Эмпирия. Неправильная сторона

— Майк, ты сегодня чем занимаешься?

Тот даже глаз от телефона не оторвал.

— В клуб иду, сегодня соревнования по Quake стартуют.

— Ясно.

Суббота. Может в университет прогуляться? Там скоро начнётся подготовка к конкурсу талантов. Посмотрю, чем они в этом году удивлять собираются, нет, ну а что ещё делать? У меня выбора на самом деле и нету, с недавних пор у меня вообще появилась куча свободного времени, благодаря удивительной коалиции моего парня с лучшей подругой.

Через полчаса я была готова. Накрасилась, завязала волосы в конский хвост, надела новенькие кеды, короткую кожаную куртку поверх чёрной футболки, забросила на плечи рюкзак, взяла зонтик и вышла на улицу. А ещё я взяла её, ту штуковину на цепочке, просто бросила в рюкзак, много места она не занимает.

В университете я была около двенадцати и сразу направилась в концертный зал. Народу тьма, как будто сам Пол Маккартни выступать будет, а не кучка излишне самоуверенных студентов. И это только предварительный отбор!

Я прошла по проходу ближе к боковым рядам, чтобы не светиться, а то ещё и мне табличку с номером выдадут ненароком, и уже собиралась приземлиться в одно из свободных кресел из потёртой красной замши, как меня окликнули:

— Фейн! Фейн! Я здесь!

А-р-р-р! Вот бы научиться становиться прозрачной.

Конечно же, это была Кэсси, она рьяно махала руками подзывая к себе.

Я выдохнула пар из лёгких и направилась к ней, пока кто-нибудь из преподов не помчался распечатывать мою фамилию на листке с номером участника. Второй год подряд они пытаются приобщить меня к подобного рода мероприятием, только вот бесполезно это всё, не люблю я такую движуху.

— Ты тоже участвуешь? — сияла улыбкой Кэсс. — Как здорово! А я петь буду, вот, текст повторяю. — И она помахала перед моим носом записной книжкой в бордовой обложке.

Уже в третий раз взглянув на часы, я плюхнулась в кресло.

— Нет, просто посмотреть пришла, — я протяжно выдохнула и принялась оборачиваться по сторонам, не зная, что ожидая увидеть.

Что-то было не так.

Мне не по себе. Зачем я сюда попёрлась? Теперь приходится бороться с чувством дискомфорта, постепенно перерастающим в чувство беспокойства.

А тем временем на сцене, какой-то кудрявый парень уже вовсю отплясывал номер.

Кэсси уселась рядом. Она прям-таки светилась в предвкушении, неужто и впрямь здорово поёт? Взгляд упал на её записную книжку, в которой был написан текст песни. На странице, в самом углу, будто от руки была выведена маленькая закорючка, напоминающая египетский иероглиф. Я не уверена в том, что он именно египетский, но почему-то кажется безумно знакомым.

— Нравится? — прощебетала Кэсс, крутя перед моим носом записной книжкой. — Это мне «Послы Добра» подарили. Правда красивая? В кожаной обложке, не абы что. А тебе что попалось?

Я пожала плечами.

— Да так, ничего особенного, брелок какой-то.

— Покажешь?

— Э-э, он дома, — соврала я.

— А, ну ладно, потом покажешь.

На сцену вышел участник с нехилым акробатическим номером. Зал взорвался аплодисментами.

Я снова взглянула на часы.

— Куда-то спешишь? — не оставила без внимания Кэсс.

— Нет, никуда. Просто… да нет, ничего. Всё нормально.

Я не правдоподобно улыбнулась. Чувство беспокойства росло и это начинало нервировать. Что происходит? Со мной никогда такого не было. Я словно… словно чего-то жду, сама не знаю чего… Только это отнюдь не вселяет трепетные чувства.

Прошёл час. На сцене уже выступило много участников, в том числе и Кэсси.

Мне вдруг стало совсем не по себе.

Я озиралась по сторонам. Чувство панического беспокойства росло с каждой минутой. Ну, то самое чувство, когда не знаешь, куда себя засунуть.

В таком состоянии прошло ещё около часа. На сцене выступали участники, Кэсси сидела рядом в ожидании оглашения результатов, как и остальные выступившие. Никто не расходился.

Я снова взглянула на часы, стрелки показывали без пяти минут два. Тревога стала просто панической, словно кто-то постепенно перекрывает кислород.

Я встала на ноги. Голова закружилась.

— Тебе не хорошо? Выйдем на улицу?

Взволнованное лицо Кэсс возникло перед глазами, а потом взгляд упал на её кресло: на потёртом сидении лежала записная книжка в кожаном переплёте… И тут меня начало трясти! Я поняла — сейчас случится что-то ужасное. Просто катастрофически ужасное! Надо бежать отсюда! Нестись со всех ног!!!

Но я не успела. Никто не успел.

Раздались взрывы! Много взрывов со всех сторон. Книжка на кресле вспыхнула ярким пламенем и взорвалась! Волной меня откинуло на несколько метров. Я закашлялась, схватилась за голову — ударилась прилично, — села и огляделась. То, что творилось вокруг лишало рассудка.

Люди кричали и, толкаясь, бежали кто куда. Полыхал огонь, множеством кострищ по всему залу: на сцене, ступеньках, в проходе, везде! Но он не распространялся, просто горел огромными очагами, вздымая языки пламени к потолку. Звучала пожарная тревога, сработали датчики и сверху полилась вода.

Я поднялась и схватилась за кресло. Голова раскололась на части.

Кэсс… Её нигде нет!

Я стала звать, но девушка не откликалась.

Дым заполнял лёгкие, дышать становилось труднее. Со всех сторон доносилось кашлянье. Задыхаясь, промокшие насквозь люди пытались выбраться, толкаясь и падая один на одного, тем самым блокируя дороги к выходу.

Я схватила с кресла рюкзак и закинула на плечи.

— Лин… — голова Кэсси показалась из-под кресел соседнего ряда.

Я помогла ей подняться, велела крепко держаться за меня и стала озираться в поисках доступного выхода.

Кострище позади нас взорвалось с новой силой, и нас двоих отшвырнуло на пол.

Новый удар, жгучая боль, я схватилась за лоб — он разбит, в глазах плывёт. Перевернувшись, я села, боль в голове вспыхнула с новой силой. Я сумела поднять глаза: Кэсси уже стояла на ногах, её лицо и руки были в крови, в глазах застыли дикий ужас и отчуждение.

Я уже поднималась, как внезапно тело одеревенело и будто приросло к полу: прямо из глубины кострища, в нескольких метрах от нас, показались руки, самые настоящие, только они больше напоминали руки мертвеца, от которого остались одни костяшки. Нет, мощные, толстые кости! У обычного человека не бывает таких огромных рук! А ещё, они двигались, они выбирались из кострища. Вслед за ними показалось туловище и голова. Это было нечто невообразимое, не человеческое и ужасающее! Огромный монстр рос на глазах, вытягивая из кострища сначала одну ногу, затем второю. Его тело напоминало силуэт, обросший костями разной толщины и в разном сплетении. Как кости обычного человека покрывает мышечная ткань, так кости этого существа покрывают другие кости: грязные, старые, зловонные… Запах дошёл до меня раньше, чем чудовище окончательно вылезло.

У меня пропал дар речи. Страх и ужас сковал каждую клеточку тела. Чёрные пустые глазницы уставились в моё лицо, и я испустила тихий жалобный стон.

Чудовище подняло руку. В ней было зажато нечто большое, напоминающее заострённый зуб — огромный, нечеловеческого размера, клык! Для чего он нужен я поняла через несколько секунд…

— Кэсс! — слабо выдавила я, словно это поможет остановить время.

Глаза моей сокурсницы округлились, изо рта брызнула кровь, она рухнула на колени, сжимая обеими руками оружие монстра, образовавшее дыру в её животе.

Уши наполнились водой — я ничего не слышала, сердце в груди на мгновение замерло и камнем оборвалось вниз.

Чудовище швырнуло тело девушки через несколько рядов.

Я вскочила на ноги и бросилась прочь.

Десятки жутких созданий заполоняли зал и убивали ни в чём не повинных людей. Кровь была везде!

Из глаз во всю текли слёзы. Как так? За что? Кто это и зачем они это делают?! Кэсси мертва. Её нет. Разве такое может быть?! Разве это не сон?!

Добравшись до центрального прохода я присоединилась к небольшой группе людей, выбирающихся из концертного зала. Промчалась по длинному коридору университетского холла и очутилась на улице.

Оказавшись за пределами заведения я прильнула спиной к холодной решетчатой ограде и позволила себе отдышаться.

Приступ кашля не проходил — лёгкие превратились в старую мочалку. Я сползла на асфальт, убеждая себя в том, что всё позади и нужно срочно приходить в чувства, но увы, это был далеко не конец. Всё вокруг: дома, машины, дороги, лужайки, всё вокруг было усыпано очагами огня, взмывающего высоко в небо. Город буквально утопал в пламени!

Люди выпрыгивали из домов и машин и в панике неслись сами не зная куда, спасаясь от огромных костяных монстров, заполняющих улицы. Крики и выстрелы доносились отовсюду.

Словно началась война…

Я наклонилась в бок и меня вырвало.

Слёзы обжигали лицо, страх и ужас лишили каждую мышцу в моём теле возможности шевелиться. Лишь какой-то крохотной частичкой бьющегося в лихорадке мозга, я понимала, что здесь оставаться нельзя.

Мне всё же удалось с собой договорится: ноги сами понесли меня в сторону сквера. Я бежала без оглядки, пытаясь бороться с бурлящим потоком мыслей в голове.

Я остановилась и, едва дыша, упёрлась руками в колени.

Первым делом нужно удостовериться, что с мамой и Майком всё в порядке. Мама на работе, Майк в компьютерном клубе — домой бежать бессмысленно.

