Аферистка

— Да ты что? — испугался Григорий, забыв, что уже знает об этом сценарии. — Нет, не надо. Это очень дорогой подарок, — и он невольно скосил глаза в окно, где во дворе стояла начищенная машина, к которой и подходить было страшно — очень крутая.

— Прекрати, — остановил его Каринин брат и молча выложил на стол генеральную доверенность и остальные документы на машину. — Я все оформил, проблем не будет.

— Ой, нет! — Григорий был искренним, он испугался, что на такую красоту польстятся если не настоящие грабители, так местная шпана. — Еще украдут! Я не хочу отвечать потом за чужие грехи.

— Кто нагрешит, тот и отвечать будет, не волнуйся. У нас суд короткий, а руки длинные, — многозначительно хихикнул он.

На том и порешили. Инцидент, как говорится, был исчерпан. Как и в первый приезд, гость надолго не задержался и утром уехал домой.

У молодоженов потянулись обычные будни.

Вскоре Григорий удостоверился, что Карина устраиваться на работу не собирается, равно как и работать дома. Готовить она не умела, стирать не хотела, убираться по хозяйству гнушалась. Сладкие ночи начали Григория утомляли, Каринина изобретательность в развлечениях — надоедать, а дальше — злить.

— Займись чем-то полезным, — начал он говорить ей. — Мне перед людьми стыдно, что у нас кабанчик визжит от голода и двор не подметен.

— Я?! — Карина округлила глаза, тыкая пальчиком себе в грудь. — Сделай сам. Ты же до этого успевал как-то, не переломился.

— Карина…

— Иди лучше ко мне, — тянула она его в постель.

Первой поняла, что Летюк капитально влип в несчастье, та самая Ирина Квасенко, что была дочерью тетки Флоры, здешней почтальонши. Она заглядывалась на Григория — даже он это замечал — и уже вот-вот хотела приступиться к нему поближе, как он, дурак, привез в Славгород эту вертихвостку.

— Килина, — как-то позвала она от калитки жену Летюка. — Выйди сюда, поговорить надо.

— Я не Килина. Меня зовут Карина, — поправила та Ирину, подходя ближе. — Чего тебе? Ты кто?

— Может, на курортах ты для своих клиентов и Карина была, а тут — Килина. А я кто? Я Грицкова любовница, — дерзко солгала соседка. — И пришла сказать, чтобы ты уматывала отсюда и кивала пятками аж до кавказских предгорий.

Ирина думала, что так «врезала» сопернице этими словами, так «дала ей прикурить», что та сейчас рассыплется в пух и прах. Ха! Карина и бровью не повела.

— Ты все сказала? Думай, чтобы потом не обижаться.

— Оставь Григория в покое, — прошипела Ирина. — Зачем он тебе?

— Ага. Значит, сказала все? Тогда впере-ед!!! — и с этими словами Карина уцепилась «Грицковой любовнице» в патлы.

В Славгороде женщины, случалось, что ссорились, иногда и в более резких выражениях, чем те, которые разрешила себе Ирина, но до мордобоя дело не доходило. Минут десять девушки молча таскали друг друга за волосы. В конце концов Ирина почувствовала, что Карина — почти профессионал, видно, ей часто приходилось выяснять отношения таким способом. А Карина тем временем перешла ко второй стадии поединка и к физическим действиям прибавила психологический прессинг, угрозы, шантаж и оскорбления:

— Я тебе сейчас рыло располосую, — глухо выдохнула она и высунула из лап когти. — Я тебе гляделки выцарапаю. Я тебя с сумой по миру пущу! — ободрялась угрозами в адрес агрессорки. — Какая из тебя любовница? Тьху! — смачно плюнула в Иринину сторону. — Сдохлятина-а!!! Ну-ка покажи, покажи, что у тебя здесь есть! — и она начала разрывать одежды на Ирининой пазухе.

— Гриша! — закричала Ирина, видя, что ей не поздоровится. — Выйди к нам, уйми свою босячку. Где ты ее выкопал, несчастье на свою голову!

Испуганный Григорий разнял женщин, развел в разные стороны.

— Вы что, подурели… — пыхтел он от натуги, удерживая Карину. — Или вас бешеная собака перекусала… — приговаривал, отталкивая от себя Ирину.

— Подожди, подожди, — пообещала ему жена. — Будут теперь тебе и собаки, и кошки.

— Я тебя все равно отсюда выживу! — кричала уже от своих ворот Ирина. — А ты, Гриша, мудак тупорылый, еще мне спасибо скажешь!

Говорят, что речами и поступками искренней женщины руководит Бог. Может, и так.

3

Вот это да… Каждый видит мир по-своему и так же относится к нему.

Но Карина считала недостойным себя дуться или как-то по-другому демонстрировать мужу нанесенную ей обиду. Она просто не замечала его и жила своей жизнью.

— Я завтра поеду в Днепропетровск и пробуду там некоторое время, — сказала ему спустя несколько дней после потасовки с Ириной, затягиваясь сигаретой прямо в доме. — Предупреждаю для того, чтобы ты меня не искал.

