Помоги проекту - поделись книгой:
Человек немедленно спускался в подвал заведения. Вот только от мнимой беды попадал в настоящую. Каин давал беглецу на клочке бумаги схему подземелья, чтобы тот мог выбраться в укромном уголке Москвы. Но удачливый игрок оказывался либо в глубоком колодце, либо в лабиринте.
Через какое-то время Ванька находил свою жертву и забирал ценности покойника. При этом на стене подземелья царапал ножом сообщение: «Под горочку скатился раб Божий…» Далее следовала воровская кличка или имя погибшего.
Спустя многие годы эти надписи еще встречались в подземельях Китай-города.
Золотая канитель
Когда знаменитый вор и сыщик был арестован, золота и серебра в его доме оказалось немного. На допросах он не раскрыл свои тайники в московских подземельях. Об одном из способов «добычи» драгоценных металлов Каином писал историк Г. В. Есипов: «Он уводил из-под караула арестантов, сбивал с них железа и отпускал на волю.
При ввозе неявленных товаров в таможне если целовальники таможенные с командою останавливали товар, то Каин со своими солдатами нападал на целовальников, отбивал товар и давал средства купцу проехать через другую заставу и скрыться с товарами. Давал средства скрывать убийства, а беглых, не представляя в Приказ, за деньги отпускал. Ловил торгующих на Красной площади солдатских жен, объявлял им несуществующие указы, что товаром их запрещено торговать на Красной площади, отводил их к себе домой, здесь брал с них деньги и отпускал. Прикрывал своих товарищей-друзей, которые срывали с людей шапки и с пьяных обирали платье, и о других воровствах на них не доносил. Держал у себя в доме беглых всякого рода.
Под его покровительством тайно в трех домах „производились волочильные золотые и серебряные неуказанные мастерства“.
Для извлечения себе от этого дохода Каин по временам схватывал из этих фабрик работников и представлял их в Сыскной приказ под предлогом мелкого мошенничества; фабриканты из страха, что откроется их заведение, давали ему деньги и серебро натурою в слитках и золотую канитель…».
Зреющее недовольство
Москву трудно удивить преступлениями. Но когда пошла молва, что Каин оборудовал в подземелье собственную тюрьму, всполошились и власти города, и криминальный мир.
От начальства он кое-как отбрехался, а вот воровское общество обмануть не удалось.
Не раз обиженные и недовольные уголовники пытались наказать Ваньку. Избивали, резали, писали на него доносы, травили — ничего не помогало. До поры до времени уворачивался Каин от любой беды.
В обличительных документах говорится о многих Ванькиных преступлениях: «Иван Осипов по прозванию Каин осматривал струги на Москве-реке для поимки беглых и беспаспортных. От хозяев этих стругов он получал большие деньги за „недосмотр“… Мясникам Осипов разрешал на дому забивать скотину, что строго запрещено законом. За это брал с них деньги и мясо… Покрывал лесопромышленников, привозивших в Москву на продажу вырубленный лес из заповедной Государственной рощи… Скрывал пойманных с фальшивою монетою… Брал деньги с соляных целовальников за недонесение об обвесе ими мужиков солью…».
Вот далеко не полный список деяний Каина всего лишь за один год. Ретивый сыщик, поведавший об этих и других Ванькиных преступлениях, внезапно исчез. Лишь через несколько лет останки его обнаружили в подземелье Китай-города. Одна рука сыщика была прикована цепями к каменной стене, на которой виднелась надпись: «Под горочку — со свистом скатился раб Божий Антон»…
Умел Каин не только расправляться с неугодными людьми, но и втягивать в свои темные дела нужных ему чиновников. Не случайно один служитель Юстиц-коллегии заявил: «Если на всю дать ход следствию по делу Осипова-Каина, то половину империи в железо надобно заковать…».
Не удивительно, что многие материалы, свидетельские показания, доносы на знаменитого сыщика-вора исчезли.
Сколько бы еще сотворил Каин преступлений, можно только гадать. Но терпению и властей, и криминального общества пришел конец.
Обозлилась братва на беспредел и собралась на сходку. Приняли решение: хана оборотню Ваньке! Но как его убрать? Осиновый кол под дых, нож под лопатку, удавку на шею?.. Нет, слишком легкая смерть для такой твари. Пусть мучается столько времени, пока не вспомнит все имена погубленных им воров, посчитала сходка.
От самого Петра Великого
В ту пору доживал свой век старик по прозвищу Воля.
От дел он отошел давно, однако по-прежнему пользовался авторитетом в преступном мире. Часто приезжали к нему воры и разбойники за советом, за помощью. Иногда просили рассудить их в различных спорных вопросах согласно заповедям Кудеяра.
Сколько лет старику и в какие годы начал он лиходействовать, никто не знал. Зато известно, что его кличка пошла от самого Петра Великого.
В молодости Воля со своей шайкой «держал» дорогу от Москвы до Клина. Однажды не сумел он уйти от погони, был схвачен и доставлен в Москву.
После пыток собрались его метить каленым железом. В те времена, помимо других наказаний, преступникам еще выжигали на лбу и на щеках слово «ВОР».
Не успели молодцы из Сыскного приказа приступить к экзекуции, как пожаловал в пыточную сам государь Петр Алексеевич. Поглядел, послушал да и решил самолично метить разбойника. Любил царь самолично и сапоги шить, и плотничать, и зубы выдирать, и, если надо, провинившихся наказывать.
Тогда у палачей еще не было «клеймицы» со словом «ВОР», а имелись лишь отдельные буквы на металлических прутьях. Выбрал нужные литеры государь, накалил их в огне — и на лоб разбойнику.
Может, выпил в этот день Петр Алексеевич, может, была тому другая причина, только ошибка вышла: на лбу преступника оказалось выжжено «ВОН» вместо «ВОР».
Пока узник стонал от боли, государь размышлял вслух:
— Исправлять букву или пусть останется?..
Хоть и мучился Воля, а смекнул, что из ошибки выгоду извлечь можно. Даже боль от такой мысли приглушилась.
— Царь-государь!.. — прохрипел он. — А в просвещенной Гишпании да милой твоему сердцу Голландии есть давний обычай: ежели во время наказания подобная ошибка выйдет, несчастного отпускают на волю!
Выпучил от изумления глаза Петр Алексеевич:
— Где ты, простой разбойник, выучился так складно говорить? Откуда узнал про гишпанские и голландские обычаи?
— Да мы тоже, царь-государь, не лыком шиты, познаём малость Божий мир. По свету гуляем да все примечаем!.. — бойко ответил узник.
Засмеялся Петр Алексеевич:
— Знаю, врешь, каналья. Не клеймят злодеев ни в Гишпании, ни в Голландии. Но за то, что ловко сбрехал, будь по-твоему. Коль на лбу теперь написано «ВОН», значит, вон отсюда! Гуляй, пока в другой раз не попадешься. Теперь тебя сразу опознать можно. Небось во всем государстве нашем одно такое клеймо.
Взвился от радости Воля, как лишился кандалов. Однако не побежал прочь, глянул в бочку с водой на свое отражение и снова обратился к Петру Алексеевичу:
— Царь-батюшка! Раз помиловал — уважь меня, грешного! Исправь знак на лбу. Было «ВОН», а пусть станет «ВОЛЯ».
— Ишь ты!.. — опять удивился Петр Алексеевич. — Простой разбойник, а грамотный! Будь по-твоему, ежели снова помучиться захотел.
— Выдюжим, царь-государь! И не такое на Руси терпят!.. — ответил Воля и подставил лоб.
И снова свобода
Вернулся он к своим товарищам. Опять взялся за старое, стал шалить с кистенем и сабелькой на большой дороге.
Однако вскоре смекнул Воля: нет смысла ночь тревожить свистом да темень пугать кистенем. Ведь теперь он самим государем меченный!..
Узнали о том во всех московских кабаках и притонах. Пошла молва от заставы к заставе.
Приходили поглядеть цареву метку и разбойники, и торговые, и служилые люди. Угощали они государева «крестника», а тот похвалялся:
— Теперь никто не смеет трогать меня! Самим царем обозначена мне вечная воля!..
Так жил и куролесил клейменный Петром Алексеевичем разбойник до воцарения Анны Иоанновны. Пошли другие порядки, и стала полиция по-иному смотреть на «государем меченного». Почуял Воля перемены, прекратил шататься по кабакам и осел в своей тайной избе. Там и суд воровской вершил, и разборы ладил.
К нему и обратились обиженные Ванькой-Каином уголовники:
— Пора паскуде ответ держать перед обществом!..
«Неминуемое проклятие»
Одряхлел к тому времени «государем меченный». Еле руками шевелит да ногами передвигает. Плечи ссутулились, а голова то и дело вниз и вкось клонится. Вроде одно только и осталось от некогда шального разбойника — выжженное на лбу слово.
Но кому надо знали: не в ногах, не в руках его сила. А владел старик воровским «неминуемым проклятием». Известно оно было и Кудеяру, и Степану Разину. Хотел выведать его Каин. Выспрашивал у старых воров. Но деды не открыли тайну, а только посоветовали:
— Наше «неминуемое проклятие» должен знать лишь один из всех братов. А тот, кто неправдой его узнает и самолично, без решения нашего общества, в ход пустит, от тех слов сам и сгинет. Так было на Руси, так и будет!..
Каин к совету не прислушался и продолжал интересоваться тайной воровского проклятия. Может, верил, что оно спасет от гнева преступного мира.
Однажды, когда Ванька обходил со своими подручными Охотный ряд, кто-то окликнул его. Он обернулся — дряхлый дед манил пальцем.
— Тебе чего, рвань безпашпортная?! — разозлился Каин. — Христарадничаешь в неположенном месте? Гляди, попадешь у меня в ерень, в железо!..
Старик в ответ лишь затрясся от беззвучного смеха, так что шапка сползла на глаза. Еще больше разозлился Ванька, раскрыл рот во гневе, а слова будто застряли в глотке.
Сбросил дед наземь шапку, убрал чуб со лба и пронзил лютым, завораживающим взглядом сыщика-вора.
Сразу понял Каин, кто перед ним.
— Ты, Ванёк, еренью и железом меня не стращай, — тихо заговорил старик. — По ереням и кичам я свое отходил. А пришел нынче сюда не христарадничать, а поглядеть, как ты жизнь свою ладишь, как заповеди наши соблюдаешь да наше общество почитаешь.
Глянул растерянно Каин по сторонам, а подручных его — будто ветром сдуло. И залопотал он какую-то белиберду:
— Ты напрасно, Воля, путь дальний проделал. Кликнул бы — я сам на гут к тебе явился. А живу я… Живу по заповедям. Как велит общество. Товарищей с кичей вымаю, пять подков под коня бадею да на Дон их штырю…
Усмехнулся в ответ старик, а взгляд таким же лютым остался:
— Ах, ты мой праведный! Знаю-знаю, как радеешь ты за братов-товарищей наших. Знаю, как себя не жалеешь, а от зари до зари кич симолишь для общества. Про то гут ладить будешь.
«Не откупишься, не отвертишься…»
И потащил старик Ваньку в ближайший кабак.
Там они посидели недолго. Больше говорил, словно спешил оправдаться, Каин. А «государем меченный» лишь кивал и задавал вопросы.
Наконец надоело старику брехню слушать. Махнул он рукой и склонился поближе к собеседнику:
— Облыжный гут на тебя повесили завистники, Ванёк. Научу, как уберечься от них. Открою тебе воровское проклятие. Запоминай. Как почуешь недобрый взгляд, как словишь злое слово, как увидишь навостренный против тебя нож, — так и сотворяй против облыжника это проклятие. Имя только супостата не забывай вставлять.
Хотя битый и тертый был Ванька, славился хитростью и изворотливостью, а тут поверил старому вору. Аж подскочил от радости. Крепко и со страхом в те времена почитались народом всевозможные заговоры, чародейства, сглазы.
