Бетти Нокс и Энциклопедия Джонс

Она подалась вперед и поцеловала Джима в губы, прежде чем тот разгадал ее намерение, а затем быстро зашагала к двери.

Ночью Джим не один час прокараулил возле ее дома, но так никого и не увидел. Субботним утром, зевая, приблизился к передней двери и постучал.

Открыла мать, но вместо привычной ласковой улыбки его встретил суровый взгляд.

— Бетти сегодня из дома не выйдет.

Джим и слова не успел вымолвить, как дверь захлопнулась.

Что за чертовщина? Джим вернулся на улицу, потом через несколько дворов, от укрытия к укрытию, снова подобрался к дому Бетти, на сей раз с тыла. Как и подобает типичному пригородному коттеджу шестидесятых, вдоль ограды его заднего двора росло несколько деревьев и множество кустов, и Джим мог оставаться незамеченным, наблюдая за первым этажом, где находилась спальня Бетти. Девушка была там и смотрела в окно. Джим помахал рукой; она заметила и прижала к губам палец. Заручившись молчанием друга, бросила что-то в его сторону.

Джим подобрал ручку с намотанной на нее бумажкой: «Мама видела, как я целовалась вчера. Она испугалась, как бы у нас не зашло еще дальше, и решила провести со мной воспитательную беседу. Я сваляла дурака, попытавшись ее убедить, что все уже понимаю, и сказав при этом слово «презерватив». Она моментально взбеленилась, и теперь я могу выходить только на занятия в школе, пока не осознаю, какая это аморальная штука — способность заботиться о своем физическом здоровье».

Джим кивнул ей, давая понять, что по-прежнему будет рядом, помахал на прощание и, все так же крадучись, вернулся на улицу. Ничего иного без риска ухудшить положение Бетти он предпринять не мог.

* * *

Джиму не в диковинку было красться в ночи. От куста к дереву, от дерева к кочке — бесшумный, как призрак, чуткий к любому шевелению и шороху. По крайней мере, сейчас за ним не охотятся партизаны-вьетконговцы или северовьетнамские солдаты, хотя из растревоженной памяти градом сыплются картины боев вокруг Кхесани. Но вот Джим вышел на позицию, с которой он будет наблюдать за домом Бетти большую часть субботней ночи.

И кого же он высматривает? У таких детей, как он и Бетти, сознание и память из 2040-го, но внешне они ничем не отличаются от «сверстников». Путешественники во времени под удар попадают группами — следовательно, это дело рук других путешественников во времени. Отправки людей в прошлое, насколько Джиму известно, осуществлялись во многих местах. Дело это сложное, дорогостоящее, но доступное, по слухам, не только Проекту. Кто еще стал бы убивать детей и ради чего?

Может, те, кто живет в конце времен? Внушили себе, что все случившееся посреди двадцатого века — Божья отбраковка неугодных перед Армагеддоном. Находились же секты, одержимые подобными бреднями и даже готовые на смертоубийства.

Но даже если это дело рук фанатичных воинов веры, как им удалось заполучить технику для путешествий во времени? И добиться содействия от тех, кто способен с этой техникой обращаться? А ведь еще необходимо было выведать, кого именно послали в прошлое и где эти люди обосновались.

«Права Бетти, — подумал Джим. — Надо добраться до парня и задать кое-какие вопросы».

В предыдущие ночные бдения он ничего не заметил, кроме обычного мельтешения в соседних домах, но теперь инстинкт подсказывал: случится что-то необычное. Однако ждать этого пришлось еще почти час.

Кем бы ни был ночной незнакомец, в искусстве скрытного передвижения он не преуспел, и Джим услышал его раньше, чем увидел. Паренек перемещался слишком быстро и шумно — судя по повадкам, насмотрелся боевиков. Ростом и телосложением он походил на того, замеченного на улице. И был в этот раз не один. Его сопровождал некто повыше и поплотнее — либо парень на несколько лет старше, либо сверстник, но крепко сбитый.

Джим наблюдал, затаившись меж кустов. Он был готов атаковать в любой момент, но прежде хотел побольше узнать о противниках. Незваные гости приблизились к дому Бетти, с задней стороны, очутившись в каких-то десяти футах от Джима.