— Я тебя просил не курить в доме. Тебе что, тяжело выйти на улицу? — буркнул Григорий.

Он только что пришел с работы и теперь невесело ужинал, обстреливаемый взглядами жены, как шрапнелью. Молчанку он переносил плохо, ему хотелось сорваться на упреки Карине, на выяснение отношений.

— Пошел на хрен, мудило, со своим домом, — уже не рядилась Карина в благопристойность, а была сама собой.

— Чего ты там не видела? — Григорий отодвинул тарелку с холодным борщом и повысил голос: — И кто тебя там ждет?

— Гринь, — снисходительно улыбнулась Карина и взлохматила ему волосы. — Не ревнуешь ли ты, часом? — спросила уже миролюбивее. — К подруге хочу съездить, пока зло на тебя пройдет. И твои любовницы тем временем успокоятся.

Она достала свою телефонную книжку, что-то выписала из нее на бумажку и положила листик на стол, прижав капустным вилком.

— Оставляю номер телефона, — объяснила. — Соскучишься, позвонишь.

Ну, не бить же ее, не драться!

Телефон «подруги» не отвечал ни через день, ни через неделю. Карина как в воду канула. Григорий уже подумывал, чтобы заявить в милицию об исчезновении жены, когда она вспомнила о нем, позвонила сама.

— Не беспокойся, — приветливо ворковала в трубку. — Я здесь нашла хорошую работу.

— Где ты? — волновался Григорий. — Возвращайся домой!

— Алло? — Карина делала вид, что не слышит его. — Я устроюсь на квартиру и заберу тебя в город.

— Где тебя искать? — безрезультатно допытывался муж, перебивая ее. — Приезжай домой! Я очень хочу тебя видеть!

— Ну, все. Бывай!

В последний раз она позвонила нескоро и предупредила, что за ее вещами приедет брат, а он, Григорий, пусть подает на развод, если хочет, так как она к нему не вернется. Пусть радуется, что она такая честная, считается с ним, вот беспокоится о нем. А у нее все благополучно. У нее начинается новая жизнь.

Вернее, продолжается старая, — подумал Григорий, не забыв в мыслях поблагодарить Ирину, что она своей выходкой подтолкнула Карину к отъезду. А то затянулась бы эта катавасия не на недели, а на смех курам — курортная жена позорила бы его тут неизвестно сколько. А так люди ничего не видели, а что услышали — то забыли.

Естественно, развод Грише дали без задержек, теперь только деньги плати, и все тебе сделают своевременно. Острота стыда к тому моменту в нем улеглась, так как больше всего он переживал в первые месяцы Карининого отъезда, когда у него ехидно спрашивали:

— Где это твоя чернавка? Что-то ее давно не видно.

— К родственникам поехала, погостить, — отбрехивался Летюк, хоть и понимал, что ему не верят.

Он собрал Каринины вещи в ящики из-под бананов и вынес в летнюю кухню, где у него было место для вышедших из употребления вещей. Там они и поныне находятся, вот уже несколько лет. Пусть лежат, черт с ними.

4

Говорят, что речами и поступками искренней женщины руководит Бог. Может, и так.

— Гриша! — кто-то постучал в дверной откос, когда он сидел с открытой дверью, не включая свет, и смотрел «Слабое звено». Ему нравилась ведущая — хорошенькая девушка, которая почему-то очень хотела походить на костлявую мегеру.

«Плохо у нее получается, — думал он вяло, — ненатурально. Кажется, что сейчас она рассмеется и перестанет кривляться. Вот бы себе найти такую, чтобы строгонькая была, но не по-настоящему, а для виду. Как эта».

Он не обратил внимания на стук, засмотрелся.

— Гриша, ты дома?

— Ага! Кто там? Заходите.

В дом вошла Клавка Солькина — некрасивая девица среднего возраста. Ходили слухи, что она нескольким мужикам делала предложение жениться на ней. Выбирала кандидата в мужья, меряя по себе — к благополучным и перспективным холостякам не лезла. «Глупой ее не назовешь и за ум не похвалишь. В конце концов каждый устраивается, как может. Ой, Господи…» — вздохнул Григорий.

— Чего тебе, Клава? Заходи, не бойся, — сказал приветливо, узнав голос, стараясь не отпугнуть женщину.

— Ты, тот… Чего сам сидишь? — сбиваясь, начала она издалека. — А я думала, что тебя дома нету.

— А чего тогда шла сюда?

— Кто его знает… — Клавдия замолкла.

«Неужели она свататься ко мне пришла? Вот дожился! Надо что-то делать. Хватит уже бобылем жить» — промелькнуло у Григория в голове.

— …обоим не сладко, — тем временем развивала угаданную хозяином мысль гостья. — Ты здесь сам, а я там сама. Почему? Когда можно вместе. Га?

Оно у растяп всегда так. Сидят-сидят, ни на что не решаются, а уж как случится что-то экстраординарное, тогда — раз и все. Не то чтобы на следующий день, но вскоре после визита Клавы Солькиной, чтобы не быть посмешищем в селе, Григорий привез из Синельниково Светлану, с которой его познакомили в компании друзей. Светлана работала в районном архиве, и по откликам тех, кто давно ее знал, была хорошей, порядочной женщиной.

Когда Григорий навестил ее с разглагольствованиями о брачном эксперименте, она смущалась и тушевалась, тем не менее сразу согласилась попробовать пожить вместе.

— Конечно, — ответила без лукавого самолюбия. — Я тоже не хочу иметь лишние штампы в паспорте в случае неудачи.

В Славгород они приехали под вечер. Григорий вышел из машины, чтобы открыть ворота, а Светлана, последовав его примеру, остановилась неподалеку, поджидая, когда он ее за руку заведет во двор.

— Заходи, не стесняйся, — подтолкнул Григорий ее к калитке, и тут его отвлек чей-то голос. — Смелее, иди в дом, — еще раз пригласил Григорий, открывая перед женщиной калитку, и повернулся к тому, кто его окликнул.

Это был Саша Бегун, у которого Григорий иногда покупал молоко.

— Ну? — выжидающе остановился Григорий перед ним, не понимая, почему у Сашка такой хриплый голос стал, что он его не сразу узнал.

— У тебя нет аспирина? Температура поднялась, горю весь. Снова ангина подхватилась.

Бегуны жилы неподалеку, так что их вполне можно было назвать соседями. Причем хорошими соседями, так как были они с женой тихими и работящими. Правда, Сашко часто болел, а его Оксана, упитанная здоровая молодица, к которой никакая холера не цеплялась, ну никак не разбиралась в лекарствах и домашней медицине. Более того — у нее руки не стояли даже присмотреть за больным. Григорию самому приходилось ставить Сашке горчичники, делать компрессы, растирать его мазями. Нет идеальных женщин, нет, даже не говорите о них…

— Ой, тебя же трясет всего, — отметил Григорий, присмотревшись к Сашку. — Что же ты ходишь в таком состоянии, пусть бы Оксана пришла. Аспирин? — переспросил он. — Заходи, я посмотрю.

Григорий оставил машину за воротами, чтобы не заставлять неожиданного пациента мерзнуть на улице, и поспешил с ним в дом, где уже осваивалась его новая подруга.

— Познакомься, сосед, это Светлана.

— Доброго здоровьица, — поздоровался Сашко, тут же наматывая на ус, что оно и к чему.

Лекарство нашлось быстро.

— Попей еще бисептол с нистатином. Что аспирин? — посоветовал врач поневоле.

— Как скажешь, — доверчиво согласился Сашка.

Григорий нашел инструкцию к бисептолу, для гарантии дополнительно рассказал соседу, как он должен лечиться, и вывел его со двора, возвратившись к машине.

— Погоди, — откликнулся Сашко почти от своих ворот. — Эта женщина, кажется, не здешняя?

— А что? — удивился Летюк, что у тихого Бегуна болезнь не уменьшает любопытства.

— Красивая молодичка. Где ты ее взял?

— По газете выписал, — пошутил Григорий. — Тебе что с того?

— Боюсь врача своего потерять. Вдруг она зануздает тебя так, что другим ничего не останется.

Светлана затем освоилась в новых стенах и встретила Григория веселым блеском в глазах.

— Завтра же побелю стены в доме! — сказала, как только он переступил порог.

И Григорий, словно раньше у него глаза были завязаны, после этих слов вспомнил, что неизвестно когда убирался тут. Опустился! Боже, какой позор, — укорял он себя сейчас, осматривая запыленные комнаты, чего раньше не замечал.

— Завтра не надо, — сказал, стараясь сохранить в голосе многозначительные нотки, дескать, знаем, что делаем. — Прикупим кое-что, а после воскресенья поклеим обои. Я просто не успел, — солгал он.

А утром острая на язык Дарка Гнедая обругала его возле колодца за новую женитьбу, да еще ошеломила новостью о Татьяне Проталиной. Такое выдержать, так надо нервы крепкие иметь.

Бедной Светлане с первого дня не повезло. Потому что, едва она выткнулась во двор, на нее кобчиком набросилась Ирина, дочка почтальонки, которая день ото дня заметно наглела. И хоть с того времени, как от горемычного Летюка удрала Карина, она успела выйти замуж, стать женой Петра Змеевского и даже родить двух детей, но дух опекунства над соседом ее не оставил.

— О, еще одна ищет счастья по чужим углам, — сказала Ирина от ворот, затем открыла калитку и вошла во двор. — Здравствуйте, — вежливо поздоровалась, увидев, что на звук ее голоса хозяин и себе высунулся из дому. — Говорю, еще одна приперлась.

— Это ты о себе? — в тон ей спросил Григорий.

— А ты не задирайся, иди в дом и завянь. Я с этой персоной разобраться пришла.

— Оставь нас, Гриша, — попросила Светлана. — Все хорошо, не волнуйся.

— Вежливая, — констатировала Ирина. — А ты знаешь, кто твою предшественницу отсюда наладил вон?

— Нет, и мне неинтересно это знать.

— Напрасно. Так заруби себе на носу — это была я, — Ирина как дома уселась на скамейку, что стояла у стены, протянула ноги, как часто делают женщины, уставшие от физической работы.