КСАПА ХУЛИГАНКА

Тут Кремень с Фантазером на том берегу появляются. Я из кустов на берег выхожу, им рукой машу. Фантазер мне машет. Пока Кремень наши следы заметает, пока брод переходят, возвращается Хвост с лесным оленем на плечах. Говорит, зверье непуганное, а значит, лет пять никто из людей здесь не охотился.

- Вы хорошо придумали камни водой обрызгать. Следы четкие, могли бы и не сигналить дымом, - замечает Фантазер.

- Были следы, а больше нет! - добавляет Кремень. О-о! Мясо!!!

Сырое мясо - это на любителя. Кремень, например, любит. Я - нет. Но после нескольких дней голодовки стоит только кусочек на язык положить, как тот сам в желудок проскакивает. Девке Хвост тоже кусок отрезает. Как всем. Я хотел ей нож дать, но она свой достает. Маленький, блестящий, но острый. Есть сырое мясо ей не хочется. Раза два оглядывается на разоренный костер, но мясо ест правильно: ухватит зубами, у самых губ отрежет, пожует, сморщится, проглотит. Кремень меня локтем в бок подталкивает и бурчит:

- На руки посмотри.

Я смотрю. У нас только пальцы да ладони в крови. У девки - аж с локтей капает. Вся мордашка в крови, и одежку свою чудную кровью забрызгала. Кремень сразу подметил, что она первый раз теплое мясо ест. Не голодали, значит, чудики. Никогда не голодали.

Да и сейчас не голодна. Едва ли треть своего куска съела, на нас виновато так косится - и кладет остаток на тушку. Прямо на шерсть! Бестолковая! Кто же с налипшей шерстью доедать будет?

Я буду. Мудреныш смотрит на меня, усмехается и говорит:

- Твоя девка, ты и доедай.

А Хвост уже всем по второму куску отрезает. Смотрю я на девку, на мясо, на небо - и веду глупую к речке от крови отмываться. Заодно и мясо сполосну.

А одежка у нее славная. В момент отмылась, и следа не осталось.

Солнце совсем низко, пришло время ночлег устраивать. Летом зверье сытое, под любым кустом спокойно спать можно. Если еще веток наломать и шалаш соорудить - совсем хорошо. Ну, шалаши мы делать не стали, но старую ель к делу приспособили. Я девку рядом с собой кладу, чтоб не замерзла. Она полежала-полежала, из-под моей руки выворачивается, что-то затевает. Думал, в кустики сходить захотела, ан нет... Шалашик себе ставит! Из чего-то, очень напоминающего рыбий пузырь. Веревки к двум деревьям привязывает, что-то надувает - готов шалашик. Сквозь стены видно, что внутри делается, а крыша ярко-оранжевая. И видно, как она себе подстилку надувает. А мы сидим вокруг, смотрим. Шалашик маленький, одному просторно, двоим уже тесно будет.

- Откуда у нее это? - спрашивает Фантазер.

- У нее в одежке на бедрах сумки. Из них достала, - отвечаю я. - На правом бедре шалашик, на левом - подстилка.

Девка в своем домике двух комаров на стенках ловит, нам неопределенно так ручкой делает и ложится лицом вниз. Мы - что, мы вновь под елку лезем. Засыпая, я вижу, она калачиком сворачивается.

- Где девка?!

Просыпаюсь, меня Мудреныш за плечи трясет. Только-только небо просветлело. Вскакиваю, головой верчу - шалашик пустой, девки нет.

- ПОДЪЕМ!!! - командует Мудреныш.

Дура девка, ох дура! Не только сама убежала, но еще и копье Мудреныша унесла. Мое бы взяла, я бы простил. Или Верного Глаза, новое, без наконечника. Но у Мудреныша-то зачем? Ох, дура... Теперь только о трех полосках речь.

Мы бежим обычным строем. Кремень - слева, Хвост - справа, Мудреныш по центру. Фантазеру Мудреныш велит убрать шалашик девки и прикрыть наши следы.

