Картина маслом

Дети, визжа от восторга, спускались с пластиковой горки прямо в «бассейн», наполненный мягкими разноцветными шариками. Ирма с улыбкой наблюдала за ними и вдруг почувствовала чей-то напряженный взгляд, сверливший ей затылок. Недовольно передернув плечами она обернулась. За столиком кафе, расположившегося чуть дальше от площадки, сидел тот самый лощеный хлыщ, которого она встретила в первый свой визит сюда. Увидев, что Ирма заметила его взгляд, он поспешно опустил глаза, сделав вид, что увлеченно разглядывает чашку с кофе.

«Гадает на кофейной гуще, – хмыкнула Ирма, – будет счастье или нет. Что ему от меня нужно, уставился как… зараза».

Ирма поняла, что прогулка, во всяком случае для нее, безнадежно испорчена. Ей был неприятен этот тип с маниакально сверкающими глазами. Ирма чувствовала себя неуютно, ожидая, что он вот-вот припрется знакомиться.

«Дети обязательно разболтают Вадиму, что к маме подходил чужой дядя – они у меня еще те говоруны, не каждый депутат так болтать умеет. И тогда муж неделю не успокоится со своей ревностью дурацкой».

Но незнакомец, похоже, решил вести себя прилично: попыток познакомиться не предпринимал и даже перестал прожигать Ирму взглядом. Она понемногу успокоилась и даже полазила с детьми по пластиковым туннелям, едва не застряв в одном из них.

Уставшие, но вполне счастливые, они загрузились в маршрутку.

Ирме показалось странным, что вслед за ими во двор заехала дорогая «Тойота». Раньше она такой машины здесь не замечала. Может, гости к кому?

На следующее утро «Тойота» стояла на том же месте, и через день тоже. Ирма поймала себя на том, что обдумывает, кто из жильцов мог приобрести такую дорогую тачку. А потом посмеялась над собой: чай не в деревне живем, к каждому в карман не заглянешь. Что-то у нее начали проявляться замашки типичной домохозяйки, для которой дела соседей интереснее собственных.

Но вот что странно: в последнее время у Ирмы появилось стойкое ощущение, что за ней наблюдают. Сначала Ирма потешалась: ну, ну, давай еще в шпионов поиграем. Или нет, я – важный свидетель кровавого преступления и мне полагается, (как там правильно?), федеральная защита. Но сколько бы Ирма не хорохолилась, противное ощущение – будто в спине, между лопатками горит точка лазерного прицела, не проходило.

«Да что же это за хрень такая? – оглядываясь по сторонам в поисках невидимого соглядатая нервничала Ирма, – или это у меня легкий сдвиг по фазе образовался от монотонности существования?».

Через неделю Ирма дошла до такого состояния, что в пору обращаться к психиатру. Дети, почувствовав мамино настроение, капризничали и ревели практически не умолкая.

Однажды, стоя в очереди в гастрономе, Ирма чуть не упала в обморок из-за того, что кто-то похлопал ее по спине. Оказалось – соседка. Окончательно извевшись, Ирма уже подумывала о том, чтобы обратится в милицию, но потом оставила эту идею. С чем туда идти? Она представила, как приходит в милицию и говорит:

– Вы знаете, мне кажется, за мной следят.

– Вам кажется, гражданочка? – ответит мордастый милиционер, – Ну, тогда это не к нам, а в желтый дом. А вообще, если кажется, креститься нужно.

Более-менее спокойно Ирма чувствовала себя только в стенах собственной квартиры. Она старалась поменьше выходить на улицу, но детей в доме не удержишь, тем более погода наконец, установилась чудесная – легкий морозец и солнце.

Собирая своих сорванцов на прогулку Ирма заглянула в окно и обмерла. Возле дорогой «Тойоты» стоял тот самый тип из торгового центра. Теперь все стало на свои места. Это он, сволочь, за ней наблюдение устроил, почти до умопомешательства довел. Маньяк чертов! Понравилась женщина, так подойди скажи, зачем же нервы трепать? Ну я ему сейчас!

Через минуту Ирма мотнулась к соседке, моля чтоб та оказалась дома.

