Жемчужина Лабуана (сборник)

– Я очень рад и надеюсь, что, выздоровев, вы останетесь еще какое-то время моим гостем.

– К сожалению, мои дела и так уже слишком запущены, и мне придется вас покинуть вскоре, милорд.

– Покинуть вскоре? Даже не думайте об этом! Для дел всегда найдется время. Я предупреждаю, что не позволю вам уехать раньше, чем через месяц-другой. Так что обещайте погостить у меня.

Увы, Сандокан не мог отказать ему в этом. Остаться еще на месяц в этом доме рядом с девушкой, которая покорила его, стала для него всем в этой жизни, видеть каждый день ее лицо, слышать ее чарующий голос – отказаться от всего этого он уже просто не мог.

Он бы все отдал, чтобы жить этой жизнью еще сто лет, он бы забыл ради этого свой Момпрачем, свои корабли, своих тигрят и даже свою кровавую месть.

– Да, милорд, я останусь, если вы этого хотите, – сказал он порывисто. – Благодарю за гостеприимство, которое вы так сердечно мне предлагаете, и, если придет день, когда мы встретимся не как друзья, а с оружием в руках, как непримиримые враги, не забудьте эти слова, как я не забуду вашего гостеприимства.

Англичанин посмотрел на него с удивлением.

– Почему вы так говорите? – спросил он.

– Придет день, и, возможно, вы это узнаете, – серьезным тоном отвечал Сандокан.

– Ну что ж, пока оставляю вам ваши секреты, – сказал лорд Джеймс, улыбаясь. – Подождем того дня.

Он вытащил часы и взглянул на циферблат.

– Пора предупредить моих друзей, что завтра охота. Прощайте, мой дорогой князь, – сказал он.

И уже выходя, добавил:

– Если захотите спуститься в парк, вы найдете там мою племянницу. Надеюсь, она составит вам компанию.

– Благодарю, милорд.

Это было то, чего больше всего на свете хотел и сам Сандокан, – быть рядом с ней, смотреть на нее неотрывно, говорить с ней, раскрыть перед ней свое сердце.

Оставшись один, он быстро подошел к окну и посмотрел в огромный парк. Да, в тени китайской магнолии, усыпанной ароматными цветами, сидела на поваленном стволе дерева молодая леди. Она была одна, в задумчивом ожидании, с лютней на коленях.

Но вдруг лицо его омрачилось, и он отпрянул от окна, издав сдавленный стон, похожий на глухое рычание.

– Что со мной? В кого это я превращаюсь? – внезапно воскликнул он, проводя рукой по пылающему лицу. – Неужто я и на самом деле так безумно влюблен в эту девушку? Неужели я больше не пират Момпрачема, чтобы склониться перед дочерью той расы, которой я поклялся в вечной ненависти?.. Я влюбился, позабыв свой долг!.. Я, который не испытывал к этим людям никаких других чувств, кроме ненависти! Я, который носит имя кровожадного зверя!.. Я забыл мой дикий Момпрачем, моих верных тигрят, моего Янеса. Я забыл, что соотечественники этой девушки только и ждут подходящего момента, чтобы уничтожить их всех, уничтожить мое могущество. Вперед, Тигр, и пусть все услышат твой рык! Беги скорее от этих мест, возвращайся в то море, которое выбросило тебя на эти берега, стань снова неустрашимым пиратом непобедимого Момпрачема!

Он стоял у окна, сжав кулаки, стиснув зубы, весь дрожа от нахлынувшего возбуждения. Ему казалось уже, что он слышит вдали призывный клич своих тигрят, лязг сабель и грохот артиллерии.

Тем не менее он не двинулся с места, сверхъестественной силой пригвожденный к окну, горящими глазами глядя на девушку.

– Марианна! – вскричал он вдруг. – Марианна!

И при звуке этого имени его гнев, его гордость растаяли, как туман на солнце. Тигр снова стал человеком, нежным, любящим, как никогда!..

Он торопливо откинул крючок и быстрым движением распахнул окно. Он наклонился над подоконником и молча, в исступленном восторге любовался восхитительной девушкой. Жгучий жар охватил его, огонь, заливая сердце, разливался по жилам, красный туман стоял перед глазами, но и сквозь этот туман, застилавший для него все, он все время видел ту, что околдовала его.

Спустилась тьма, и на небе сверкали звезды, а он все ходил по комнате, со скрещенными на груди руками и склоненной головой, погруженный в мрачные думы.