А у девки хорошо чувство направления развито. Бежит прямиком туда, где ее летающая рыба-волокуша упала. По берегу реки было бы проще бежать, но намного дальше. А так - вверх-вниз по предгорьям. Короче, но утомительнее. Я бы вдоль реки бежал.

Ну вот, прибежала, а как на тот берег переправиться - не знает. Нет, знает! Хочет сосну повалить. Сосна на склоне обрыва корнями за камни цепляется, кажется, толкнешь - сама упадет. Девка камнем по корням мутузит. Того и гляди, в речку свалится. Вместо сосны.

Мудреныш делает нам знак, чтоб не высовывались, выходит на берег, идет к девке. Та настолько увлечена, что не слышит и не видит. Ну, Мудреныш нагибается, берет ее за волосы, вытаскивает на ровный берег и ведет в лес. Заметила. Ругается. Слов не понять, но ясно, что ругается.

И вдруг - я даже не понял, что произошло - только ноги Мудреныша в воздухе мелькают, и он спиной вперед в куст летит. А девка даже убежать не пытается. Лицо красное, злое, на тот берег рукой показывает, слова выкрикивает. Мудреныш из куста вылезает, на девку идет. В этот раз я все отлично вижу. Она его за руку хватает, спиной к нему поворачивается и резко нагибается. Мудреныш через нее летит, опять ноги выше головы.

Не заметил, как, но мы все уже кругом стоим, как зрители на поединке. Да почему - как? Поединок и есть. Вопрос, что делать будем, если девка Мудреныша одолеет?

Мудреныш поднимается, плечами поводит - видно сильно об землю приложился - и опять на девку идет. А девка ноги широко ставит, чуть приседает руки вперед выставляет. Тело - как рысь перед прыжком. Напряжено, и мышцами играет. Я сразу представление о чудиках меняю. Беспечные они, но драться умеют.

Только не с Мудренышем. Девка опять его за руку хватает, спиной к нему резко разворачивается и... ничего. А Мудреныш ее свободной рукой за одежку на заднице берет - и поднимает как ребенка. Девка вопит, брыкается, а толку-то? Сила есть сила. Мудреныш ее отпускает, чтоб на землю шлепнулась, поудобнее перехватывает - за пояс и за волосы, над головой поднимает и к лесу идет.

Тут Кремень что-то на земле примечает.

- Это не ты потерял? - протягивает копье, пополам сломанное. И наконечник тоже сколот. Видно, девка пыталась копьем как рычагом сосну повалить. Мудреныш только зубами скрипит. Девку на плечи опускает, словно тушу оленя, бросает на ходу:

- Убери следы на берегу.

А я все прикидываю, мозгую, что с девкой сейчас будет. Она с Мудренышем дралась - сама и виновата. А после нее - я самый виноватый. Мудреныш мне приказал за девкой присматривать, а я проспал.

Полсотни шагов идем, сотню. Тут Мудреныш командует:

- Привал. Клык - второй, Верный Глаз - третий. И в сторону распадка с девкой на плечах топает. Мох там глубокий, мягкий. Садимся мы, я все мозгую, почему он меня вторым назвал. Верный Глаз летающую волокушу сбил, это понятно. Я девку на плече принес. Так ведь, недалеко нес. Не я, так другой бы... По закону, я принес - у меня и прав больше. А по понятиям... И вчера мне девку поручал. Неспроста это.

Что неспроста - понимаю, а вот почему неспроста - не могу понять. Но Мудреныш просто так ничего не делает. На ребят смотрю - все слова Мудреныша как надо принимают, никто не спорит. Кто садится поудобнее, кто решает последний сон досмотреть. Фантазер на утес лезет, с утеса отлично видно место, где волокуша разбилась.

Тут девка за кустами заголосила. Дошло до бестолковой, чего добилась. Мудреныш рычит.

- Она его укусила, - комментирует Хвост. Все оживляются, обсуждать начинают, за какое место, да до крови, или так. И пошло... Каждый звук обсуждают да гогочут. Девка визжит как поросенок, Мудреныш взрыкивает, парни гогочут. Кремень на нас по этому гоготу и находит. А девка сначала визжит, потом затихает.

- Поздравляю, братья, в нашем дружном сообществе на одну бабу больше стало! - комментирует Хвост.

- Клык! - зовет Мудреныш, и я иду. Голова и так не на месте, а как девку вижу, ее и вовсе сносит. Мудреныш с нее одежки стянул, но не до конца. Получилось как бы и ноги, и руки спутаны. А она уже не сопротивляется, только всхлипывает. А титьки - как звезды. Сам не понимаю, как на ней оказался...

Оттягиваюсь по полной. А когда голова на место возвращается, вновь соображать начинаю, представляю, как ее сейчас Верный Глаз под общий гогот... А она рядом со мной лежит, всхлипывает. Беззащитная, теплая, родная...

Родная. Вот за это слово я и цепляюсь. Родная. Может, она уже моего ребенка носит. Не дам ее ни Верному Глазу, никому другому. И три полоски не позволю. Моя женщина!

Вскакиваю я, привожу одежду в порядок, девку сажаю, утешаю, одежки на ней в порядок привожу. К синяку на ребрах добавился синяк на левой скуле. А она вместо того, чтоб успокоиться, скулит тихонько, да норовит калачиком у моих ног свернуться. Пришлось три оплеухи отвесить, только тогда шевелиться начинает. Стараюсь несильно, с правой стороны, чтоб не по больному месту. Оделась - опять утешаю. Словами, губами да поглаживаниями. В глаза мне смотреть не хочет, но я лицо ее в ладони беру, больше не отводит взгляд. Даже говорит что-то грустно на своем языке. Говорить начала - значит, в норму пришла.

Веду ее за руку. Послушно идет, не вырывается.

- Моя женщина, - говорю. - Никому не дам! Моя женщина!

Верный Глаз теряется.

- Мудреныш, - говорит, - как же так? Она же... Ты ее... Она твое копье сломала, с тобой дралась!

- Ты мне скажи, она оружие на кого из нас поднимала? - хитро так спрашивает Мудреныш.

- Нет.

- Ты один в чудиков копье бросил, троих убил. Она тебе ничего плохого не сделала. Их племя с нашим не воюет.

- Но ты ее...

- Она мое копье сломала, вот и наказал. Клык ее принес, его девка. Хочешь, попробуй у него отбить.

Верный Глаз сразу сникает. Не ему со мной тягаться. Но тут Кремень поднимается, Верного Глаза небрежно так в сторону отодвигает.

- Я тоже бабу хочу. Раз Верный Глаз не будет, я вместо него.

Против Кремня мне ничего не светит. Но без боя не отдам. Так ему и говорю. Пригнулся, драться приготовился.

Мудреныш морщится словно клюквы полный рот набрал.

- Кремень, у тебя же две бабы есть. Ты третью хочешь?

- Да не насовсем. Я ее сейчас хочу, распалился сильно, - отвечает Кремень.

- Не видишь что ли, Клык на нее запал? Он сейчас ради нее на смерть пойдет. Ты хочешь убить Клыка ради бабы чудиков?

- Да не хочу я никого убивать, - смущается Кремень. - Я бабу хочу.

- Клык! Сзади! - кричит Хвост. Я оборачиваюсь, девка слева от меня, в каждой руке по камню. На Кремня показывает, злые непонятные слова говорит. Отбираю у нее камни, на землю бросаю.

- Видишь, у них уже мир и понимание, - говорит Мудреныш. - А ты хочешь семью разбить.

- Умеешь ты запутать простые вещи, - делает вид, что возмущается, Кремень. - Клык, когда она тебе надоест, Верному Глазу не давай. Ко мне веди.

- Не надоест, - улыбаюсь я во весь рот.

- Тихо! - поднимает руку Ворчун. И мы слышим отдаленный рокот. Как вчера.

- Все в лес, - командует Мудреныш, и мы прячемся под деревьями. Мудреныш смотрит на девку, снимает куртку и накидывает ей на плечи, поверх ее белой куртки. - Клык, не отпускай ее. Попытается убежать - убей.

Летающая волокуша пролетает в стороне от нас. Мы ее отлично видим. Эта больше вчерашней, намного больше. Летит прямо туда, где вчерашняя разбилась. Покружилась - и садится там, где вчерашняя сидела. Мы все забираемся на утес, который Фантазер присмотрел.

Из большой волокуши много чудиков вылезает. Кто в зеленой одежде, кто в оранжевой, кто в белой. Эти все озабоченные, дурью не маются, знают, что делают. Мы на утесе удобно устраиваемся, одни головы торчат. Утес лесом порос, до чудиков далеко, нас не видно.

- Вот и медведица, - говорю я. Ворчун не понимает.

- Где?

Я на волокушу показываю.

- Мудреныш этих вчера ждал. Сказал, где медвежата, там обязательно медведица будет.

- Мудреныш мудр. Весь в отца, - кивает Ворчун.

Люди из волокуши поднимают тела мертвых наверх, трое идут вниз по течению. Другие трое переодеваются в черное, обвязываются веревками, лезут в воду. А когда вылезают, большая волокуша поднимается в воздух и вытаскивает из реки маленькую волокушу. Люди толпятся вокруг нее.

Девка моя засуетилась. Я ее руку не отпускаю, так она меня к Мудренышу ведет. И начинается у них беседа знаками. Девка на себя указывает, пальцами изображает идущего человека, указывает на людей у реки. Мудреныш жестом отказывает и подносит кулак к ее носу. Тогда девка указывает на себя и меня, мол, вдвоем к ее людям пойдем. Мне интересно стало. Но Мудреныш нам обоим кулак показывает. Девка предлагает ему вместе с нами идти. Он опять отказывает. Девка всех нас рукой обводит, себя кулаком в грудь бьет. Мудреныш долго печально на нее смотрит, по волосам гладит, словно она его женщина, а не моя. Но все равно отказывает. А мне говорит:

- Свяжи ей ноги. Она теперь убежать попробует.

Я связывать не стал, к себе покрепче прижимаю, глажу как младшую сестру. А девка свою одежку обхлопала, странную штуковину достает, к глазам подносит. Что-то говорит на своем языке, Мудренышу вещицу протягивает. Показывает, что нужно к глазам поднести. Мудреныш подносит - и даже присвистывает. Долго прижимает, потом мне передает. Девка помогает вещицу правильно взять. И тут я обалдеваю. Все, что на берегу делается, как будто в ста шагах от нас. Три парня, что вниз по течению пошли, назад идут, а в руках у одного - белая шапка, которую Мудреныш у девки отобрал да в реку кинул.

Девка опять знаки Мудренышу показывает, мол, вещица нам остается, а девка к своим уходит. Мудреныш у меня вещицу отбирает, ей в ладонь вкладывает. У девки опять лицо каменеет. Как вчера, когда мы не дали мертвых похоронить.

- Почему ты не хочешь ее отпустить? - спрашиваю я. - Тебе ее не жалко?

- Жалко, - говорит Мудреныш.

- Тогда почему?

- Потом, может, сам отпустишь. А сейчас рано. Она нам о своем племени расскажет, когда говорить научится. Я знать должен, чего от них ждать.

- Ничего хорошего! - говорю я. - Мы троих убили, девку похитили.

- Это сегодня - ничего хорошего. О том, что это мы их убили, только девка знает. Через зиму она за нас будет.

- Точно?

- От тебя зависит.

Я опять убеждаюсь, что мне до Мудреныша - как до неба. Обнимаю девку, поглаживаю. Она застывшим взглядом на своих смотрит. Из глаз слезы текут, с подбородка капают. Жалко ее.

Волокуша поднимается в воздух, над самой водой медленно вниз по течению летит. Я уже понимаю - чудики девку ищут. Думают, утонула, а она здесь сидит. Ничего они не найдут.

Так и случилось. Долго ищут. А когда волокуша возвращается, в нее тела заносят, все чудики забираются. Она поднимается, маленькую волокушу поднимает - и улетает. Моя девка тут не выдерживает. Глазами волокушу провожает - и воет в голос. Взахлеб, как степнячки, как наши бабы покойников оплакивают. Я ее к себе прижимаю, утешаю, она у меня на груди и рыдает. Мудреныш на это дело смотрит, смотрит и говорит: Сегодня ищем место для стоянки всего общества, завтра охотимся и идем назад. Темп движения будет максимальный, чтоб мясо не испортилось. Так что отдыхайте сегодня.

К обеду находим пещеру. Хорошая пещера, но вход слишком широкий, ветром продувается. Грот - не грот, а как навес. И лишь в глубине грота пещера начинается. Все общество в такую не вместится. Но от дождя под навесом укрыться все смогут Ничего, сначала можно и в такой, а к зиме лучше найдем. Ворчун оленя приносит. Костер разводим, наедаемся досыта. Девка моя проплакалась, тоже ест. А после еды делом занялась. Начала язык учить. Указывает пальцем на все подряд, по-своему называет, требует, чтоб я назвал. Упорная! Скоро надоедает мне этим заниматься, но Мудреныш просит ее быстрее обучить.

Вечером я в пещеру мха натащил, еловых лап. Маленький шалаш складываю. Девка с опасением на меня посматривает. Весь день за руку держалась, следом таскалась, а теперь снова дичится. Но тут Фантазер подходит, ей на колени сверток бросает. Это ее прозрачный шалашик и подстилка. Разворачивает она подстилку, надувает, долго что-то взвешивает, губы кусает, на нас косится, что-то с подстилкой делает - та вдвое больше становится. Охотники вокруг толпятся, щупают подстилку, надо мной подшучивают. Девка краснеет, вырывает у них подстилку, в мой шалашик запихивает. И сама лезет. Я еще немного со всеми у костра сижу да и лезу в шалашик под соленые шутки.

Девка сдвигается, мне место уступает. Я ее по щеке глажу - мокрая щека. Опять плачет. Подумал, как парни сейчас ржать будут - и не стал девку раздевать. Успеем еще. Она шуршит чем-то. Я потрогал - сверху укрыла нас своим шалашиком, чтоб теплее было. Засыпая все думаю, как так получилось. Ушел на разведку одиноким парнем, а вернусь солидным охотником. Со своей женщиной.

Ночью несколько раз просыпаюсь - девка рядом лежит. Холодно ей, ко мне прижимается.

Утром встаем, смотрю я на нее - сонная, лохматая, комарами искусанная, под глазами круги, на левой щеке синяк темнеет. Страшилка, не девка. Но - моя!

Костер запалили, вчерашним оленем закусываем. Мудреныш ехидно так на нас с девкой косится и говорит:

- Молодые остаются, остальные на охоту.

И под общий гогот первым к лесу идет. Остальные - за ним. Я, чтоб время не терять, девку в шалашик веду. Она не противится, хоть и не радуется. Сама одежки расстегивает, показывает мне, как это делается. Я ее, как полагается, беру. Не силой, но с лаской. А когда всплакнула, до того заводит меня, что еще раз, и еще раз взял. Оживать начинает. Лопочет что-то на своем языке, всхлипывает, ко мне ластится. Признала меня, теперь у нас все хорошо пойдет.

Повалялись, понежились мы с ней, затем снова за язык принялись. Она половину слов вчерашних забыла. Да не половину, а почти все! Я и то больше слов из ее языка помню. Узнаю, как ее зовут. Оксана. Глупый я все-таки. На третий день только догадался спросить. Если сказать Ом-Ксана, получится Великая Ксана. Пару раз ее так называю, поправляет. Не хочет быть великой. Вернутся ребята, расскажу - посмеемся.

Возвращаются охотники с добычей. Я туши пересчитываю - для меня тоже нашлась.

- Передохнем, поедим и трогаемся, - говорит Мудреныш.

- Оксана, костер, - кричу я, чтоб всех удивить. Для верности, все же, рукой на кострище указываю. Понимает, умница. Кивает мне и огонь раздувает. Все и на самом деле удивляются.