Помоги проекту - поделись книгой:
– Вот к чему вы клоните! – почти возмутился директор. – Я ничего не замечал. Два-три юнца нашептывали любезности. Но дальше этого не шло. Убийцы среди них нет. Что касается пожилых клиентов, то Руби умела привлечь их симпатии детским видом и беззаботной болтовней.
Начальник полиции Харпер уронил меланхолически:
– Например, симпатии мистера Джефферсона?
– Его я и имел в виду. В обществе этого господина и его семьи она проводила большую часть времени. Иногда мистер Джефферсон брал ее на автомобильные прогулки. Он любит молодежь и очень доброжелателен. Прошу понять правильно: мистер Джефферсон – калека, передвигается только в кресле на колесах. Но ему приятно окружать себя молодыми людьми, наблюдать, как они играют в теннис, ныряют… Время от времени он устраивает для них вечеринки в отеле. Да, он обожает юные лица и не испытывает зависти или горечи, как можно было бы предположить. У него счастливый характер, и он полон обаяния.
– Выделял ли он особо Руби Кин?
– Думаю, его развлекала болтовня с ней.
– А как семья? Одобряла дружбу с маленькой танцовщицей?
– Они тоже прекрасно к ней относились.
– И он заявил в полицию об ее исчезновении, не так ли? – спросил Харпер, будто бы даже с укоризной.
Директор занял оборонительную позицию:
– Не вижу ничего странного! Мистер Джефферсон, очень обеспокоенный, появился в моем кабинете: девушка не вернулась ночью в отель, она не исполнила свой второй танец. У него было одно объяснение: поехала с кем-нибудь ненадолго покататься и попала в аварию. Следовало немедленно сообщить в полицию, чтобы начали поиски. Он так волновался, что почти сорвал трубку с рычага и тотчас вызвал участок.
– Не переговорив с мисс Тернер?
– Джози это не понравилось бы. Она не хотела лишнего шума. Но ведь она не могла запретить?
– Я думаю, – сказал Мэлчетт, – что следует допросить мистера Джефферсона. Согласны, Харпер?
Начальник полиции одобрил это намерение. Мистер Прескотт провел трех полицейских до фешенебельных апартаментов мистера Джефферсона. Комнаты выходили окнами на море.
– Недурно устроился, черт побери! Он что, богач, этот Джефферсон? – спросил Мэлчетт.
– Тратит деньги не жалея: лучшие комнаты, специальное меню, дорогие вина… словом, все требует первоклассное.
Мистер Прескотт деликатно постучал, и женский голос отозвался: «Войдите!»
Директор отеля сказал:
– Извините за беспокойство, миссис Джефферсон, но эти господа – из полиции, и они хотят поговорить с мистером Джефферсоном. – Он представил: – Полковник Мэлчетт. Начальник полиции графства Харпер… Э-э… инспектор Слэк.
Миссис Джефферсон слегка кивнула. «Малоинтересна», – подумал полковник Мэлчетт, но, едва она улыбнулась и заговорила, переменил мнение. Голос звучал мелодично, в карих глазах цвета спелого ореха светился ум. Скромное платье очень шло ей. Она казалась не старше тридцати пяти лет.
– Мой свекор прилег отдохнуть, – сказала она. – Он измучен, происшедшее стало для него ударом. Врач прописал ему снотворное. Когда он проснется, уверена, он вас примет. Если до тех пор могу быть чем-то полезна… Присядьте, господа.
Мистер Прескотт чувствовал себя как на иголках:
– Если я больше не нужен…
Он почувствовал облегчение, когда ему разрешили уйти. Едва закрылись двери, обстановка стала более непринужденной. Аделаида Джефферсон обладала свойством распространять вокруг себя спокойствие и теплоту. Не будучи болтливой, она умела поддержать оживленную беседу. С первых слов она взяла верный тон.
– Эта история всех нас взволновала. Вы, наверно, знаете, что мы часто виделись с несчастной девушкой? Ее смерть не укладывается в сознании. Особенно потрясен мой свекор. Он очень привязался к Руби.
– Если не ошибаюсь, он и обратился в полицию? – Мэлчетт хотел видеть реакцию молодой женщины.
По ее лицу прошла тень… Неудовольствия? Тревоги? Он не разобрал. Лишь почувствовал, как она внутренне напряглась, прежде чем ответить.