Вдруг на предмете, который держал в руке здоровяк, блеснул лунный свет. Давно уже Джим не видел подобного, но воспоминания не померкли. Блик ночного светила играл на клинке ножа.

Значит, убийство? Какая судьба постигла ранее исчезнувших подростков, выяснить не удалось. Следов насилия не осталось, и нет никакой информации в появившихся позже базах данных. Одно дело — бегство несовершеннолетнего из дома, такое в порядке вещей и редко получает серьезную огласку, особенно в период подросткового кризиса. Но совсем другое — оставить в спальне кровь; тут уж переполох гарантирован. Нет, вряд ли эти двое намерены прикончить Бетти в ее комнате или поблизости от дома. Всего вероятнее, хотят похитить ее, как похитили Пола и Чарли, и увести подальше, — но для этого нужно, чтобы она могла передвигаться.

Однако парни не приближались к окну Бетти, а лишь часто оглядывались на соседний дом. Там горел свет в оконном проеме, кто-то еще не спал.

Джим ждал и видел, как обоих злоумышленников бьет лихорадка. Часа через полтора случился тихий, но бурный спор; слов Джиму понять не удалось, но безостановочно бросаемые на освещенное окно взгляды говорили: незнакомцы опасаются, как бы их не заметили. Наконец двое устремились вперед, невольно пародируя ночные похождения ниндзя, и скрылись на улице.

Джим провел еще час на страже, но зловещая парочка больше не показывалась, хотя мешавший ей свет у соседей давно погас. Покидая свое укрытие, он соблюдал предельную осторожность — а ну как враги затаились в засаде? — но ничего подозрительного не заметил.

Значит, придут завтра ночью, это как пить дать. Вот и объявился пресловутый патруль времени — в облике двух юных хулиганов с ножом.

* * *

— Здравствуйте, миссис Нокс. Можно с Бетти увидеться?

Ответом были рыбий взгляд, суровое покачивание головой и ледяной тон:

— Боюсь, что нет.

Джим попытался изобразить неловкость, вежливость и недоумение одновременно.

— Она заболела? Я только для того и пришел — узнать, все ли у нее в порядке.

Женщина чуть оттаяла, но все равно снова покачала головой.

— Бетти здорова, просто ей надо побыть одной и хорошенько подумать.

— А-а… — Джим притворился огорченным, как и подобало влюбленному мальчишке. — Ну ладно, пойду тогда…

Миссис Нокс оттаяла еще больше, даже улыбнулась ненароком:

— Ладно, Джимми, побудь здесь, разрешаю поговорить с ней минуту на крылечке.

Вскоре в дверях показалась Бетти.

— Приветик. — Она повела глазами в сторону, давая понять: мама не на виду, но рядом и не пропустит ни слова.

Задачка: как поделиться новостями с Бетти и предостеречь ее, не встревожив мамашу и не вызвав шквал вопросов, на которые убедительно ответить нельзя?

— Ты это… гм… помнишь, в пятницу я птичку одну увидел? И тебе про нее говорил, и ты тоже захотела посмотреть? Это, оказывается, авис Саруманус. И их, между прочим, две.

— Авис Саруманус? — четко выговаривая, повторила Бетти.

— Ага, две птицы Сарумана, — рискнул «перевести с латыни» Джим.

Он не помнил, издавался ли «Властелин Колец» в США до 1964-го, но если даже издавался, крайне маловероятно, что мать Бетти его прочла.

— В общем, они здесь. Я и подумал: может, тебе интересно?

— Интересно. — Бетти аж побледнела, но сразу взяла себя в руки и прошлась по улице сторожким взглядом. — Ты это… присмотри за ними, ладно? Только не спугни. Хочу как следует изучить, выяснить, что их сюда привело, ну и все такое. Если сейчас спугнуть, кто знает, когда они снова прилетят?

— Хорошо, присмотрю, — с притворной неохотой пообещал Джим. — Как у тебя дела, нормально, надеюсь? Правда, по-другому и быть не может. В жизни не встречал столь серьезной девушки.