— Буду верным твоим воспреемником, — тут же заверил он. — Слушаю. Запоминаю.
Усмехнулся мудро «государем меченный», скосил глаза в сторону и зашептал Каину:
Выслушал Каин до конца весь текст проклятия, повторил его снова, заверил старика в своей верности воровским заветам и отправился нарушать их.
А тот глянул вслед отступнику и забормотал:
— Отгулял ты, Ванька, свое, отпаскудничал. Напасть неминуемая уже крепко в тебе сидит. От нее не откупишься, не отвертишься, не перехитришь. Век воли не видать!..
Тайный язык
Некоторые исследователи воровского жаргона считают, что в России одним из его создателей был Ванька-Каин.
Известный французский криминолог Габриель Тард в конце XIX века писал: «Всякая старая профессия имеет свой язык. Есть он и у убийц, воров. Этот язык прежде всего зловеще весел. Он состоит из собрания крепких и вращающихся около монеты, вина, баб и прочих мерзостей грязных метафор, дурной игры слов».
В записях и признаниях Ваньки-Каина можно встретить множество выражений, присказок и прибауток, не понятных не только живущим в XX веке, но и его современникам, не связанным с криминальным миром:
«Пол да серед сами съели, печь да палата внаем отдаем»;
«Сидор да Карп в Коломне живет, а грех да беда на ково не живет, вода чего не поймет, а огонь и попа сожжет»;
«Бей во все колоши, во все, и того не забудь, что и в нашу кладут»;
«Тяб да ляб клетка, в угол сел и печка»;
«Триока калач ела, стромык сверлюк страктирила»;
«Овин горит, а молотильщики обедать просят»;
«Чай примечай, куда чайки летят»;
«Шасть на кабак, дома ли чумак, верит ли на деньги?»;
«Когда мае на хас, так и дульяс погас» — и так далее.
Во все времена профессиональные преступники использовали родной язык в своих интересах, навязывая ему особые термины и выражения, не понятные непосвященным.
В России в начале XVIII века уже существовали жаргоны чумаков, офеней-коробейников, нищих, конокрадов, картежников, проституток. Тайный язык воров в нашей стране назывался блатной музыкой.
Конечно, Ванька не был его изобретателем. Жаргон не создается одним человеком. Сложившийся предшественник блатной музыки на московской земле существовал уже во времена Ивана Грозного, а может, и раньше. Каин лишь обогатил воровской язык, поскольку имел талант и к устному, и к письменному слову.
Приговор и наказание
Не сохранился первоначальный текст воровского «неминуемого проклятия». Отрывок, приведенный в этой книге, был записан на Сахалинской каре (каторге) во второй половине XIX века. Наверное, он отличается от того, что произносили во времена императрицы Елизаветы Петровны.
Сыграло ли старинное проклятие хоть какую-то роль в судьбе Каина? Это волен решать каждый по-своему. Знаменитый разбойник-сыщик, душегуб, продавший многих своих товарищей, был обречен и без таинственного проклятия.
Государственное правосудие лишь опередило воровскую расправу. О злодеяниях Ваньки заговорила не только вся Москва, но и Северная столица. О его преступлениях докладывали самой императрице.
Каин был наконец арестован. Но дело тянулось в Сыскном приказе более двух лет. Несмотря на множество свидетелей его злодеяний, возникали помехи следствию. Пропадали свидетели, исчезали документы, менялись показания.
Летом 1755 года знаменитый разбойник и сыщик был приговорен к смертной казни. Но по решению Сената в феврале 1756 года Ваньку наказали кнутом. Ему вырвали ноздри, на лбу и щеках выжгли слово «ВОР» и отправили на каторжные работы в Рогервик, на Балтику.
Ходили слухи, будто через несколько месяцев Каина нашли в выгребной яме с удавкой на шее. И пошла гулять весть среди воров: сработало «неминуемое проклятие» — Ванька погубил себя, произнося его против других.
Но на Руси не дают просто так умереть знаменитостям.
Поделиться книгой: