Помоги проекту - поделись книгой:
– Нет, – не растерялся и тут мышонок, – просто большому хочется больше. Потому он и кричит громче. А ты смотри, не кто громче, а кто меньше.
– Мне это раньше не приходило в голову, – признался дрозд. И закричал в гнездо. – Эй, дети! Если кому не хватит, добавка после обеда.
– Я им пока кузнечиков наловить могу, – предложил Юп.
После того, как Юп стал следить за порядком в гнезде, делить жуков и гусениц справедливо, дело пошло на лад.
Дроссель приносил нового жука, а Юп разрезал его и делил по справедливости. Едва у них стало получаться, с неба на землю грохнулось что-то большое и страшное. Юп от неожиданности даже зажмурился. А когда открыл глаза, увидал перед собой жёлтые ноги. Такие, какие бывают у курицы, только голенастые, с огромными чёрными загнутыми когтями.
В то же мгновение папа Дроссель выпустил жука из клюва и растопырил крылья, стараясь закрыть собой гнездо. Дети-дрозды заверещали, а страшная птица раскрыла синий крючковатый клюв, нацеливаясь на самого крупного птенчика. Юп очнулся, ведь он поставлен был охранять гнездо! И выскочил наперерез между Дросселем и птицей. Страшный разбойник даже опешил от удивления.
– Юп, назад! – услышал мышонок откуда-то сбоку голос Спинетты.
Но раздумывать Юп больше не мог. Он одним прыжком запрыгнул в гнездо и закрыл собой птенца. Шубка Юпа встала дыбом от ужаса. Но и отступать было поздно. А ведь Юп Розендааль был мышонок-лилипут не выше вершка ростом. Через мгновение он почувствовал страшный удар по спине. Что-то острое впилось в шерсть, и в то же мгновение полицейского сыщика швырнуло в сторону и вверх. Мимо промелькнула голова растерянного птенца с вытаращенными глазами. Вокруг всё почернело и погасло. И больше Юп ничего не помнил.
Дорогие ребята, в нашей жизни добрые дела совершаются не так уж редко. Мы помогаем, когда надо, малышам и слабым. Это не подвиг. Но вот, так случается, враг напал, и совсем не остаётся времени на раздумья. Тогда тот, кто и ростом не вышел и силой никогда не хвастал, неожиданно для всех бросится вперед, зная, что его непременно убьют. Такой поступок называется подвигом. А тот, кто его совершает, зовётся героем.
Что такое жизнь?
Очнулся мышонок Розендааль в чужой комнате. Сбоку едва пробивался свет. Сильно болела голова. А хвост совсем не поднимался.
– Где я? – простонал он.
– Лежи-лежи, – ответил голос паука Спинетты из угла. – Не волнуйся. Всех поймали.
– Кто он был, тот, с жёлтыми ногами?
– С жёлтыми ногами? Ястреб-перепелятник. Страшный, но трусливый бандит. Но самое главное, я поймал улитку, Гортензию фон Шнеке.
– Улитку? – не понял Юп.
– Эта тихая ползунья оказалась самой опасной на нашем острове. Она подговорила перепелятника напасть на гнездо Дросселей, обещала ему вкусную еду. Теперь она под домашним арестом.
– Но зачем она так поступила? – удивился Юп. – На вид добрая старушка.
Язык во рту мышонка еле ворочался. Но ему очень хотелось как можно скорее узнать всю правду. Спинетта помолчал немного и сказал:
– Наверное, думала, что никто её не любит. Ей казалось, что над ней все смеются.
– Над ней, правда, смеялись.
– А я что говорю?
– Конечно, не любили. А после того, что она сделала, её полюбят ещё меньше, – кивнул мышонок и от боли схватился за голову. Так сильно она болела.
Всё же Юп был добрый малый. Даже сейчас ему отчего-то стало жаль старую улитку.
– Поступок Гортензии – преступление, – подтвердил паук.
– А зачем она подговорила ястреба? – снова спросил Юп.
– Откуда я знаю, – поглядел в окно инспектор. – Предположим, ей казалось, у кого всё хорошо, получают всё это несправедливо. Ведь у самой улитки никого и ничего не было, кроме домика на спине. Она жаловалась в полицию. Потом позвала ястреба, чтобы он убил тех, кто счастливее.
– Но разве справедливо убивать того, кто живёт лучше тебя? – вскрикнул Юп.
– Зависть никогда не бывает справедливой. Жадный не бывает добрым и справедливым. Забирая чужое, всегда отбираешь у другого, – кивнул паук. – А тебе, скажи, для чего понадобилось лезть прямо на ястреба?
– Он же мог поранить птенцов…
– Ну, да. Правильно. Я тебе кричал, чтобы ты не высовывался. Ястреб далеко бы не ушёл. Но негодник уже схватил тебя за спину. Тут уж пришлось мне забыть про мои паутины, а прыгать ногами вперёд. Конечно, ястреб не ждал, когда я с размаху залепил ему один глаз всеми восьмью лапами.
– Перепелятник тоже в тюрьме? – всё не верил мышонок.
– Он улетел и больше не вернётся. Самых страшных разбойников лучше прогонять. Потом я отнёс тебя в свою комнату. Вот так ты оказался в моём доме.
– Кто вас научил так хорошо драться? – не переставал удивляться Юп.
Спинетта почесал лоб.
– В детстве папа учил меня искусной борьбе японских боевых пауков. Однажды прямо во время урока пришли какие-то люди. Они долго рассматривали меня и папу. Папу отпустили, а меня засунули в банку с железной крышкой.
– И вы больше не виделись с вашим папой?
– Нет.
– Рассказывайте скорее дальше.
– Ну, что дальше? От крышки пахло рассолом и огурцами. Сколько я не бил её лапами, пробить железо не сумел, – паук присел на кровать рядом с Юпом. – И с тех пор я жил в зоопарке в стеклянной банке у одного профессора.
От нетерпения Юп заёрзал и привстал на подушке.
– Рассказывайте же скорее!
– Каждый день профессор через увеличительное стекло глядел на меня.
– Вы ему сильно понравились? – не понял мышонок.
– Не знаю. Этот профессор был чудак. Он вообще смотрел на всех через два стёклышка на носу. Называются «очки». И на бабочек, и на жуков, и на людей. Мой профессор любил кормить меня варёными вкрутую яйцами и говорить всякие умные слова. Ведь профессора – самые умные из людей. «Эх, старина, – вздыхал, бывало, профессор. – Понимаешь ли ты жизнь? Жизнь – это скорый поезд. Ты в нём пассажир. От одной остановки до другой».
– Ваш профессор очень любил кататься на поездах, – твёрдо заявил Юп. – И вы убежали от такого доброго человека, который давал вам яйца?
– Конечно, убежал. Думаешь, интересно целый день торчать в банке? С собой я прихватил очки профессора и сделал из них мои прекрасные увеличительные стёкла. Ты их видел. Так что в полицию я пришёл подготовленным.
– А ведь брать чужое нехорошо, – сделал замечание Юп.
Если бы не чёрный цвет Юп увидел бы, что Спинетта слегка покраснел.
– Ну-у, – должен же я был взять чего-нибудь на память.
– Что же приключилось с профессором? – хотел знать Юп.
– Купил новые очки, наверное, – отмахнулся Спинетта. – Я всё ходил-ходил, думал про слова профессора. И когда вышел из банки, решил всех, кого поймают и арестуют, спрашивать, что такое жизнь? Ведь, когда сидишь в тюрьме, есть много времени подумать. В тюрьме, знаешь ли, много умных сидит. И всё, что мне говорили, я записывал на бумажки. Профессор тоже так всегда поступал.
Тут Спинетта подошёл к маленькому комодику в углу, открыл его и достал кипу маленьких бумажек. Он стал вынимать из комода бумаги по очереди, прочитывал, а потом свободными лапами укладывал обратно в комод. Получалось быстро и ловко.
– Вот слушай, что у меня тут написано, – начал читать паук. – «Жизнь – это танец». И подпись – бабочка-однодневка. Или вот: «Жизнь – полёт в страну, где всегда тепло». Написал скворец. Или ещё так: «Жизнь похожа на туннель, впереди ничего не видно. А в конце кто-то прячется». Подписал Крот.
– Все отвечают по-разному, – удивился мышонок.
– Вот именно! А сегодня, – продолжал Спинетта, – я услыхал что-то совсем странное. Гортензия фон Шнеке ответила мне на допросе: «Главное в жизни – оставить след. Жизнь – это яркий жирный след». Теперь у меня четыре разных определения жизни.
– Пять! – закричал Юп и вскочил на ноги. Ему стало получше, хотя хвост побаливал. – Слова профессора-то вы забыли! Про поезд.