– Увечье приводит к тому, что он бывает вспыльчив и легко теряет душевное равновесие. Мы пытались убедить его, что причина отсутствия девушки, скорее всего, очень проста и она будет недовольна, если привлечь полицию. Но он упрям. – Она слабо махнула рукой. – И, видите, оказался прав!
– А вы близко знали Руби Кин, миссис Джефферсон?
Она задумалась.
– Затрудняюсь ответить. Свекру приятно видеть вокруг себя юные лица. Руби казалась ему олицетворением современной девушки. Ее суждения забавляли его. Она часто проводила с ним свободное время, и он катал ее в автомобиле.
Мэлчетт подумал: «Она обошла вопрос. А наверняка знает многое».
– Вы не согласитесь, миссис Джефферсон, подробно припомнить все, что происходило вчера вечером?
– Охотно. Но боюсь, что ничего нового не прибавлю. После ужина Руби присоединилась к нам в гостиной в начале танцевального вечера. Мы ждали Марка, собирались играть в бридж… Марк Гэскелл был женат на дочери мистера Джефферсона, вы, видимо, знаете? Так вот, он заканчивал какое-то важное письмо. Четвертой предполагалась Джози, она тоже еще не пришла.
– Джози часто составляла вам компанию?
– Постоянно. Прекрасно играет, и ее общество нам нравится. Мой свекор – страстный игрок. Он охотно приглашал Джози, а не кого-то постороннего. Правда, ей не всегда удавалось вырваться, так как она обязана играть с любыми постояльцами, но она старалась всеми силами. – Слабая улыбка мелькнула во взгляде. – Такому выгодному клиенту, как мой свекор, администрация разрешала оказывать предпочтение.
– А вам самой Джози нравится?
– Да. Ей никогда не изменяет хорошее настроение. Она любит свою работу и не жалеет для нее сил. Не особенно умна, конечно, но зато лишена претензий. В тонкости ей не откажешь. К тому же держится очень естественно…
– Продолжайте, миссис Джефферсон.
– Как я сказала, Джози собирала партнеров для бриджа, а Марк заканчивал деловую переписку. Так что Руби задержалась с нами немного дольше обычного. Когда наконец пришла Джози, Руби поспешила на свой первый танец с Реймондом – это платный танцор и теннисист отеля. Потом вернулась ненадолго, как раз когда пришел Марк. Но вскоре ее пригласил на танец один молодой человек, а у нас началась партия. – Она прервала себя и беспомощно махнула рукой. – Это все, что я знаю, господа. В какой-то момент я еще видела танцующую Руби сквозь стеклянную стену, но потом углубилась в карты и не смотрела по сторонам. Примерно в полночь заглянул Реймонд и спросил с недовольным видом у Джози, где Руби. Та, разумеется, пыталась замять его вопрос…
– Почему «разумеется», миссис Джефферсон? – перебил своим тягучим голосом Харпер.
– Но, право…
Она замешкалась, и это удивило Мэлчетта. Молодая женщина созналась с милой простотой:
– Джози не хотела, чтобы на опоздание кузины обратили внимание. Она считала себя ответственной за нее. Поэтому сказала, что Руби еще в начале вечера жаловалась на мигрень и, возможно, поднялась в свою комнату. Не думаю, чтобы это было правдой. Джози просто придумала первое попавшееся оправдание. Реймонд пошел позвонить Руби, но вернулся еще более рассерженным: ему никто не ответил. Чтобы его утихомирить, Джози пришлось самой танцевать с ним вместо Руби. Ей, бедняжке, потребовалось мужество, потому что нога еще болела. После танца она вновь вернулась к карточному столу да еще успокаивала мистера Джефферсона, который начал тревожиться. Мы еле уговорили его пойти спать, убеждая, что Руби, вероятно, поехала кататься и у машины по дороге спустило колесо. Он ушел раздосадованный, но сегодня утром положительно не находил себе места. – Она смолкла и вздохнула: – Остальное вам известно.
– Благодарю вас, миссис Джефферсон. Позвольте еще один вопрос: вы кого-нибудь подозреваете в совершении этого преступления?
Она не медлила ни секунды:
– Абсолютно никого.
Мэлчетт настаивал:
– Девушка никогда не открывала вам своих секретов? Скажем, не рассказывала ли о каком-нибудь ревнивом поклоннике? О человеке, которого она побаивалась? Или о ком-то, кто ей мил?
На каждый вопрос Аделаида отрицательно качала головой. Больше из нее ничего не удалось выжать.
Начальник полиции предложил встретиться пока с молодым Джорджем Бартлеттом. А позже они возвратятся к мистеру Джефферсону. Ушли с тем, что миссис Аделаида сообщит, как только свекор проснется.
– Вот женщина, полная очарования, – восхитился полковник, прикрыв за собой дверь.
– Совершенно очаровательна! – подтвердил Харпер.
Глава 16
Джордж Бартлетт оказался долговязым тощим юнцом с выпирающим кадыком. Он дрожал и заикался. Добиться от него связного, членораздельного рассказа оказалось сложно.
– Не правда ли… ужас какой-то… В воскресных газетах читаешь… но чтобы чуть не на твоих глазах… такие преступления…
– К сожалению, они происходят, – вставил терпеливо начальник полиции.
– О, конечно… но это кажется мне невероятным! Всего в нескольких километрах отсюда, не так ли? В каком-то деревенском доме… Вот мерзкое, должно быть, местечко! Громкий скандал в этой дыре, правда ведь?
Полковник Мэлчетт рискнул прервать его излияния:
– Вы хорошо знали покойную, мистер Бартлетт?
Джордж Бартлетт впал в растерянность.
– О, н-н-нет, не очень, совсем мало, господин полковник. Можно сказать, чуть-чуть. Один или два раза мы танцевали… ну, прогулялись как-то днем… играли в теннис…
– Кажется, вчера вечером вы были последним, кто ее видел?
– Вот уж не знаю. Хотя может быть. Не правда ли, впору рехнуться? Она была в полном порядке, когда мы разошлись.
– В котором часу, мистер Бартлетт?
– Дело в том… да… э-э-э… я танцевал с ней в начале вечера. Сейчас все объясню. Это было сразу после ее обязательного выступления с этим платным плясуном. Что-то около половины одиннадцатого, а то и в одиннадцать… точно не скажу.
– Пусть это вас не беспокоит. Мы уточним время сами. Просто изложите факты.
– Ну, мы танцевали, знаете. Я вообще-то не так уж хорошо танцую.
– Это к делу не относится, мистер Бартлетт.
Джордж Бартлетт бросил на полковника обеспокоенный взгляд и пробормотал:
– Нет… м-м-м… разумеется… я только хочу сказать, что мы кружились и кружились, я что-то говорил, но Руби была не в настроении, даже зевала. Ну, я понял, что она скучает, поблагодарил ее, и… она ушла. Вот и все.
– Куда она ушла?
– Поднялась наверх.
– Она вам не говорила, что торопится на свидание или собралась прокатиться в авто?
– Нет. – Он грустно добавил: – Она меня просто оставила, знаете.
– А как она себя держала? Не нервничала? Или была чем-то озабочена?
Джордж погрузился в раздумья.
– Ей надоело, раз она зевала. Больше ничего.
– А что делали вы сами? – спросил главный констебль.
– А?
– Что делали вы после ее ухода?
Тот уставился на него, разинув рот.
– Сейчас, сейчас… что же я делал?
– Вот мы и ждем ответа.
– Скорее всего, ничего. Дьявольски трудно вспомнить. Не удивлюсь, если отправился в бар пропустить стаканчик.
– Так вы пошли туда или нет?
– Совершенно верно! Спустился глотнуть капельку. Хотя нет! Это было не тогда. Пожалуй, сначала выглянул на улицу подышать воздухом. Для сентября необыкновенно теплые вечера. На улице очень приятно. Да, теперь ясно вспоминаю. Немного прошелся по свежему воздуху, затем заглянул в бар и вернулся в танцевальный зал. Я заметил, что… как ее? Джози, что ли?.. танцевала с этим типом, теннисным тренером. У нее вроде болит нога уже несколько дней.
– То есть вы вернулись в отель в полночь? Не хотите же вы убедить нас, будто прогуливались, как вы говорите, больше часа, и притом один?
– Но я ведь заходил в бар… Я… я, видите ли, размышлял.
Полковник Мэлчетт принял его заявление с недоверием:
– О чем именно?
– Ну, не помню. О многом.
– У вас есть машина, мистер Бартлетт?
– Да, есть.
– Где она находится? В гараже отеля?
– Нет, просто во дворе. Я собирался проехаться, понимаете?
– Может, и проехались?
– Нет-нет, уверяю вас!
– А мисс Кин, случайно, не взяли с собой?
Поделиться книгой: