Нф-100: Приключения метеоролога

В прихожей на пару секунд отнимаю от шеи платок и бросаю беглый взгляд на зеркало. Влажный красный зигзаг разделил правое ухо по вертикали на две части, соединённые узкой перемычкой мочки. Нижний кусок болтается, как маятник, роняя на плечо красные капли. Ну что ж, крупные сосуды не задеты... Могло быть и хуже.

3.

Очередь к кабинету хирурга встретила нас недовольным ворчанием. Никому не улыбалось торчать в коридоре лишние полчаса. Но шедшая впереди медсестра, не останавливаясь, решительно толкнула дверь. Через минуту она вышла из помещения, бросив в мою сторону: "Постойте чуть-чуть, он уже заканчивает", и скрылась на лестнице.

Минуты через три дверь отворилась, выпуская молодую румяную толстушку с забинтованным запястьем.

- Ну, кто там экстренный с ухом?! Заходи! - прогремел из глубины комнаты хорошо поставленный баритон.

Все посмотрели на меня, и я шагнул внутрь. Стройная молодая брюнетка в синем халате и с марлевой повязкой под глазами ловким ударом локтя захлопнула дверь, словно отсекая путь к отступлению. Врач - мужчина среднего роста, среднего сложения и среднего возраста - сидел за столом и что-то писал. Было странно, что у этого невзрачного человека такой выдающийся голос.

­- Эх, ваши б слова, да до Бога, - попытался я поддержать беседу. - Честно говоря, даже и не знаю, с ухом я или уже нет!

Взгляд доктора оторвался от бумаг и сфокусировался на окровавленном носовом платке, который я прижимал к правой стороне шеи.

- Покажи-ка мне, что там?

Я медленно и осторожно опустил платок.

- Ну-у-у... Всё не так уж и страшно! - хирург внимательно осматривал рану. - Для начала постараемся это пришить, вдруг прирастёт? А коли отвалится - подрежем покороче... Ха!.. И второе тоже. Для симметрии...

- А сколько шансов за "прирастёт"? - попытался уточнить я. Перспектива остаться без ушей как-то не радовала.

- Рана свежая, грязи не видно, думаю шансы неплохие. Да ты не переживай! - он ободряюще подмигнул. - Ко мне прошлым летом один грузин прибегал, так ему собака другой орган оторвала, поважнее уха, тоже на ниточке болтался. - Доктор уже домыл руки и вытирал их белоснежным полотенцем. - И ничего, всё срослось в лучшем виде. Так что, садись на стул и постарайся не дергаться.

Я старался, но получалось - так себе. Новокаин помогал мало.

- Терпи, - периодически повторял врач. - Если хочешь, чтобы шов не был заметен, нужны частые мелкие стежки, а анестезия в таких местах действует слабо, ну да ты частично изнутри обезболенный, похоже ещё с вечера... Если терпеть трудно, стони или ругайся... Да, хоть плачь! Только не дёргайся! И вот ещё... Дыши-ка ты, братец, в другую сторону, а то неровно сошью...

Стоны не помогали, а реветь или ругаться при женщинах было неудобно - я стал потихоньку поскуливать и подвывать. Зачем? Сам удивляюсь! Но терпеть боль помогало...

- Ну, вот и всё! - хирург обработал рану чем-то пахучим и едким, и сел заполнять карточку, пока сестра накладывала повязку. - Посиди в коридоре, скоро тебя отведут в палату. Следующий войдите!

4.

...Куски льда отскакивают от оцинкованного металла крыши при каждом ударе. Левая рука сжимает пруток ограждения. Холод добирается до ладони сквозь меховую варежку. Никаких лишних движений. Пять этажей - не шутка. Каждый удар точно выверен, лезвие рубила чуть-чуть не доходит до стальной поверхности, но во льду образуется сквозная трещина. Заканчиваю движение резким боковым рывком, отдирающим отломившийся кусок от кровельного железа. И очередная глыба падает во двор... С каждой минутой тело всё хуже слушается... Ещё два-три метра, и нужно отдохнуть. Шаг левой, передвигаем следом правую, теперь надо скользнуть рукой по прутку, перехватить поудобнее. Нога отъезжает в сторону... не страшно, опора на левую руку... Чёрт, какая скотина не проварила ограждение!.. Пруток изгибается, варежка скользит... К чёрту рубило!.. Правая рука цепляется рядом с левой... живот бьется об обледенелый край... Стальной прут гнётся все сильнее... До опоры уже не дотянуться... На какую-то долю секунды правая варежка цепляется за неровный металлический кончик... Толстая ткань с треском расползается, край крыши медленно отходит вверх... Его движение всё ускоряется... Руки и ноги болтаются в воздухе... В уши вползает чей-то тихий испуганный хрип...

Светло-синие занавески на широких трехстворчатых окнах, кружка на тумбочке. Я сижу на больничной койке. Между лопатками стекает струйка пота. Бред... Нет, кошмар... Обычный кошмар... Так уже бывало не раз... В критической ситуации, когда действие развивалось стремительно, я реагировал автоматически, даже не успевая толком испугаться, а потом снова и снова обмирал от страха, прокручивая в уме прошедшие события... Но было в сегодняшнем сне что-то странное, что-то такое, чего не бывало раньше. Понять бы ещё, что?

Сквозь приоткрытую дверь из коридора донёсся ровный цокот каблучков. Я скосил взгляд на часы. Семь утра. Дежурная медсестра разносит по палатам таблетки и градусники. Но неазметно в четкий ритм вплетаются другие звуки - удары рубила по льду... Сердце резко подскакивает и стремительно рушится вниз. Перед глазами темнеет... Я не завопил только потому, что пересохший от страха язык прилип к гортани. Подмышки мгновенно взмокли. Да что это со мной сегодня?

Дверь скрипнула и отворилась. В проёме показалась Галочка, наша юная медбогиня, только что из училища. Глазки сверкают, улыбка до ушей, укороченный халатик закрывает полные загорелые ноги до середины бедра. В руках поднос с баночками, коробочками и градусниками. В центре композиции моя персональная голгофа - громадный прозрачный шприц с толстенной иголкой. Очередной укол от бешенства. Третье утро подряд мне вгоняют эту иглу в мышцы живота, и будут колоть сорок дней "...если не принесёте справку от собаки о том, что она не бешеная", - сказал главврач во время большого обхода. Сергей сводил Пальму к ветеринару. К концу недели справку обещали выдать.

А вообще, мне грех жаловаться. Ухо срастается нормально. На практике Сергей обо всём договорился. Он сильно переживает, хоть и старается не подавать виду. В ветклинике сказали, что Пальма бросился на меня из-за запаха перегара. Видно кто-то пьяный его в своё время сильно обидел, вот пса и переклинило. А первый хозяин в алкогольном дурмане часто свою "Альму" лупил, и Сергей об этом знал. Только значения не придавал, да и не было раньше у пса таких закидонов.

Все эти мысли неторопливо ворочались в моей голове, а руки меж тем занимались делом - обрабатывали карты барического поля[3]. Их вчера вечером принёс Миша вместе с моими карандашами и цветными мелками.

Ранение само по себе, а практиковаться тоже надо - руку набивать. Глаза привычно отыскивали вершины барических холмов и низины впадин. Одна за другой на бумагу ложились изобары. Остальную работу отложим на завтра, когда Сергей примет первую часть. С каждой новой картой я поднимался всё выше в атмосферу, и всё меньше данных было на них нанесено. Всё заметнее становились контуры рек Евразии. И вдруг перелистнув покрывшуюся изолиниями четырехсотку[4] я внезапно увидел, как следующая за ней карта с надписью "300 мбар" сама собой расцвечивается и заворачивается в полушарие... Исчезает больничная палата, выпадает из поля зрения стол, коробка карандашей и всё, что миг назад было перед глазами. Карта становится цветной и объемной, а потом она начинает двигаться, поворачиваясь с северо-запада на юго-восток и постепенно укрупняя масштаб. Из поля зрения уходят Дальний Восток и Индокитай. Изображение слегка подрагивает...

Ослепительная оранжевая вспышка... Затем кромешная тьма... Из которой спустя минуту начинает медленно прорисовываться больничная палата... Громкие ритмичные удары в ушах постепенно становятся тише, и я понимаю, что это стучит сердце...

5.

Сорок шесть шагов от двери до конца коридора. Разворот. Сто двадцать три до противоположной стены. Сердце перестало колотиться о рёбра. Дыхание выровнялось. Со мной что-то не так. Но на бешенство не похоже. Во-первых, там инкубационный период - будь здоров! Во-вторых, симптомы не похожи!.. Может, голова "с катушек слетает" от пережитого ужаса?! Надо срочно рассказать врачу... Или не надо? Заработать психиатрический диагноз легче лёгкого, избавиться от него - значительно труднее... С такой записью в карточке дальние странствия не светят... Только кинопутешествия... Нет, торопиться не будем! Но в палату идти не могу... Ну, не могу и всё... А куда? Пойду в холл, там сейчас больничный люд телевизор смотрит...

Народу к моему приходу набежало довольно много. Но место нашлось - на продавленном диване у стены. Это ещё не заняли, с него из-за чужих голов и спин виден только угол экрана... Ну, и ладно! "Белое солнце пустыни" я смотрел много раз... Можно посидеть и подумать...

Итак, сначала ночной кошмар... В самом факте - ничего удивительного. Скорее следовало беспокоиться, если бы после такого стресса кошмара не было. Но странно, что снилась не оскаленная собачья пасть, а нечто совсем иное, с нападением никак не связанное. Теперь - галлюцинация. Это всего второй раз. Первым мне привиделся громадный паук, но было это ночью, сразу же после чтения страшной сказки, где это чудище пыталось слопать главного героя. Мне было всего пять лет, да и мелькнул тогда мохнатый чёрный силуэт в углу лишь на долю секунды. Сегодня - совсем другое дело. Нет, пожалуй, придётся всё рассказать врачу. Пока ещё не путаю бред с реальностью надо подключать к борьбе с болезнью "тяжелую артиллерию".

За тем, что происходит на экране, я не следил, голоса персонажей проходили мимо сознания. Но вдруг, внезапно, на фоне неясного шума из динамика громко прозвучал голос Спартака Мишулина: "Не говори никому! Не надо..." И тут же в голове зазвучало эхо: НЕ ГОВОРИ... НЕ ГОВОРИ... НЕ НАДО... НЕ НАДО...

- Ты кто? - прошептал я еле слышно.

Сидящий справа старик с закатанной до бедра штаниной и забинтованной коленкой удивлённо покосился в мою сторону. Но фильм продолжался, и он снова уставился в экран.

- Успокойся и отвечай мысленно, я услышу, - голос народный артист СССР звучал, казалось, из середины моего черепа.

- Ты внутри?

Вот не повезло... Вторая личность в моей башке -шизофрения... Не иначе! Как ни крути, пора сдаваться в "дурку"...

- Да не шизик ты, не шизик, успокойся.

Дико зачесалась срастающаяся рана на ухе. Автоматически, не соображая, что делаю, я оперся левой рукой о подлокотник, приподнял правую коленку и обмер. А ведь чуть не попытался почесать ухо задней лапой... Ногой...

- Ты во мне из собаки, да?

Я был воспитан атеистом и сроду ни во что сверхестественное не верил, но бородатые попы оказались правы: высшие силы есть, а меня даже не крестили! И вот теперь в душу вселился... О! УЖАС....

- Слушай, а ты можешь без истерики, пусть и внутренней! Никакой я не дьявол... И не Бог... Это так, на всякий случай! Чтобы, избавившись от паники, ты не впадал в эйфорию. Всё совсем по-другому. Ты лучше вставай, и пойдём во двор прогуляться. А то если соседи оторвутся от телевизора, тебе не придётся звать психиатра. Нас обоих к нему доставят... Связанных простынями. Вот так, умница!

6.

Ну, всё он мне, конечно, не объяснил. И до конца убедить, пока что, тоже не смог. Но пришлось признать, что в его словах есть определённая логика. И сказанное им может быть правдой.

Я лежал на кровати и снова прокручивал в голове рассказ Обаламуса - так звали моего соседа по черепной коробке - пытаясь найти в его словах следы шизофренического бреда. Итак, он представитель другой цивилизации. Единственный, кто выжил в катастрофе, случившейся много лет назад. Точную дату и место аварии пришелец обещал сообщить после подробного ознакомления с нашей системой измерения времени и планетарной географией. Это ладно, не к спеху, тем более что проверить его информацию будет непросто. А дальше - ещё удивительнее... Он не имел тела - в нашем, материальном, понимании этого слова. Причём, не лишился его в катастрофе, а не имел никогда. С самого рождения, или как там оно у них называется. Его народ (раса, вид?..) много поколений назад научился использовать в качестве носителей своего разума сторонние предметы и благодаря этому вступил в Сообщество Миров. Поскольку его соотечественники могли вселять свой разум в любой подходящий для вселения носитель естественного или искусственного происхождения, они стали на межзвёздных кораблях Сообщества выполнять функции "чёрных ящиков", а за это могли путешествовать по вселенной, чего самостоятельно, без участия других рас делать не умели. Почему не умели, я не понял... Что-то связанное с энергетическими переходами... Но, это не суть важно...

Корабль, на котором он летел, потерял управление, сошел с траектории, его попытались посадить на нашу планету, но неудачно. Во время снижения что-то произошло, какая-то реакция пошла не так. Когда стало ясно, что экипаж не спасти, капитан включил режим дезинтеграции. В результате Обаламус остался один. Существовать без материального носителя подходящей структуры он может сравнительно недолго. Возможности вселения тоже не безграничны. Сознание будущего носителя должно быть отключено на длительное время для медленного входа или нужен очень плотный контакт для быстрого. В момент катастрофы в пределах досягаемости самым подходящим оказался спящий старый ёжик, в мозгу которого пришельцу была довольно тесно. Но скоро удалось сменить его на лису... Возможности переселиться в мозг человека у него стали появляться относительно недавно. До этого люди Обаламусу на глаза не попадались (это в какую же глушь его занесло?). Первые пять попыток закончились неудачей: его изгоняли, как беса, ему поклонялись, как богу, от него лечились, как от душевной болезни... И каждый раз приходилось начинать новое движение по пищевой цепи с могильных червей, внутри которых его существование было похоже на жизнь слона в спичечной коробке.

Меня он выбрал по трём причинам: я искренне не верил в потусторонний мир, я испытывал сильную неприязнь к врачам-психиатрам и, наконец, у меня в мозгу во время разговора с Сергеем мелькнула карта Прибайкалья, на которой место нашей будущей экспедиции практически совпало с тем, куда Обаламусу обязательно нужно попасть следующим летом. За нападение пса он приносит извинения, но другого способа переселиться в мою черепушку в тот момент Обаламус не придумал, а подходящий случай упустить побоялся.

Его имя начиналось как "6 пьир109 47502 взжел 13 435 обаламус олрадж 777678" ...и продолжалось очень долго. "В общей сложности две тысячи семьсот сорок шесть символов!" - с гордостью отметил он, прокрутив всю эту чушь перед моим мысленным взором. После получасовых препирательств удалось сократить всё это до "Обаламуса", но попытка ласково назвать его "Обом" с треском провалилась. Бесплотный дух устроил безобразную истерику, истошно вопя, что имя длиною меньше восьми символов является настолько большим оскорблением у него на родине, что услышавший его обычно вызывает обидчика на перекодировку сознания, после которой остается в лучшем случае только один из участников этой своеобразной дуэли. Представителя другой цивилизации, он, так уж и быть - может простить, но только на первый раз.

После такого объяснения я немного успокоился. Понял, что если в этой, отныне коммунальной, черепушке и есть психически больное сознание, то его занесли извне, как инопланетный вирус.

С этой мыслью я и уснул.

7.

Как ни странно, мы с Обаламусом неплохо устроились в одном теле. Хотя поначалу были конфликты, споры, даже скандалы. Нелегко двум разным личностям гонять сигналы по извилинам "коммунального" мозга. Но постепенно удалось выработать взаимоприемлемые правила общежития. В основе их лежали обоюдная выгода и дружеская поддержка. Я должен был всё свободное время таскаться по библиотекам, чтобы он мог получше ознакомиться с научными и духовными достижениями мира, в котором оказался. За это мне постепенно открывалась та часть знаний о необъятной вселенной, которая Советом Сообщества не была признана запретной для цивилизаций моего уровня.

Первым делом я попытался узнать, какие сведения входят в этот перечень, но Обаламус невозмутимо пояснил, что сам список, по понятным причинам, тоже закрыт для ознакомления. Тайным оказывалось очень многое из того, что меня интересовало.

Но вот информация о возможности полётов со сверхсветовой скоростью секретной не была. Хотя сам принцип мой бестелесный собеседник объяснить отказался. Сказал только, что теория нам уже известна, только мы ещё этого не осознали. На мой вопрос: сколько лет в среднем живут граждане Сообщества, и изобрели ли уже рецепт бессмертия, последовал ответ, что до встречи с нами ему была известна только одна углеродо-кислородная форма жизни, и её представители живут в среднем около шестисот лет, если считать по нашему календарю. Во времена, когда они находились перед вторым барьером, жили впятеро меньше. Из чего я могу сделать выводы самостоятельно... Есть среди членов Сообщества и те, кого мы посчитали бы бессмертными... (за этим последовало глубокомысленное молчание), но вопрос этот сложнее, чем я могу себе представить и однозначного ответа на него нет.

Первое время меня раздражали не столько ссылки на запреты Сообщества - в конце концов, с гостайной у нас и у самих не забалуешься! - сколько такие вот уклончивые полуответы. Но однажды Обаламус предложил мне объяснить муравьям наиболее рациональный метод доказательства теоремы Ферма, причём сделать это на чистейшем муравьином языке. Да ещё так, чтобы не выдать им принципы евклидовой геометрии и линейной алгебры. Тогда-то я и перестал на него обижаться.

На следующий мой вопрос - когда же мы, земляне, сможем вступить в их Сообщество - пришелец долго не хотел отвечать. Но я был очень настойчив... Наконец, удалось вытащить из пришельца ту часть ответа, которая была в открытом доступе... Все цивилизации, по его словам, в процессе эволюции проходят (или не проходят) через три барьера. Первый - государственный, второй - корпоративный, третий - личностный. Каждый барьер - преодоление соблазна суицида, совмещённого с уничтожением всей своей расы. Земляне сейчас находятся между первым и вторым барьерами. У нас уже есть несколько государств, которые могут уничтожить Землю, но они сумели свернуть с пути, ведущего к коллективному самоубийству. Второй барьер считается пройденным, когда такой соблазн преодолевают негосударственные структуры - общественные или производственные сообщества. Третий - когда могущество отдельной личности возрастает до уровня, на котором она сможет единовластно распорядиться жизнью своей цивилизации. Обычно на этом последнем индивидуальном этапе раса распространяется на несколько планет одной системы, и коллективное самоубийство бывает связано с гибелью звезды и всего её окружения. В Сообщество принимают только тех, кто прошёл третий барьер.

- И какой в среднем процент разумных рас его проходит?

- На текущий момент в зале Совета занято тридцать шесть кресел.

- А сколько было претендентов?

- Нам известны не все, но, по экспертным оценкам, число их давно превысило десять миллионов.

- Но тогда всем должны быть видны следы катастроф?

- А вы их и видите! Только не можете отличить от взрывов Новых и Сверхновых.

Я взглянул на звездную россыпь Млечного пути.

- Так это, что - кладбище цивилизаций?! А вы спокойно смотрите... Нет! Бесстрастно ждёте, когда рванёт очередная звезда?! Может, ещё и ставки делаете на тотализаторе?!

- Были попытки помочь в преодолении третьего барьера...

- Ну и?

- Появилось семь свободных кресел.