Кеноби

Оррин кратко разъяснил действие системы «Клич поселенцев». Бен внимательно слушал и даже заметил, что однажды слышал разносящийся по пустошам звук сирен. Фермер отвлекся от рассказа, чтобы похвалить себя за выдумку с ревом крайт-дракона:

— У них ни от чего так не трясутся поджилки, как от воя крайта.

Он перешел к агитационной речи, хорошо к этому моменту отработанной:

— Если бы вылазка Ларса состоялась здесь, исход ее был бы совсем другим. Отряд — это тоже бизнес. Люди собираются вместе ради общей цели. Вкладывают средства и готовят почву. А когда раздается «Клич», — он указал на башню влагоуловителя, — у них есть шанс спастись.

Бен заметил динамик на верхушке башни. Его это, похоже, впечатлило.

— Так это ополчение?

— Ничего подобного. Ну да, в Мос-Айсли есть ополчение — три или четыре штатных сотрудника, которые от собственных теней шарахаются. Они никогда не выезжают в такую даль. С таким отношением к защите можно смело улетать на другую планету и жить там припеваючи. А у нас тут все держится на людях. Они не стремятся заработать. Они хотят помочь.

Бен кивнул.

Оррин перешел к заключительной части:

— Мы откликаемся. Мы спасаем. А если не поспеваем вовремя дать отпор, мы наносим ответный удар за каждую поруганную ферму. Тускены об этом знают. И это работает.

Бен посмотрел на восток:

— А далеко распространяется ваша защита?

— Везде, где живут наши подписчики, — пояснил Оррин, проходя к дверям лендспидера. — У меня здесь карта.

Бен тоже подошел.

— Даже там, где живут эти… как вы их назвали — Ларсы?

— Нет, но все возможно, если у нас будет достаточно народу, — ответил Оррин, когда они садились в спидер. — Но я думал, ты ехал на юго-запад.

Бен покачал головой, рассматривая карту:

— Да я так, из любопытства.

Когда они вернулись, эопи спала под навесом. Оррин был уверен, что Бен заинтересовался «Кличем поселенцев», но много информации из него выудить не удалось.

Дом Бена располагался у северных одиночных отрогов западного Джандленда, а сам он приехал откуда-то издалека — возможно, из Галактической Республики. Республика уделяла мало внимания Татуину, и местные жители платили взаимностью. Оррин был наслышан о недавних значительных переменах в большом мире, но Бен, судя по всему, знал о них еще меньше. Он даже поинтересовался, не знает ли сам Оррин новостей.

Но пусть фермер так и не выяснил, чем зарабатывает на жизнь его новый знакомый, он был уверен, что деньги у того есть. Иначе Эннилин не продала бы ему столько добра, что эопи едва могла вывезти. Благодарность хозяйки магазина редко простиралась так далеко.

— Итак, — произнес Оррин, наблюдая, как Бен снова нагружает эопи. — Хочешь вступить в фонд? Тебе не надо будет выезжать с отрядом — только платить, чтобы они это делали за тебя.

Бен затянул упряжь и обернулся:

— Я… пока не знаю. Я еще толком не обустроился.

— Понятно. Так это ж как раз причина, чтобы вступить. Меньше головной боли.

— Я с вами еще свяжусь. Пока не уверен… — Бен замолчал, как будто услышал что-то вдалеке. Оррин проследил за взглядом Бена, но несколько секунд в холмах ничего не появлялось. А потом он услышал знакомый гул дочкиного лендспидера «Селаникио Спортстер», который приближался со стороны оазиса.

— Хороший слух, — сказал Оррин. — Это Маллен с Викой. Протрезвели, наверное, и готовы взяться за работу.

Бен настороженно посмотрел в том направлении и взял эопи под уздцы:

— Я лучше поеду, а то наше знакомство как-то не задалось.

Эопи зарысила, и Бен побежал трусцой рядом с ней. Оррин же стоял, облокотившись на лендспидер, и молча злился. Деткам приспичило выйти на работу. Очень вовремя.

— Подумай над предложением, — крикнул он вслед. — Цена, которую я назвал, действительна, только пока я не закончу объезжать всех участников. На следующей неделе она будет выше.

— Я подумаю, — ответил Бен и махнул рукой не оборачиваясь. — Спасибо за угощение.

— Ты не собираешься…

— Нет-нет, мне пора. Я далеко живу.

— Ну ладно. Но как только решишь — приезжай.

— Приеду.