– Смотри! – сказал он себе, возвращаясь к окну и подставляя горящий лоб ночному свежему ветерку. – Здесь новая жизнь, спокойная, сладкая, здесь вечное счастье. А там, на Момпрачеме, вечные тревоги, жестокость, кровь, ожесточенные схватки. Здесь моя любовь, но там мои быстрые корабли, мои верные тигрята, мой храбрый Янес!.. Какая из этих двух жизней моя?..

Он замолчал, прислушиваясь к биению своего сердца, к шуму крови в ушах и вихрю чувств, обуревавших его душу.

«Нет, я положу между собой и этой девушкой леса, потом море, потом ненависть!.. – снова начал он. – Ненависть! Неужели я смог бы ненавидеть ее?.. Нет, мне нужно бежать, я должен вернуться на мой Момпрачем! Если я останусь здесь, любовь погубит меня. Этот жар пожрет всю мою энергию, навсегда угаснут моя доблесть и мощь, я не буду больше Тигром Малайзии… Итак, решено, бежим!..»

Он посмотрел вниз: только три метра отделяло его от земли, от возвращения к прежнему, от побега. Он прислушался, но в доме была тишина.

Он перелез через подоконник, мягко спрыгнул в траву среди клумб и направился к дереву, на котором за час до этого сидела Марианна.

– О как она была прекрасна! – прошептал он грустным голосом. – О Марианна! Я никогда больше не увижу тебя, никогда не услышу твоего голоса!.. Никогда, никогда!..

Он наклонился и подобрал цветок, дикую розу, которую она уронила. Он долго смотрел на него, подносил к губам, целовал и наконец страстным движением спрятал на своей груди.

– Вперед, Сандокан! Все кончено!.. – приказал он себе, и решительно двинулся к ограде парка.

Он собирался уже вспрыгнуть на нее, когда вдруг быстро повернул назад, в отчаянии обхватив голову руками.

– Нет!.. Нет!.. – шептал он. – Не могу, не могу!.. Пусть провалится в тартарары Момпрачем, пусть погибнут мои тигрята, пусть исчезнет мое могущество, но я остаюсь!..

Он бросился бегом, точно боясь снова оказаться у изгороди, и остановился только под окном своей комнаты.

Здесь он заколебался снова, но вдруг подпрыгнул, ухватился за ветку дерева и по стволу его взобрался на подоконник.

Оказавшись опять в той же комнате, в этом доме, который только что покинул с твердой решимостью никогда не возвращаться сюда, он горестно поник головой, и тяжкий вздох вырвался из его груди.

– Ах! – воскликнул он. – Вот до чего ты дошел, Тигр Малайзии!..

Глава VIII

Охота на тигра

Когда с первыми лучами солнца лорд постучал в его дверь, Сандокан еще не смыкал глаз.

Вспомнив о предстоящей охоте, он одним прыжком вскочил с постели, на которой лежал одетым, засунул за пояс свой верный крис и открыл дверь со словами:

– Я готов, милорд.

– Прекрасно, – сказал англичанин, – Не думал, что найду вас в полной готовности, дорогой князь. Как вы себя чувствуете?

– Во мне сейчас столько сил, что мог бы свалить целое дерево.

– Тогда поспешим. В парке нас ждут шестеро охотников, которым не терпится добыть шкуру тигра.

– А леди Марианна поедет с нами?

– Конечно, я думаю, что и она уже ждет нас там.

Сандокан не сдержал радостной улыбки.

– Пойдемте, милорд, – сказал он. – Я горю желанием встретиться с тигром.

Они вышли из комнаты и спустились в гостиную, где на стенах, покрытых коврами, было развешано разное оружие. Марианна была там. Она была свежа, как роза, и ослепительна, как никогда, в своей голубой амазонке, которая прекрасно шла к ее золотым волосам.

Взволнованный, Сандокан подошел к ней.

– Вы тоже на охоту? – спросил он, сжимая ее руку.

– Да, князь. А вы, наверное, очень опытны в подобных охотах?

– Я проткну тигра своим крисом и поднесу вам его шкуру, – пылко сказал Сандокан.

– Нет! Нет!.. – испуганно воскликнула она. – Вы еще не совсем здоровы. С вами может случиться новая беда.

– Ради вас, миледи, я дал бы разорвать себя на куски; но не тревожьтесь: тигру Лабуана не одолеть меня.

Подошел лорд Джеймс, держа в руках богатый карабин.

– Возьмите, князь, – сказал он. – Пуля стоит иногда больше, чем самый закаленный клинок. И поспешим, друзья уже ждут нас.

Они спустились в парк, где в ожидании их курили и беседовали между собой пятеро охотников; четверо были окрестные колонисты, а пятый элегантный морской офицер.

При виде его Сандокан, сам не зная почему, почувствовал к нему резкую антипатию, но подавил в себе это чувство и дружески протянул каждому руку.

Морской офицер пристально посмотрел на него, странно морща лоб, а потом, когда охотники разобрали своих лошадей, подошел к лорду Джеймсу, который осматривал сбрую своего жеребца, и сказал ему тихо:

– Капитан, мне кажется, я уже видел этого малайского князя.

– Где? – спросил лорд.

– Точно не помню, но лицо мне очень знакомо.

– Едва ли. Вы, наверное, ошибаетесь, мой друг.

– Возможно. Но я постараюсь вспомнить, милорд.

– Хорошо! А теперь в седла, друзья – все готово!.. Но берегитесь: тигр, говорят, большой, и когти у него мощные.

– Я убью его одной пулей, а шкуру подарю леди Марианне, – сказал офицер.

– Надеюсь убить его раньше вас, сударь, – усмехнулся Сандокан.

– Увидим, друзья, – сказал лорд. – Ну, по седлам!

Охотники вскочили на лошадей, которых им подвели слуги, и по сигналу лорда выехали из парка, предшествуемые загонщиками и двумя дюжинами собак.

Едва выйдя за ограду, отряд разделился, чтобы прочесать большой лес, который протянулся до самого берега моря.

Сидя на вороном горячем коне, Сандокан углубился по узкой тропинке в чащу, торопясь первым обнаружить зверя; другие разъехались по боковым тропинкам в разных направлениях.

– Быстрей, быстрей! – восклицал пират, яростно пришпоривая коня. – Нужно показать этому нахальному офицеру, на что я способен. Шкуру Марианне поднесу я.

В этот момент в чаще леса послышался звук трубы.

– Тигр обнаружен, – встрепенулся Сандокан. – Быстрее туда, мой вороной!

Как молния, он пересек кромку леса и наткнулся на нескольких загонщиков, которые в панике бежали ему навстречу.

– Куда вы? – спросил он.

– Тигр! – воскликнули беглецы.

– Где?

– Возле пруда!

Пират спустился с седла, привязал лошадь к стволу дерева, взял в зубы крис, перекинул через плечо карабин и двинулся к указанному месту. Как всегда в минуты жаркого боя или азартной охоты, он был спокоен и собран, но быстрым взглядом своим замечал все.

– Зверь прошел здесь, – сказал он. – Хитрец пересек пруд, чтобы сбить собак со следа, но Сандокан хитрее его.

Он вернулся к лошади и снова вскочил в седло. Он уже натянул поводья, но тут невдалеке раздался выстрел, сопровождавшийся восклицанием, которое заставило его побледнеть.

Галопом он направил коня к тому месту, и посреди густой чащи увидел Марианну на белой лошади с дымящимся карабином в руках. Одним прыжком он оказался рядом с ней.

– Вы… здесь… одна!.. – воскликнул он.

– А вы, князь, как вы оказались здесь? – спросила она, покраснев.

– Я шел по следу тигра.

– Я тоже.

– Но в кого же вы стреляли?

– В зверя, но он убежал невредимый.

– Великий боже!.. Зачем вы так рискуете своей жизнью?

– Чтобы помешать вам рискнуть еще больше, бросаясь на тигра с вашим крисом.

– Вы были неправы, миледи. Но зверь еще жив, и мой крис готов пронзить его сердце.

– Не делайте этого! Вы храбры, я знаю, я читаю это в ваших глазах, вы сильный и ловкий, как тигр, но борьба один на один с этим зверем может стать для вас роковой.

– Ну и что! Пускай он нанесет мне такие раны, чтобы они заживали потом целый год.

– Зачем же? – спросила девушка удивленно.

– Миледи, – сказал пират, приближаясь к ней. – Мое сердце разрывается при мысли, что скоро я навсегда должен буду покинуть вас. Если меня ранит тигр, то по крайней мере я еще некоторое время останусь под вашей крышей и буду наслаждаться тем сладким волнением, которое испытал, когда, побежденный и раненый, лежал на ложе боли. Я был бы счастлив, действительно счастлив, если бы еще более страшные раны вынудили меня остаться возле вас, дышать тем же воздухом, что и вы, слышать ваш нежный голос, упиваться вашими взглядами, вашими улыбками!.. Миледи, вы околдовали меня, я чувствую, что не смогу жить вдали от вас, что без вас я буду несчастен. Что вы сделали со мной? Что вы сделали с моим сердцем, которое было глухо к любви?

Пораженная столь внезапным и страстным признанием, Марианна была испугана и нема, но она не отняла своих рук, которые пират сжимал с исступлением.