Я спряталась в густых кустах и дрожащими руками вытащила мобильный — сеть перегружена, — естественно. Если все «подарочки» в городе взорвались, то вряд ли остался хоть один человек, который не бросился звонить в службу спасения. Стоп, «подарочки»! Я резко стянула со спины рюкзак и расстегнула молнию, но штучка в виде капли серебряного цвета лежала на своём месте — в кармашке и явно не думала взрываться. Но кое-что изменилось — она стала тёплой. Может от пожара?

Не долго думая я одела штуковину на шею — хуже уже быть не может, — засунула под майку, надела рюкзак обратно и, закрыв глаза, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Раньше это помогало прийти в себя, но сейчас, судя по всему, не тот случай.

Дышать. Дышать. Дышать.

Надо найти машину, забрать маму и Майка, а потом убираться подальше из города. Только куда? Отец Кэсси… о Боже, Кэсси… Её отец сказал, что филиалы «ПД» открываются по всему миру, неужели… неужели это происходит повсюду?

Меня снова окатило волной дикого ужаса.

Значит, выход один — ехать в лес, в глушь, туда, где на момент всеобщего взрыва «подарочков», не было людей, где и кострищ быть не может! Пока что это единственное здравое заключение, оно хотя бы логичное.

Я поднялась на ноги и тут же пригнулась — надо мной пролетел вертолёт. В эту же секунду раздались выстрелы, значит полиция ожила. Может они перебьют чудовищ и всё станет как прежде? Хотелось бы мне иногда становится глупой наивной девочкой, чтоб иметь возможность утишать себя подобной мыслью. Я законченная реалистка.

Я зашагала в сторону торгового центра — там должно быть много брошенных машин.

Людей на улицах было столько, сколько я видела лишь во время городских праздников, только в этот раз совсем не до веселья. Прямо на глазах многих из них протыкали острыми клыками и отшвыривали. Их слишком много —монстров, чудовищ, я не знаю, как их назвать, но их слишком много, людям нет спасения!

Перебежав через дорогу я прильнула к стене отделения городского банка. Послышалась сирена. Ещё три полицейских машины ехали на помощь, а следом бежала группа людей, подгоняемая чудищами.

Полицейские с пистолетами наготове кинулись в атаку, раздалась череда выстрелов и тут стало ясно — их не берут пули! В принципе, чего ещё можно ожидать от груды слоновых костей? Пули отскакивали от них, как резиновые!

Пробираясь сквозь толпы спасающихся людей, я смогла наконец добраться до торгового центра. Залезла в одну из брошенных на въезде машин, у которой в замке зажигания находились ключи, кажется это был Ровер, и заперла все двери.

Теперь к компьютерному клубу!

Я почти нажала на газ, когда в кармане джинсов завибрировало.

— М-мама! Мама! Ты как? — Голос сорвался на плач, я больше не могла себя контролировать. — Ты где? Мама, что происходит?!

— Лин!!! — Голос мамы прогремел как гром средь ясного неба. — Возьми себя в руки, немедленно!

Истерика тут же прекратилась. Я сглотнула.

— Теперь слушай меня внимательно, — продолжала мама, её голос стал мягче, а спустя секунду и вовсе задрожал. — Лин, они… они забрали его, моего мальчика! Забрали!

Я не понимала.

— Они забрали Майка! — отчаянно закричала мама. — Ты должна найти его, должна спасти! Слышишь меня?!

Мои глаза округлились в непонимании.

— Мама, я…

— Найди его! — снова закричала мама. — Вложи в это все силы, но найди! Мой мальчик… — И мама зарыдала.

Впервые она была со мной так жестока. Я не узнавала её, обычно она беспокоилась обо мне, а сейчас она даже не спросила всё ли со мной в порядке.

— Мама…

— Я не могу больше говорить. — И она закашлялась, очень сильно, словно что-то мешает ей дышать. — Моя жизнь закончена, Лин. Но ты… ты должна найти Майка. Спаси его! Ты обязана… — На этом её голос оборвался.

Я ещё долго кричала в трубку, надеясь, что мама заговорит снова, но этого не происходило. Я не хотела в это верить, но уже прекрасно понимала, что её больше нет.

Больше я не плакала. Внутри стало совсем пусто. Словно всю боль, страх и горе высосали через трубочку. Осталось одно непонимание и пустота, густая, как утренний туман, обволакивающая тело, лишающая чувств… Как будто я пластиковый человечек, которому только что выкрутили руки и ноги, а он всё равно не чувствует боли.

Я молча смотрела в точку по центру руля, обтянутого светло-коричневой кожей, пытаясь понять, правда ли то, что Бог посылает нам только те испытания, которые мы сможем вынести? Потому что если это и есть моё испытание, то он определённо ошибся — мне никогда с ним не справиться.

Внезапно грудь обожгло. Я подскочила и ударилась макушкой о жесткий потолок салона, от чего голова раскололась от новой вспышки боли, но это даже привело меня в некоторые чувства. Вытянув металлический предмет из-под майки, я уставилась в его гладкую поверхность, совершенно не понимая, что с ним происходит и от чего он стал таким невыносимо горячим? Даже в руках удавалось держать его с большим трудом.