Плечи Оррина поникли. Две пустышки за один день. И еще две только что подъехали, спешились и сейчас топали к нему. Вика выглядела как обычно — для послеполуденного часа. А вот Маллен был таким потрепанным, что Оррин даже опешил. Во что, интересно знать, сынок вляпался там, в Наделе?

— Где Зедд? — спросил фермер.

— Снова нетрудоспособен, — буркнул Маллен, глядя вслед удаляющимся на юго-восток силуэтам. — Это он?

— Кто? — обернулся Оррин в ту же сторону. — Человек без работы и без прошлого, рвущийся в самую глушь, как какой-то безумец? Ну да, это Бен. — Он обратил сердитый взгляд на дочь. — Свяжешься с таким — я самолично скормлю тебя сарлакку. А теперь — за работу. Мы и так выбились из графика.

МЕДИТАЦИЯ

Этот день был… интересным.

Я рискнул побывать в Пикковом оазисе. Даннаров надел — это такой большой магазин там. У них есть все, что мне нужно, кроме разве что армии для освобождения Республики.

Я в нем не задержался. Все слишком сложно. Там чересчур много людей — но все равно недостаточно. В крупных городах вроде Мос-Айсли я мог бы затеряться. Там постоянно снуют туда-сюда путешественники. Оазис тоже оживленный, но в нем слишком много домоседов, которые только и делают, что примечают, кто прибыл, а кто убыл. Мое появление обернулось — стыдно признать — целым спектаклем. И… э-э… мое отбытие тоже.

Больше такого не повторится.

На пути назад мне повстречался один из самых влиятельных землевладельцев — Оррин Голт, нечто вроде местного столпа управления. Я опасался разговаривать с ним слишком долго и старался не выдать в разговоре ничего существенного. Однако он приятен в общении, и мне кажется, что ему легче на душе, когда он знаком со всеми соседями. С таким человеком пытаться скрытничать — себе дороже. Он кажется доброжелательным.

А его система «Клич поселенцев» может стать решением нашей проблемы с защитой семьи Ларсов, если этот «Клич» когда-нибудь будет простираться так далеко на восток. Я знаю: было бы лучше не привлекать их. Но раз мать Энакина была похищена, нечто подобное может повториться.

Я здесь, чтобы защищать ребенка. Если опасность будет исходить от тускенов, помощь местных жителей может оказаться действеннее. Они знакомы с этой угрозой. У меня была мимолетная стычка с песчаными людьми много лет назад, когда мы привезли сюда Падме. Они могучие воины. Если случится что-то подобное, я не смогу нести свою службу…

…Так, не будем в это углубляться. Но неплохо ведь иметь запасной вариант.

Оррин, как я уже сказал, человек приятный. Он мне понравился. Тот еще торгаш, этого уж у него не отнять. И хотя он явно гордится тем, что создал тут, но в то же время как будто немного стесняется — до такой степени, что пытается придать своему поведению налет скромности. Это маркетинговая хитрость, но по мне — весьма располагающая к себе.

Энакин мог бы у него поучиться. Мы все поражались его способностям. Но и он был поражен ими не меньше — вот только не проявил ни капли благодарности, что был ими наделен. Особенно под конец.

Представляете, у меня его световой меч. Прямо здесь, в моих руках. Иногда — по ночам, как сейчас, — я просто сижу и смотрю на него и спрашиваю себя, что же можно было сделать, чтобы уберечь Энакина.

Я смотрю — и я ищу ответы на вопросы. А потом я кладу меч в сундук и пытаюсь все забыть.

Конечно же, безуспешно.

Может быть, если бы он повзрослел — если бы ему дали повзрослеть, — он бы пришел к какому-то пониманию. Но не суждено.

Если бы он послушал наши доводы, если бы не вынудил меня сделать то, что я сделал, тогда я не был бы сейчас здесь и не чувствовал себя как…

Нет.

Спокойной ночи, Квай-Гон.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГИБЛОЕ МЕСТО

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Большой транспорт выехал из поселения и взял курс на восток. Направлял его темноволосый человек, совсем еще юнец. Тускены отлично знали, кто он. Отмеченный и посчитанный, спидер уносился за горизонт.

Сидевшие внутри не видели, как А’Ярк выскальзывает из-за дюны и черным камешком наносит нечеткую отметину на обмотки одной руки, после чего стирает отметку с другой. Остается еще много полосок, и каждая означает поселенца, находящегося сейчас в оазисе. Десятки их прибывали каждое утро еще до восхода первого солнца, и активность не угасала до поздней ночи. Вести подсчет было непросто, притом что постоянные обитатели этих строений даже не учитывались.

Разумеется, значение имел только один.

На прикладе винтовки вождя также имелись отметки. Десять насечек. Десять дней прошло с тех пор, как налет на ферму окончился крахом. Десять дней, как женщина-человек таинственным образом разминулась со смертью. Когда песчаный народ прослышал о ее свершениях, ее нарекли Эна’грош, Колдуньей. Не надо было объяснять, что это означало для тускенов. Появление столь могущественных поселенцев несло угрозу всему народу.

Племени был известен один тускен, обладавший схожими силами, но он давно уже умер. Он присоединился к песчаному народу по собственной воле — редко встретишь подобное — и, что совсем немыслимо, пережил все уготованные ему испытания. Этот воин также повелевал воздухом, что сильно помогло ему во время обряда посвящения.

Но воин оказался смертен. И сейчас осознание этого вселяло надежду. Раз умер тускен, смертна и Колдунья. А она должна умереть, причем прежде, чем сможет передать свои умения другим поселенцам.

Выследить Колдунью оказалось легко: она даже не пыталась скрыть следы своего уцелевшего рососпинника. Может, поселенцам и сложно прочесть следы на каменистой поверхности между изрытой землей и оазисом, но не тускенам. Однако стоило лишь подобраться к поселению, и стало ясно, каких громадных усилий потребует задуманное.

Дело не только в количестве поселенцев, которые ежедневно прибывали и отбывали. Оазис — настоящая крепость Улыбчивого.

Иначе и быть не могло. Машины, которые удалось рассмотреть, были теми же самыми, на которых поселенцы явились защищать ферму. Рядом стояли и другие. Насколько велико воинство Улыбчивого? Тускены не горели желанием это выяснить.

Раз на глаза попался и всадник на эопи — тот самый, чье лицо поросло волосами. Это было семь дней назад — по неизвестной причине он в спешке покидал поселение. Настоящий человек-загадка — ведь никто не видел, как он прибыл. Не мог же он путешествовать вместе с джавами — это было бы просто возмутительно! Джавы ничем не лучше паразитов, которых тускены вычесывают из шкур своих бант. Определенно, джавы — дети трусливого солнца. Всадник даже нарядился им под стать — кутался в свой коричневый плащ. Возможно, Мохнолицый — подходящее для него имя — был своего рода шаманом, способным управлять маленькими балаболами.

Можно было последовать за Мохнолицым в пустоши, но в этот момент появилась Колдунья. Она кричала что-то ему вслед, а рядом отиралась ее глупая дочка, та, что ездила верхом на рососпиннике. В тот день прояснилось и еще кое-что: у Колдуньи имелся еще и сын, не старше собственного отпрыска вождя. Именно он сейчас покидал поселение.

Юный А’Дин был сегодня вместе с остальными, проходил обряд взросления. Многие родители стремились быть рядом в такой день, но только не А’Ярк. Вождю не хотелось видеть, во что превратился обряд. По традиции молодой тускен должен был выследить и убить крайт-дракона. Но драконы в Столпах стали редкостью, равно как и молодые тускены. Так что старики порешили, что вместо дракона подойдет и другой зверь — например, логра. Тоже опасный хищник, но логре далеко до крайт-дракона.

Подлинная трусость, и А’Ярк не тот тускен, чтобы молчать об этом. Решение означало, что клан слишком ослаб и уже не способен следовать традициям. Если бы А’Дин пал в схватке с драконом, так тому и быть. Значит, он слаб и заслуживает смерти. И не важно, что иных детей, кроме А’Дина, у вождя не осталось. Уж лучше собственноручно прикончить своего отпрыска, чем позволить ему жить как рохле и неудачнику. Но теперь никто не сможет узнать, на что годится А’Дин.

И что дальше? Тускены начнут охотиться на вомп-крыс и нарекут это доблестью?

Снова движение возле гаражей. В поле зрения возник Улыбчивый, болтая с причудливым существом, которое ухаживало за летающими машинами. Стоило продолжить наблюдение. В конце концов, именно здесь крылся корень всех проблем песчаного народа. Колдунья лишь указала дорогу.

И скоро по зову вождя сюда явится все племя.

— Продолжайте, я слушаю.

Эннилин не слушала, но это вряд ли имело какое-то значение. Уайл Ульбрек оставлял в магазинчике Пиккового оазиса куда больше денег, чем любой другой посетитель… но и времени прожигал немало. У Ульбрека имелся целый взвод батраков, которые обрабатывали его обширные угодья, — старый фермер искренне считал, что джавы запрограммировали всех дроидов обкрадывать собственных хозяев. Впервые он высказался об этом, когда семнадцатилетняя Эннилин только-только встала за прилавок. Двадцать лет спустя он по-прежнему говорил на эту тему… и много о чем другом.

