Надежда Ростона

– Вы про меня все знаете, – вздохнула я, – столько лет держала все в тайне, и вот…

– Не бойтесь, Наследница, я на Вашей стороне. Вам ведь нужны союзники, госпожа Ясмия?

– Называйте меня Мия, пожалуйста. Зачем мне союзники?

– Чтобы остановить Тиоль-Тунн, разумеется. Жрецы Верховного Владыки уже в Гройладе, нынешний король – просто марионетка в его руках. Вам разве не известна история Переворота? Вы знаете, почему погибла Ваша семья?

Я вздрогнула, заново осмысливая воспоминания, которые не собирались щадить мою душу. Наоборот. Мне казалось, с каждым днем они не увядают, а становятся все ярче и точнее, обретают новые детали и смыслы… К ним больно было даже прикасаться – как к открытой ране… Но пришлось.

…Мне исполнилось тринадцать. Отец подарил роскошного жеребца – мою первую собственную лошадь. Все готовились к вечернему торжеству. До главного события оставался еще весь день, поэтому я оседлала подарок и отправилась на прогулку.

Мама была занята, Тайн тоже, и меня сопровождала тетя Сияна, мамина младшая сестра. Мы с ней дружили, своих детей у нее не было, и все материнские чувства она тратила на племянников, а я была ее любимицей.

Мы остановились верстах в пяти от Самола, когда земля содрогнулась от страшного взрыва. Лошади испугались и понесли, я соскочила на землю, едва не сломав шею. Мерин тети скинул ее через полверсты. К счастью, она почти не пострадала. Догнать лошадей мы не сумели и пошли домой пешком, терзаемые неуемной тревогой. Мы даже говорить не могли, боялись нарушить тишину, как будто слабая надежда рухнет, если произнести хоть один лишний звук.

На горизонте вместо замка висел столб черного дыма. Уцелела только моя воздушная хижина на дереве за пределами замковой стены. По счастливой случайности там же оказалась родовая книга магии, я по ней училась и как раз вчера унесла в свое убежище, чтобы повторить пройденное в спокойной обстановке. Ирония судьбы.

Эта страшная картина никогда не померкнет в моей памяти. Все мои родные погибли мгновенно, тела их так и не нашли. Хоронить было некого – казалось, от этого огня все живое воспламенилось в мгновение ока и оставило после себя лишь кучки пепла, разносимые ветром по обугленным развалинам старинного родового замка, построенного десяток поколений назад знаменитым на весь Свет героем Войны Драконов.

Всю ночь тетя тихо плакала, стараясь не разбудить меня. Но я не могла спать и плакать тоже не могла. А наутро герцог Лерид нашел нас в домике на дереве. Он и сообщил, что предыдущей ночью при загадочных обстоятельствах умер король Ростона, его жена и маленький сын.

Герцог ехал призвать отца на королевство… Опоздал. Являясь доверенным лицом Радикта Второго он привез Ледяной Зуб и отдал его мне, поклявшись хранить тайну о том, что я выжила. Затем он помог тете вывезти меня в Тальсск в мальчиковой одежде и предложил сменить имена. А во дворце моих предков сел Скионт.

– Знаете, Грабель, – задумчиво сказала я, – а ведь у меня сегодня день рождения. Я его не отмечаю уже пять лет. И только сейчас поняла… Этот пожар, взрыв… Я слышала о таком заклинании, но мне не приходило в голову всё сопоставить. Тогда я еще не понимала, а потом старалась не думать – слишком больно. Это ведь «Огненная Ярость», да? Жертвоприношение девственниц – близнецов с магическим даром дает колоссальный выброс энергии, из нее образуется шар чистой плазмы, направляемый на любую цель с любого расстояния. Главный признак – отсутствие останков сгоревших, даже кости превращаются в пепел.

Слова давались с болью, но без слез, хотя они наполнили глаза, стали комом в горле. Но я не плакала по-настоящему пять лет и, наверно, просто разучилась.

– Единственное, что утешает – смерть мгновенна, – тихо, почти уже шепотом, рассуждала я, – они даже ничего не успели понять…

– Я сожалею, что Вам пришлось это пережить, – мягко сказал он, – но вы должны понимать, что с тех пор, как Ледяной Зуб оказался у Вас, Вы себе не принадлежите…

– Ростон меня похоронил, я не уверена, что должна ему что-либо, – горько усмехнулась я.

– Мне кажется, Вы скоро измените мнение, госпожа Ясмия Ростон, наследная королева. Только не обижайтесь на старика, что я лезу в Ваши дела… А знаете, у меня для Вас подарок. Какой день рождения без подарка, да? К тому же я должен как-то отблагодарить Вас за сытный ужин. Редко встретишь столь гостеприимных людей. Вы знаете, у нашего народа особая магия. Она родилась задолго до появления людей и гораздо раньше, чем появились Стихийные Драконы. Когда все закончится, а я уверен, что закончится хорошо, – оно поможет вам вернуть былое великолепие своей земле.

Я хотела возразить, что совершенно не намерена возвращаться в Ростон и воевать с Огненным Драконом, но Кин-кая снисходительно улыбнулся и… исчез, оставив на опавшем одеяле сиротливое кольцо из чистого янтаря…

* * *

Вечером следующего дня я рискнула переночевать в заведении с оригинальным названием «Приют голодной ведьмы». Не знаю, что имели в виду авторы этого замысловатого бренда – то ли позиционировали себя, как узкопрофильное заведение для магов, то ли, вспомнив сказки о злой колдунье, предпочитали питаться случайными постояльцами. В любом случае, название мне подходило.

Забегаловка оказалась стандартной, ни в меню, ни в декоре помещения тематика заведения никак не прослеживалась. Ужин подали вполне сносный, а ночлег прошел без происшествий.

Веселье началось утром, когда на завтрак мне предложили облитые крепким чесночным соусом якобы бараньи ребрышки. И тут мне сразу открылся тайный смысл названия. Только очень голодной ведьме придет в голову сотворить баранину из собачатины, причем безо всякой магии. Округлые ребра, кое-как прикрытые вязкой подливой, слабо напоминали плоские бараньи и взывали к мести за безвестно сгинувшего Шарика.

Решив оторваться по полной программе, я подошла к хозяину и поинтересовалась, не имел ли он ввиду магов из Стабиндара, когда готовил завтрак. Насколько мне известно, эта нация питалась вообще всем, что плавает, растет или шевелится, а уж собачатина там считалась самым изысканным деликатесом.

Но Стабиндар – государство не очень большое, а населения там – как на всем оставшемся континенте. У нас же дефицита пищевых ресурсов, вроде бы, не наблюдалось, в связи с чем у меня возникло здоровое подозрение, что на мне решили сэкономить. Об этом я и сообщила трактирщику.

Экономный не в меру хозяин то бледнел, то краснел, пока я живописала планы грандиозной рекламной кампании, которую совершенно бесплатно разверну в обоих городах, соединенных дорогой, по которой и ездят его основные клиенты, используя малочисленные реальные и куда более многочисленные выдуманные связи.

Особенно этим трактиром, в моем понимании, должно заинтересоваться министерство охраны здоровья как заведением, производящим исключительно «вкусную и полезную» диетическую пищу.

Причем, начало обещанной рекламы я решила не откладывать в долгий ящик и, здраво рассудив, что остальным клиентам должно быть интересно, где им предлагают лечиться от чахотки народными методами, добавила громкости «хвалебной» речи, для полноты картины присовокупив левитацию подозрительной тарелки на раздаточную стойку прямо через весь зал.

Когда я покидала гостеприимные двери «Приюта голодной ведьмы», мои сумки лопались от харчей, которые добросердечные хозяева вручили мне в качестве гонорара за обещанную рекламную компанию. Точнее, за ее отмену. Ведьме голод больше не грозил. Теперь я могла прокормить двух Кин-кая, и даже самой кое-что осталось бы.

Следующую ночь я провела у костра в лесочке, чтобы больше не рисковать. Провела совершенно без происшествий, даже скучно, и наутро тронулась в путь по удобному мощеному булыжником тракту. А значит, пригород уже близко. Никто не стал бы мостить дорогу слишком далеко от города.

Я задумчиво жевала куриную ногу, трясясь в седле, и обозревала проплывающие окрестности. Лес все чаще сменялся сочными зелеными лугами, на которых паслись коровки. То тут, то там попадались небольшие деревеньки с белеными домиками и ухоженными огородами, на которых копошились трудолюбивые крестьяне.

Я постоянно обгоняла тяжелые телеги, груженные товарами местного производства, а значит, в Тиллиске открылась традиционная летняя ярмарка.

Что только не везли крестьяне в город: кули с репой и прошлогодним картофелем, связки залежавшегося с зимы лука, жбаны с молоком, сметаной, колобками масла, моченую бруснику в бочонках, ящики с любопытными курами, мешки с недовольно визжащими поросятами, пучки дикого чеснока и папоротника, гирлянды сушеных грибов, копченые окорока и связки колбасы, корзины с яйцами.

Поток телег сгущался и серьезно тормозил движение по тракту. На подступах к городу торговля развернулась уже вовсю. Запах копченых колбас смешивался с ароматом цветов и не очень свежей рыбы. До начала ярмарки еще пара дней, но стихийно образованные ряды уже шумели, спорили, торговались и били по рукам. Гвалт стоял вокруг невероятный.

Отдельно взятые везунчики, распродав весь товар, собирались домой, прикупив подарки семьям – книжек, бус, платочков и конфет, из которых особенным спросом пользовался «цветной горох», его покупали целыми пакетами на радость детям.

А еще – пряники, петушки, сахарная сдоба. Мужчины могли осчастливить себя новым кушаком или «настоящим» багатским кинжалом (сделанным, скорее всего, в Стабиндаре).

У меня разбегались глаза, вся оставшаяся дорога до столицы превратилась в сплошной торговый ряд. Я ехала шагом, а вокруг, обтекая Колокольчика, как волнорез, неиссякаемым потоком шли люди, скрипели телеги, иногда переворачивались тачки с товаром, когда кто-то не выдерживал и пытался ускориться, не рассчитав своих сил.

Вдруг, в голове словно невидимый звонок тренькнул. Похоже, мне-таки удастся проверить новое заклинание «бычок-смоляной бочок» в полевых условиях. Я только недавно его изобрела.

Рука незадачливого воришки намертво прилипла к кошельку, а другая, онемев, повисла плетью вдоль тела. Я глянула вниз и удивилась. Карманником оказался симпатичный и не старый еще брюнет в неприметном сюртуке с заплатками, в стоптанных башмаках и с пухлой тряпичной сумкой через плечо. Он глядел на меня умными глазами приятного коньячного цвета с лукавой искоркой в глубине не менее удивленно.

– Совсем обнаглели! Среди бела дня с ведьм кошельки режут!

– На госпоже не написано, кто она, – иронично отозвался воришка, обнаружив в себе море обаяния, – если бы я знал об этом факте, то госпоже ничего бы не грозило. Не угодно ли Вам будет меня отпустить, мне еще весь день работать!

Я невольно улыбнулась, мне понравился этот странный тип.

– А если я стражу позову?

– О, госпожа ведьма, ну зачем беспокоить нашу доблестную городскую стражу? Бедолаги и так сегодня загружены по горло! К тому же придется заявление писать, а эта процедура несколько чашек займет.

Он окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом и улыбнулся, словно что-то понял обо мне. Но я не дала подружке паранойе поднять голову. И тут пленник предложил:

– Давайте лучше я встречной услугой компенсирую моральный вред, причиненный мной исключительно по недоразумению?

– Зачем мне услуги вора?

– Пусть госпожа не спешит. Город у нас большой, произойти всякое может. Мое имя Амис. Понадобится Вам встречная услуга – подойдите к любому нищему и скажите, что госпожа ведьма ищет Амиса, и Амис найдет Вас в тот же день. По рукам, госпожа?

– Хорошо! – легко согласилась я, не зная, правда, какая услуга мне может понадобиться от вора, но…

Едва заметное движение Воли, и Амис свободно протягивает мне руку, чтобы скрепить сделку рукопожатием.

– Эй, браслет-то не трогай!

– Простите, госпожа ведьма, привычка, – насмешливо хмыкнул Амис, но вернул браслет. И буквально через деление он исчез в толпе с такой скоростью, что я расхохоталась. Столица начинала мне нравиться.

Глава 3. Дайон

ТИЛИССК встречал гостей радушно распахнутыми воротами, в связи с ярмаркой входная пошлина не взималась, так что я сэкономила. Стража, лениво дремавшая в будке, даже взглядом не повела в мою сторону.

Столица показалась мне шумной, грязной и суетливой. Я не была здесь уже года три, но ничего принципиально не изменилось.

Красивые центральные улицы, прямые, как натянутые струны, оглушали гулом голосов, окриков, смехом и бранью. В некоторых местах приходилось буквально протискиваться сквозь народ, чтобы просто пройти к нужному дому. Дома, кстати, большие, каменные, с изразцами и скульптурами на фасаде. Кое-где я видела целые стены, недурно расписанные неизвестным уличным художником.

