Помоги проекту - поделись книгой:
По законам Российской империя, вступая на престол, монарх сохранял то воинское звание, которого достиг на действительной службе, и дальнейшее производство в чин не допускалось. Даже приняв в 1915 году командование всей русской армией, сражавшейся против германо-австро-турецкой коалиции на многотысячекилометровом фронте, император оставался верен старому полковничьему мундиру. На груди его в эти годы прибавился лишь один серебряный крестик – «Георгия» он получил за пребывание на передовой.
Для нас, имеющих богатый опыт быть ведомыми «выдающимися полководцами», которые почти не выбирались из Кремля, либо навешивали на себя пуды наград за несуществующие победы, не нужно тратить много слов в похвалу русскому царю, который почти два года честно тянул армейскую лямку и более двух лет осуществлял руководство крупнейшими сражениями в истории войн…
По свидетельству всех знавших Николая Александровича, в бытность его командиром различных подразделений лейб-гвардии, он никогда не дозволял себе формального отношения к своим обязанностям, чего вполне можно было бы ожидать от наследника престола. Он не просто числился, но служил с полной отдачей, ничем не отличаясь от прочих офицеров. Его манила атмосфера полкового братства, он не пропускал возможности участвовать во всех затеях сослуживцев. Простая, бесхитростная натура русского солдата всегда привлекала цесаревича, общение с выходцами из народа, нашедшими временный домашний очаг в преображенской казарме, стало его сердечной потребностью. Возможно, это многолетнее общение со вчерашними крестьянами и рабочими дало Николаю Александровичу прекрасное знание русского народа, его психологии и привычек. Сотни пословиц, сочных простонародных выражений, которыми пестрели деловые бумаги царя, были, вне всякого сомнения, усвоены за годы службы, во время многочисленных путешествий по самым захолустным уголкам родной страны.
Неотъемлемыми качествами императора с юных лет были мужество и невозмутимость. Даже во время трагических происшествий, угрожавших его жизни, он ни на миг не терял самообладания. Во время крушения царского поезда 17 октября 1888 года под Борками наследник-цесаревич, только что переживший ужасную катастрофу, принялся переносить раненых, помогал делать перевязки, наравне с солдатами и рабочими разбирал обломки вагонов, подносил воду и лекарства.
Когда во время водосвятия 6 января 1905 года из орудия Петропавловской крепости был выпущен боевой снаряд, разорвавшийся рядом с торжественной процессией, Николай Александрович даже бровью не повел, хотя шрапнель полосовала лед у самых его ног.
Но пожалуй самым опасным испытанием оказалось покушение на его жизнь, совершенное японским полицейским Санзо Цуда. Это произошло во время визита в японский город Отсу в ходе кругосветного путешествия. Нанеся наследнику русского престола удар саблей в голову, самурай попытался повторить нападение, но был сбит с ног ударом трости греческого королевича Георгия, сопровождавшего Николая Александровича. Хотя из раны обильно лилась кровь, цесаревич сохранил полное спокойствие.
Этот эпизод, всколыхнувший всю Россию, был своего рода предостережением будущему императору. Несмотря на бесчисленные выражения сочувствия жертве покушения со стороны японцев, в стране самураев уже в те годы можно было приметить шовинистические настроения. Они создали благодатную почву для разнузданной русофобской пропаганды, которая через несколько лет стала обычным фоном японской печати. Нападение на цесаревича оказалось предвестием того подлого нападения Японии не русские гарнизоны в Манчжурии, которое положило начало войне, потрясшей основы русского государства. Солдат России Николай Александрович Романов первым принял на себя удар желтого фанатика, ему первому из руководителей белой расы пришлось столкнуться с неистовым натиском азиатского хищника…
Сильный Державный
Скоротечная предсмертная болезнь Александра III совпала с приездом в Россию невесты наследника русского престола принцессы Алисы Гессенской. Вся царская семья находилась в Ливадии, где угасал император. Когда избранница его сына прибыла в Крым, тяжело больной монарх нашел в себе силы, чтобы принять ее и благословить предстоящий брак.
На следующий день после кончины царя, 21 октября 1894 года на престол вступил Николай Александрович. Теперь слова государственного гимна «Сильный державный Царствуй на славу нам Царь православный» относились к нему. И в своем первом манифесте, обращенном к стране и миру, новый монарх поклялся следовать курсом отца. А это значило, что на первое место будут поставлены национальные чаяния русского народа. Ведь скончавшийся император первым в послепетровскую эпоху провозгласил моральной основой своей политики религиозно-нравственные понятия простого человека, земли в старинном значении этого слова. (От него происходит наименование древнерусского парламента: Земской собор). Впервые при Александре III перешли от подражания иностранным модам к национальному стилю: армейская форма стала напоминать одежду стрельцов XVII века, когда-то изгонявшиеся из дворянского обихода бороды получили права гражданства – сам царь стал походить на крепкого домовитого крестьянина, гордящегося своим «образом Божиим» (Христос, как известно, носил бороду)…
И первые десять лет нового царствования, в общем, показали правильность выбранного пути. Страна стремительно развивалась: строились заводы, шахты, железные дороги, возводились новые города, осваивались земли на Востоке, открывались школы и высшие учебные заведения. Расширялись пределы империи – в 1895 году трехцветное знамя взвилось над Памиром.
Быстро росло население России. При вступлении Николая II на престол число его подданных составило чуть больше 120 миллионов. Январская перепись 1897 года, проведенная согласно повелению императора, дала цифру более 128 миллионов. Естественная прибыль, по подсчету Д. И. Менделеева, составляла 1,81 % в год. Гениальный ученый подчеркнул в своей работе «К познанию России», что таких темпов прироста не знала ни одна страна мира. Ясно, что только в условиях материального благополучия и нравственного здоровья народа могла появиться такая тенденция. Человек с уверенностью смотрел в завтра и был спокоен за свое потомство. Чего не можем сказать о своем поколении мы по прошествии сотни лет.
Замечу кстати, что настроения исторического оптимизма владели не только массой простых людей, вряд ли знакомых с приведенной статистикой или с газетными выступлениями на эту тему. Народом руководил скорее культурный инстинкт, регулирующий подъемы и спады национальной жизни. Но вот великий химик, автор Периодического закона, опирался в своем оптимизме на объективные научные данные. И они позволили ему предсказать численность населения страны на полвека вперед (при этом Менделеев осторожности ради даже занизил процент естественного прироста). По мнению Менделеева, к 1950 году в России должно было проживать 282 миллиона человек. На деле же к этому году оказалось «в наличии» лишь 200 миллионов. По всей видимости, даже в кошмарном сне академику не могло привидеться, что власть над страной окажется в руках родича того кровожадного Ульянова, что окончил свои дни в петле. В 1905 году, когда Менделеев работал над своей книгой «К познанию России», подавляющая масса народа смотрела на «освободителей» как на бесноватых. Однако вирус революционного помешательства распространяется иной раз с такой скоростью, что ни современники, ни тем более потомки не в состояния понять, как мог уравновешенный, работящий и счастливый народ попасться на удочку демагогов, как мог растоптать свои святыни и оказаться на положении бесправного раба в собственное доме. Писатель Иван Наживин, сам отдавший дань этому революционному сумасшествию, с горечью рассказал о встрече с греческим коммерсантом на юге России, происшедшей вскоре после бегства литератора из большевистского ада (1919 год):
«– Ваша революция! – сказал он. – Да вы до сих пор не поняли, отчего ваша революция произошла… Единственная причина ее – с жиру вы сбесились…
Я выразил удивление: это объяснение слишком уж просто.
– Просто? – повторил на своем курьезном русском языке мой Улисс. – Просто да верно. Посмотрели бы вы, как живет наш греческий народ: кусочек немудреного хлеба, пара маслин, глоток вина, вот и все. А вы, чего у вас не было, чего?.. Я приехал к вам сюда, так удивился: жрет рабочий колбасу, булку белую пшеничную, водки пьет сколько влезет, да еще и жалуется мерзавец, все ему еще мало. Нет, ты влез бы вот хоть на неделю в шкуру нашего рабочего или крестьянина, тогда бы ты узнал, что такое нужда… Зажрались, на стену с жиру полезли, вот и вся ваша революция… – сердито заключил он. – Ну, теперь, по крайней мере, вы будете знать, как делать революции и к чему это приводит!»
Каким бы прямолинейным ни казалось такое суждение, но последующая история подтвердила правоту грека. Когда коммунистический режим загнал-таки трудового человека в шкуру бедняка, едва перебивающегося от получки до получки, то потребовал еще и беспрерывно благодарить новоявленных отцов народа за эти нищенские подачки. И ведь не взъярился, не впал в революционное бешенство «самый передовой класс» – уныло тянул свою лямку да безропотно хлебал из корыта то, что угодно было даровать новым хозяевам…
Первые годы XX столетия, по мере того, как войны и революции отделили это время от наступившего века смут и жестокости, стали казаться безмятежной и даже как бы сонной эпохой. Но попробуем перенестись на столетие назад, попытаемся представить себе, как воспринимали мир наши предки, которые до той поры жили достаточно спокойно и счастливо…
Протуберанцы злобы прорывалась из сатанинских глубин, потрясая христианскую страну ужасными картинами крови и насилия. 3 февраля 1901 года студент Карпович убил министра просвещения Боголепова. Апрель 1902 года ознаменовался смертью министра внутренних дел Сипягина от руки террориста Балмашова. В июле 1904-го бомба эсеровского убийцы Созонова настигла министра внутренних дел Плеве. Духовные предки Дзержинского, Ягоды, Ежова и Берии уже творили бессудную расправу со всяким, кто посмел противостоять «беснующимся умам».
То и дело вспыхивали студенческие волнения, подогреваемые агитаторами. В заграничных кафе собирались компании темных личностей, десятилетиями не числившихся на службе, однако безбедно существовавших на деньги неких «доброжелателей», на их же щедрые даяния выпускавших газеты, сколачивавших партии, не могущие похвалиться численностью, зато способные на любую низость ради достижения своих целей: убить, ограбить, оклеветать, продать военные и государственные секреты врагам своего Отечества, сеять на деньги этих врагов смуту и недовольство.
Но огромная масса народа ничего еще не знает об этих кознях. Она мирно трудится, воспитывает детей, отмечает семейные и религиозные праздники. А во время государственных торжеств, к которым относятся и дни тезоименитства (именины) монарха – со всей искренностью и сердечностью поет:
Шторм
Январь 1904 года выдался штормовой. Русские суда в гаванях Дальнего Востока и Ляодунского полуострова пережидали непогоду. Немногочисленные боевые корабли, запертые в бухтах, не могли как обычно вести патрулирование в открытом море.
Для Японии переброска войск и снаряжения на Азиатский материк была столь же простым делом, как для русских марш-броски от Москвы до Твери. Новейшие броненосцы микадо за один-два дня достигали берегов Китая и Кореи. Сама природа благоволила коварным замыслам азиатского владыки.
Ночное нападение на русские корабли в гавани Порт-Артура без объявления войны было воспринято в культурных странах как обычное проявление азиатского вероломства. Но это оказалось лишь внешним проявлением добропорядочности западного мира. На деле во многих европейских столицах и за океаном – в Америке – потирали руки от удовольствия. Тем, кто тайно ликовал после первых неудач России, еще невдомек было, что подлый нрав азиатских «цивилизаторов» проявится через десяток лет при захвате германских колоний в Китае и на Тихом океане, а спустя 37 лет порт-артурская трагедия в гораздо большем масштабе повторится в Перл-Харборе.
Николай II выслушал доклад о японском нападении со своей обычной невозмутимостью. Присутствие духа он сохранял на всех этапах этой несчастной для России войны. Генерал Ю. Н. Данилов, наблюдавший императора в тот тяжелый год, писал: «В царском поезде большинство было удручено событиями, сознавая их важность и тяжесть. Но император Николай II почти один хранил холодное каменное спокойствие… Что это, спрашивал я себя, огромная, почти невероятная выдержка, достигнутая воспитанием, вера в божественную предопределенность событий или недостаточная сознательность»?
Насчет недостаточной сознательности монарха вряд ли стоит оспаривать мнение мемуариста. Как-никак больше двух десятилетий Николай Александрович вел государственный корабль в условиях все крепчавшего шторма. А те, кто вырвал у него штурвал под предлогом «умиротворения» страны, за какие-то восемь месяцев привели Россию к октябрьской катастрофе…
Но пока следуют лишь первые удары волн взбесившегося времени. Ленты телеграфа раз за разом приносят дурные вести:
Апрель 1904 г. – поражение русских войск под Тюренченом;
Июнь 1904 г. – отступление после боев у Вафангоу;
Август 1904 г. – неудачный для русских исход сражения под Ляояном;
Октябрь 1904 г. – поражение у Шахэ;
Декабрь 1904 г. – сдача Порт-Артура;
Февраль 1905 г. – отступление после боев под Мукденом;
Май 1905 г. – гибель флота в Цусимском сражении.
Россия к войне была не готова. Даже железная дорога на Восток не была окончена, поэтому, дабы ускорить переброску войск на недостроенном участке проложили рельсы по льду Байкала, чтобы соединить два отрезка магистрали. Задача снабжения войск, расположенных более чем за десять тысяч верст от жизненных центров страны, оказалась сверхсложной. Замечу в скобках для сравнения, что операция всего объединенного Запада против пустынного Ирака (1991 год) потребовала шесть месяцев подготовки в условиях мира. Что говорить о тяжести проблем, вставших перед Россией, осуществлявшей переброску и снабжение войск в условиях ожесточенных боевых действий.
Поделиться книгой: