Изнанка свободы

— Вижу, — она со стоном сделала первый шаг. — Где Ринглус?

Коротышка лежал посреди комнаты, по-прежнему сжимая в объятиях тело Сэнти. Без сознания.

— Как ты говорила? «Он контролирует силу», да? — это прозвучало не ехидно, но устало. Последнее дело сейчас ругаться и искать виноватых.

И все же насколько проще все было бы, не играй эти идиоты в молчанку.

— Мы должны взять его с собой!

Я вздохнул:

— И кто его потащит? Понятно, что не ты, — она открыла рот, чтобы начать спор, но я оборвал ее коротким взмахом руки. — Тссс, хватит разговоров. Двигай к выходу! Быстро! Мы догоним.

Она послушалась, и я склонился над монгрелом.

Он выглядел целым и относительно здоровым, разве что бледным малость. Судорожно скрюченные пальцы все так же сжимали тело Сэнти.

Не с первого раза, но мне удалось высвободить девочку. Она была такой маленькой и хрупкой. Куда меньше человеческих детенышей. Глаза все так же плотно зажмурены, губы скривились в обиженной гримаске, на тонкой шейке — след от колодок.

И арбалетный болт торчит из груди.

По-честному, я был ей должен. Мы все были должны ей и ее жуткому таланту.

Я не хотел оставлять ее здесь, но точно знал — двоих не дотащу. Меня еще шатало после выброса, как-то и насчет Ринглуса до конца не был уверен, что справлюсь.

Пощечины и тряска не особо подействовали на коротышку, так что я хорошенько пнул его чуть пониже спины.

Не помогло, но хоть душу отвел.

Он показался неожиданно тяжелым, но тут тряска усилилась настолько, что это стало совсем неважным. Громыхало над головой, тряслись стены, пол норовил вывернуться из-под ног, словно палуба корабля в бурю. Меня швыряло от стены до стены, но я умудрился взять неплохой темп и нагнал Тильду у лестницы.

В этот момент тряска улеглась. Перестали дрожать стены, послышался тихий шорох. С таким оползает песок в карьере.

Время вышло.

Я успел дернуть ручку первой попавшейся двери рядом.

Повезло. Она была не заперта.

Тильда ввалилась следом. И тут по ушам ударил первый громовой раскат от обрушившегося потолка.

Резиденция Ордена схлопнулась, поглотив находившийся наверху госпиталь и себя самое.

* * *

Можно сказать «снова повезло». Лаборатория, в которую мы второпях заскочили, была предназначена для боевых испытаний. Это означало не только прошитые свинцом стены и потолок, но и усиленные руническим контуром втрое против обычного опоры.

Даже если обрушение нарушило геометрию заклятия, нам повезло — стены устояли.

Когда улеглась тряска и грохот, в помещении повисла тяжелая тишина, изредка нарушаемая нашим с Тильдой кашлем. Пыльная взвесь, поднятая обвалом, забивалась в глотку и не давала дышать.

Пыль, тишина и темнота — никто из нас не догадался захватить факел.

Я сидел, привалившись к стене, старался вдыхать пореже и размышлял о том, как ничтожен человек.

Нет, «размышлял» какое-то неподходящее слово. Слишком спокойное что ли. Мысль о собственной никчемности, бесполезности и неспособности справиться с такими, в сущности, ерундовыми препятствиями вызывала ярость, причиняла почти физические страдания. Сознавать, как мало я стою без магии, было унизительно и больно. Я привык, Черная меня побери, думать, что в этой жизни главная проблема — найти камень, поднимая который, придется хотя бы попыхтеть.

И вот: без тени я меньше, чем никто. Не способен позаботиться даже о себе.

Отличный философский вопрос для любого Стража — чего мы стоим без божественного дара.

Когда-нибудь непременно выделю пять минут, чтобы подумать об этом.

Когда-нибудь.

Если выберусь.

Пыль медленно оседала. В ушах все еще стоял звон после обвала, а ко мне медленно приходило наипаскуднейшее осознание, что наше везение сродни портовой девке. Что мы погребены под слоем камня без света и воды.

И что самое позднее через полтора часа моя тень, моя верная подружка вырвется из темницы, чтобы раствориться в лесах Изнанки, пополнив племя обитающих там монстров.

А я, даже если сумею выбраться отсюда, навсегда останусь человеком.

У Леди Удачи злое чувство юмора. Вполне под стать моему.

Возможно, самым разумным в этой ситуации было не дергаться. Что толку суетиться, когда ничего нельзя исправить? Но я так не могу. Я вообще плохо понимаю слова «нельзя» и «невозможно»…

— Элвин, сядь, — простонала Тильда, на пятой минуте моих безуспешных, но довольно громких попыток вскрыть дверь. — Ее завалило с той стороны.

— Угу.

Я устыдился и прекратил пинать дверь. Еще бы головой в нее постучал.

Вместо этого я попробовал использовать голову по назначению. И у меня даже получилось. Новый план не был чем-то выдающимся, но он был неплох. И мог сработать.

— Что ты делаешь?

— Пытаюсь разбудить коротышку. Его стараниями мы очутились в этой заднице, так пусть теперь немного попыхтит, чтобы вытащить нас.

Она положила руку мне на плечо:

— Оставь его. Ринглус ничем не поможет.

— Поможет. Я, между прочим, всю неделю изучал культистов вдоль и поперек. И, если правильно запомнил чертежи резиденции, за вот этой, — я постучал по свинцовой пластине, — стеной находится туннель воздуховода. Очень надеюсь, что он окажется достаточно широким.

— При чем здесь Ринглус? — хмыкнула фэйри.

— Правильно сфокусированный удар способен пробить стену. Даже такую, защищенную от воздействия, — я снова потряс коротышку, остро сожалея, что под рукой нет холодной воды.

— Это не поможет… Элвин, послушай меня! Да оставь ты его в покое! — она сорвалась на крик.

— Тише, тише, лейтенант.

— Я — капитан! — Тильда сбавила тон. — Послушай, Ринглус не создает энергию сам. Он умеет только принимать и отдавать.

— Как бочонок, в который можно налить или вылить вино? — уточнил я.

— Да. В последний раз он отдал так много… больше, чем когда-либо. Он должен быть пуст. Не буди его. Пусть восстановит силы.

— Знаешь, я бы все равно предпочел поднять спящего красавца. Вдруг у него найдутся какие светлые идеи.

— Не надо. Он придет в себя и вспомнит, что Мелисента мертва… — она не договорила.

— Рано или поздно все равно придется встретиться с реальностью. Она правда была его дочерью?

— Да. Это — грустная история.

— Ясно.

Я все же внял ее настойчивому призыву и оставил монгрела в покое. Совершенно не хотелось сейчас заниматься утешениями. Не мое амплуа.

Так что я нащупал на поясе коротышки меч, отцепил его и пошел ковырять стену, пытаясь поддеть край свинцового листа.

Пожалуй, во всей этой деятельности было что-то нервное. И пускай. Лучше пытаться сделать хоть что-то, чем сходить с ума от беспокойства, сидя на заднице. Никто не придет меня спасать — я же не девица в беде, в самом деле. Но я вполне способен спасти себя сам. Даже без магии.

Последствия удара о стену еще давали о себе знать — меня шатало, и координация была ни к гриску. Не с первого раза, но удалось отогнуть кусок обшивки, а потом отодрать и деревянную панель, к которой она крепилась.

Я портил меч, выковыривая на ощупь из щели между булыжниками строительный раствор, и думал. В основном о неприятном. Например, о том, что очень грустно будет начать стареть, когда привык, что в твоем распоряжении вечность. Или приучаться ходить по дому со свечой в ночное время. И, видимо, придется покинуть башню, чтобы поселиться в человеческом мире. Все равно я больше не смогу призывать и подкармливать брауни…

На секунду представилась издевательская улыбка на лице Исы и ее притворно-сочувственное «Ах, какая жалость, мой мальчик. Но я разрешу тебе остаться в свите, если будешь послушным».

Никогда! Я скорее навсегда забуду про Изнанку, чем стану одним из ее мальчиков!

Я зарычал от бешенства, слишком сильно надавил на клинок. И сломал.

— Что ты делаешь? — снова подала голос Тильда.

— Развлекаюсь, — мрачно отозвался я, пробуя выдернуть засевший в щели кусок стали.

Естественно, порезался. Да что за день сегодня такой! Надо было посмотреть гороскоп прежде чем приниматься за авантюру!

— Сядь, — настойчиво сказала фэйри. — Ты только себя изводишь. Завал обязательно разберут.

Я не стал спрашивать через сколько дней это произойдет. Перед мысленным взором стояла колба песочных часов. И в верхней чаше песка осталось не так уж много…

Мне нужно, нужно было пробиться к этой грисковой шахте! Пока не стало слишком поздно!

Что имеем, не ценим. Не могу сказать, что тень досталась мне даром. Она была оплачена, и я бы не назвал цену «малой». Но это случилось слишком давно. Я забыл. Перестал понимать важность своего дара.

Пальцы подсказали, что мне все же удалось расковырять щель меж каменными блоками. Отличная работа! Осталось сделать еще десять раз по столько же. В темноте.

Мысли снова закрутились вокруг всего, что я теряю вместе с тенью. Могущество, вечная молодость, общество фэйри…

А Франческа? Какая судьба ждет девчонку? Заклятье на ошейнике останется в силе, но вправе ли буду я продолжать называть себя ее хозяином, если утрачу возможность защитить то, что мне принадлежит?

Наверное, придется попросить Джаниса взломать чары.

При мысли об этом стало тоскливо. Конечно, как только я сниму ошейник, Франческа постарается выцарапать мне глаза. Потом уйдет, громко хлопнув дверью. И никогда не захочет меня видеть.

Сам виноват. Мы уже третью неделю в Рондомионе. Какого гриска я не наладил отношения с сеньоритой?

…так и не устроил ей прогулку по Изнанке. Все время находились более важные дела…

Я поклялся: если все-таки выберусь, если успею до того, как последние песчинки просыпятся из верхней колбы в нижнюю, исправить хотя бы эту глупость.

— Прости, — нарушила тишину Тильда.

— За что?

— Я всегда думала, что ты — никчемный, пустой бездельник.

— Правильно думала. Я такой и есть.

— Это не так.

— Поверь мне, именно так. Я лучше знаю, — я вычистил раствор вокруг первого блока в кладке и попробовал подцепить камень, но щель оказалась слишком узкой для моих пальцев. Булыжник слегка ходил, но остальная стена вокруг сидела монолитом и держала его. Попробовал протолкнуть камень внутрь, не получилось. Похоже, ошибся, надо было брать чуть ниже.

О том, что я мог ошибиться стеной или неверно запомнить план думать не хотелось.

— Знаешь, тогда я пришла к тебе, чтобы избавить сына моего князя от позора подлой победы, — задумчиво продолжала Тильда. — Я сделала это для Стормура, не для тебя. Но хорошо, что все случилось так, как случилось. Я рада.

— А уж я-то как рад!

— Только не пойму, почему о тебе идут слухи, что ты жесток и бесчестен…

Я вздохнул:

— Тиль, мир не делится на черное и белое. Странно, что за последние годы ты так и не поняла этого. Кстати, где тебя носило все это время? Ты ведь не сидела все двенадцать лет в клетке?

— О нет. Я ушла в человеческий мир. Вернулась в Ундланд. Король Вальдир Золотой зуб взял меня телохранителем для своей супруги.

— И что — на тебя не косились? Святоши не подняли вой, что при монаршьей особе находится сосуд бездуховных мерзостей?

Она засмеялась:

— Я похожа на человека.

Ну, по сравнению с иными сородичами Тиль и вправду имеет почти человеческую внешность. Никаких слишком оригинальных глаз, ушей или клыков. Разве что волосы… но это решается париком.