Помоги проекту - поделись книгой:
— Это почти одно и то же. — Он пожал плечами. — Там, где мы летали, не существует никаких ограничений на действия генетиков. Люди говорят, что я прирожденный пилот, и это правда. Я такой же генно-модифицированный организм, как мои родители и родители моих родителей. Я происхожу из рода космических пилотов, и само собой разумелось, что я останусь на нашем корабле или буду летать на другом по контракту. Но это еще не самое плохое. Мы были не просто генетически модифицированы, нас разводили, как скаковых лошадей.
— Ясно. — К Лете вернулась часть ее обычной самоуверенности. — Пока ты только подтверждаешь мои слова.
— Это еще не все. — Дэв с трудом сглотнул, во рту внезапно пересохло. — Еще до моего рождения капитану и хозяевам корабля нужно было удостовериться, что я передам свои гены другому пилоту. Часть моей модификации заключалась в том, чтобы я гарантированно влюбился в того, кто им нужен. В результате я родился с физическим влечением к девочке по имени Камми Тьюл, чья мать была пилотом с другого корабля. Нас воспитывали вместе, как брата и сестру, только все знали, что, когда придет время, мы поженимся и продолжим род.
Он замолчал, чтобы дать ей осмыслить сказанное. Лета смотрела на него, и ее карие глаза были полны ужаса и боли, как будто она уже догадалась обо всем, что он собирался ей сказать. Дэв набрал в грудь побольше воздуха и продолжил:
— Когда нам было по двенадцать лет, хозяева корабля провернули несколько неудачных сделок и обанкротились. Чтобы рассчитаться с долгами, корабль продали с молотка, а его команда осталась на мели. Мои родители на попутном корабле улетели на Оазис. Камми вместе с матерью вернулась на корабль ее семьи. Когда мы расстались, жизнь для меня кончилась. Почти полгода я ни с кем не разговаривал, даже с матерью. Чуть не уморил себя голодом: меня положили в больницу. Казалось, я навсегда потерял интерес к жизни. Даже когда я получил права и начал летать, мне было на это наплевать. Я просто машинально совершал какие-то действия. А потом я встретил тебя.
Он поцеловал ее, но почувствовал, что вышло фальшиво. Лета отстранилась от него, глаза ее блестели от слез.
— Она здесь, да?
— Да.
— И это из-за нее ты не хочешь участвовать в операции?
Дэв медленно кивнул. Лета уставилась куда-то в сторону и провела рукой по своим густым темным волосам.
— Я люблю тебя. — Она повернулась к нему и крепко поцеловала, потом отодвинулась и улыбнулась дрожащими губами: — Я тебе доверяю.
Дэв держал жену в объятиях, вдыхая ее тепло и молясь всем богам о том, чтобы он мог доверять самому себе.
«Бланка Роза» стартовала на следующее утро, унося свой груз беженцев к Новусу. Несмотря ни на что, Дэв все-таки оказался в толпе зевак, желавших поглазеть на это историческое событие. Он видел, как прошли к шлюзу члены экипажа. Последним шагал Альварес. Перед тем как войти на корабль, капитан обернулся и поцеловал Камми Тьюл страстно, будто в сцене из какого-то старого сентиментального фильма: влюбленные, которых разлучила разразившаяся война, несчастные, но сильные духом. Толпа радостно взревела, когда Альварес прервал поцелуй, помахал на прощание публике и стал подниматься по трапу, пока тяжелые створки шлюза закрывались за ним.
Дэв стоял возле ограды, на первом уровне, и втайне трепетал, оттого что Альварес отбывает, а Камми остается здесь — набрать добровольцев для полета на Порциус. Она обернулась и перехватила его взгляд. На этот раз ни один из них не отвел глаз.