Аккуратные дворики с клумбами и скамеечками, мощеные дорожки, кованые двери с серебряными колокольчиками, иногда с чеканкой, иногда с висячими фонариками, которые в ночное время зажигали жильцы.

Зато переулки – узкие, кривые и мрачноватые, чем дальше от центральной площади, тем мрачнее и грязнее, потому как булыжники с мостовой исчезали уже через пять локтей, заменяясь на засохшую грязь.

Сточные канавы, в основном, закрыты, за исключением специальных колодцев возле каждого богатого дома, но журчание выдавало их с головой…

Куда бежали эти ручьи, я старалась не думать, но речка Горная, на берегах которой и возвышался Тилисск, впадала в Сию уже не чистой ледниковой водой, а мутным вонючим потоком…

И это несмотря на бодрые рапорты министра по окружающей среде, который признавал экологическую ситуацию нормальной, но на предложение хлебнуть водички из Горной ниже столицы неизменно отвечал отказом. Что поделать, в наши грустные времена еще не научились лечить холеру и дизентерию без вероятности летального исхода.

Публика толклась на улицах самая разная, понаехали со всего королевства. Среди них, однако, всегда четко узнавались местные. Как правило, одеты они дороже и по последней моде, но самое главное, выражение их лиц – снисходительно-пренебрежительное.

В ярмарочной суматохе по выщербленным булыжникам сновали туда-сюда экипажи, окатывая зазевавшихся прохожих грязью из-под колес. Изредка до слуха доносился свисток городской стражи, безуспешно гнавшейся за очередным вором, а может, за нерадивым торговцем – кто знает.

Позже оказалось, что деньги, которые я не заплатила за въезд, все же придется отдать. И виновата в этом снова ярмарка.

Остаток дня я потратила на поиск сначала приемлемого, а позже – хоть какого-нибудь места для ночлега.

Все гостиницы забиты битком, их владельцы сдавали в аренду даже сараи. Причем за сумму, превышающую стоимость приличного двухместного номера в обычный, не ярмарочный, день.

Я грустно пересчитала наличность. Серебро закончилось, тратить два сола из оставшихся четырех на третьесортную ночлежку с тараканами было обидно до слез, а за меньшую сумму в городе уже ничего не найдешь.

Я почти смирилась с необходимостью ночевать в сквере на скамеечке, как вдруг какая-то добрая душа предложила нам с Колокольчиком прекрасный денник на два лица – мое и лошадиное… Причем, за стоимость всего-то трехдневного проживания в скромной гостинице.

Я печально посмотрела в честные голубые глаза мародера и… согласилась. Конюшня однозначно лучше скамеечки, там хоть крыша есть, да и коня покормят. А если повезет, я на сеновале посплю.

Не повезло. Сеновал уже был сдан пятерым дюжим молодцам, выдававшим себя за братьев. Несмотря на то, что они настойчиво зазывали меня составить им компанию, я предпочла провести ночь с настоящим жеребцом. Принесла большую охапку сена, соорудив какое-то подобие постели прямо на полу, не постеснявшись устроить кучку повыше, чтобы конь случайно мне что-нибудь ночью не отдавил, и заговорила засов от несанкционированного проникновения.

Колокольчик, конечно, был несколько шокирован, что его любимая ненаглядная хозяйка лежит там, где по всем законам природы должна находиться еда, но, потыкавшись мордой мне в лицо, понял, что уходить я не собираюсь, и смирился.

Утром я кое-как продрала глаза. Скрюченное всю ночь тело теперь нещадно ныло и никак не желало разгибаться. К тому же я обнаружила, что вчера неплотно закрыла сумки, чем воспользовался мой конь, нескромно съев остатки хлеба.

Злая, невыспавшаяся и голодная, я выползла в коридор. Увидев бочку, из которой брали воду для лошадей, я обрадовалась, умылась, повытаскивала сено из волос и, наконец-то, соизволила оглянуться. Солнце играло пылинками, судя по всему, день катился к полудню.

В конюшне никого не наблюдалось, кроме нескольких лошадей, при взгляде на которых у меня появились странные подозрения. Я подошла к деннику вплотную, чтобы рассмотреть одну из них сквозь прутья решетки, и онемела.

Колокольчика я считала красавцем – его мать редкой породы ниязских верховых, мне он казался воплощением грации и изящества, но по сравнению с экземпляром в этой конюшне он выглядел просто замухрышкой.

