику в экстаз, пока Ярослав или Алекс 'гордо' снимали нас на новый цифровик…

Вот эта запись в телефоне и сохранилась. Объясняла потом нааганитам такое "выступление" как традицию — поверили…

* * *

Не знаю, станет ли традицией танец главы дома со своей ассиэри, после его вступительной речи, открывающей доверительную часть Бала двенадцати, и объявление вальса как подарок со–рин за рождение энов, по ее просьбе, но я, наверное, запомню его на долгие годы. Для меня, это действительно стало кирпичиком в наших отношениях с третьим лордом, как и цветы, в роскошных дорогих вазонах, теперь постоянно украшающих спальню ньера…И… я…я не знала что танец с Дэйрашшшем, может быть настолько волшебным…

Полумрак огромной малахитовой залы, с зеркальным, но совсем не скользким полом, отражающим свет сатрановых ламп, инкрустированных хрустальными кристаллами голубого арна. Очень редкого и баснословно дорогого минерала, но потрясающе красивого в своем преломлении… На границе зрения разряженные в чешуйчатые разноцветные кимоно мужские фигуры. Их жадный интерес и расчетливые, холодные, бездушные глаза…

Глаза, которые я не замечала. Ведь все мое внимание было сосредоточенно только на одном мужчине, переодевшегося в парадную форму дома зеленых нитхов, с 'обручем власти' на челе и военной выправкой в прямом стане, ведущего меня в круг бальной залы под льющуюся со всех сторон чарующую музыку 'Свадебного вальса'. Прямо как в кино… Я и мой ласковый зверь…

А потом я отключилась от реальности…Моя ладонь на его плече…Его рука на моей талии, первые шаги, первое скольжение, поворот… Я парила, я чувствовала себя невесомой бабочкой в надежных объятьях зеленоволосого нааганита с первых же нот поймавшего ритм и движения танца. Вот что значит врожденная пластика и гибкость, и годы — годы тренировок в боевых искусствах. А еще, желание угодить своей маленькой со–рин, которую с улыбкой кружили и кружили по залу, иногда отрывая от пола…

Говорят, язык танца иногда красноречивее слов. Не знаю, правда это или нет, но когда последние аккорды отзвучали, и мы с третьим лордом застыли друг против друга, я все еще не могла прийти в себя, пребывая в каком‑то наваждении и потрясении. Двигаться в едином ритме со своим истинным ньером змеиные изумруды которого горят к тебе желанием, восхищением и теплом — ко мне : 'его девочке, цветочку, женщине, самочке…Той, кто принес в дом нитхов столько радости…Той, кто греет его сердце и так ярко горит…Той, за которую он никогда никого не простит, и пус–с-сть только пос–с-смеют тронуть. Ты мое дыхание жизни, Лена. Ты, моя со–рин…' Это стало настоящим откровением. Мне только что, признались в своей любви…

Только вот… Не, ну, а ревновать то так меня к арри зачем?

Не успела музыка стихнуть, как в наступившей неестественной тишине огромной залы, с явно шокированной публикой, светящиеся голубым светом сатрановые лампы, вдруг совершенно потухли, а затем ярко вспыхнули огненными языками пламени, явив моему взору довольно мрачного ниида!

Здоровенное смуглое тело, полуобнажено и одето лишь в черные облегающие брюки и такого же цвета ботинки. Смоляные волосы с кровавыми прядями у висков распущены! Жадный обжигающий взгляд, полный хищнических и собственнических замашек. Довольно нехорошая ухмылочка искривившая вишневые губы…

Шепот–шипение:

— А для меня, так с–с-станцуеш–ш-шь, с–с-сладкая? Для своего второго ньера?

Властная рука, выдернувшая меня из объятий чему‑то хмыкнувшего и отступившего в сторону нитха…

Острые когти, черканувшие несколько раз мое платье, чтобы разрезать его вдоль ноги. Довольный цокот и оценивающий прищур, полный темного интереса, следящий за тем, как мои бедра оголяются…

— Шэйтассс, ты чего? — Я нервно сглотнула.

— Значит, говориш–ш-шь, танцы с самцами в твоем мире это традиция?

Хриплый голос, и под первые, будоражащие ритмы, меня резко развернули, вдавив спиной в свое жесткое напряженное тело. Проворные пальцы в волосах и все заколки и шпильки полетели на пол, давая моим локонам свободу… Опять поворот и я встречаюсь взглядом с самим дьяволом.

— Шэ…

Мои губы опалили поцелуем. Жгучим, жарким, грубым. И таким пьянящим…

Дразнящая рука вдоль позвонков до ягодиц и мою ногу закинули к себе на бедра, чувственно ее огладив… Наклон заставивший меня прогнуться в спине и махнуть распущенными волосами по зеркальному полу, а потом возвращение назад и мнимая свобода… 'Беги Альффин…беги…беги, а я тебя поймаю…'

Вот…животное!

Если вальс с Дэйрашшшем был пронизан завораживающим волшебством и трепетом, то танго с ниидом, превратилось в борьбу, наполненную страстью и неприкрытым желанием кровавого зверя империи Амморан к своей Альффин, желанием и его темной ревностью. Еще и пообещали 'зловещим' шёпотом позже 'наказать'…

Это так "угрожающе" прозвучало, что я потом несколько раз тихонечко переспросила:

— Точно придешь?

— Да, когда освобожусь…

И наконец третий танец. Танец с Анаишшшем, под бередящий душу голос Лары Фабиан и ее песнь-'Adagio'…

Не знаю, как там восприняли земную мелодию и наше с иссаэром выступление нааганиты, но в конце, я не могла сдержать своих слез… Несколько минут, а как целая вечность, вечность которую я прожила вместе со своим белым зверем, утопая в его сиреневых глазах и отдаваясь на волю любимых рук: их нежности, ласке, призыву… Вечность, которой нам не дали насладиться разорвав ее своим холодным язвительным голосом — Саффин. Приблизившись бесшумной тенью, он пригласил наследника правящей ветви зеленых нитхов Анаишшша на поединок клинков. Поединок, в котором проигравший должен выполнить любое условие победителя. Традиционные игры во время Бала двенадцати, для дееспособных самцов. Отказ, признание поражения и потеря родовой чести.

— Что с–с-скажешшш, иссаэр? Потанцуеш–ш-шь со мной, малыш–ш-ш? Или только женщин ублажать и приучен? — Хищные крылья носа водного, жадно затрепетали, изучая аромат блондина.

Ну ничего себе!!!

Вызов иссаэра на поединок клинков, о котором я ничего не знала, стал для меня ушатом холодной воды, резко вернувшим на грешную землю империи Амморан. Даже покачнулась, задохнувшись от возмущения и страха ножом полоснувших меня по сердцу, инстинктивно ухватив Анаишшша за полы одежды, еще не до конца осознав, чем ему это грозит. А когда услышала, как блондин спокойно его принимает, не реагируя на обидные слова аллида, прося надин не волноваться, целует меня в висок, а потом осторожно, но настойчиво отцепляет от себя, и передает хмурому Дэйрашшшу, и не менее мрачному нииду, без разговора забравшему меня от арри к себе, и уводящему свой нежный Альффин к алькову для со–рин с детенышам и раянкам, подальше от начинающих снимать с себя кимоно иссаэра и Саффина, вокруг которых начал образовываться круг из правящих лордов и их отпрысков, причем большинство горящих нездоровым интересом змеиных глаз был направлен в сторону маленькой упирающейся со–рин, я поняла, что стою на краю обрыва…