Для того чтобы доставить к Порциусу корабли-буксиры, был арендован вместительный контейнер, а также один из самых крупных кораблей с межзвездным двигателем «Элизабет Толанд» — для отбуксировки к Порциусу контейнера и размещения добровольцев. Следующие три дня Дэв был занят загрузкой в контейнер шаттлов и провианта. Обычный поток товаров через Оазис был на время приостановлен. К тому моменту, когда последний корабль был уложен в контейнер, а тот, в свою очередь, закреплен и готов к полету, Дэв чувствовал себя совершенно измотанным.
И все равно он не мог прогнать от себя мысли о Камми Тьюл.
На прощальном вечере ангар Ассоциации пилотов украшали экраны, где переливалось световое шоу и пронзительно гремела музыка. Направляясь к трансрэйлу, Дэв ощущал сквозь подошвы ботинок вибрацию басов. Станция будто вымерла — все от мала до велика собрались на празднике. Дэв скривился в усмешке, пробираясь к пустым вагонам. Ему чудилось, будто гипнотический ритм музыки подтверждает его решение остаться на Оазисе. Чувствуя себя абсолютно опустошенным, он сунул карточку в прорезь автомата, и воротца турникета, лязгнув, открылись. Дэв толкнул створку, чтобы пройти. Сзади послышались легкие, несмелые шаги.
— Дэв!
Секунду он раздумывал, стоит оборачиваться или нет.
— Привет, Камми. А я думал, ты там, на вечеринке.
— Я там и была. — На ней снова был летный комбинезон, синяя стеганая куртка подчеркивала стройные бедра и длинные ноги. Ее светлые волосы, словно слегка растрепанные, тем не менее лежали именно так, как надо, и отливали золотом в ярком свете ламп. — Что-то нет настроения для шумных сборищ.
— Да, у меня тоже. — Ноги его каким-то образом обрели собственную волю, и он оказался на расстоянии вытянутой руки от Камми. — Надеюсь, у вас все получится.
— Спасибо. — Она вздохнула. — Жаль, что ты не летишь с нами. Ты мог бы нам пригодиться.
— Не думаю, что это хорошая идея. — Дэв засунул руки в карманы куртки, чувствуя себя взволнованным подростком. — Я рад, что у тебя все хорошо сложилось. Я имею в виду, что ты служишь пилотом на «Розе». Ну, и то, что вы с Альваресом… — Он едва смог выговорить это имя.
— Спасибо. Удачи вам и малышу. — Улыбка на ее губах еле заметно дрогнула. — Должно быть, это здорово — иметь семью. Знаешь, я все время об этом думаю. — Она придвинулась ближе, но, едва не коснувшись его, остановилась. — Я бы хотела поцеловать тебя на прощание…
— Да, но… — Дэв запрокинул голову и уставился наверх, где открытые балки отбрасывали тени на серую поверхность потолка. Несмотря на холодный воздух в помещении, его спина взмокла от пота. Все его существо требовало обнять ее и прижать к себе, но вместо этого он выдавил из себя угрюмую усмешку. — Береги себя.
— Ты тоже.
Повернуться и уйти — ни один шаг в жизни не давался ему с таким трудом. Лишь сев в вагон и тронувшись с места, Дэв позволил себе обернуться, и сердце его едва не разорвалось от боли, когда Камми в последний раз помахала ему рукой на прощание.
Следующий день прошел как в тумане. Теперь, когда транспортный корабль отчалил, увозя с Оазиса большинство пилотов, жизнь на станции постепенно возвращалась в привычное русло. Дэв пытался найти какое-нибудь занятие, но в конце концов поймал себя на том, что просто слоняется по лабиринту коридоров, дожидаясь, когда транспорт покинет причал. И даже после этого он долго не мог решиться пойти домой, к Лете. Требовалось время, чтобы снова овладеть собой, время, чтобы снова начать забывать Камми Тьюл.
Когда шестью часами позже он наконец вернулся в свою квартиру, Лета сидела за компьютером. Она обернулась и посмотрела на него: ее темные глаза были широко распахнуты от ужаса.
— Что случилось? — спросил он, бросаясь к ней через крошечную комнату. — Что-то с ребенком?