Шерсть на жеребце переливалась от бархатно-черного до сине-голубого оттенка, а шее позавидовали бы даже лебеди. Идеально расчесанная грива волнами струилась едва не до копыт. По соседству дремали еще три точно таких же коня… Подобных я видела один раз, и это была… (мама моя!!!) упряжка королевы!

Одно из двух – или король держит своих лошадей в чьей-то частной конюшне, что является полным абсурдом, или…

Я наскоро привела себя в порядок, переоделась в чистое платье, собрала волосы и осторожно выглянула наружу.

Так и есть! Конюшня пряталась в тени роскошного дворца «П» – образной формы с флигелями и гостевыми домиками и массой других подсобных помещений. Территория Летней Резиденции огромна, а вчера в темноте меня провели через заднюю калитку.

Так вот кого мне напомнил старый конюх-мародер – Тиону! Пока она пыталась устроиться в Ризе гувернанткой, ее дед неслабо наваривался на аренде не принадлежащих ему государственных площадей. Вот уж семейка, не дай Свет с ними ещё какие-нибудь дела иметь!

Я рассудила, что монарх сейчас в Ризе, поэтому в Резиденции всем заправляет прислуга. А кто управляет этой самой прислугой? И я пошла искать Дасму.

Нужный флигель нашла быстро, но Дасмы там не было. Мне посоветовали поискать на заднем дворе.

Шла на звук (голос у моей подруги командный, громогласный) и забрела на мощеную площадку внутреннего дворика, где под навесом возле длинного деревянного стола Дасма и распекала растерянную девушку в униформе служанки за недостаток чернил и бумаги.

Увидев меня, экономка прервала монолог, но обещала закончить позже. Затем степенно подошла ко мне с непроницаемым выражением лица и отвела за угол. Только там она кинулась обниматься.

– Умница, что приехала! Ты далеко остановилась?

– Ближе, чем ты могла бы предположить. В королевской конюшне, этот пройдоха конюх сдал мне ее за пол-луна.

Выслушав подробности, Дасма рассмеялась и уверила, что деньги нахальный тип мне обязательно вернет, так как в противном случае окажется на улице.

– Ты почему сразу ко мне не пришла? – сделала выговор подруга.

– Ну, все-таки Резиденция, охрана и всё такое, боялась, не пропустят… А этот… дед Тионы провел меня через калитку для торговцев, у него ключ был, ну, где зеленщик, мясник, молочница проходят. Смех смехом, но сюда может любой злоумышленник попасть.

– Я поговорю с начальником охраны, – серьезно пообещала Дасма, – а ты пока иди в комнату, вот тебе ключ. Только лошадь переведи в гостевую конюшню. Не думаю, что охрана обрадуется постороннему жеребцу в личной конюшне короля. Через три чашки я освобожусь и мы прогуляемся по городу, а пока отдохни, у меня ванна есть, вымойся с дороги.

– Эстан здесь? Ты говорила, он сюда направлялся.

– Принц рано утром уехал с посольством в Стабиндар, какие-то военно-политические вопросы решать, так что, увы…

– Не очень то и хотелось, – буркнула я, попрощалась с Дасмой и пошла во флигель, чтобы отдохнуть на настоящей постели.

Дасма неплохо устроилась – скромные апартаменты экономки были в три раза больше нашей с ней комнаты в общежитии, да еще с кухней.

Маленькая уютная прихожая со встроенным шкафом и зеркалом в полный рост. Две небольшие комнатки – спальня и гостиная.

В гостиной старенький, но добротный диванчик, кресла и низкий столик на изразцовых ножках, шелковый пуфик, плюс пузатый буфет, набитый разной мелочью. Два протертых гобелена на противоположных стенах и розовые шторы, изящно подколотые булавками. Дасма уже успела приложить свою руку к интерьеру. На подоконнике ухоженные комнатные розы и герань, а книги в углу перевязаны бечевкой. Их разложить еще не успела.

Кухня маленькая, но в идеальном порядке. Всё начищено до блеска и расставлено по местам – посуда в шкафчиках, полотенца стопками на полочках, кастрюли, сковородки – развешаны на стенах. Посередине – круглый стол, покрытый родной, до боли, белоснежной скатертью с вышивкой.

Заглянула в спальню. У стены – громоздкий платяной шкаф, напротив – огромное окно, завешанное плотными бордовыми шторами. Кровать – широкая и на вид мягкая, с шелковым расшитым покрывалом в тон со шторами, прикроватные тумбочки с туалетными принадлежностями моей подруги. Я открыла шкаф и вытащила на свет полотенце и купальный халат.