— Шэйтассс, нет! Пожалуйста, Анаишшш…ему не победить аллида!!! Отпусти!!! — В панике, не желая покидать залу, которая вскоре станет ристалищем для поединка, я дернулась в сторону блондина, оставшегося только в темно- синих брюках и его соперника — здоровенного мощного нааганита с аквамариновыми глазами, похотливо рассматривающего стройное тело моего белого зверя, а мне, приветственный кивок с циничной насмешкой искривившей тонкие, змеиные губы с голубым отливом, и хищная лента раздвоенного языка. И взгляд…взгляд непонятного обещания… На что Анаишшш довольно резко отреагировал, прошипев водному пару 'ласковых', отвлекая тем самым внимание аллида от меня, и заставляя Саффина нехорошо оскалиться. А дальше я уже ничего рассмотреть не успела, потому что меня резко подхватили на руки, и перекрыв весь обзор понесли к ступенькам ведущим в амфитеатр с моими покоями.

— Шэйтассс, пожалуйста… — Глотая слезы, я обратилась к своей 'бездне'. — Вы же можете с Дэем это отменить?

— Нет. Анаишшш теперь полноценен, а значит любой из наследников высшей ветви, имеет право вызвать его на танец с клинками для защиты чести дома и рода — это забава молодых. Правящие лорды не вмешиваются, а лишь следят за тем, чтобы бой проходил согласно регламенту. Убивать и сильно калечить нельзя. За это, могут и в предумышленном заговоре обвинить.

— Но…

— Лена, ус–с-спокойся, я разрешу тебе посмотреть на поединок, но ес–с-сли замечу, что это вам во вред, вернеш–ш-шься к раянкам. — Остановившись недалеко от входа в альков зеленых нитхов, Шэйтассс опустил меня на пол, прямо у перил прекрасно открывающих вид в бальную залу находящуюся ярусом ниже, в которые я и вцепилась напряженными пальцами, жадно ища взглядом иссаэра и аллида. Ниид же, прижался ко мне со спины, положив свои ладони на мой живот, проверяя тем самым Шалисссу, да и Саффиру тоже. Тяжелое дыхание в затылок, взъерошившее мне волосы и вызвавшее неприятный озноб в позвоночнике — зверь темного ньера рвался на волю, ведь Шэйтассс прекрасно понимал, что Анаишшша не зря выбрали своей целью, как наиболее уязвимое звено, и его это явно злило.

— Спасибо! — Пытаясь взять себя в руки, и зная, что нааганит слов на ветер не бросает, я прикусила себе губу, глуша боль сердца физической болью. — Шэй, скажи, у Ана есть шанс? Он столько времени провел со мной, и так давно не занимался, а Саффин намного опытнее и старше… — Тихо спросила я, наблюдая, как стройная фигура блондина, становится напротив более мощной и высокой фигуры сородича с бирюзовыми волосами. Каждый из мужчин держал в руках парные клинка светящиеся зеленым и голубым светом — сатты, традиционные мечи которые, носили на поясах все виденные мной нааганиты. Подобный был и у Анаишшша, ему Дэй лично вручил, в тот день, когда иссаэра признали полноценным.

— Ес–с-сть… — За моей спиной, чему то фыркнули. — Ты права, у Саффина опыт, а у дис–иссаэра скорость и гибкость, дурманящий разум аромат, и хорошая подготовка за последние недели, ведь мы с арри это предвидели, с–с-сладкая. Более того, ждали. Ты правильно тогда сказала…

Хмык, и сдвинув спутанную после танцев прядь волос в сторону, меня поцеловали в обнажившееся плечо, слегка прикусив кожу.

— Но… — Повернув голову, я непонимающе уставилась на усмехающегося ниида. — И когда же вы успели?! Он двадцать шесть часов в сутки со мной и энами! И…

— А ты так крепко с–с-спиш–ш-шь по ночам, мой Альффин, и так часто проводила время в моей постели: бывало и днем… — Довольный оскал и по моей щеке провели рукой, любуясь на мою растерянность. — Поверь, цветочек, ты еще много чего не знаеш–ш-шь, о своем белом звере. Впрочем, как и Саффин. Смотри. И повторяю, только не волнуйся…