Сей неуклюжий комплимент предназначался для мамашиных ушей — пусть убедится, что ее опасения напрасны. Но, к собственному удивлению, Джим вдруг осознал, что в его словах звучит искреннее чувство.

Взгляд Бетти с улицы вернулся на его лицо, в глазах ясно отразились и ее подлинный возраст, и жизненный опыт, а затем появилась бесхитростная улыбка пятнадцатилетней девчонки.

— Спасибо. По-моему, ты тоже очень серьезный парень.

И говорила она это, похоже, не в шутку.

* * *

В ночь с воскресенья на понедельник Джим подобрался к дому Бетти совсем рано, рискуя быть обнаруженным в еще далеко не кромешной тьме. Он занял привычный сторожевой пост, чтобы провести, если придется, несколько часов без сна и почти без движения.

Вокруг понемногу стихала дневная жизнь, гасли огни, в окнах за занавесками мелькали тени, по улице проезжали машины. В этих домах, быть может, живут дети, которые вырастут и станут изобретателями и новаторами, дав революционный толчок медицине, сельскому хозяйству, транспорту и многому другому, одарив человечество бесчисленными благами. И одновременно завалив отходами, убийственными для нижних звеньев пищевой цепочки. Безнадежно разрушив климатический баланс на планете. Отравив ее население тысячами всевозможных токсинов.

«Не бросай мусор мимо урны». «Не оставляй после себя грязь». Многие ли матери твердят это своим детям? «Содержи в порядке рабочее место». Многие ли мальчишки нынче слышат это от отцов? Всем бойскаутам и герлскаутам внушают: «Безопасность превыше всего». Но эти матери, отцы и дети бездумно подмешивают черт знает что к воде, которую сами же и пьют. И к пище, которую едят. И к воздуху, которым дышат. Если машины не содержать в чистоте, они ломаются — этому нас учит технология. Если вычисления производятся неправильно, погрешность никуда не исчезает — этому учит наука. Вот о чем твердит Бетти. Хайтек создал проблемы, ставшие неразрешимыми к 2040-му, но этого могло бы и не случиться, если бы человечество спохватилось раньше и занялось теми делами, которые оно столь неблагоразумно откладывало на потом. «Мы должны добиться, — рассуждал Джим, — чтобы оно задумалось вовремя и успело изменить свою судьбу, с помощью техники нашло решение проблем до того, как эти проблемы возникнут».

Стихли последние шумы, в окружающих домах погасли последние лампы. Джим перестал носить наручные часы со светящимся циферблатом, когда узнал, что в них содержится радий, но, по его прикидкам, сейчас было чуть за полночь.

Он услышал шаги, шелест слишком торопливо раздвигаемых кустов. Появились оба парня, они шли на полусогнутых, пригнувшись. Подступили к окну Бетти, заглянули. Снова тот, что покрупнее, держал нож.

Никогда еще Джиму не давалось так трудно сидение на месте. Кто бы ни были эти двое, их необходимо поймать с поличным, чтобы вина была неопровержима. Тогда, быть может, они не рискнут отмалчиваться, расскажут, почему охотятся за такими, как Бетти.

А значит, Джим должен ждать в засаде и наблюдать.

Тот, что покрупнее, с помощью ножа растворил окно и полез в спальню, изрядно при этом шумя. Джим не упустил момент, поменял позу: вот он уже на корточках, готов в любую секунду сорваться с места. Бетти не убьют в ее комнате. Раньше так не делали и сейчас не станут. Вновь и вновь он мысленно повторял эти успокаивающие слова, а сердце билось от страха все пуще.

В окне появилась Бетти. Медленно перелезла через подоконник, спрыгнула на землю. Здоровяк не отставал, держал нож на виду. Второй парень схватил Бетти за руку и поволок за собой, но она упиралась и вырывалась, и происходило это в считаных футах от укрытия Джима.

— Вы кто? — услышал он шепот девушки.

— Друзья из две тысячи тридцать девятого, — неубедительно пробормотал здоровяк.

— Друзья? С ножом? Угрожают убить, если не встану и не пойду с ними? Ни шагу больше не сделаю, пока не узнаю, кто вы такие.

Отвечал тот, что поменьше, скороговоркой:

— Это для твоего же блага. Мы, как и ты, из две тысячи тридцать девятого, но сейчас объясняться не можем. Потому что небезопасно. Ты шагай, не шуми, и все будет в порядке.

Бетти глядела на меньшего парня в упор; он не выдержал и отвернулся.

— Конрад Олдэм? Профессор, это вы?

Конрад Олдэм вытянул в струнку свое четырнадцатилетнее тело и попытался сыграть с ней в гляделки, что оказалось задачей непростой: юная Бетти была на пару дюймов выше.

— Доктор Нокс, хоть раз в жизни прислушайтесь к чужому мнению. Мы действуем в ваших интересах. И я все объясню, вот только перейдем в более…

— Профессор, вы же не участвуете в Проекте. Выступали против, насколько я помню.

Джим заметил блеск зубов: Конрад Олдэм улыбался девушке, пытался ее успокоить.

— Теперь участвую, ведь ситуация изменилась. Повторяю, все будет хорошо, только позвольте мне объясниться. Вам, как я понял, не представилось возможности поговорить с теми, кто уже знает, каково это — жить сейчас? Мы восполним все пробелы, если пойдете с нами. — Последнее обещание, судя по тону Олдэма, должно было развеять все сомнения Бетти.

Но она энергично замотала головой и спросила:

— Что вы здесь делаете?

— Крайне важно, чтобы вы получили свежую информацию. Да сами подумайте, разве Проект мог прислать меня с другим поручением?

— Почему Проект направляет ко мне человека, зная, что я имею основания ему не доверять?

Олдэма явно привело в замешательство упрямство Бетти. Он не придумал ничего умнее, как повторить:

— Все объясню, когда мы уйдем отсюда.

— Как объяснили Полу Дэвидсону и Чарли Беннету? — спросила Бетти.

На это Олдэм ничего не ответил. Зато его массивный спутник перестал изображать из себя друга-приятеля и помахал ножом.

— Ну что, приступим? — проворчал он.

— Нет! — цыкнул на него Олдэм. — Слишком много подчищать, если найдут… — Фраза повисла.

— …Мой труп, — договорила Бетти. — Профессор, но какой смысл? И кто этот, с вами?

— У вас есть только один шанс… — начал Олдэм угрожающе.

— В чем причина, я спрашиваю. Мы же с вами ученые. Бывает, не сходимся во мнениях, спорим. Но убивать-то…

Олдэм не дал ей договорить: он, похоже, всерьез разозлился.

— Вы и такие, как вы, слушать не привыкли. Нужные нам ответы кроются в научных исследованиях и прикладных технологиях. Если стреножить науку, проблемы лишь усугубятся, а этот ваш чертов Проект даже не стреножить ее пытается, а повалить и связать, да вдобавок заклеймить! Как виновную во всех бедах! Нет, уважаемая коллега, не бывать по-вашему! Такой ошибки человечество себе позволить не может.

— Это я-то слушать не привыкла?! — выкрикнула ему в лицо ничуть не менее разгневанная Бетти. — Наглая ложь! Нет, профессор, это вы слышите и видите лишь то, что вас устраивает, предпочитая не замечать горькую правду! По-вашему, это научный подход?

— Можете как угодно выкручивать мои слова, но факт остается фактом: вы намерены привести человечество к гибели, а я — к спасению!

Снова подал голос здоровяк.

— Человечество обречено, — со смешком заявил он. — Всем нам конец, и тот, кто противится воле Всемогущего, должен быть остановлен.

Даже в ночной темноте Джим увидел, как глаза Бетти полезли на лоб.

— Профессор! С кем вы связались?!

Олдэм пожал плечами.

— «Если бы Гитлер вторгся в ад, я, по меньшей мере, неплохо отозвался бы о сатане». Это сказано Черчиллем. У меня был доступ к необходимому оборудованию, а у этой компании — к финансовым средствам. Бывают случаи, когда без союзников никак не обойтись.

— А точнее, без подельников, готовых проливать кровь. Делать за вас грязую работу. — У Бетти вдруг сел голос. — Они мертвы? Наши ребята? Вы знали, кто они и где живут… Как же вы могли?