– Ну да, пять. Но что такое жизнь, я пока не понял.
Юп лежал в кровати и двигал под одеялом хвостом. Он был молодой и пока не задумывался над слишком трудными вопросами.
– Полежи и не вставай. Вставать тебе вредно, – с этими словами Спинетта прошёл по стене, перелез со стены на потолок и кверху ногами вышел на улицу.
Только Спинетта вышел, Юп вскочил на ноги и, волоча хвост, поковылял к осколку зеркала, висевшему на стене. На Юпа глядела исцарапанная мордочка со спутанными усами. Один глаз припух. Юп поболтал головой и стукнул себя по лбу. Внутри головы прокатились тяжёлые волны, и так загудело, будто внутри завёлся пчелиный улей.
– И я должен ещё и про жизнь думать? – спросил сам себя Юп. И сам себе ответил. – Мне ни вставать, ни думать нельзя, у меня же мозги болят.
Мышонок повалился на кровать и уснул, как убитый. Надо признать, в схватке с птицей сыщик Розендааль очень даже дёшево отделался.
Большая вода – большая беда
Первое время Юпу на Мышином острове очень нравилось. На новом месте всегда поначалу нравится не только мышам, но и людям. Поэтому Юп целыми днями пропадал на работе. Он обегал весь остров, перезнакомился со всеми его обитателями. Но потом он узнал об острове много интересного. Оказывается, на острове очень любили вводить новые правила и законы. Например, закон, запрещающий обзывать других нехорошими кличками. Про это закон Юп узнал от Карлуши. Хотя новый порядок очень нравился фрау фон Шнеке, но толку он приносил мало. В полиции о нём быстро забыли, и мыши продолжали обзываться, как и раньше. Зато другой закон был похуже.
Если кто-то жаловался в полицию, что мыши-родители обижают и наказывают своих детей, то у таких родителей их мышат сразу отбирали. Для защиты детей от злых родителей, объявляли в полиции. Отобранных детей немедленно записывали солдатами в армию. Им сразу выдавали зелёные военные курточки и холщовые мешочки для собирания зёрнышек. Некоторые мышата сами хотели записаться в армию, потому что им надоело слушать нравоучения, а зелёные курточки им очень нравились. Такие глупые дети потихоньку от родителей прибегали в полицию и жаловались на маму или папу. Их тут же забирали мыши-солдаты. Спинетта ругался и выгонял мышат со двора. Но самые глупые прибегали снова. И попадали прямо в лапы ждавших их там солдат.
Птиц эти законы пока не касались. Но ходили слухи, что скоро Кайзер повелит записывать в армию и птиц.
Благодаря такому закону мышей-солдат на острове развелось много. Большую часть дня и даже ночью солдаты собирали зёрна и съедобных личинок. Собранное они складывали в свои мешки и относили их к замку. В подвале замка было устроено огромное хранилище зерна и магазин. В магазине продавалось печенье, которое пекли для мышей в главной башне.
На круглом печенье шоколадной глазурью было нарисовано лицо Кайзера. От этого печенья сильно болел живот, и кружилась голова. Те мыши, которые наедались печеньем, болели и умирали. Но встречались такие, которым нравилось печенье. Они ходили вечерами по острову, кричали песни. А утром плохо помнили, что случилось с ними вчера. Поэтому Юп никогда магазином не пользовался. Он сразу догадался, что печенье отравлено, и есть его нельзя.
Солдатам печенья не полагалось, их учили маршировать, заставляли бегать по острову из конца в конец, драться палками и плавать наперегонки. Плавать мыши могли очень плохо. Зато дрались очень отважно. Могли и убить друг дружку. После военных учений, которые случались раз в год, от армии оставалась примерно половина. Сам собой получался отбор. Слабых и больных в такой армии не имелось.
А ещё мышам-солдатам рассказывали, что на них всё время хочет напасть другая мышиная страна. Очень часто Юп слышал, что долина Розендааль, откуда мышонок Юп был родом, копит военные силы и вот-вот совершит на остров Мышиный нападение. Юп этому всегда сильно удивлялся. Живя в Розендаале, он никогда не слышал от своих родителей, что кто-то хочет напасть на остров. Наоборот, плыть на остров родители его отговаривали. Книг и газет на Мышином не имелось, поэтому все мыши верили тому, что им рассказывают. К счастью, на острове кроме мышей имелись птицы, ежи и всякая другая живность. Птицы и другие звери в мышиные сказки не верили и часто смеялись над мышиной доверчивостью.
Больше всех Юп Розендааль подружился с Дросселями, Карлушей и с господином Игелем, который работал ежом и жил в норе недалеко от Юпа.
Господин Игель имел большой садовый участок и целыми днями проводил там. Он выкопал грядки и поставил забор вокруг сада. Сажал чеснок, помидоры и разводил розы. Но иногда он ворчал и говорил вещи, которые Юп никак не мог понять.
– Радуйся, что у тебя всё есть. Когда-нибудь ничего не будет.
– Когда не будет? – спрашивал Юп. – Скажите поточнее.
– Увидишь.
Игель не договаривал всего и не рассказывал мышонку всей правды о Мышином острове. И другие не говорили. Поэтому, когда пришла беда, она оказалась для Юпа внезапной. Будто гром среди ясного неба. И никак невозможно было от этой беды укрыться.
Гром загремел, на землю упали большие капли дождя. Юп не сильно переживал. Дожди и даже грозы его не пугали. В долине Розендааль, где воздух пахнет ароматом миндаля, у папы Розендааля имелось замечательное жилище с крышей из соломы. На Мышином острове всё оказалось по-другому. На Мышином острове края норки Юпа торчали из земли на самом берегу реки. И никто не сказал мышонку, что строить здесь жилище не просто глупо, но и опасно.
А когда вода стала прибывать, было слишком поздно. Юп бросился к норе, стараясь спасти остатки своего имущества. Он работал передними и задними лапами не покладая сил. Таскал мох и пух на сухое место, на высокую кочку, подальше от воды. Но пока он носился туда и обратно, дождь лил, не переставая. Пузырьки вокруг надувались и лопались, вода будто бы кипела, а река сошла с ума.
Совсем скоро вода стала заливать невысокие части острова. В конце концов, когда Юп в последний раз подбежал к норке, чтобы вытащить зёрнышки, запасённые им на всякий случай, волны уже плескались внутри дома. Стоя по пояс в воде, Юп пытался разрыть песок, чтобы отыскать мамин подарок, зелёное одеяло, сшитое из травы.
Но набежавшая волна смыла мышонка далеко в сторону. Он стал барахтаться что есть мочи, пытаясь грести к берегу. Два раза он хлебнул ртом воды. Он нырнул и снова вынырнул. Перед ним плыла ветка ивы. Для мышонка ветка выглядела целым деревом. Юп схватился зубами за это дерево. Держась зубами за него, он кое-как догрёб до суши. Но на этом злоключения не кончились. На берегу творилось что-то невообразимое. Мыши толкались и жались друг к дружке возле стен башни. На самом верху башни был устроен небольшой балкон. Из-за окон балкона выглядывала огромная усатая морда мышиного Кайзера. Она была похожа на лицо подземного Кайзера, но выглядела куда больше.
На самом деле, больше всего на свете мышиный Кайзер боялся, что его подданные в страхе залезут в башню. И, чего доброго, поселятся там, а его, Кайзера, прогонят. Поэтому отдал приказ своим стражникам не подпускать никого к своей крепости, а самых нахальных и бойких гнать прочь длинными копьями.
Юп про такой приказ, конечно, не знал. Он видел, что подплывавших к берегу стража сталкивала обратно в воду длинными заострёнными палками. И очень удивился, почему мышиный король не прикажет открыть ворота башни. Он хотел было крикнуть: «Прикажите открыть ворота!», но вдруг заметил, что сам Кайзер из окна смотрит на тонущих. И в ту же секунду Юп сообразил, что хозяин острова не хочет никому помогать.
Мыши визжали и сцеплялись со стражей. У подножия башни кипела жаркая схватка. Двоих караульных мышей за хвосты стащили и бросили в воду, и они сразу пошли на дно. Вид тонущих стражей ободрил нападавших. С криками остальные принялись карабкаться на сушу. На стороне нападавших было отчаяние и страх. Однако на стороне вооружённой охраны была сила. Юпу показалось, что в толпе дерущихся у башни промелькнула фигурка полицейского Мюллера.
Вот начальник мышиной стражи завопил:
– Именем Его Величества Кайзера, отойдите от башни!
Его никто не послушал. Наоборот, несчастные толпой навалились на солдат, которые вот-вот могли не выдержать натиска. Тогда начальник стражи крикнул куда-то назад:
Поделиться книгой: