Всадник без головы - английский и русский параллельные тексты

Майн Рид. Всадник без головы

Captain Mayne Reid	Майн Рид.
"The Headless Horseman" "A Strange Tale of Texas"	Всадник без головы
Prologue.	ПРОЛОГ
The stag of Texas, reclining in midnight lair, is startled from his slumbers by the hoof stroke of a horse.	Техасский олень, дремавший в тиши ночной саванны, вздрагивает, услышав топот лошадиных копыт.
He does not forsake his covert, nor yet rise to his feet.	Но он не покидает своего зеленого ложа, даже не встает на ноги.
His domain is shared by the wild steeds of the savannah, given to nocturnal straying.	Не ему одному принадлежат эти просторы -дикие степные лошади тоже пасутся здесь по ночам.
He only uprears his head; and, with antlers o'ertopping the tall grass, listens for a repetition of the sound.	Он только слегка поднимает голову--над высокой травой показываются его рога--и слушает: не повторится ли звук?
Again is the hoofstroke heard, but with altered intonation.	Снова доносится топот копыт, но теперь он звучит иначе.
There is a ring of metal-the clinking of steel against stone.	Можно различить звон металла, удар стали о камень.
The sound, significant to the ear of the stag, causes a quick change in his air and attitude.	Этот звук, такой тревожный для оленя, вызывает быструю перемену в его поведении.
Springing clear of his couch, and bounding a score of yards across the prairie, he pauses to look back upon the disturber of his dreams.	Он стремительно вскакивает и мчится по прерии; но скоро он останавливается и оглядывается назад, недоумевая: кто потревожил его сон?
In the clear moonlight of a southern sky, he recognises the most ruthless of his enemies-man.	В ясном лунном свете южной ночи олень узнает злейшего своего врага -- человека.
One is approaching upon horseback.	Человек приближается верхом на лошади.
Yielding to instinctive dread, he is about to resume his flight: when something in the appearance of the horseman-some unnatural seeming-holds him transfixed to the spot.	Охваченный инстинктивным страхом, олень готов уже снова бежать, но что-то в облике всадника-- что-то неестественное -- приковывает его к месту.
With haunches in quivering contact with the sward, and frontlet faced to the rear, he continues to gaze-his large brown eyes straining upon the intruder in a mingled expression of fear and bewilderment.	Дрожа, он почти садится на задние ноги, поворачивает назад голову и продолжает смотреть--в его больших карих глазах отражаются страх и недоумение.
What has challenged the stag to such protracted scrutiny?	Что же заставило оленя так долго вглядываться в странную фигуру?
The horse is perfect in all its parts-a splendid steed, saddled, bridled, and otherwise completely caparisoned. In it there appears nothing amiss-nothing to produce either wonder or alarm.	Лошадь? Но это обыкновенный конь, оседланный, взнузданный,-- в нем нет ничего, что могло бы вызвать удивление или тревогу.
But the man-the rider?	Может быть, оленя испугал всадник?
Ah! About him there is something to cause both-something weird-something wanting!	Да, это он пугает и заставляет недоумевать -в его облике есть что-то уродливое, жуткое.
By heavens! it is the head!	Силы небесные! У всадника нет головы!

Even the unreasoning animal can perceive this; and, after gazing a moment with wildered eyes-wondering what abnormal monster thus mocks its cervine intelligence-terror-stricken it continues its retreat; nor again pauses, till it has plunged through the waters of the Leona, and placed the current of the stream between itself and the ghastly intruder.	Это очевидно даже для неразумного животного. Еще с минуту смотрит олень растерянными глазами, как бы силясь понять: что это за невиданное чудовище? Но вот, охваченный ужасом, олень снова бежит. Он не останавливается до тех пор, пока не переплывает Леону и бурный поток не отделяет его от страшного всадника.
Heedless of the affrighted deer-either of its presence, or precipitate flight-the Headless Horseman rides on.	Не обращая внимания на убегающего в испуге оленя, как будто даже не заметив его присутствия, всадник без головы продолжает свой путь.
He, too, is going in the direction of the river. Unlike the stag, he does not seem pressed for time; but advances in a slow, tranquil pace: so silent as to seem ceremonious.	Он тоже направляется к реке, но, кажется, никуда не спешит, а движется медленным, спокойным, почти церемониальным шагом.
Apparently absorbed in solemn thought, he gives free rein to his steed: permitting the animal, at intervals, to snatch a mouthful of the herbage growing by the way.	Словно поглощенный своими мыслями, всадник опустил поводья, и лошадь его время от времени пощипывает траву.
Nor does he, by voice or gesture, urge it impatiently onward, when the howl-bark of the prairie-wolf causes it to fling its head on high, and stand snorting in its tracks.	Ни голосом, ни движением не подгоняет он ее, когда, испуганная лаем койотов, она вдруг вскидывает голову и, храпя, останавливается.
He appears to be under the influence of some all-absorbing emotion, from which no common incident can awake him.	Кажется, что он во власти каких-то глубоких чувств и мелкие происшествия не могут вывести его из задумчивости.
There is no speech-not a whisper-to betray its nature.	Ни единым звуком не выдает он своей тайны.
The startled stag, his own horse, the wolf, and the midnight moon, are the sole witnesses of his silent abstraction.	Испуганный олень, лошадь, волк и полуночная луна -- единственные свидетели его молчаливых раздумий.
His shoulders shrouded under a serap?, one edge of which, flirted up by the wind, displays a portion of his figure: his limbs encased in "water-guards" of jaguar-skin: thus sufficiently sheltered against the dews of the night, or the showers of a tropical sky, he rides on-silent as the stars shining above, unconcerned as the cicada that chirrups in the grass beneath, or the prairie breeze playing with the drapery of his dress.	На плечи всадника наброшено серапе2, которое при порыве ветра приподнимается и открывает часть его фигуры; на ногах у него гетры из шкуры ягуара. Защищенный от ночной сырости и от тропических ливней, он едет вперед, молчаливый, как звезды, мерцающие над ним, беззаботный, как цикады, стрекочущие в траве, как ночной ветерок, играющий складками его одежды.
Something at length appears to rouse from his reverie, and stimulate him to greater speed-his steed, at the same time.	Наконец что-то, по-видимому, вывело всадника из задумчивости,-- его конь ускорил шаг.
The latter, tossing up its head, gives utterance to a joyous neigh; and, with outstretched neck, and spread nostrils, advances in a gait gradually increasing to a canter. The proximity of the river explains the altered pace.	Вот конь встряхнул головой и радостно заржал -- с вытянутой шеей и раздувающимися ноздрями он бежит вперед рысью и скоро уже скачет галопом: близость реки -- вот что заставило коня мчаться быстрее.
The horse halts not again, till the crystal current is surging against his flanks, and the legs of his rider are submerged knee-deep under the surface.	Он не останавливается до тех пор, пока не погружается в прозрачный поток так, что вода доходит всаднику до колен.