– Наташ, будь другом, присмотри минуту за детьми, – выпалила она на ходу удивленной соседке и помчалась вниз по лестнице.

Только б успеть, а то гад прыгнет в свою роскошную тачку и смотается.

Как была, в тонких домашних брюках, футболке и тапочках, Ирма выскочила на улицу. Яркий солнечный свет ударил в лицо, на минуту ослепив. Из-за этого она не заметила, как вытянулось от удивления лицо незнакомца, через смуглую кожу проступила бледность.

– Ах ты ж сволочь такая! – заорала Ирма на весь двор, – охренел совсем! – она вспомнила все нецензурные выражении, какие знала.

Незнакомец молча слушал ее тираду, не сводя своих удивительных глаз с ее лица. Выдохшись, Ирма замолчала, с ненавистью глядя на мужчину.

– Ты изменилась Ирма, – спокойно, этим своим глубоким, аж за душу берущим голосом, произнес он, – раньше не позволяла себе подобных выходок. Ненормативную лексику используют только плебеи. Так, кажется, ты когда-то говорила? Вижу, теперь она тебе по вкусу.

Откуда этот тип знает ее имя? Ирма могла поклясться, что они незнакомы.

– Ты кто вообще? – спросила она, – откуда ты меня знаешь? Я тебя первый раз в жизни вижу.

– Третий, – поправил он, – а если учитывать наше мимолетное знакомство, то четвертый. Ты замерзла. Иди домой, дети, наверное, ждут.

Ирма, как загипнотизированная, поплелась к подъезду.

На полпути вдруг обернулась и снова спросила:

– Какое знакомство? Ты кто вообще? – в морозном воздухе слова звучали удивительно громко и стая ворон, пасшихся возле мусорных контейнеров, испугавшись, с пронзительным карканьем поднялась в воздух.

– Не помнишь? – в уголках рта мужчины залегли горькие складки, – само собой… Прощай.

Он ловко нырнул в машину и, дав полный газ, рванул со двора. Из-под колес «Тойоты» вылетел фонтан грязного снега.

– Вот придурок, – испуганно отпрыгнув до бордюра сказал какой-то парень, не вовремя вышедший из парадного.

– Точно, – подтвердила Ирма.

Только сейчас она почувствовала, что продрогла до костей. Бледная кожа на покрывшимися пупырышками руках стала отливать синевой и Ирма поспешила домой.

– Придурок, точно придурок, не хватало еще из-за него воспаление легких подхватить.

– Мама, цто ты там бромоцешь? – спросила ее любопытная Златка. Ирма никак не могла отойти от этой встречи, вполголоса продолжа ругать незнакомца.

– Правильно говорить – бормочешь, – автоматически поправила ее Ирма, – ничего, солнышко, это так, песенку напеваю.

– А-а-а, – важно заметил немногословный Ванька, – про Деда Мойоза.

Весь день Ирма думала об этом странном типе. Что он там болтал насчет того, что они знакомы? Ирма в который раз прокрутила в памяти лица всех мужчин из прошлой жизни и сегодняшней. На данный момент в ее окружении есть два мужчины – Вадим и Ванька. Все. Никого больше в радиусе ста километров. Значит, персонаж из ее бурной молодости. Но сколько Ирма не напрягала память, вспомнить этого типа не могла. Не было такого файла в ее директории.

«Если он один из тех, с кем жила, забыть его я определенно не могла. Не совсем же я еще из ума выжила? Тогда кто он, прах его побери? Нет, это определенно псих какой-то. Что он сказал, прощай? Значит, есть надежда, что больше мы никогда не увидимся».

Но хотела этого Ирма или нет, образ незнакомца повсюду преследовал ее. Она то и дело вспоминала их встречу возле дома, и ей было стыдно за свое поведение. И правда, материлась, как торговка базарная. Она представляла горькие складки в уголках его рта и от жалости щемило сердце, хотя он явно был из тех, кто жалости не переносит.

Иногда Ирма ловила себя на том, что невольно высматривает высокую ладную фигуру в толпе. Она удивлялась сама себе. Влюбилась, что ли? Бред! Как можно влюбиться в практически незнакомого мужчину, она и в хорошо знакомых то не влюблялась. Просто он ее заинтриговал. Чо он там болтал про их мимолетное знакомство? Какого вида оно было? Вряд ли они пересекались где-то в научных или деловых кругах. Ирма там отродясь не бывала. Значит, знакомство постельное, скорее всего. С кем не бывает по-молодости. Но тогда почему она его совершенно не помнит? Странно, чувствуется в нем помимо горечи еще и непонятная обида. Ирма его обидела? Когда и как? Ага, обидела, ранила в самое сердце и отчалила в неизвестном направлении. Так не бывает. Если уж есть намерение наакостить человеку, то ты обязана помнить его хотя бы в лицо. А тут полный провал в памяти.

«Все, – решила Ирма, – пошел он. Не вспоминать, не думать. Вадим и так уже что-то подозревать начал, говорит, задумчивая ты слишком в последнее время. Если он и правда из прошлого, пусть там и остается. Адью, товарищ».

Ирма запретила себе вспоминать о незнакомце, его чарующшем голосе, удивительных глазах, горьких морщинках в уголках рта, и достигла неплохих успехов. Через месяц образ его потускнел, через два она вообще начала забывать, как он выглядит.

Но в один прекрасный день Ирма заметила во дворе знакомую «Тойоту». Сердце мгновенно скатилось в пятки, затем медленно поднялось к горлу, и, наконец, заняло свое законное место. Когда знакомый незнакомец, так его окрестила Ирма, вышел из своей шикарной тачки, она уже могла дышать спокойно и даже заставила себя насмешливо улыбнуться.

– Наше вам здрастье, – Ирма козырнула мужчине, мельком заметив, что горькие складки в уголках его рта стали глубже. О ней скучал, что ли?

– Здравствуй, Ирмала, – голос его звучал спокойно, но в глазах появился все тот же непонятный Ирме блеск: то ли убить хочет, то ли любить, прямо здесь, на глазах у всех любопытствующих граждан.

– Не надо меня называть этим дурацким прозвищем, – Ирма поморщилась.

– Странно, раньше оно тебе нравилось.

«Ну и голос у него, – подумала Ирма, – с таким-либо в священники, либо в психиатры, сразу всю душу откроешь».

– Раньше, – хмыкнула она, – раньше мне икра красная нравилась, а теперь и кабачковая ничего.

– Неужели все так плохо? – непонятно, что прозвучало в его голосе, то ли сочувствие, то ли скрытая насмешка. Ирме захотелось послать его, далеко и надолго, но она вовремя вспомнила – ей уже попеняли тем, что она успела забыть хорошие манеры.

– Нет, что вы! Мы живем в лучшем из миров, – она лучезарно улыбнулась, вдруг отметив про себя, что на самом деле, никуда ей не хочется посылать этого парня. Наоборот, стояла б вот так, смотрела на него, слушала этот удивительный голос.

«Сдурела совсем, – мысленно одернула себя Ирма, – дети ждут, давай, вежливо прощайся и домой».

Но вместо этого Ирма вдруг сказала:

– Быть может, пора познакомиться?

Он вдруг вздрогнул, будто Ирма дала ему пощечину.

– Я думал, ты вспомнишь.

А у парня самолюбие, подумала Ирма, обиделся, видать, считает себя абсолютно неотразимым. Впрочем, мужик без самолюбия – тряпка.

– Извини, – развела руками Ирма, – наверное, у меня тогда случилась кратковременная амнезия. Извини, – повторила она еще раз, – мне действительно жаль.

Мужчина, почувствовав искренность в ее голосе, внимательно посмотрел на Ирму, будто пытался прочесть таинственые письмена ее души.

– Ты и правда изменилась. Что-то я не припомню, в твоем словаре понятия «извини».

Ирма промолчала. Ей действительно было стыдно за то, что она никак не может вспомнить такого славного парня.

– Юрий – представился он, – в нашу первую встречу ты была так пьяна… В общем, ничего удивительного, что ты меня не помнишь. Просто мне очень хотелось, чтобы ты обо мне вспоминала. Хоть иногда. Я-то о тебе вспоминал постоянно.

Что-то похожее на озарение промелькнуло в мозгу Ирмы.

Большая пустая комната с сиротливо притулившимся в углу диваном, оклеенное газетами окно, в щель между газетами заглядывает яркая луна. От нее идет такое сияние, что даже этого маленького кусочка достаточно, чтобы осветить комнату. На нее взволновано, ожидаюше смотрит мужчина, нет, юноша. У него удивительные янтарные глаза. Все, занавес. Дальше полнейшая темнота. А перед этим что было? Как она оказалась в одной постели… Постели, конечно, как же иначе, с этим Юрой? И что она ему такого сделала или не сделала, а может сказала, что он до сих пор ее вспоминает?

– Ты тогда сильно плакала, – наблюдая за игрой чувств на лице Ирмы сказал Юра, – гворила, что жизнь дерьмо, не видать тебе никакой Юрмалы. Самой никогда не заработать на квартиру там, разве что под богатых мужиков ложиться, да противно. Начальник сегодня к стенке прижал и под юбку полез, так чуть не вырвала. Но ради мечты можно и потерпеть. Только пусть первый раз с кем нибуть красивым. Я хотел тебя домой отвезти, но ты ни в какую – едем к тебе и все тут. Ладно, думаю, поехали, уложу тебя на своем единственном диване, сам на полу лягу, а утром, как проспишься, откомандирую тебя домой…

– Пила я тоже с тобой? – перебила Юру Ирма.

– Нет, я на улице тебя подобрал, ты к мужикам цеплялась, к молодым и красивым.

– Я? – не поверила Ирма, хотя она уже начала вспоминать, как в тот день в парке пила горькую и противную водку прямо из бутылки. Она тогда сразу после школы устроилась на работу. Учиться планировала на заочном. А начальник, старая сворлочь, сразу начал руки распускать.

– Чего кобенишься? – орал он, брызгая слюной, – ты себя в зеркале видела? Такая внешность, как у тебя, мозгов не предполагает. Куда б не сунулась, везде будут предлагать одно: давай перепихнемся, дорогая. Если ты и сможешь зарабатывать, то только этим местом.

Она и поверила, дура.

– Тебя я, значит, подцепила, – усмехнулась Ирма.

– Не меня, какого-то… – Юра поморшился, – я как увидел, что ты с ним куда-то собралась – ему по морде, тебя в трамвай и домой.

– К тебе? А ты, значит, не удержался, решил воспользоваться девичьей слабостью?

– Сама просила, – спокойно ответил Юра, – я же нормальный мужик. Нравилась ты мне давно…

– Как это, интересно, я могла тебе нравится, если ты меня в тот день первый раз увидел? – удивилась Ирма.

– Я жил двумя этажами ниже, соседи мы были. Ты меня никогда не замечала, Ирма, проходила мимо, будто я пустое место. А тут ты рядом, такая красивая… Я не мог поверить своему счастью. Так старался, чтобы тебе было хорошо… А утром проснулся, – тебя нет. Я поднимаюсь к тебе, звоню в дверь. Ты открываешь. После душа, свежая, как цветок, полотенце на голове бирюзовое, словно твои глаза. Смотришь на меня удивленно и спрашиваешь, мол, чего вам, молодой человек? Я по глазам вижу – не помнишь ты меня, совсем, будто и не было ничего. И такое на меня отчаяние накатило и злость, убил бы тебя на месте. Но только выругался грязно. А ты мне: ненормативную лексику используют только плебеи. И дверь закрыла. Я после этого заплакал. Первый и последний раз в жизни. Потом уехал учится в другой город. Там и жить остался, работу нашел. Карьеру сделал, начальство я теперь, большое, – он усмехнулся.

– Видишь, все польза, – Ирма хотела весело улыбнуться, получилось так себе.

Она вспомнила, как проснулась в пустой комнате, рядом кто-то: спина широкая, кожа гладкая. Как очутилась здесь, кто рядом посапывает – пелена. Только почему-то стыдно. Ирма выскочила из подьезда во двор, который показался ей смутно знакомым и побежала на трамвайную остановку. Сделала круг по городу и только потом сообразила, что двор – ее родной и выбежала она, сломя голову, из своего же дома. Ирма тогда подумала: наверно, вечеринка вчера была, она немного перебрала, вот и заночевала у друзей. А может, у друзей друзей. Впрочем, какая разница, все же хорошо закончилось. Но после этого Ирма дала себе слово спиртного больше ни капли в рот не брать.

– Да, польза, – повторила Ирма, – я вот со спиртным завязала навсегда.

Юра посмотрел на нее, в глазах его плескалась мука.

– А я вот с тобой завязать не могу. Никак. Первый раз за 15 лет приехал в родной город и надо же было тебя встретить! Что мне теперь делать?

Ирма с удивлением посмотрела на него. Он что, действительно помнил ее все эти годы? Для нее такое постоянство чувств было чем-тот невоообразимым и непонятным. Она, пока не появились дети, вообще никаких особых привязанностей не имела. Мужики были для Ирмы на одно лицо, да и остальные части тела у них не особо отличались. Но Юра – он особенный. Страстность, звучавшая в его голосе, потрясла Ирму до глубины души. Она о таких чувствах понятия не имела, но сейчас мурашки побежали по коже, голова приятно закружилась, в глазах туман.

Юра, внимательно смотревший на Ирму, вдруг рванулся к ней, резко притянул к себе и обнял так сильно, что она от неожиданности вскрикнула.

– Прости, – выдохнул он, немного ослабив объятия, но не выпуская Ирму, – мне показалось… что сейчас я тебе не совсем равнодушен. Ну скажи же, не равнодушен?

В голосе Юры звучала столько надежды, что Ирма согласно кивнула, хотя сама еще не разобралась в своих чувствах. Одно было ясно: Юра волновал ее очень сильно, никогда она не испытывала такого телесного томления и душевной нежности по отношению к мужчине.

– Пойдем со мной, – жарко зашептал он ей нежно касаясь губами мочки уха, – я остановился недалеко, в гостиннице.

Ирма пошла бы. Запах Юриного тела кружил ей голову, вдруг остро захотелось почувствовать его руки на своей обнаженной коже. Но тут зазвонил телефон.

– Извини, – она сожалением оторвалась от Юры и полезла в сумку за трубкой.

– Ты где? – в голосе мужа звучало раздражение, – мне на работе через полчаса нужно быть, а я еще из дому даже не вышел.

Ирма мигом спустилась с небес на землю. Она мама, жена, вот о чем нужно думать. Юра сегодня здесь, завтра уехал. У него в другом городе наверняка семья, работа. Она для него – всего лишь возможность реализовать юношеские мечты и возместить обиды. Разве не так?

– Извини, – Ирма попыталась вырваться из Юриных объятий, вдруг сообразив, что они находятся во дворе ее же собственного дома. Вдруг Вадим сейчас смотрит в окно?

Но Юра, казалось, не собирался ее отпускать.

– Отпусти, – сказала Ирма и решительно отстранилась, – люди смотрят.

– Пускай. Ирма, неужели ты думаешь, что сможешь уйти от меня и на этот раз? Я тебе не позволю. Это судьба, иначе я не встретил бы тебя сразу после стольких лет разлуки, – в Юриных глазах загорелся все тот же непонятный Ирме огонь: то ли любит, то ли погубит.

– Почему сразу судьба, может просто случай?

– Для тебя случай, но не для меня, – в голосе Юры зазвучала неожиданная жесткость и Ирма еще раз про себя отметила, что парень он ох, какой не простой. Кто знает, что таится в залежах его души, – обещай, что мы встретимся снова. Я знаю, ты умеешь держать слово. Иначе я буду приезжать сюда каждый день, пока в конец не осатанею и убью твоего мужа. А тебя увезу, навсегда.

– У меня дети, – вдруг со странным спокойствие сказала Ирма, – мальчик и девочка. Велико приданое.

– Дети? – он удивленно вскинул брови, будто только что узнал о наличии у Ирмы детей. И она поняла, что никакие дети в его расчет не входят, Юре нужна только она сама, – и детей увезу.