Проспавший смерть, опоздавший к рождению [СИ]

– Как интересно… А как ты хочешь это делать?

– Давай потом. Вон, нам несут уже, кажется… Предлагаю, наконец, перекусить.

Женщина с подносом поставила на стол две миски каши, две кружки с ароматным горячим травяным чаем, положила краюху свежеиспечённого хлеба, и молча исчезла, оставив жреца и его ученицу наедине с пищей.

– Приятного аппетита, Руслан!

– И тебе, Ива. Как же приятно, когда можно спокойно поесть, да ещё и в компании…

Однако, спокойно посидеть и насладиться трапезой им было не суждено. Входная дверь распахнулась, внутрь вошёл мужчина в расшитом золотом камзоле. Остановившись, он принялся сканировать взглядом всех находящихся внутри, медленно поворачивая свою голову, будто дуло пушки. Почти сразу обнаружив старика с девочкой, мужчина уверенно направился прямо к ним, словно увидел старых закадычных друзей. Тут же, следом, с улицы начали заходить стражники, расходясь в стороны и занимая позиции у окон и дверей. Все посетители, будто по мановению волшебной палочки, сразу начали быстро вскакивать со своих мест и бежать в разные стороны, просачиваясь между оцеплявшими помещение представителями власти. Те не обращали на них внимания – вернее, почти не обращали. Какую-то старушку, неуклюже пытавшуюся скрыться, сразу двое здоровенных детин схватили и с грубым хохотом повалили на пол. Правда, строгого взгляда человека в камзоле оказалось достаточно, чтобы её тут же отпустили, дав подняться и убежать, а стражники замолкли и как-то сразу сникли – видимо, за нарушение дисциплины полагалось серьёзное наказание.

– Кого я вижу. Жрец Хаоса – я и не знал, что вы ещё есть – и его такая прелестная и молодая ученица. Рад видеть вас на территории Золотого Ордена!

– Не могу сказать такого же. Чего надо? – старик, не вставая, посмотрел снизу вверх на обратившегося к нему.

– Как бы там ни было – это большая удача для меня и моих людей. Надеюсь, вам у нас тоже понравится. Думаю, не против будете немного задержаться… – игнорируя слова жреца, продолжил человек в камзоле. Мимолётный взгляд, брошенный на застывшего с другой стороны седовласого воина – который, видимо, был главным над стражей – и кинувшиеся со всех сторон люди почти мгновенно скрутили жреца и девочку, не встретив никакого серьёзного сопротивления.

– Прекрасно, прекрасно. Будет, кого принести в жертву на алтаре Гневному. А с этой милой кошечкой мы ещё перед тем наиграемся, ведь верно, красавица?

Slice FFA157D60012CDEF

Паренёк, босой и в одних портах, подбежал к деловито точившему топор бородатому тучному мужчине, и, переведя дыхание, выпалил:

– Уве, тебя спрашивают!

– Да? И кого там Кровавые принесли?

– Какой-то старик. Говорит, техник, якобы, может помочь наш трактор старый починить…

– Так таких-то и у нас хватает… Всё равно ж не могут совладать!

– Говорит, второй уровень, в имперской технике! Вроде, должно хватить, чтобы разобраться!

– О, вот это да! На ловца и зверь бежит! Только, откуда он такой взялся, и кто ему сказал, про тягач-то наш?…

– Не знаю…

– Понятно, что не знаешь, дурень, тебя и не спрашиваю! Чего стоишь? Дуй наружу, и веди его сюда скорее!

Довольно потирая руки, хоть и немного озабоченный чрезмерной осведомлённостью незнакомца, Уве Миллер направился к своему дому. Свободный фермер и хозяин относительно небольшого, но очень продуктивного хозяйства, успеха он добился не в последнюю очередь благодаря разграбленному когда-то старому мобилизационному складу – принадлежавшему почившей не так давно великой Империи. Предприимчивый земледелец сумел, рискуя жизнью, пробраться туда, воспользовавшись смутным временем, когда прежние хозяева планеты уже ушли, а новые ещё не успели наложить руки – вернее, щупальца – на брошенные предшественниками сокровища. Сумев, со своим первым уровнем управления техникой по общеимперской шкале, и с какой-то матерью, завести старый артиллерийский тягач, он загрузил его всем, что только смог найти – и этим обеспечил себя и семью на долгое время. Ходку удалось сделать только одну, да и до оружия и других стратегических припасов добраться тогда не получилось. Но даже и без этого пригодного для использования в хозяйстве добра оказалось навалом.

Тягачу же нашлось достойное применение – впоследствии же Уве так и пахал и сеял долгие годы с помощью древней, но чрезвычайно надёжной машины. До тех самых пор, пока она всё же не отказала… В округе было неоткуда взяться квалифицированным ремонтникам, умевшим обращаться с забытыми и почти не использующимися теперь системами прошлого, и поломка тягача оказалась серьёзной неприятностью и проблемой для фермера. Чужие требовали выполнения норм, и если раньше удавалось справляться с этим с лёгкостью, да ещё и оставалось сверх, то после неприятного происшествия пришлось доставать неприкосновенные запасы и растрачивать всё то, что копилось до сих пор столь тяжким трудом. Поэтому, появление человека, обладающего хоть даже и вторым уровнем в имперской технике, могло стать настоящим спасением.

– Грета! Накрой на стол! К нам техник, говорит, может трактор починить!

– Ох! Неужто, Боги смилостивились!

– Давай, не сглазь! И быстрее, идут уже! Тащи домашнее! Никак нельзя, чтобы он недовольным остался! Да Берту гони, и приодень хорошенько! Может, ему девки захочется!…

Когда младший сын Уве завёл в дом старика в грязном драном плаще, фермер тут же склонился в подобострастном поклоне, как и все остальные, бывшие в просторной гостиной. Внешний вид незнакомца, конечно, не внушал доверия, но земледелец гнал все сомнения прочь – когда появляется надежда спасти себя и семью от разорения, схватишься и не за такую соломинку.

– Добро пожаловать, милостивый господин!…

– Знаешь, где у тебя господин? – не дав закончить фразу, сварливо оборвал залившегося соловьём главу семьи оборванец. – Говорю, могу технику починить, хотя бы попробовать. Не знаю, получится ли, но попытаться стоит… Только, будете господами обзываться – сами всё делайте.

– Простите, простите, го… Как обращаться-то к вам прикажете? – заискивающе заглянул в глаза техника Уве. Тон и высокомерие, то, как говорил старик, убедили фермера, что перед ним действительно специалист.

– Никак не обращаться. Где этот ваш хлам, показывайте, и запчасти могут понадобиться…

– В сарае есть кое-что, не знаю, пригодиться ли… И трактор наш, тоже там. Ми… Откушать-то не изволите? Мы всё лучшее накрыли…

– Изволю, только сначала поработать надо! Веди, показывай, хозяин.

Гостя отвели во двор, а оттуда в сарай, где находился испорченный тягач. Старик стал ходить вокруг, качая головой – и у фермера сердце ушло в пятки. Во-первых, потому, что уж больно недовольный вид был при этом у техника, такой суровый, не предвещавший ничего хорошего. А во-вторых, потому что тот не лез внутрь, не пытался ничего делать. И это могло значить, в том числе, и то, что оборванец – шарлатан…

– Что, не получится починить?

– Что? А?

– Говорю, починить-то выйдет? – немного агрессивней, чем надо, спросил Уве, не сдержав обуревавших эмоций. Старик вдруг остановился, прямо напротив мужчины, и посмотрел на него в упор. Причём так, что у свободного земледельца, видавшего многое и не боявшегося ни чёрта, ни бога, сердце ушло в пятки.

– Будет твой тягач на ходу, к вечеру. Взамен – дашь снять с него один блок. Он для связи, тебе всё равно не нужен. Больше ничего просить не буду. Ни денег, ни другого чего, и даже девку зря нарядили. По рукам?…

– Н-н-ни чего? – вдруг начав заикаться, спросил с вытаращенными от удивления глазами фермер. – И денег не потребуется?

– Я же сказал, ты слушаешь вообще? Ни-че-го не надо мне от тебя, повторяю для тех, у кого проблемы со слухом.

– Хорошо, мило… Добрый человек. – выкрутился всё же Уве. Старик лишь ухмыльнулся в ответ.

А к вечеру этот трактор, как бесхитростно называли "Артиллерийский Тягач Лёгкий Модификации 1А" крестьяне, и правда завёлся. Техник, не обращая внимания на благодарности, молча переместился в столовую, не спеша поужинал, и, не прощаясь, ушёл. Взяв с собой только небольшой железный ящичек непонятного предназначения.

Slice FFA157D60012CE0A

Глава Золотого Ордена был доволен: Жрец Хаоса с ученицей оказались неожиданной и приятной добычей, сулившей немалый профит после принесения в жертву Гневному. Покровитель обожал кровавые жертвы, в особенности – когда удавалось притащить на алтарь последователей других богов. Адепты Разрушителя всегда считались особо редким и желанным деликатесом – как потому, что почти никогда не попадались живьём, так и потому, что редко встречались в принципе: в услужение Хаосу по известным причинам шли очень немногие.

Правда, захваченный в плен старик вызвал немалое удивление. Во-первых, потому, что он оказался очень слаб. Аколит Стефан, имевший некоторые способности к Видению и Чтению Людей, определил его условный индекс способностей в десять единиц – когда обычно эта величина измеряется сотнями, а иногда даже превышает за тысячу. Во-вторых, некоторое недоумение вызывало то, что жрец не стал сопротивляться и не попытался покончить с собой, как было принято среди его собратьев, известных своей агрессивностью и бескомпромиссностью. Конечно, все возможные исходы были предусмотрены, наготове имелись лучшие целители, бойцы и спешно вызванный курьерским кораблём с соседней планеты некромант – так что, деваться загнанному в угол последователю Разрушителя всё равно было некуда. Но он-то не знал об этом…

Тем не менее, операция по захвату прошла как по маслу, и казалось неважным, по какой причине. Пойманных оперативно и со всеми мерами предосторожности доставили в Храм. Старика, после тщательного обыска, выявившего, что у него практически ничего интересного с собой не имелось, кроме нескольких кристаллов чистейшего серафита, пары пригоршень княжеских монет, да неизвестно откуда взявшегося антикварного электронного блока с Имперской маркировкой, отправили в Большой Алтарный Зал, дабы не откладывать особо торжественный акт его умерщвления.

Перед этим, конечно, служители Золотого Ордена не отказали себе в удовольствии поводить жреца с ученицей по всем этажам Храма, давая возможность последователям Гневного посмотреть на ценные трофеи, проникнуться величием объединяющей их организации, да отвесить старику пару-другую тумаков, или кинуть ему в лицо едким плодом баогавы. Жрец изо всех сил делал вид, что происходящее его не касается, но было видно, что ему очень тяжело. При этом, девку никто трогать не смел – ей предстояло попасть в личные покои Главы, который не планировал приносить её в жертву сразу, а хотел немного "подготовить" перед этим. Так что, если бы нашёлся дерзкий наглец и посягнул бы на личную добычу предводителя Ордена, его бы быстро поставили на место – ведь никто не хотел оказаться свидетелем вспышки неконтролируемого гнева очень могущественного, сильного, и ни во что не ставящего чужие жизни человека. Красавицу лишь провожали завистливыми взглядами, если и касаясь как-то, то лишь в воображении. Она же, в свою очередь, шарила своим испуганными глазами по лицам окружающих, тщетно пытаясь найти в них хоть каплю сострадания. И даже самым невнимательным было ясно видно, что она изо всех сил старается не глядеть в сторону своего учителя. Это порождало целый шквал насмешек…

В то же время, в Большом Алтарном уже вовсю кипели приготовления к жертвоприношению, которое обещало стать настоящим праздником. Накрывались столы для начальства и даже для нижних чинов, зажигались сотни молитвенных свечей, распевался хор, всё блестело и сверкало драгоценными металлами – ведь недаром Орден носил название Золотого, его покровитель любил одаривать своих последователей именно этим металлом. В установленные вдоль стен клетки загоняли наложниц, которым предстояло пойти под нож первыми, для затравки, а нескольких заранее зафиксировали в специальных жутковатого вида приспособлениях, покрытых засохшими корками крови – на лёгкую смерть несчастные могли не рассчитывать.

Отдав все необходимые распоряжения, а также проверив и проконтролировав, что запущенный им процесс идёт своим чередом, без накладок, глава не смог удержаться, чтобы не посетить свои покои, куда незадолго до этого отвели ученицу жреца, и вскоре вернулся оттуда. Приближённые знали, что этот человек любит играть с пленницами, как кошка с мышками, и предвкушение забавы является для него ничуть не меньшим удовольствием, чем сам акт. Бывало, предводитель Ордена месяцами держал у себя обречённых, не трогая их и пальцем и даже не прибегая к насилию – если не считать за таковое полное отсутствие свободы и возможности распоряжаться своей жизнью, да наличие золочёных кандалов и ошейников – которые, если не обращать внимания на их предназначение, выглядели, как дорогие украшения. Правда – всегда наступал момент, когда последователю Гневного это надоедало, и его доброта заканчивалось, для невольниц – всегда с одинаковыми последствиями. Часто после этого Глава бывал зол и раздражителен. Но в самом начале, когда только появлялась новая игрушка, на него всегда находила благость. И многие пользовались этим, стараясь именно в этот период решать все особо спорные и важные дела.

Так же и сейчас, только открылась дверь и человек с жёстким, властным лицом, лихорадочно блестящими глазами и чуть подрагивающими уголками губ вышел из своих покоев, его обступила толпа желающих внимания, наперебой галдя и требуя решения именно своих проблем и вопросов, самых неотложных и требующих незамедлительного разрешения. Но в этот раз они просчитались – Глава был не в духе. Юная хаоситка оказалась весьма строптивой, отказывалась повиноваться и выполнять даже самые маленькие прихоти своего нового господина. Даже намёк на то, что это может очень сильно облегчить её дальнейшую судьбу, не действовал, а попытка внять к разуму через физическое воздействие привела лишь к обидному плевку. Кроме того, строптивица не проронила ни звука, будто игнорируя все попытки поговорить с нею…

Одного жеста вышедшего из покоев хватило, чтобы все замолкли. Не обращая ни на кого внимания, Глава направился в Большой Алтарный Зал, грубо таща за собой на цепи, сияющей чистейшим золотом, свою своевольную пленницу. Та отчаянно упиралась, но деваться всё равно никуда не могла – силы были не равны.

Зайдя в огромное, ярко освещённое помещение, наполненное стенаниями обречённых на смерть девушек, оживлённым гвалтом и смешками служителей, шарканьем стульев и прочими звуками, что создавало некий своеобразный и ни на секунду не исчезавший фон, предводитель Ордена уселся во главе самого большого стола. После того, как сильным рывком заставил ученицу Жреца Хаоса устроиться у себя в ногах, он оглядел присутствующих, и дал сигнал начинать. Запел хор, зажглись жаровни с благовониями, послышались первые вопли – палачи стали не спеша, с чувством и с толком, обрабатывать будущих жертв Гневного. Глава же, наконец справившись с раздражением и удовлетворённо оглядевшись, приступил к трапезе, вырвав из стоявшего перед ним блюда ножку запечённой птицы жариуса, обглодав её и предложив косточку своей новой игрушке, сидевшей на полу, подтянув коленки к подбородку, и смотревшей, словно затравленный зверёк. От угощения девчушка отказалась, но мужчина ухмыльнулся – в конце концов, это нормально, сначала все они показывают характер, в той или иной мере. То ли ещё будет через пару-другую недель…

К моменту, когда празднество, наконец, дошло до кульминации, и Жреца Хаоса расположили на залитом ещё парящей кровью алтаре, все присутствующие были уже изрядно навеселе. И потому не сразу смогли понять, что произошло, когда старик вдруг начал странно выгибаться и заходиться в судорогах. Предводитель Ордена, уловивший удивлённую тональность в голосах окружающих, успел отвлечься от своей очередной забавы со своей игрушкой – он как раз пытался насильно напоить её – и увидеть, как из уст последователя Разрушителя мощной струёй вырывается поток рвоты, прямо на жертвенник. И как, почти сразу после этого, под потолком начинает набухать багровое облако с горящими красным глазами внутри…

Глава вскочил на ноги, мигом забыв про игры – правда, сразу после этого бросившись ниц. Его примеру последовали и все остальные: Гневного, если он являлся людям, запрещалось приветствовать иначе. Тем временем, наполненный яростью вопль заставил задрожать стены. Старик, которого отпустили державшие его до этого стражи – которым тоже пришлось падать на пол – распахнул свои грязные и изорванные одежды и стал, как ни в чём не бывало, мочиться на алтарь. Длилось это недолго: накатилась волна нестерпимого жара, пахнуло горелым мясом, и на месте, где стоял Жрец, осталась лишь кучка пепла, а багровое облако начало медленно таять.

Справившись с собой и успокоившись, Верховный отдал распоряжения по уборке и задумался. Чуть спустя, грубо дёрнув за цепь, он подтащил всхлипнувшую пленницу к себе. И, наклонившись к самому её уху, злобно процедил:

– Твой Учитель хорошо тебя подставил. Потому что ты сейчас будешь расплачиваться за то, что он натворил. Готовься, я устрою тебе настоящий персональный ад!…

Slice FFA157D60012CE10

Крупная, зажиточная деревенька, едва не на сотню дворов, прижалась всем своим телом, состоящим из деревянных заборов и домиков, к пыльной извилистой дороге – основной артерии, приносившей денежные средства в это небольшое поселение. Путники и караваны, что проезжали мимо, часто останавливались на постой, перекусить, или иным способом отдохнуть и поразвлечься, платя за всё звонкой монетой, и закладывали тем самым основу благосостоянию жителей.

По этой самой единственной дороге, несмотря на довольно поздний час, неуклюже ковыляла фигура, по всей видимости – старика. И двигалась она в направлении неприметной корчмы, находившейся на самом отшибе – приземистого здания со старой выцветшей вывеской над дверью, которую уже и разобрать-то было нельзя.

Жалобно скрипнула дверь, свет масляных ламп осветил фигуру ввалившегося внутрь посетителя – и правда, весьма преклонного возраста, неряшливого, с длинными слипшимися седыми волосами, обрюзгшим лицом и мутными глазами. Нетвёрдой походкой он проковылял до грубой деревянной скамьи у ближайшего столика. Неуклюже плюхнувшись на неё, заплетающимся голосом позвал владельца заведения, который, скривившись, тут же прошествовал навстречу, с кувшином домашнего вина. Сосуд был молча поставлен на стол, рядом – деревянная кружка, и всё это было сделано без единого слова. Видимо, посетитель являлся частым гостем заведения, и его вкусы и предпочтения были давно известны. Дрожащими руками налив себе вожделенный напиток, при этом, разбрызгав часть на себя и на доски столешницы, старик, зажмурившись от удовольствия, начал пить.

Однако очень скоро он был вынужден прерваться – к нему подсел прошедший с другого конца помещения благообразный господин, тоже седой, но опрятно выглядящий и одетый, как зажиточный буржуа, всем своим видом создававший ощущение обеспеченного человека. Которое тем более подкреплялось тем, что сзади этого господина встал мальчишка-слуга, в камзоле, который был ему явно великоват, и дурацких пышных панталонах – парень будто специально одевался так, чтобы создавать контраст своему хозяину. В этом не было ничего необычного, многие богачи поступали подобным образом – стараясь подчеркнуть свои качества, держали рядом людей, которые были уродливее, толще, глупее, чем они сами.

– Можно угостить вас?

– Ну… Можно.

– Корчмарь! Лучшего вина мне и моему другу!

Выдержав небольшую паузу, седой господин заговорил:

– Генрих, Ефрейтор Инженерных войск Императорской армии, я не ошибся?

– Допустим, так. С кем имею честь?

– Есть одно дело к вам. Надеюсь, мы окажемся полезны друг другу, – вопрос остался проигнорированным.

После этой фразы в помещении повисла тишина – больше посетителей не было, а все расположившиеся у стола молчали.

– Слушаю, – наконец, спросил старик.

– Нужны ключи шифров первого и второго уровней. Плачу, сколько скажете.

– Зачем? Империи почти уже пятнадцать лет, как не существует. Эти ключи теперь бесполезны, – Генрих заметно протрезвел.

– Зачем – это моё дело, уж простите. Так что, можно рассчитывать на вас?

– Я, вообще-то, давал присягу. Одним пунктом там было – не разглашать сведения, представляющие государственную тайну…

Тем временем, на стол было поставлено два кувшина. Но к ним никто не притронулся.

– Вы же сами до этого сказали, что империи уже давно нет.

– Империи – нет. Присяга – есть. Ещё вопросы? И, если что, прошу вас учесть – я стар и ничего уже давно не боюсь. Запугивать меня бесполезно.

– Запугивать никто и не собирается. А вот предложить…

Благообразный господин достал из висящей на поясе сумки увесистый мешочек, положил его перед ефрейтором несуществующей армии и развязал.

– Этого хватит, чтобы начать своё дело. Больше не придётся работать. А может, появится возможность отомстить кому-нибудь. Решай сам, Генрих. Продолжать гнить здесь, или – в один момент кардинально изменить своё жалкое существование. Вновь стать человеком. Взять всё то, что было отобрано войной…

– А вы змей… Змей искуситель… И, Кровавые Боги, как же сладко поёте!

– Если сомневаетесь… Так и быть, вот ещё. Но это – максимальная цена, на которую я готов пойти.

На столе, радостно звякнув, появились ещё два тугих мешочка, равных по размеру первому.

– Мне надо подумать.

– Нечего думать, Генрих, соглашайтесь! Одна мелочь, нарушение присяги, за что всё равно уже никто не сможет покарать – и вы богаты, можете начать жизнь сначала. Так что, по рукам?

Небольшая пауза. А потом, ефрейтор стукнул кулаком по столешнице.

– А, была не была! Хорошо, я согласен.

– Забирайте, это теперь ваше. И – коды можете вбить вот сюда, – кивок, и мальчишка-слуга поставил на стол чёрный ящик, со старомодным сенсорным дисплеем и кнопками. – Заодно, сразу и проверим…

Чуть спустя, так и не представившийся господин вежливо распрощался и удалился, всё так же в сопровождении своего лакея. А старый Генрих остался, вновь в одиночестве, сидеть и пить, нарезавшись в итоге до запредельной даже для себя самого степени.

Slice FFA157D60012CE15

В узком корабельном коридоре стояли двое мальчишек. Один, в какой-то странной, вычурной и изрядно великоватой одежде, видимо, шёл из камбуза – в руках у него был поднос. Второй, в замасленном оранжевом комбинезоне члена корабельной команды, скорее всего, юнга – загораживал проход и не давал первому пройти.

– Что, холуй, несёшь объедки своему хозяину?

– Можно пройти?

– Нельзя. Знаешь, как меня бесит твоя надменная рожа? Да ещё и такая смазливая! Ты себя в зеркало видел, уродец? Или, может, это специально такой? А дед тебя для утех завёл?

– Ещё раз. Я могу пройти? Или мне позвать на помощь?

– Никого ты не позовёшь. Даже старика своего. Это там, на вашей варварской планете, такие, как он, господа. А тут космос, тут все свободны! Я сейчас отмутузю тебя, а скажу, что защищался. И мне ничего не будет. Ясно? Потому что это – мой корабль, тут моя команда, моя семья! А вы здесь – никто. И то, что заплатили за перевозку – ещё не значит, что можно так важничать и задирать нос!

– Ладно, мне придётся пожаловаться…