Сейчас Ульбрек завел другую излюбленную шарманку — рассказывал о том, как он четырежды в жизни видел настоящий дождь.

— …и вот вторая капля попадает мне… прямехонько в глаз. Зуб даю! Я почувствовал, я же вверх смотрел! Кое-кто мнит, что дождь вроде тумана, стелется по земле и испаряется. Так нет, он падает прямо сверху, как будто льется из трюма грузовоза…

— Угу. Верно.

Машинально кивая, Эннилин стирала пыль с товаров, лежащих на полках за прилавком. Разглагольствования Ульбрека походили на записи знакомых песен, каждый день звучащие в новых аранжировках. Старик много чего помнил, но порой совсем забывал, где находится. Один заезжий инженер, когда-то посетивший Дюнное море, охарактеризовал истории Ульбрека как некие абстрактные витки, отрицающие не только законы физики, но и законы повествования.

Ни в том ни в другом Эннилин не смыслила, но о причине своих регулярных мук догадывалась. Причина эта — благоверная Ульбрека, Магда. Энни никогда не встречала эту почтенную даму, но подозревала, что каждое утро та отправляет супруга в магазин, чтобы он хоть немного помучил кого-нибудь другого — для разнообразия. Мудрый поступок, но за это Магда заслуживала хорошенького тумака от Энни, если они когда-нибудь все-таки познакомятся лично.

— …но клянусь, как-то раз я видел, как грузовоз снялся с якоря и пролетел прямо сквозь стаю нибреев. Они попадали на землю, словно мешки с песком. Вот почему я больше не езжу в Мос-Айсли. Там вечно норовят тебя убить и прибрать к рукам твои денежки.

— Угу. Верно.

Хозяйка в отчаянии огляделась в поисках другого собеседника. Тщетно. Утренняя суета закончилась, и работяги потянулись на поля к влагоуловителям. Вернутся они еще не скоро. Беззарды рано утром уехали домой поднимать свою жизнь из руин. Поселенцы в оазисе стойко переносили невзгоды — как им и должно. Эннилин не расстроилась, что с ее плеч сняли лишний груз, но она скучала по малышу Беззардов.

Ее-то малыши были при деле. Джейб отправился на мини-фургоне в Бестин за припасами, а Келли на заднем дворе возилась с животными. Так что внутри остался один лишь Бомер — заторможенный родианец сидел за столиком, таращась в кружку с кафом. Эннилин порой становилось любопытно, что же такое он видел в этой кружке.

Она привалилась к шкафчику с товаром и вздохнула. Вывеска над входом гласила: «В Даннаровом наделе найдется все». Жаль, здесь не мог найтись недельный отпуск на какой-нибудь отдаленной лесистой планете.

— …и я начал зашибать на влагоуловителях настоящие деньжищи. Я просто стал менять настройки. Новичкам везет — так это зовется. Вот тогда я второй раз в жизни увидел дождь. А может, это был первый. С тех пор все силюсь понять, что же я тогда нахимичил…

Эннилин встрепенулась. В заднюю дверь, бодро насвистывая, вошел Оррин в изящном коричневом костюме, который она заказала для него из элитного каталога. Щелкнув каблуками, фермер поднял взгляд на хозяйку и расплылся в широкой улыбке:

— Как я выгляжу?

— Точно с Корусанта прилетел, — ответила та, улыбаясь в ответ.

— Спасибочки моему стилисту. — Взгляд Оррина утратил веселость, когда он заметил Ульбрека. Осознав, что старика опять понесло, вошедший закатил глаза и тряхнул сумкой. — У меня встреча в Мос-Айсли. Владельцы новой гостиницы жаждут найти поставщика воды.

Эннилин кивнула. Со времени последней неудачи Оррин с удвоенной энергией принялся искать постоянных покупателей, готовых приобретать у него воду по твердой цене.

— На обратном пути поговорю с парой фермеров насчет вступления в фонд. С теми, кого действительно волнует сохранность их имущества. — Оррин выразительно посмотрел на Ульбрека, но старик и ухом не повел. Эннилин знала, что неделю назад Оррин в который раз пытался заманить Ульбрека в свой фонд — и в который раз безуспешно.

Бросив взгляд на прилавок, Оррин похлопал себя по карманам:

— Проклятье!