— Нет, — Лета покачала головой. — С нами все в порядке. Это… — Ее голос дрогнул. — Пришло сообщение: транспортный контейнер взорвался за тридцать секунд до включения межзвездного двигателя. Неизвестно, выжил кто-нибудь или нет.
Комната вокруг него вдруг начала растворяться. Пол уже не мог служить Дэву опорой. Он почувствовал, как у него подгибаются колени, и удержался от падения только благодаря тому, что ухватился за кухонный стол. Лета бросилась к нему на помощь. Где-то в затылке рокотал глухой шум, а его собственный пульс гремел как гром, пока комната продолжала терять плотность.
— Как? — только и смог он произнести.
— Неизвестно. — Лета буквально доволокла его до дивана. — Ничто не предвещало беды. А потом, как только они собрались уходить в прыжок, связь оборвалась. Через несколько секунд на экране радара мельтешила россыпь обломков. Официально пока ничего не известно, но все говорят: бомба.
На Дэва нахлынула волна холодной ярости, шок уступил место гневу. На борту этого корабля находились его друзья. И друзья Леты тоже. Люди, с которыми они проработали не один год. Почти половина пилотов станции погибла из-за того, что какому-то фанатику приспичило сделать политическое заявление. Кулаки Дэва сжались, мускулы на руках напряглись в попытке сдержать гнев и отчаяние, но все меркло перед одной мыслью, огнем пылавшей в сознании: Камми Тьюл мертва.
Он вскочил и бросился к двери. Лета окликнула:
— Куда ты?
— Туда. — Объяснять, куда именно, не было необходимости. — Мой корабль стоит наготове, с полным баком горючего. Если буксир не взорвался, то еще можно найти выживших. Я попытаюсь отыскать их и привезти.
— Дэв… — Она с трудом поднялась на ноги. — Пусть этим займутся власти.
— Плевал я на власти. — Он открыл дверь, и в комнату пахнуло немного спертым наружным воздухом. Дэв обнял жену, прижав ее круглый живот к своему. Он держал ее в объятиях и не знал, кто из них дрожит сильнее. — К тому времени, когда они соберутся выслать спасательные команды, уже нужны будут похоронные. Я окажусь на месте раньше, чем они заправят свои корабли.
— Не надо.
— Не надо что?
— Это ведь все из-за нее. — Лета произнесла это с утвердительной интонацией, не как вопрос.
Дэв вздрогнул. Слова жены ударили его, словно пощечина.
— Так нечестно.
— Неужели? — Она пристально взглянула на него. — Будь по крайней мере честен со мной, если боишься быть честным с самим собой. Окажись на ее месте я, ты был бы так же поспешен?
Дэв закусил губу, удержавшись от грубых, бессмысленных слов.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Мне плевать, что ты там себе навыдумывала, но я люблю тебя.
Дэв распахнул дверь и вышел из квартиры. К тому времени, когда он, весь мокрый от пота, добежал до трансрэйла, мысли о Лете и еще нерожденном ребенке померкли перед одной: он должен добраться до Камми Тьюл, пока остается хоть какая-то надежда.
Он нырнул в море чисел: усовершенствованная нервная система рассчитывала курсы почти с такой же скоростью, что и компьютеры шаттла. Он пошел на риск и вместо спасательной шлюпки взял с собой дополнительный бак с топливом: инстинкт подсказывал ему, что если он доберется до поврежденного корабля и отбуксирует его обратно, то у выживших (если таковые окажутся) будет больше шансов на спасение. К тому же Дэв рассудил: в шлюпку не поместится весь экипаж вместе с добровольцами, и тогда ему придется обречь почти половину на верную смерть.
— Стандарт 48? — Диспетчерская уже в третий раз за неполные две минуты пыталась связаться с ним. Он продолжал их игнорировать. — Стандарт 48, вы меня слышите?
Он закусил губу, слишком хорошо понимая, какие у него возникнут проблемы по возвращении. Дэв всерьез подумывал отключить связь, но все же решил не торопиться. По крайней мере, официальные спасательные команды смогут проследить его сигнал. В наушниках шлема снова затрещало, и на экране эхом продублировались слова:
—
Дэв кивнул самому себе, мысленно поблагодарив безымянный голос за подсказку. Он слегка подкорректировал курс, направляя корабль в сторону предполагаемого местонахождения буксира. Бортовой компьютер лишь подтвердил его собственные расчеты. Если буксир в момент взрыва почти достиг скорости гиперпрыжка, то Дэв израсходует почти все топливо только для того, чтобы его догнать. Сквозь крошечное лобовое стекло он посмотрел на закрепленный впереди грузовой контейнер, гадая, хватит ли горючего. Однако при любом раскладе выходило, что если и хватит, то едва-едва.
В какой-то момент он подумал, что надо бы отправить сообщение Лете, но не решился: оборудование связи на его шаттле было слишком примитивным, и его слова могли легко перехватить репортеры. У них с Летой сейчас и так все ой как непросто, не хватало еще, чтобы их перебранки транслировались в Сети.
Впереди виднелось размытое сияние — подсвеченные солнцем капельки разлитого топлива и воды из взорвавшегося контейнера. Пальцы Дэва судорожно стиснули подлокотники. Только сейчас до него начало доходить все безумие его затеи. Любой обломок, даже самый маленький, на такой скорости опасен не менее баллистической ракеты. Его губы мрачно сжались в тонкую линию, когда он начал перекачивать горючее из внешнего бака в свой корабль. И хотя горючая смесь в вакууме не воспламеняется, она находится под давлением, и, если обломки пробьют бак, произойдет взрыв такой силы, что мало не покажется.
Время зависло, простое понятие «минуты» больше ничего реально не значило сейчас, когда он несся в открытый космос. Облако впереди продолжало расти по мере приближения, становясь все менее отчетливым. Приборы показывали: он двигается со скоростью почти 60 километров в секунду — достаточно, чтобы догнать потерпевший крушение корабль. Пришлось выключить двигатели: надо поберечь топливо для обратного пути.
Слева, как раз по нижнему краю топливного бака, он заметил какое-то мерцание. Несмотря на ремни безопасности, Дэв подался вперед, затаив дыхание, не уверенный, что вообще что-то видел. И когда он уже решил, что принял желаемое за действительное, вспышка повторилась снова. Там, кувыркаясь и изредка мерцая отраженным светом, находилось нечто настолько крупное, что было заметно невооруженным глазом. Он сфокусировал радар на этом участке, установив сенсоры на максимум. На экране замерцало маленькое пятнышко — ярко-красное среди более холодных желтых и голубых.
— Это наверняка он, — прошептал Дэв, пытаясь убедить самого себя. Если он сейчас изменит курс, и этот объект окажется не буксиром, а чем-то другим, на второй шанс рассчитывать нечего. У него похолодело внутри, когда он немного подкорректировал курс. Направление изменилось так слабо, что Дэв едва ощутил это телом. Теперь все, что ему оставалось, — ждать.
Его взгляд устремился вдаль, не к облаку обломков, а дальше, к немигающим звездам. Впервые за много лет он снова размечтался о том, чтобы путешествовать между мирами, а не таскать с орбиты грузовые контейнеры. Он вдруг почувствовал тоску по опасности, по острым ощущениям — такую же настоятельную, как потребность в сексе или пище. Внутри него что-то пробудилось, но было это связано с катастрофой, с его безумной попыткой кого-то спасти или же просто с тем, что в его жизнь неожиданно вновь ворвалась Камми, — этого он и сам не знал. Нет, поправил он себя: не хотел знать. Ведь могло быть и так, что все его чувства: и вина, и желание, и малодушный страх — всё это было запрограммировано теми же переплетениями генов, что и влечение к женщине, которой он никогда не будет обладать.
— Ты полный идиот, — пробормотал он себе под нос.
Дэв прикрыл глаза и попытался думать о Лете, но вместо этого перед ним возникла Камми Тьюл, и ее распахнутые от ужаса голубые глаза призывали его спешить. Он вздохнул и сдался, отпустив мысли на волю. Что-то тянуло его вперед, как будто невидимая рука забралась в грудную клетку и потащила за собой. Она жива. Она должна быть жива.
Он открыл глаза. Мерцание появилось снова, теперь намного ярче и ритмичнее. Дэв взглянул на радар и с удивлением обнаружил: он всего в 400 километрах от объекта и стремительно к нему приближается. Он включил маневровые двигатели и развернул шаттл на сто восемьдесят градусов, кормой вперед. Дэв наблюдал за таймером, все больше напрягаясь по мере того, как цифры дошли до нуля и основные двигатели с ревом ожили.
Его затрясло от вибрации, силы тяготения толкали в спину, ремни врезались в плечи, дыхание превратилось в рваные глотки воздуха. Дэв пытался следить за уровнем топлива, но приборная панель была как в тумане. Наконец, когда он уже стал опасаться потери сознания, двигатель отключился и наступила внезапная, пугающая тишина. Дэв потряс головой, чтобы та прояснилась, сделал глубокий вдох и посмотрел на панель.
Экран радара погас, после чего загорелся снова, показав объект, за которым он гнался, на расстоянии меньше трех километров. Дэв выглянул в окно, слегка опустив носовую часть шаттла, чтобы улучшить обзор. Кривая усмешка исказила его лицо, когда он заметил буксир. Дэв снова врубил маневровые двигатели и двинулся к израненному судну.
По мере приближения к буксиру его повреждения становились все заметнее. Корабль кувыркался в вакууме, соединительная платформа представляла собой скопище перекрученных балок и разорванных шлангов. В правом борту зияла длинная рана; там, где из корабля вытекали жидкости, на обгоревшем корпусе виднелись пятна изморози. Единственный уцелевший зеленый огонек мирно помигивал, пока корабль крутился вверх тормашками, совершая кульбиты на фоне звездного неба. Дэв напрягся: зрелище не слишком обнадеживающее.
— Оазис, прием! — произнес он в микрофон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я нашел буксир. Корабль уцелел, но сильно поврежден. Выживших не наблюдаю.
Он переключился на связь между кораблями, и пока компьютер пытался связаться с искалеченным кораблем, его надежды постепенно таяли. Не получив автоматического ответа, он поднес микрофон поближе к губам.
— Стандарт 7748 вызывает торговое буксирное судно «Элизабет Толанд». Пожалуйста, ответьте. — Он подождал. — Буксир, это Стандарт 48, нахожусь в одной целой трех десятых километра от вас. Пожалуйста, отзовитесь.
Во рту разлился металлический привкус. Вероятность того, что на борту буксира не осталось живых, становилась все более реальной. Дэв прошептал вполголоса: «Камми, черт, подай же какой-нибудь знак».
Стараясь не поддаваться отчаянию, он подходил все ближе, сокращая расстояние между кораблями. Пролетая мимо, поблескивали в звездном свете куски льда и искореженного металла. Внезапно, когда буксир в очередной раз перевернулся, он заметил в одном из лобовых стекол вспышку света. Прежде чем он потерял его из виду, свет мелькнул еще два раза.
— Буксирное судно «Элизабет Толанд»! — произнес он, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на колотящееся сердце. — Пожалуйста, при следующем вращении посигнальте три раза.
И, едва дыша, наполняя рубку едким запахом пота, он стал ждать, когда носовая часть буксира снова окажется в поле зрения. Дэв внимательно всматривался в окна корабля и громко вскрикнул, когда снова заметил маленькую, но яркую вспышку — должно быть, от карманного фонарика, — мигнувшую три раза подряд. К немалому своему удивлению, он вдруг почувствовал в кармане жужжание телефона. Трясущимися руками он открыл крышку.
— Не знаю, слышишь ли ты это, — произнес еле различимый женский голос. И хотя связь то пропадала, то появлялась вновь, Дэв не мог не узнать Камми Тьюл. — Наша параболическая антенна вышла из строя, поэтому мы соорудили самодельную. — Сигнал пропал, но через несколько секунд появился снова. — Электричества нет, давление воздуха падает. Сорок три выживших, все в скафандрах. Шесть в критическом…
И вновь голос в телефоне оборвался, на этот раз окончательно. Дэв вполголоса выругался. С ума сойти, он находился от буксира на расстоянии крика, и при этом вынужден связываться с ним через передатчик в сорока тысячах километров отсюда! Он передал новую информацию диспетчеру на Оазисе, после чего подключил телефон к интеркому.
— Держись, Камми. Я попробую взять вас на абордаж.
Оставив телефон включенным, он прикрепил его на забрало шлема, после чего опустил стекло. Шлем захлопнулся, по стеклу пробежала цепочка огоньков, и в лицо Дэву дохнула струя сжатого воздуха. Дэв жадно вдохнул его, чтобы освежить голову чистым кислородом, перед тем как направить маленький шаттл к большому кораблю.
Он проверил расход горючего: в дополнительном баке оставалась почти тысяча килограммов сжатого топлива. Не слишком много, но должно хватить, чтобы остановить вращение буксира и начать торможение, возможно, даже подтолкнуть их назад, к Оазису. Он осторожно взялся за рычаги, потихоньку выводя шаттл на подходящую орбиту, чтобы вращаться вместе с буксиром. Сила тяготения прижала его к корпусу возле кубрика, и теперь звезды бешено крутились у него перед глазами, зато буксир замедлился и наконец остановился. Дэв зажег фары и выставил вперед захваты-манипуляторы.
— Почти готово, — произнес он, не зная, слышит ли его кто-нибудь на борту корабля. — Я попробую зацепиться примерно посередине, прямо перед платформой.
Теперь, когда до корабля оставались считаные метры и нужно было, маневрируя, привести шаттл в нужное положение, его вдруг наполнило странное спокойствие: опыт пересилил все остальное. С такой осторожностью, словно собирался почесать глаз, Дэв обхватил манипуляторами место сцепки. Раздался слабый щелчок, а затем низкое шипение — это встали на место гидравлические захваты. «Ну вот, — подумал Дэв, — теперь начинается настоящая работа».
— Держитесь крепче, — предупредил он, надеясь, что Камми его слышит. Дэв бросил последний взгляд на приборную панель, после чего дал газу, пытаясь сдвинуть «Элизабет Толанд» с места. В ответ на это вокруг словно разразилась гроза, и вибрация все нарастала.
Вцепившись в подлокотники, Дэв наблюдал за приборами и с удовлетворением видел, как цифры медленно меняются в его пользу. Сжигая горючее в невообразимых количествах, он включил основной двигатель. По лбу струился пот, вибрация становилась все сильнее. Вдруг в верхней части панели вспыхнул красный огонек и взвыла сирена — это датчики сообщили об отказе левого захвата.
Скрежет и треск согнувшегося манипулятора наполнили кабину. Рука Дэва метнулась, чтобы отключить двигатель, на миллисекунду позже, чем нужно. Он задохнулся от удара, впечатавшего его в ремни безопасности. Шаттл, все еще прикованный к буксиру оставшимся захватом, отбросило назад. Стекло пошло трещинами, воздух из кабины смешался с облаком гидравлической жидкости и топлива, вылившегося из баков. Голова Дэва ударилась о стену кабины, перед глазами вспыхнули искры, и последнее, что он слышал, теряя сознание, — было шипение вытекающего в вакуум воздуха.
Голову пронизывала боль, ее глухая пульсация эхом отдавалась в правом плече. Рот наполнился липким металлическим вкусом, дыхание со свистом вырывалось сквозь запекшуюся в ноздрях кровь. Его окружала темнота: единственными источниками света были звезды да веселенький голубой экран телефона, каким-то чудом удержавшегося на потолке. Было холодно.
Поделиться книгой: