Помоги проекту - поделись книгой:
В противоположность смуглому пассажиру в тюрбане его попутчица была бледнолицей крашеной блондинкой. Ее плотно облегающий саронг напомнил Деметре о южных морях. Разрез обнажал бледную лодыжку, всю покрытую прыщиками. Просторные одежды развевались на сквозняке, создаваемом вентиляторами и все тем же ранее упомянутым состоянием невесомости. Единственным «украшением» девицы был округлый темно-бордовый шрам над реденькими бровями да весьма странная татуировка: неестественно синие слезы, капающие с наружной стороны глаз. Еще в самом начале путешествия Деметра попробовала завести с ней разговор, но, похоже, та не знала ни один из доступных Деметре языков — ни дипломатического варианта английского, ни классического русского, ни даже испанского или арабского. Блондинка лишь непонимающе пожимала плечами, улыбалась и все плотнее укутывалась в саронг.
Деметре не оставалось другого занятия, кроме молчаливого созерцания приближающегося кратера, который с каждой секундой становился все больше. И вот, когда его старческий рот почти поглотил снижающийся космический корабль, последовал внезапный толчок, и картина за бортом резко сменилась. Взгляду Деметры открылись склоны обветренных скал.
А еще через несколько секунд она почувствовала под ногами твердый, устланный коврами пол отсека. От неожиданности Деметра упала.
Не так-то просто перейти от состояния свободного полета к ощущению истинного веса своего тела — даже если сила тяжести на Марсе втрое меньше, чем на Земле.
Еще один сильный толчок отбросил Деметру в угол кабины — ракета наконец коснулась поверхности Марса.
Из окна иллюминатора открылся вид на отшлифованные машинами покатые изгибы скал, которые с двух сторон освещались яркими огнями.
Крючковатые захваты со скрежетом вцепились в посадочную поверхность. Открылась шлюзовая камера, соединяясь с входом в терминал аэропорта. Через несколько секунд дверь бесшумно поднялась.
У Деметры заложило в ушах от перепада атмосферного давления. Она мельком посмотрела на своих спутников, но они не обращали на нее внимания, целиком погрузившись в сборы. Приведя в порядок розовый комбинезон, Деметра накинула на плечи изящный нейлоновый шарфик и уже потом отстегнула свой багаж. У нее было всего два чемодана: громоздкие и почти неподъемные на Земле, на Марсе они стали втрое легче. И Деметра помчалась вперед, практически не ощущая их веса.
Ее никто не встречал в узком, забетонированном пассажирском переходе. Официально считалось, что Деметра на каникулах. Дедушка Коглан решил, что Деметра нуждается в новых впечатлениях, свежих и бодрящих: сколько же можно штудировать сухие науки — практические переговоры, булеанская экономика, культурно-психологическая апперцепция и ассимиляция? К тому же она, бедняжка, только что прошла девятимесячные курсы физио- и психотерапии. Лучшие специалисты учили Деметру пользоваться ее новыми, заново воссозданными мозгами высшего качества. (Это было нечто вроде реабилитационной медицины, ведь Деметра совсем недавно перенесла тяжелейшую операцию.)
«Поезжай на Марс, детка, — убеждал ее дедушка. — Посмотришь на вулканы, попутешествуешь на прокси…»
Дедуля Деметры, большая «шишка», вице-президент Суверенного Государства Тексахомы, легко мог устроить внучке эту поездку, создав прекрасные условия для проживания, отдыха и всего такого прочего. В конце концов, Деметра поддалась его уговорам, взяла отпуск и отправилась в путешествие…
Особый идентификационный механизм, которым ее снабдил дедушка, должен привлечь внимание встречающих на Марсе. Но почему-то на выходе из Фонтана не было ни души. Даже чемоданы оказалось некому поднести.
Далеко внизу, там, где тоннель еще больше расширялся, мелькнула чья-то фигура. Мелькнула и тут же растаяла в полумраке.
— Эй, там! Есть кто…
Голос Деметры внезапно оборвался. Она даже выронила чемодан от неожиданности — таким писклявым и неестественным показался ей собственный голос.
«Э-е-й, тя-а-м!.. Е-е-сь х-хто?…» — Это была не Деметра, а объевшаяся амфетамина Минни-Маус.
Коглан стремительно зашептала прямо в титановый браслетик:
— Конфетка! Что со мной? — От волнения она даже охрипла. Голос все так же зловеще шелестел в пустом тоннеле. — У меня с легкими что-то не в порядке?! Отвечай!
— Подожди секунду, — бесстрастно прозвенел в ответ кибер. — Пульс в норме, если принять во внимание ту высоту, на которой ты сейчас находишься. Дыхание тоже в порядке. Уровень сахара в крови и содержание электролитов — норма. Кислорода, правда, чуть больше, чем нужно. А почему ты решила, что с тобой что-то не так, Дем?
— Да ты только послушай мой голос. Коглан едва не перешла на визг.
— Секундочку. В Сети на этот счет имеется следующая информация: воздух в тоннелях обычно содержит двадцать процентов двухатомного кислорода, семьдесят девять процентов двухатомного гелия, а также незначительное количество двуокиси углерода, водяных паров, формальдегида, ну и органические вещества — продукты человеческого дыхания и производственного загрязнения.
— А откуда такое высокое содержание гелия? — удивилась Деметра.
— Потому что этот инертный газ компенсирует отсутствие азота в марсианской атмосфере. Вообще-то азот здесь тоже присутствует, но в крайне малых количествах — 2,7 процента в воздухе и в литосфере в виде различных химических соединений. Почва должна содержать эти элементы в необходимом количестве — значительно повышается урожайность. Поэтому колонисты всячески стараются обогатить здешний воздух гелием, извлекая его как побочный продукт при разработке метановых залежей… У меня в запасе еще 4,2 мегабайта дополнительной информации о газовой промышленности планеты и восемь гигабайт вводного материала по экологии тоннелей. Да, и еще алгоритмы регуляции природного баланса планеты. Хочешь ознакомиться с этими сведениями?
— Как-нибудь в другой раз.
— Хорошо, Деметра.
Деметра Коглан глубоко вздохнула, понемногу успокаиваясь. Здешний воздух напоминал по вкусу консервы, которыми ограничивался ее скудный рацион с тех пор, как она покинула Землю. Ладно, дышать можно, решила Деметра. Конечно, это не цветочное поле люцерны июньским утром в Техасе. Но тут уж ничего не поделаешь.
Человек, чья тень мелькнула тогда в конце коридора, должно быть, находился уже очень далеко. У Деметры возникло смутное подозрение, что, пока Конфетка в мельчайших подробностях докладывала о составе воздуха, девушка с южных морей и неразговорчивый индус со старинным журналом успели ее обогнать. Надо поторапливаться, подумала она, пока не нахлынула новая волна туристов…
На перекрестке ей встретилась парочка местных жителей, спешивших куда-то по своим марсианским делам.
— Извините, пожалуйста, — обратилась Деметра к одному из них. — Вы не подскажете, где можно зарегистрироваться? («Ре-е-ги-истри-ся-а…» — ее голос все так же хрипло срывался.)
Марсианин обернулся и указал на ближайший указатель:
— Да где угодно.
Его голос больше походил на свист.
На указателе крупными буквами было написано: «Всех иностранцев, не имеющих здесь постоянного места жительства, просим свои данные занести в локальную Сеть. Ждите дальнейших инструкций».
Деметра снова поднесла к губам заветный титановый браслетик:
— Конфетка, соедини с местной Сетью, будь так добра. Похоже, нужно обновить мои данные.
Конфетка ответила почти сразу:
— Извини, Деметра, но никак нельзя. Тебе самой надо найти ближайший терминал и зарегистрироваться. Возможно, потребуются отпечатки твоих пальцев.
— Отлично. А куда же идти?
— Проход к терминалу должен быть где-то слева. Деметра повернулась в указанном направлении. Ничего, кроме надоевшей белой плитки.
— Конфетка, здесь нет никакого прохода.
— О, тысяча извинений. Я думала, ты стоишь лицом к югу. Повернись на север, и он будет слева от тебя.
Коглан обернулась и в пяти метрах от себя внизу увидела выступающую вперед полку с огромным светящимся экраном и клавиатурой. Она подошла поближе и начала изучать оборудование. Справа находился координатный шар, немного левее располагался контактный коврик для регистрации нейронных отпечатков пальцев. Она подошла ближе и явно при этом пересекла какую-то невидимую границу.
На экране тут же высветилось «Пожалуйста, введите ваши отпечатки пальцев, полное имя или код» на шести разных языках.
Деметра обратила внимание на то, что самая верхняя строка была на дипломатическом английском.
Она ввела в компьютер свое имя и прижала палец к контактному коврику.
— Добро пожаловать на Марс, мисс Коглан, — прозвенел металлический голос кибера с характерным тексахомским акцентом.
Мелькающие на экране снимки марсианского ландшафта и подземных жилищ сопровождались монотонной речью: «Ваша виза действительна в течение четырех недель. Для вас зарезервирован номер в «Золотом лотосе», четвертый уровень, тоннель № 21, отсек номер семь, смежный с восемнадцатым. Пожалуйста, подтвердите место проживания. Марсианским банком открыт счет на ваше имя в размере сорока тысяч новых марок. Официальный счет будет отправлен по прошествии шести месяцев в банк «Два орла» в Остине. Пока в вашей визе не предусмотрены какие-либо ограничения по передвижению, вы можете свободно посещать любые комплексы на Марсе. Вы зарегистрированы в качестве гостя. Вам запрещается найм на работу с получением заработной платы, будь то мгновенная выплата или в рассрочку. Согласно местным законам, вы должны подвергнуться тщательному медицинскому осмотру, чтобы исключить вероятность распространения инфекционных болезней. Вы уже записаны на прием к доктору Уолли Шину, второй уровень, тоннель № 9, отсек номер шесть. Осмотр состоится сегодня в четырнадцать часов. Пожалуйста, не опаздывайте и ограничьте всяческие контакты, пока не состоится прием у врача. Спасибо за внимание, и приятного вам отдыха», — наконец-таки умолк дребезжащий голос компьютера.
— Извините, но…
Только что прозвучавшее сообщение то и дело всплывало на экране на шести разных языках. Деметра потянулась к браслету.
— Эй, Конфетка! Сколько сейчас по местному времени?
— Тринадцать часов, сорок семь минут, Деметра.
— Черт, я же опаздываю к этому доктору Шину!..
Подхватив сумки, Коглан ринулась вперед по коридору туда, где он имел сообщение с подземным комплексом. Она надеялась, что скоро замелькают цифры и где-нибудь на стене будет висеть карта комплекса с большой приветственной афишей. Возвращаться назад за справкой к контрольному пункту казалось дурацкой идеей, а стрелка компаса в таком лабиринте крутилась как сумасшедшая.
Деметра сворачивала налево уже раз семь, но коридор, по которому она бежала, становился все шире и шире, и все больше людей наводняло его зябкую темноту. Воздух, казалось, дрожал от пронзительного свиста беседующих прохожих.
Большинство тоннелей в Тарсисе были вырублены прямо в скалах и представляли собой длинные трубы, разделенные крошечными шестиугольными камерами. Оттуда можно было попасть сразу в жилые и административные помещения.
Серо-красная каменная поверхность стен была покрыта изнутри эпоксидной смолой. Казалось, обитателям этих марсианских «покоев» специально напоминают, что они находятся под землей, и под какой землей — ни тебе белой черепицы или чего-то хотя бы отдаленно напоминающего роскошный отель.
Перебегая из одной «трубы» в другую, Деметра вначале не заметила, как кто-то осторожно тронул ее за локоть.
— Извините, мэм.
Она резко обернулась. Голос принадлежал молодому человеку с кудрявыми темными волосами и неуловимо восточными чертами лица. Он нахмурил брови и еще крепче сжал локоть Деметры.
На рукаве красовалась повязка «Гражданская милиция». Надпись была на двух языках. Белые буквы на синем фоне предупреждающе светились.
— Что случилось?
Несмотря на довольно грубое обращение, Деметра постаралась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее.
Он чуть не уткнулся ей в шею, вдыхая пряный аромат «Одалиски».
— Нравится? — холодно спросила Деметра.
— Мадам, вы арестованы. На Марсе строго запрещено пользоваться духами. Здешние законы очень суровы, когда дело касается нарушения целостности атмосферы.
С этими словами он вручил ей розовую карточку, к которой были приколоты крохотные золотые булавки.
— И что мне с этим делать?
— Вы должны возместить причиненный вами убыток в течение пяти дней. Заплатить штраф можно по любому местному терминалу.
— А если я не заплачу?
— Тогда вы будете лишены всех предоставленных вам прав: на проживание, на передвижение и покупки. До тех пор, пока не внесете штраф. Эта карточка закроет вам доступ к перечисленным услугам.
— Ясно. А что, если я ее просто выброшу?
— Это невозможно, мэм. Теперь ее температура полностью соответствует температуре вашего тела. Если вы ее выбросите, тут же произойдет короткое замыкание, и последует сигнал сирены. Вас немедленно схватят. Видите, на карточке остались отпечатки ваших пальцев.
Деметра внимательно оглядела «вызов в суд»: там, где ее пальцы коснулись карточки, теперь проступали красные с зеленым прожилки. Они мерцали даже тогда, когда она старалась держать карточку только за края.
— Советую вам заплатить штраф как можно быстрее, — потеплел голос милиционера. — Приятного вам отдыха, мэм… и, пожалуйста, смойте поскорее с себя эту дрянь.
Коглан кивнула с отсутствующим взглядом и снова ринулась вперед по коридору, зажав карточку между костяшками пальцев и стараясь не выронить разом потяжелевшие чемоданы.
Стрелка на стене указывала в сторону широкого спуска на уровень номер два. Деметра быстро спустилась и вскоре уже была в тоннеле № 9, отсек номер шесть. Странно. Никакого намека на кабинет доктора Шина. Какая-то белая дверь справа. Инициалы: Док. Ван. Светящаяся на трех разных языках надпись то вспыхивала, то гасла:
«Док. Ван Ликсин. Доктор медицинских наук. Психиатр. Терапевт. Травник. Гипноз, акупунктура и многое другое. Помогаю наладить гармоничные семейные отношения + гарантированное избавление от всех недухов».
— Недугов, — автоматически исправила Деметра бросившуюся в глаза опечатку.
«При необходимости могу вырывать зубы», — призывно мигала надпись.
«Ко всему прочему, он, видать, еще и юморист, — подумала про себя Коглан. — Похоже, ничего не остается, кроме как спросить этого доктора Вана, как найти легендарного доктора Шина».
И Деметра решительно позвонила в дверь.
Когда раздался звонок в дверь, доктор Ван Ликсин, известный среди местных жителей просто как доктор Ли, играл в го с настольным компьютером. Сегодня игра ладилась. Док вообще очень серьезно относился к этим поединкам, будучи далеко не первоклассным стратегом. Поэтому, если ему везло, как, например, сегодня, Ли начинал строить догадки, зачем это компьютер к нему подмазывается.
Все знали, что автохтонная Сеть полна технических дефектов. Ошибки и просчеты случались очень часто. Это касалось и локальной Сети, и основной системы на Земле. Иногда кибер-система выходила из строя без видимых на то причин, а бывало так, что сама система была в порядке, но «летели» все вспомогательные устройства.
Случалось даже, что и они работали безупречно, а вот введенные данные искажались до неузнаваемости.
Ну и совершенно непонятным образом программа иногда проигрывала в «дурака» даже самым никудышным игрокам типа доктора Ли.
Некоторые люди поговаривали, что Сеть поражена «первовирусом». Он считался самым вредоносным из всех когда-либо существовавших на Земле и на Марсе. Размножался с такой поразительной скоростью, что «поймать» его никто и не надеялся. Сторонники гипотезы о «первовирусе» видели только один вариант его уничтожения: пользователи всей Солнечной системы, включая компьютерную сеть на Земле, встроенные системы здесь, на Марсе, плюс узлы ледниковой связи и независимые терминалы колоний, так вот, все пользователи одновременно должны были «вырубить» свои компьютеры. И уже потом неуклонно следовать определенному набору восстановительных операций. Да, новые данные нужно вводить вручную, звуковую информацию — только при наличии обновленного пакета программ…
Должно быть, вы уже поняли, что подобное решение вирусной проблемы являлось совершенно нереальным.
Достоверную информацию о том, что происходит с Сетью, было не так уж просто получить, но до доктора Ли доходило много слухов.
Одна из теорий отстаивала следующую точку зрения: Сеть — живое существо, и вирус — не что иное, как обыкновенная гиперчувствительность. Всякий раз, когда миллиарды кибер-систем соединяются, каждый отдельный кибер ведет себя подобно нервному узлу на огромной нервной сети. Просто нервное окончание с соответствующими реакциями, и ничего более. Однако это объяснение можно было принять с большой натяжкой, и то если согласиться с тем, что киберы могут без всяких усилий сочинять сонеты и гениальные акростихи. Гипотезе явно не хватало научности.
Интерес вызывала другая теория, провозглашающая Сеть Богом. В ее основе лежал принцип Гайи: на определенном этапе развития в любой достаточно большой и постоянно усложняющейся системе начинают происходить сбои, которые можно представить как четкую структуру. Сторонники этой теории утверждали, что когда-то местом обитания Бога — или богов, или особых подвидов эльфов, фей и троллей — были скалы, деревья, ручьи. А теперь Он — или, может быть, Она, или, может быть, Они — пребывает в многочисленных программах. Проще говоря, дом Бога — само Число.
Существовала и другая версия. Трансмутация Сети — результат деятельности правительства, которое пытается всячески шпионить за жителями. Соответственно каждая ошибка кибернетического устройства является своеобразным отпечатком пальца универсального компьютерного заговора. Это не Сеть наблюдает за жителями и день-деньской копается в их данных, просто какой-то безумный бюрократ — в лице правительства — скрывается
Оставалась еще одна сумасшедшая гипотеза, согласно которой Сеть олицетворялась с самим дьяволом, христианским падшим ангелом. Сторонники этой гипотезы утверждали, что многие люди уже давно продали души Машине. (Сами они, разумеется, не относились к числу отступников.) Происходило это так: достаточно было внести свои данные в любой компьютер, имеющий выход в Сеть, и набрать большими буквами слово «МФСТО». После этого человек получал ответ, интересный и заманчивый.
Предложение Сети зависело от социального статуса пользователя и многих других вещей. Дьявол (в народе именуемый просто МЕФИСТО) мог предложить вам какую-нибудь сделку. Например, если вы провалили школьный экзамен, то Мефисто запросто мог изменить ваши оценки. Или помочь платить втрое меньше за потребление киловатт/часа электроэнергии. Мефисто устроит вам и это. Хотите узнать, что потребуется взамен? А взамен Дьяволу нужно что-то
И вот получалось, что все знали о том, что происходило с Сетью, но не было и двух одинаковых гипотез. Единственное, в чем мнения сходились, так это в том, что возникающие ошибки невозможно предупредить и уж тем более исправить. Масштаб просчетов, казалось, тоже не имел большого значения. Машины подсовывали свои данные, и людям оставалось только их принять. В любом случае получаемая из Сети информация превосходила по точности ту, которую человек пытался получить сам, своими допотопными расчетами. Это стоило времени. Это стоило денег. В конце концов, не исключена была возможность абсолютно верных данных. Это был шанс. А жизнь никогда не устает нам их предлагать.
Однако вернемся к доктору Ли. Он только что кликнул мышкой по белому сектору 19x19 высветившейся на экране частой решетки. Произвольным ответом компьютера был один из черных квадратиков. Тут же весь экран заполнился белыми секторами, что означало победу доктора Ли над глупой машиной. Но док недолго наслаждался похвалами в свой адрес. Механический голос кибера объявил, что в приемной ожидает пациент.
— Пусть войдет, — ответил док, поворачиваясь лицом к двери, которая в тот же момент бесшумно поднялась.
В кабинет вошла молодая женщина в розовом комбинезоне, с оттянутыми багажом плечами.
Поделиться книгой: