Помоги проекту - поделись книгой:
Потому что в это мгновение дама появилась на трапе, ведущем с верхней палубы: она была в моряцкой куртке с капюшоном и держала мешок, который бросила на палубу. Это был весьма тяжелый мешок, и Оуэн понял, что дама оказалась здесь совсем не случайно.
— Ты… — Оуэн потерял дар речи и затряс головой. В ответ ему сверкнула улыбка Зельзы. Она посмотрела на свой мешок.
— Ты позволишь мне войти, рыжебородый? — ласково спросила она. И бросила Чаму. — Завтрак мне бы не помешал. Я провела ночь на палубе, в матросской куртке, и у меня разыгрался аппетит.
Беззубо улыбаясь, кок исчез в надстройке, где у него горела плита. Оуэн взял мешок Зельзы, вошел в каюту и швырнул его на койку. Она смиренно последовала за ним.
— Ты. — Он обернулся к ней, и глаза его яростно блеснули.
— Я узнала о готовящемся плавании от пьяного матроса, который отказался участвовать в таком безумном, как он сказал, предприятии, — тихо сказала Зельза. — К тому же кое-что я прочитала у тебя на руке. Поэтому я пробралась на корабль, как раз перед отплытием. По твоей руке я увидела, что тебе нужна будет помощь, спасение. Моя помощь.
— Но ты мне не нужна, цыганка, — хрипло ответил Оуэн. — Я не хочу, чтобы ты… плела вокруг меня свою паутину. Мне следовало бы вплавь отправить тебя обратно.
— Это верно, ты не принадлежишь мне,
Кайтай приподнялся на локте со своего места и, моргая, смотрел на них.
— О небесный медведь, как можно так громко каркать, когда человек страдает, — сердито проговорил он. — Оуэн, ты что, и цыганку свою с собой взял?
— Великая праматерь!!! — заорал Оуэн. — Она не моя, и я ее не брал!
Зельза улыбнулась.
— Тебе плохо, желтолицый? — спросила она.
— Я чувствую себя хуже, чем великий прародитель после того, как он проглотил мистическую ящерицу, — пробормотал Кайтай и вновь убрал голову под одеяло. Зельза быстро вышла из каюты, а Оуэн остался сидеть, опершись подбородком на руку и нахмурившись.
Через несколько минут появился Чам с подносом и кастрюлей, из которой валил пар. За ним шла Зельза: она аристократическим жестом отпустила старого кока, и тот, хихикнув, засеменил к двери. Цыганка налила полный стакан дымящейся жидкости из кастрюли и подошла к койке, где лежал Кайтай.
— Сядь, желтолицый, и выпей это, — повелительно сказала она.
— Ух! — произнес Кайтай, принюхиваясь. — Адское зелье. Воняет тухлой рыбой.
— Пей, — приказала Зельза. Сделав страшное лицо, Кайтай осушил стакан.
Спустя минуту его физиономия стала удивленной.
— Фу-фф! — сказал он, отирая рот. И чуть позже добавил: — Подействовало.
— Для всего есть своя травка, — невозмутимо сказала Зельза. — Есть трава от морской болезни, есть от бесплодия женщин и кобылиц, и даже имеется травка для не очень активных жеребцов. — Она посмотрела на Оуэна, а тот побагровел и с силой хватил кулаком по столу так, что подпрыгнула тарелка с едой.
— Поди ты к черту, женщина!
— Нет, рыжебородый, я не стану давать это зелье тебе, — ответила она. — И поешь. Похоже, старик довольно неплохой повар.
6
— Плыть придется довольно долго, даже при таком благоприятном ветре, — проговорил Оуэн, поглядев на раздутый парус. — К тому же у нас не хватает гребцов, и, если ветер спадет, мы будем дрейфовать и ждать. Но пока…
— Я никогда не видал в этих краях такого сильного и ровного западного ветра, — откликнулся Ларр, щурясь на заходящее солнце. Он держал перекрестный глубиномер, ожидая, пока свинцовый боб, качаясь, установится на нужной высоте. — Мы на прямом курсе, сэр.
— Это хорошо, — сказал Оуэн, — я не такой любитель мореплавания, чтобы посвятить этому остаток жизни.
— Там, куда мы плывем, вы будете искать сокровища, верно ведь, сэр? — Острый взгляд Ларра впился в Оуэна.
— Никаких сокровищ, — отвечал Оуэн. — Мы везем э-э-э… так сказать, послание, которое попросил доставить чародей Мирдин Велис. Мы отвезем его и вернемся назад. Вот и все.
— Добираться так далеко, в необитаемые земли… ради одного только послания? — Ларр с сомнением покачал головой.
Оуэн посмотрел на капитана и понял, что тот не верит ему. Ларр может быть опасен, если он рассчитывает на добычу.
— Изволите приказать снова повесить ваш гамак на задней палубе, сэр? — через минуту спросил Ларр. При этом он неотрывно смотрел на красный горизонт, и брови его были сведены, как будто он пытался там что-то рассмотреть.
— Да, — ответил Оуэн.
— Привести с собой на корабль такой лакомый кусочек и проводить ночи в гамаке на палубе… — продолжал рассуждать вслух Ларр.
— Я люблю спать на свежем воздухе, — хмуро оборвал его Оуэн.
— А ваш желтолицый приятель, — продолжал Ларр, — проводит ночи как лунатик, считая звезды. Что пользы в этих подсчетах, если мы и так знаем, где находится полюс?
— Он ученый человек, который все описывает, — объяснил Оуэн.
Ларр уже не слушал его. Он прикрыл глаза рукой и нетерпеливо закусил губу.
— Сэр… посмотрите туда.
— Там что-то есть… что это?
— Корабль, — сказал Ларр. Он заметно побледнел.
Оуэн различал только черную точку с вертикальным штришком на ней, но, похоже, Ларр видел значительно лучше его.
— Пиратское судно, с островов, — напряженно произнес Ларр. — А у нас горстка людей, и на борту нет даже катапульты. Если они нас заметят — мы погибли.
— Мы можем уйти от них, — сказал Оуэн, глядя вдаль.
— Не сможем, без десятка дюжих гребцов. С одним парусом от них не уйти, — ответил Ларр. — Они убивают ради удовольствия. Поверьте, я знаю это. — Он молитвенно сложил руки, пот выступил у него на лбу. — Пока что они берут западнее… Интересно зачем… Вы уверены, сэр, что на судне нет какой-нибудь вещи большой цены? Какого-нибудь сокровища, слухи о котором могли достичь ушей этих проклятых разбойников? Их шпионы повсюду, особенно в Мазайне…
— Кайтай! — заорал Оуэн и бросился вниз по трапу, прыгая через две ступеньки. Где-то в глубине души он вдруг почувствовал облегчение. Не нужно было больше беспокоиться о замышляющих козни матросах, таинственных шкатулках с вонючим отвратительным содержимым, черноглазых женщинах, посягающих на его свободу… можно больше ни о чем не думать, а всего только и нужно, что взять щит и топор и покончить все одним размашистым ударом.
— Кайтай! — Оуэн пинком распахнул дверь. — Вставай и бери оружие!
Он торопливо натянул кольчугу и подвесил поудобнее топор в кожаной петле. Затем повесил на спину щит, схватил стальной шлем и вернулся на палубу. Кайтай, поспешно бросив какие-то сложные астрологические вычисления, начал вооружаться; Зельза тоже вышла на палубу, не выказав при этом ни малейшего волнения.
— Они нас заметили, — закричал Ларр, вцепившись в руль обеими руками, — тысяча чертей, заметили и теперь поворачивают, чтобы перерезать нам путь. Мы погибли, господа.
Матросы собрались на палубе; слышались испуганные голоса. Оуэн осклабился на Ларра.
— Ты имеешь шанс умереть как мужчина, — выкрикнул он. — Эй, вы! — крикнул он команде. — Есть у вас зубы, чтобы бороться с этими скотами? Или вы овцы?
— Их очень много, сэр, — мрачно ответил один из матросов, — может, они обойдутся с нами чуть получше, если мы сразу выдадим им вас с вашими деньгами…
Оуэн замахнулся на него топором, и матрос попятился. Оуэн опустил топор и покачал головой.
— Овцы вы, овцы… — пробормотал он, — но мои овцы, и я съем на завтрак ваши ребра, если вы не сделаете, как я велю. — Он повернулся и посмотрел на море.
Видневшийся в отдалении корабль теперь приближался со спущенным парусом и, шедший на одних веслах, был похож на огромное насекомое, несущееся во взбиваемой веслами пене. Корабль Оуэна все еще нес натянутый ветром парус, и расстояние сокращалось с каждой секундой.
— Мы все же прикончим кое-кого из них, — пробормотал Оуэн. Он махнул Кайтаю: — Слушай, Кайтай! Пришло время вспомнить твое колдовство! Мы долго не продержимся против этих гиен. Давай испробуем пару твоих трюков.
— Я не знаю никакого колдовства против пиратов, — тихо ответил Кайтай, в ожидании схватки играя своим изогнутым мечом.
— Я видел, как ты занимался вызыванием и сменой ветра, — тут же отозвался Оуэн. — Слушай… мог бы ты вызвать ледяной ветер, прямо сейчас?
— А-а, — глазки Кайтая заблестели, — холодный ветер…
— И туман, — добавил Оуэн. — Густой морской туман. Но прямо сейчас.
— Если бог ветра из моей страны пойдет так далеко на запад… — Кайтай воткнул меч в деревянную палубу, отбросил круглый щит и резким движением выбросил руки вверх, к небу.
Казалось, из самой глубины легких он исторгнул странный, пугающий призыв, трубный, как волчий вой. Голос зазвенел — от него раскатилось эхо, и, пока оно еще звучало, Кайтай выхватил из-за пояса кинжал и яростно ударил себя в раскрытую грудь. Хлынула кровь. Он прижал к груди ладони, вновь протянул руки к небу и закричал. От этого крика вздрогнули и попятились матросы на палубе.
Прямо по курсу корабля появилось темное облачко, которое, казалось, росло. Попутный ветер внезапно стих, и треугольный парус бессильно обвис. Гик повернулся, и снасти задрожали, как струны гигантской арфы.
На палубу западали первые белые хлопья… снег! Оуэн содрогнулся, так как на палубу ложился вполне осязаемый и даже густой холод. Кайтай вскрикнул еще раз, затем трупом рухнул на палубу и остался неподвижен.
Зельза склонилась было над ним, но Оуэн оттолкнул ее.
— Не надо, — хрипло сказал он, — не трогай его. Я уже видел, как он проделывал такое… Смотри! Туман!
Ледяной воздух опускался на теплое море, и тут же вокруг судна стал подниматься густой, белый, как вата, туман, становившийся все плотнее, гуще… и вот не стало видно ничего, и другого корабля тоже.
— Теперь, — оглядев матросов, сказал Оуэн, — вы все… сидите тихо. Пираты могут пройти мимо. Даже если нет…
Усиленный тишиной и туманом, их ушей коснулся отдаленный скрип уключин, удары весел и мерный звук барабана. Все застыли в напряженном ожидании. И вдруг, неожиданно, все стихло.
— Они подняли весла, — пробормотал Ларр, покачав головой, — ждут, пока рассеется туман. Они поняли, что он ненастоящий…
— Тихо. — Оуэн прислушался. Вокруг была тишина. Но он знал: они были здесь, близко. Они выжидали.
— Эта амуниция тяжеловата, — произнес он вслух, ни к кому не обращаясь. Зельза и Ларр с удивлением наблюдали, как он стащил кольчугу и осторожно положил ее на палубу, чтобы не зазвенела. Он сложил шлем, круглый щит и сбросил башмаки. Полукруглый топор он укрепил на шее с помощью петли. Затем он взобрался на перила палубы.
— Бог-счастливчик, дающий удачу, — сказал Оуэн, потихоньку помянув древнего марионского божка. Говорят, что тот слышит шепот так же хорошо, как и громкие призывы. И, скользнув вниз по борту, Оуэн бесшумно, как выдра, погрузился в воду и уплыл прочь без единого всплеска.
— Бедняга не в своем уме, — сказал Ларр.
Никто не проронил ни слова.
Время шло. Туман стал понемногу рассеиваться. Солнце почти закатилось, и серое море теперь освещала низкая луна, висевшая в небе, как большая тусклая лампа.
— С ним покончено, — пробормотал Ларр, и глазки его вдруг плотоядно сверкнули в сторону Зельзы. Она ответила ему взглядом, в котором было больше холода, чем в море под килем. И вдруг она улыбнулась.
Голова Оуэна, мокрая, с прилипшими волосами, показалась за ограждением палубы. Сверкнула белозубая улыбка. Он зацепился топором за поручень и вылез на палубу.
— Клянусь богами, вода холодная, — улыбнулся он, отирая с бороды воду тыльной стороной ладони, — можно только посочувствовать этим беднягам.
Сквозь негустой туман от пиратского корабля доносились странные звуки: сначала это был вопль страха и злобы, затем проклятия. Послышался сильный всплеск и какой-то не вполне понятный, шум.
— Я прорубил у них дыру у носа, достаточно глубоко, чтобы образовалась приличная течь. — Оуэн ухмыльнулся. — А потом, когда они бегали и пускали стрелы в то, что они считали морским дьяволом, я проплыл вдоль судна и снова пустил в дело топор, на этот раз на корме. Слышите! Я ручаюсь, что они наполняются водой и с кормы, и с носа, а у них слишком много людей, чтобы оставаться на плаву… и к тому же слишком много награбленного добра.
Кайтай поднялся на ноги и неверно стоял, опираясь на перила.
— Они тонут, — спокойно заметил он. Затем взглянул вверх. — Возьми их себе, о небесный медведь.
— Больше похоже, что они попадут к морскому царю, — злобно рассмеялся Ларр. Теперь, когда опасность была позади, мужество вновь вернулось к нему.
Постепенно, порывами, возвращался и ветер. Парус зашумел, и корабль медленно пошел прежним курсом. Над темным морем повис отдаленный крик; затем все смолкло.
7
Трое мужчин сидели на корточках в тени, на полубаке. Чам нарезал овощи для рыбного супа, который он собирался готовить к ужину, — одному из матросов удалось наловить рыбы. Капитан Ларр сидел полузакрыв глаза и жевал свою излюбленную жвачку из наркотической травки, очень популярной у моряков. Рядом с ним сидел чернобородый матрос, который был известен просто под кличкой Нож и, по-видимому, не имел другого имени. Отсутствие у этого человека языка, очевидно, не позволяло ему назвать свое настоящее имя, даже если оно у него и было.
По-прежнему дул сильный западный ветер — матросам было практически нечего делать, хотя Ларр и старался все время занять их какими-нибудь работами на палубе или мелким ремонтом.
— Ты много бываешь в кормовой каюте, — сонно проронил Ларр и задвинул жвачку за щеку.
— А? — Чам поднял голову от своих овощей, и на лице его появилась бессмысленная улыбка. — Ах да, верно, я хожу в кормовую каюту, ношу господам их обеды и всякое другое…
— Ты видел, где они его держат? — спросил Ларр, по-прежнему не раскрывая глаз.
— Держат — что, сэр?
— Золото, — мягко отозвался Ларр, — или, может, карту сокровищ, или что-нибудь в этом роде. Ведь не ради же поручения какого-то колдуна пустились они в это безумное путешествие.
— Вы думаете, у них при себе много золота? — живо спросил Чам и показал остатки зубов в лисьей улыбке.
— Ты бы взглянул, кок, когда никто из них не видит. Они ведь не всегда бывают в каюте… — лениво предложил Ларр, — просто посмотри, где оно и — что это. Может, удастся заполучить оттуда кое-что и для горстки бедных морячков, таких, как мы с тобой… Самому мне трудно заглянуть в каюту: у меня там нет никакого прямого дела. И мне неохота, чтобы краснобородый размахивал передо мной своим проклятым топором, а желтолицый урод наслал на меня какого-нибудь дьявола. А чертовка — бесовски хороша, — но мне сдается, если ее раздразнить, она будет поопасней их обоих.
Чам кивал, потихоньку хихикая.
Поделиться книгой: