Приключения профессионального кладоискателя

Возбуждение и азарт росли. Я даже не разбил лагерь, сразу расчехлил прибор и побежал осматривать площадь. Прибор пищал, не замолкая. Черного металла в земле было – хоть добывай. Это нормально. Деревня – мощный источник черного металла. Гвозди, скобы, сломанные подковы, куски кровельного железа, обломки сельхозинструментов – все это щедро удобряет культурный слой. А вот то, что практически не было ни одного сигнала от цветного металла, – это удивляло. Всякие ложки-вилки, детали сбруи, пуговицы и прочие побрякушки просто обязаны иметься. А их не было.

Постепенно в поисках спустился по склону к ручью. И тут прибор показал большой сигнал от черного металла. Что это? Древняя наковальня? Шестерня от какого-то здоровенного механизма? Решил копнуть, чтобы хотя бы понять, какого времени поселение тут было и на что можно рассчитывать. Смело срубил дерн, очертил периметр и начал выбрасывать грунт. Но потом, подумав, решил действовать поаккуратнее. Может, это, конечно, и наковальня. Но мало ли какого она века, зачем портить лопатой исторический материал?

Еще несколько движений лопатой… И вдруг я застыл, а по спине предательской струйкой пробежал холодный пот. Из-под осыпавшегося грунта четко проступал округлый бок предмета, знакомого любому копателю, который работает в местах прошлых сражений и беспокоится за свою жизнь. Противотанковая мина, собственной персоной.

И тут мгновенно все встало на свои места. Я поразился собственной слепоте. Я опытный и осторожный человек. Как я мог не заметить целого набора очевидных признаков – непонятно. Не иначе как временное помешательство.

Ручей в крутых берегах тянулся на несколько километров, и только тут он разрывался удобной седловиной. На том берегу – на несколько километров широкое междулесье. На этом – прямой выход к трассе. Классическое направление танкового прорыва. Кости скота указывали, что этой переправой пользовались, и весьма активно. И переправа эта была заминирована от возможного прохода чужих танков. Ну а ямы эти – не что иное, как заросшие огневые точки обороны переправы.

Перекрестился я и задом-задом сдал обратно. Понятно, конечно, что противотанковая мина – она на то и противотанковая, что рассчитана на давление, как минимум, полтонны. Но, с одной стороны, пролежала она в земле больше полвека, и что там у нее сгнило и насколько – один Бог ведает. Может, по ней сейчас кувалдой можно лупить безбоязненно. А может, наоборот, – воробей сядет, и поминай как звали. Проверять не хочется. К тому же где гарантия, что кроме противотанковых мин здесь обычный противопехоток не натыкали?

Выбрался я за бугор, собрал сваленный там хабар, и потопал на подрагивающих ногах обратно, к машине.

На месте меня ожидал очередной не очень приятный сюрприз. Возле моей машины стоял здоровенный «заряженный» джип, а из него выгружался мужик. Не поймешь его – то ли расфранченный браток, то ли приблатненный коммерсант. Их не особо и различишь, если сам в этом деле не специалист. В глухомани вообще к каждой встрече относишься с опаской. Мало ли, что за люди попадутся. Но и мимо не пройдешь, машины бок о бок стоят. Хотя его джип, пожалуй, заиленную грязюку мог бы и преодолеть. Да видать, хозяин пачкать не захотел.

В общем, подошел я, поздоровался. И пошел разговор, обычный в таких случаях – что нашел да какие приборы и все такое. Только я вам скажу, мужик этот сразу показался неприятным. Весь на пальцах, распонтованный, слова через губу цедит, и смотрит на тебя, как на плевок. Мол, и прибор у меня фуфло, а вот у него хороший. И джпиэска моя – только по городу ходить, а вот у него – ого-го. И все в таком духе. Между делом, выгружаясь, он достал из багажника и воткнул в грунт лопатку, размером с саперную. Классную титановую лопатку.

Правды ради, и прибор, и навигатор у него действительно были дорогие и хорошие. Но лопатка меня просто сразила. Давно о такой мечтал. Спросил у него, где достал и нельзя ли еще найти. Мужик странно покривился, облокотился о свой джип, достал из кармана фляжку и крепко приложился к ней. В воздухе растекся запах хорошего вискаря, не слишком уместного в диком лесу. Мне глотнуть не предложил, разумеется. И рассказал он мне историю.

На кладоискательство его сподвиг сосед. Тоже мужик крутой, при деньгах. У них все время было что-то вроде негласного соревнования. У кого машина круче. У кого баба красивее. Кто от груди больше жмет. Кто выпить больше может. И все такое.

Сосед этот как-то купил по случаю кладоискательское оборудование и решил попытать удачу. Сначала так, для развлечения. А потом втянулся. Так часто бывает. Дело такое, затягивает со страшной силой. Это гораздо круче, чем в казино играть. Сосед накупил уже серьезных металлоискателей и лопат и стал неделями пропадать в полях. И главное, дело у него шло! Поднял несколько серьезных кладов, которыми не забыл похвастаться.

И мужика заело, решил не отставать. Вбухал целое состояние в снаряжение, чтобы все было круче, чем у соседа. А толку – пшик. Клад – он ведь дается не тому, у кого прибор дороже, а кто искать умеет. А главное, у кого душа на нужную волну настроена.

Сосед над ним смеялся, показывая свои находки. И это бесило мужика до невозможности. Среди прочего у соседа была титановая лопатка, которую тот называл своим талисманом. На предложение продать только громко хохотал.

В общем, поехал мужик в очередной раз на поиски. Куда-то в Смоленскую губернию. И так вышло, что набрел в лесу на старую деревню. От домов только заросли крапивы остались да едва заметные камни фундаментов. Потыкался, помыкался, вырыл пяток монет, цены не имеющих. Не в том смысле, что бесценных, а в том, что никому не нужных.

Побрел обратно в расстроенных чувствах. И вдруг под ногой что-то хрустнуло, будто сучок, а через мгновение сзади раздался хлопок, что-то подскочило, упало и укатилось в сторону, потянув дымком. Мужик не сразу понял, что случилось, подошел посмотреть. А когда догадался, что наступил на немецкую мину-лягушку, у которой вышибной заряд сработал, а основной – нет, перепугался до смерти. Поганая штука, эта лягушка. Подскакивает на метр, чуть выше пояса. И уже тогда взрывается. Заряд небольшой, насмерть редко валит. Но оказаться раненому в одиночку в глухом лесу – это считай смертный приговор и есть. Только еще и помрешь в мучениях.

Осознав, что был на волосок от гибели, мужик зарекся шататься по лесам и решил завязать с этим делом, как только вернется домой.

А дома, как назло, сосед с раскопа вернулся. С хорошей горстью серебра и даже парой золотых монет. Зависть мужика обуяла, а ответить нечем. Только и смог сказать, что деревню нашел, да впустую. Сосед опять смеяться начал, что тот бестолочь, и на верном месте ничего не нашел. Тогда мужик в сердцах и сказал ему – сам езжай туда и поищи. А про лягушку умолчал. Дал соседу координаты по навигатору. И тот на следующий день укатил на раскопку.

И с концами. Через неделю на опушке нашли соседскую машину, а соседа ни следов, ничего. Записали пропавшим без вести. А жена соседа вскорости предложила мужику все кладоискательское барахло мужа забрать за сущие гроши. Все равно ей это на фиг не нужно. Так мужику титановая лопатка и досталась. Кстати, после этого и дела у мужика не то чтобы прямо в гору пошли, но находки стали попадаться регулярно, в том числе и ценные.

Пока слушал я его трепотню, что-то во мне просто поднималось. Угробил соседа фактически и стоит щерится. Скомкал я беседу, засобирался. Мол, ехать пора, хочу до города засветло добраться. И тут мужик спрашивает, что я тут нашел и есть ли тут какое перспективное место. Раз уж я все равно уезжаю.

Не знаю, что за черт меня дернул, только махнул я рукой ту сторону, где переправа. Говорю, было там что-то, но я толком не поработал. Мужик посмеялся и двинул в ту сторону.

А я погрузил скарб в машину, сел за руль и уже собрался уезжать. Только беспокойно как-то было. Вот не жаль гада совершенно. Но чем я тогда от него-то отличаюсь. С полчаса сидел, думал. Наконец вылез из машины и пошел в ту сторону. Что говорить буду, не решил, на месте сообразим.

Только дойти я не успел. За бугром что-то громко ухнуло, взвились птицы, по кронам хлестнуло осколками и комьями земли. Уже не ожидая ничего хорошего, я вышел из-за бугра. Хоронить там было нечего, раскидало мужика по всей поляне. Одна лопатка, целенькая и непоцарапанная валялась прямо у моих ног. С ней я и ушел.

И на этом бы истории конец. Но через какие-то две недели у меня по плану был очередной выезд. И опять в те края – к юго-западу от Москвы, в соседнюю область. Вообще-то я те места не очень люблю. Места, конечно, исторические. Но уж больно там войной все перепахано. Я-то по старине специализируюсь, военное железо меня не особо интересует. А там прибор орет не переставая, реагируя на «эхо войны», которым тамошние поля нашпигованы под завязку. Трудно там искать.

Так или иначе, приехал я на давно намеченное место. Опять неприятный сюрприз – поляна вся перепахана, будто картошку сажать собирались. На опушке у леса несколько человек лагерь разбили. Сидят, «употребляют». Подошел, поздоровался. Оказались местные парни из райцентра. Два прибора на всех, один простенький, а третий вообще самодельный. Это меня успокоило. Когда они уйдут, я смогу смело после них еще раз пройтись, моя аппаратура вытащит все, что они наверняка пропустили со своим кружком «Юный техник».

Дело к вечеру, пригласили к столу. Выпили, закусили, еще выпили. Разговорились. Всем моя лопатка понравилась, о таких тут и не мечтали. И я сдуру им обе истории и рассказал. И как мужик эту лопату заимел, и как она мне досталась.

Парни сразу притихли, беседа сама собой умерла. Я, конечно, попытался разрядить обстановку, мол, разыграл их, не дурак же такие вещи рассказывать, если бы они правдой были. Но вечер был уже испорчен. Да и ладно, не детей же мне с ними крестить. Напоследок спросил, не посоветуют ли, где копнуть поутру? Ребята помолчали – кто ж будет заветные места выдавать. И тут один из них говорит, что неподалеку есть высотка, а на подступах к этой высотке – лог. Там раньше ярмарка была. Место не новое, но каждый раз там что-то находят.

Порадовался я за парней, даже расчувствовался. Какие же люди в провинции! Совсем не то, что в циничной столице. Незнакомому москвичу могут про ярмарку рассказать. У нас за такие сведения удавятся.

С такими мыслями я заснул. А утром проснулся с зарей. Парни еще спали, переваривая вчерашнюю попойку. Собрал я прибор, взял лопатку и двинул в указанном направлении.

Место нашел быстро. Приметное место. Через несколько минут работы с прибором я обнаружил, как минимум, три мощных сигнала от больших объектов из черного металла. Действительно, хорошее место. Танкоопасное…

… Парней я будить не стал. А что я мог им сказать? И что они могли мне ответить? Просто воткнул титановую лопатку прямо перед их палаткой, и ушел.

Сестрорецкий рубль

Каким должен быть человек, который решил посвятить свою жизнь поиску кладов? Разумеется, совсем бескорыстных среди нас нет, такие идут в археологи. Но есть очень важный момент. Кладоискателю должен быть присущ здоровый азарт. Для него главное – найти. Вырвать у времени и земли то, что они прячут. Удача имеет большое значение, но решает все же не она. Чтобы найти что-то стоящее, приходится крепко поработать: посидеть в архивах, говорить с множеством людей и анализировать, анализировать, анализировать. Большому «копу» предшествует большая работа. Надеяться с кондачка отрыть сокровища Стеньки Разина – пустое мечтание.

Есть и еще одно наблюдение, оно подтверждалось многократно и сбоев почти не давало. Кладоискательство – это образ жизни. Человек должен просто-напросто любить искать сокрытое. И не так уж важно, что именно он найдет – котелок с серебряными «чешуйками», которые стоят чуть больше самого котелка, или ларец с брюликами. Важнее сам факт находки. Если ты такой человек и тебя привлекает история и процесс поиска – то рано или поздно ты найдешь свои сокровища. Но если ты пришел к кладоискательству исключительно с целью разбогатеть, сорвать куш и озолотиться, то ничего из этого путного не выйдет. Будет тебя преследовать вечная непруха, и фарта у тебя не будет. Будешь ты с черной завистью смотреть, как твои коллеги по поиску между делом находят золотые червонцы, и не понимать, почему ты все время с пустыми руками. Я уж не говорю, что алчность и жадность попросту застят глаза и заставляют умных вроде бы людей совершать несусветно глупые поступки.

Были у меня знакомые. Два друга неразлучных. Всегда все делали вместе: и по бабам, и на пьянку, и на охоту. Даже болели всегда в одно время. Вот и тут «заболели» они кладоискательством одновременно. Был у них какой-то бизнес, но так, средненького масштаба. На жизнь и булку с маслом хватало, а вот на икру уже нет. Я и не знаю, кому из них первому в голову стукнула мысль, что достаточно просто найти клад. Может, мультик про Простоквашино повлиял. Во всяком случае, мысль появилась, мысль созрела и подмяла их под себя полностью. Начитались они в Интернете на копательских форумах историй про клады с золотом да брильянтами и потеряли покой. С этой мыслью спать ложились, с этой мыслью просыпались и в течение всего дня продолжали эту мысль думать.

И в конце концов решили перейти от фантазий к делу. Купили себе хорошие металлоискатели, лопаты, снаряжение. В общем, полный набор «юного кладоискателя».

Но снарядиться мало. Надо знать, что искать, и хорошо бы еще и где. С этим было сложнее. Парни так горели своей идеей, что на серьезные исследования у них не хватало ни времени, ни моральных сил. Хотелось найти быстро, много и прямо завтра.

Прошерстив по-быстрому интернет-ресурсы поисковиков и нумизматов, они нашли то, что хотели. То, что, как им казалось, найти проще простого и озолотиться, не отходя от кассы. Сестрорецкий рубль!

Немного о том, что это вообще такое.

В принципе эта монета не предназначалась для оборота и использования как платежного средства. Когда Екатерина II решила по примеру своих европейских коллег выпустить в обращение бумажные ассигнации, то потребовалось одновременно выпустить монеты достоинством в один рубль, обеспечивающие бумагу реальным содержанием. Именно с этой целью в 1770 году «шальная императрица» издала указ «О делании новой медной монеты». Параметры «монетки» впечатляли: семь с половиной сантиметра в диаметре, три с половиной сантиметра в толщину и вес – под килограмм. Эдакая медная хоккейная шайба. Короче, в кошельке такую не потаскаешь.

Чеканить монету было поручено Сестрорецкому монетному двору при оружейных заводах. Но оружейники с поставленной задачей не справились. Тогдашние технологии не позволили ровно отпиливать заготовки от медных чушек. А для литья монеты пришлось создавать специальный станок, но и он не позволил делать качественную монету. Два года умельцы бились над задачей, экспериментировали, пока не стало ясно, что такая монета казне обходится дороже, чем она стоит. Идею признали неудачной, и чеканка монеты была остановлена. А те несколько десятков все же выпущенных монет со временем стали невероятной нумизматической ценностью. Достаточно сказать, что в последний раз такая вот монетка была продана на аукционе аж в 2003 году за «скромные» 80 тысяч долларов. Количество таких монет в частных и государственных коллекциях на пальцах пересчитать можно. Куда подевались остальные плоды экспериментов сестрорецких монетоделов – неизвестно.

Где-то друзья натолкнулись на информацию об этом пресловутом сестрорецком рубле. И мысль их, как обычно, пронзила одна и та же – если в коллекциях этих рублей меньше, чем было выпущено, то надо найти недостающие. А где искать? Ясен пень – там, где их и делали, в Сестрорецке! Железная логика, возразить нечего.

То, что Сестрорецк – обжитой курортный городок под самым Питером, их не остановило. Это сейчас кругом цивилизация и Интернет в любой деревне, а тогда и освещение далеко не везде было, даже в городах фонари через один горели.

Снарядили ребята экспедицию. Накупили еды на месяц, остановили бизнес и рванули из Москвы в Питер за сокровищами. Незадолго до того кому-то из них перепал УАЗ-«Патриот». Их тогда только выпускать начали. Среди рыбаков, охотников и копарей он был пределом мечтаний. Импортный джип, конечно, – вещь хорошая, но уж больно дорогая. И не дай бог, сломается в полях – чинить некому. А обычный УАЗ, хоть и настоящий вездеход, но на большое расстояние на нем ехать – теще не пожелаешь. Всю душу вытрясешь уже через сто километров. А «Патриот» – та самая золотая середина. Стоит умеренных денег, прет не хуже танка, комфорт как в «паджере». А случись что – починить с помощью молотка и чьей-то матери можно прямо в лесу.

Думали попасть в Сестрорецк засветло, но у нас дорогу планировать – только Бога смешить. Там колесо пробили, тут с гаишником полчаса общались-торговались, здесь дорожники трассу перекопали и т. п… В общем, в Питер въехали, когда уже стемнело. Им бы заночевать в гостинице, а утром на место двинуть. Но азарт уже захватил, да и осталось-то всего ничего, Сестрорецк же – практически пригород.

Но это хорошо говорить, когда дорогу знаешь. А если первый раз в городе, можно и на Красной площади заблудиться. По Питеру поколесили, куда-то выехали, где-то не там свернули. Все. Приехали. Темнота – глаз коли. Пустая неизвестная дорога. Куда ехать – пес знает. То ли обратно в Москву едешь, то ли в Мурманск, то ли вообще к финнам. Навигаторов тогда еще практически не было, только у самых продвинутых.

На дороге ночевать? Страшновато. Память о 90-х, когда на трассе за «Жигули» убить могли, еще свежа. Да и места веселые: граница и порт рядом, лихих людей хватает. И вдруг – деревенька у дороги. Свернули наугад, подъехали к первому же дому, в котором окошки светятся, постучались.

Выходит на крылечко бабушка – божий одуванчик. Седенькая, опрятненькая, белый платочек, чистый фартучек.

– Что случилось, ребятки? – спрашивает.

Те взмолились:

– Пусти, бабуль, переночевать! С дороги сбились, устали, спать хотим. Заплатим сколько скажешь. Да ты не бойся нас, мы хорошие, не бандиты. Хочешь, паспорта отдадим.

Та посмотрела – ребята вроде приличные, одеты добротно, не замызганные, бритые, стриженные. Машина, видать, не из дешевых.

– Заходите, – говорит. – Да машину во двор загоните. Деревня на трассе. Не вы первые, не вы последние. Располагайтесь пока в горнице, а я ужин сотворю.

Парни затащили из машины в дом дорогущие металлоискатели, уселись в светелке у простого деревянного стола на старых колченогих стульях. Вытянули ноги, потрескивая суставами после долгой дороги. А тут и бабулька заходит с чугунком, в котором маслицем и лучком приправленная картошка дымится.

– Вот, – говорит, – отведайте что Бог послал. Как раз только наварила.

Ребята тут же из рюкзака тушенки достали, руки потирают. А бабулька предлагает:

– А самогоночки не желаете? Сама гоню, для себя, не на продажу.

Ну кто ж в здравом уме с дальней дороги, да под картошечку с маслом от пары стаканчиков откажется? А гостеприимная бабулька уже и графинчик запотевший тащит, а в другой руке ведро. Обычное такое, эмалированное.

– И капустки моей отведайте! Хорошая капустка в этом году удалась! С клюковкой заквасила!

Потянулись ребята к ведерку с капустой. Тут и застыли, как соляные столпы. Рты разевают, а сказать ничего не могут. На ведерке обычная такая деревянная крышка-гнет, чтоб капусту прижимать. А для весу на ней лежит позеленевшая от времени медная шайба. Семь с половиной сантиметра в диаметре, три с половиной в толщину. С выдавленной по центру надписью: «Монета рубль».

Ребята, как там у Высоцкого, «отдышались, отхрипелись да откашлялись», и потихоньку вернули себе дар речи. Переглянулись.

– А что это за штука такая у тебя, бабуль? – издалека начал один.

– Давно здесь лежит, – пожала плечами бабка, как те аксакалы из «Белого солнца пустыни».

– Прикольная штуковина. Продай? Тоже буду рыбу соленую ей прижимать.

– Да зачем продавать? Самой сгодится. Она, вишь, медная, кислоту на себя берет. Самое то для капусты-то.

– Ну продай, тыщу рублей дам! – не унимался «археолог».

Бабка только засмеялась да рукой махнула.

– Пять тыщ дам! – встрял второй товарищ.

– Дык старая она, – развела руками бабка. – Моя прабабка еще ей капусту придавливала. Ей уж сто лет. А может, и двести. Эта… как ее… реликвия! Как же я ее продам? Не, пусть лежит. Богатства мне с нее привалит, а сердце вроде как греет.

Переглянулись охотники за сокровищами, лбы вспотевшие отерли. Вот же оно, прямо в руки лезет! Ни искать, ни копать – ничего не надо! Это же судьба! За чем ехали, то и нашли в первой же избе!

Наверное, и грешные мысли в голове мелькнуть успели, но к чести парней, эти мысли они откинули. Но глаза уже застило, как у охотничьего пса, который заячий хвост в шаге видит.

– Бабка, а чего хочешь-то? – говорят.

Бабулька задумалась, взяла в руки «шайбу», бросила ее небрежно обратно в ведро, так, что у парней чуть сердце не остановилось.

– Внук у меня со дня на день из армии приходит. Вот, думаю, подарок бы ему справить.

– Так давай справим! – обрадовались ребятки. – Давай мы ему магнитофон купим. Или даже телефон сотовый!

– He, – засмеялась бабка. – На кой ему телефон, у нас на улице есть один – и хватит. Машину бы ему. У вас вон, смотрю, хороший «бобик» для наших мест. Хотите – сменяю.

Ребята растерялись. Халявы не получается. Думали вообще за «бусы» сокровище купить. Да не тут-то было. С другой стороны – ну что УАЗ? За такой рубль можно десять купить!

– А за десять тыщ продашь? – сделали последнюю попытку.

Бабка насупилась.

– Да что вы, в самом деле, на базаре что ли? Сказала – не продам. Значит – не продам. На той неделе тоже какие-то приезжали, тридцать сулили – и то не продала. На что мне, старой, деньги? У меня и так все есть. Машину бы внуку – это другое дело.

Упоминание о конкурентах и вовсе лишило парней последних тормозов.

– Хорошо! – чуть не заорал хозяин УАЗа. – Согласны! А как оформлять будем?

– Дарственную пиши, – подсказала бабка. – А я пока соседа позову. Он у нас нотариус.

Пока ребята сочиняли дарственную на машину, бабка отлучилась и через три минуты вернулась с плотным лысым мужиком, который под мышкой нес ноутбук и портфель. С ними были два молодца, свидетели, как их представил нотариус. Ребята еще подивились деревенской взаимовыручке. В городе поди найди нотариуса да двух свидетелей, когда на часах за полночь перевалило.

Оформили дарственную в два счета. Парни уже на ногах стоять не могут от возбуждения. Вот оно, счастье кладоискательское! Кто там говорил, что надо многие годы потратить, чтобы что-то стоящее у земли отнять? Брехня! Удача нужна! Главное – очень хотеть, и тогда что ищешь, само в руки придет.

Как водится, обмыли сделку. Но на месте уж не сидится.

– Как нам до города добраться? – спрашивают.

– Автобус только в обед. Да чего его ждать? – усмехнулся нотариус. – Мой сын вас хоть сейчас до Питера подбросит.

А парням только того и надо, обрадовались. В миг побросали в машину пожитки, какие могли на себе унести. Еду, что на месяц заготовили, бабке оставили. Рубль в рушничок вышитый завернули.

И вот опять ночные поля, огни неизвестных деревень, где едем, куда… Вскоре показались огни Питера, пустые улицы, Московский вокзал…

Всю ночь до Москвы парни не могли сомкнуть глаз, таращась на лежащий на столе сестрорецкий рубль. Неужели, удалось? Сами себе не верили.

В Москве прямо с вокзала побежали к знакомому эксперту-коллекционеру – прикинуть, куда повыгоднее пристроить находку. Пищат от восторга, перебивают друг дружку – приборы расчехлить не успели! Лопаты не доставали! А вот оно! Доставай микроскоп, оценивать будешь, не обидим! И – бух – рубль на стол. Стоят с видом победителей.

Эксперт, пожилой еврей-нумизмат, отставил на место микроскоп, поднял бровь, почесал ермолку.

– Что это?

– Рубль сестрорецкий! Не разбираешься что ли? – смеются друзья.

– А я тогда кто, Майкл Джексон?

Парни опешили.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне очень не хочется вас расстраивать, – развел руками эксперт. – Но ваш рубль делали на Малой Арнаутской, причем на кухне на сковородке.

– Хочешь сказать, что это подделка? – начало трясти друзей, еще не веря в такую трагедию.