The animal eagerly assuages its thirst; crosses to the opposite side; and, with vigorous stride, ascends the sloping bank.	Конь с жадностью пьет; утолив жажду, он переправляется через реку и быстрой рысью взбирается по крутому берегу.
Upon the crest occurs a pause: as if the rider tarried till his steed should shake the water from its flanks.	Наверху всадник без головы останавливается, как бы ожидая, пока конь отряхнется от воды.
There is a rattling of saddle-flaps, and stirrup-leathers, resembling thunder, amidst a cloud of vapour, white as the spray of a cataract.	Раздается лязг сбруи и стремян -- словно гром загрохотал в белом облаке пара.
Out of this self-constituted nimbus, the Headless Horseman emerges; and moves onward, as before.	Из этого ореола появляется всадник без головы; он снова продолжает свой путь.
Apparently pricked by the spur, and guided by the rein, of his rider, the horse no longer strays from the track; but steps briskly forward, as if upon a path already trodden.	Видимо, подгоняемая шпорами и направляемая рукой седока, лошадь больше не сбивается с пути, а бежит уверенно вперед, словно по знакомой тропе.
A treeless savannah stretches before-selvedged by the sky.	Впереди, до самого горизонта, простираются безлесные просторы саванны.
Outlined against the azure is seen the imperfect centaurean shape gradually dissolving in the distance, till it becomes lost to view, under the mystic gloaming of the moonlight!	На небесной лазури вырисовывается силуэт загадочной фигуры, похожей на поврежденную статую кентавра; он постепенно удаляется, пока совсем не исчезает в таинственных сумерках лунного света.
Chapter One. The Burnt Prairie.	Глава I. ВЫЖЖЕННАЯ ПРЕРИЯ
On the great plain of Texas, about a hundred miles southward from the old Spanish town of San Antonio de Bejar, the noonday sun is shedding his beams from a sky of cerulean brightness.	Полуденное солнце ярко светит с безоблачного лазоревого неба над бескрайней равниной Техаса около ста миль южнее старого испанского города Сан-Антонио-де-Бехар.
Under the golden light appears a group of objects, but little in unison with the landscape around them: since they betoken the presence of human beings, in a spot where there is no sign of human habitation.	В золотых лучах вырисовываются предметы, необычные для дикой прерии,-- они говорят о присутствии людей там, где не видно признаков человеческого жилья.
The objects in question are easily identified-even at a great distance. They are waggons; each covered with its ribbed and rounded tilt of snow-white "Osnaburgh."	Даже на большом расстоянии можно разглядеть, что это фургоны; над каждым--полукруглый верх из белоснежного полотна.
There are ten of them-scarce enough to constitute a "caravan" of traders, nor yet a "government train."	Их десять -- слишком мало для торгового каравана или правительственного обоза.
They are more likely the individual property of an emigrant; who has landed upon the coast, and is wending his way to one of the late-formed settlements on the Leona.	Скорее всего, они принадлежат какому-нибудь переселенцу, который высадился на берегу моря и теперь направляется в один из новых поселков на реке Леоне.
Slowly crawling across the savannah, it could scarce be told that they are in motion; but for their relative-position, in long serried line, indicating the order of march.	Вытянувшись длинной вереницей, фургоны ползут по саванне так медленно, что их движение почти незаметно, и лишь по их взаимному положению в длинной цепи обоза можно о нем догадаться.

The dark bodies between each two declare that the teams are attached; and that they are making progress is proved, by the retreating antelope, scared from its noonday siesta, and the long-shanked curlew, rising with a screech from the sward-both bird and beast wondering at the string of strange behemoths, thus invading their wilderness domain.	Темные силуэты между фургонами свидетельствуют о том, что они запряжены; а убегающая в испуге антилопа и взлетающий с криком кроншнеп выдают, что обоз движется.
Elsewhere upon the prairie, no movement may be detected-either of bird or quadruped.	И зверь и птица недоумевают: что за странные чудовища вторглись в их дикие владения?
It is the time of day when all tropical life becomes torpid, or seeks repose in the shade; man alone, stimulated by the love of gain, or the promptings of ambition, disregarding the laws of nature, and defying the fervour of the sun.	Кроме этого, во всей прерии не видно никакого движения: ни летящей птицы, ни бегущего зверя. В этот знойный полуденный час все живое в прерии замирает или прячется в тень.
So seems it with the owner of the tilted train; who, despite the relaxing influence of the fierce mid-day heat, keeps moving on.	И только человек, подстрекаемый честолюбием или алчностью, нарушает законы тропической природы и бросает вызов палящему солнцу.
That he is an emigrant-and not one of the ordinary class-is evidenced in a variety of ways.	Так и хозяин обоза, несмотря на изнуряющую полуденную жару, продолжает свой путь.
The ten large waggons of Pittsburgh build, each hauled by eight able-bodied mules; their miscellaneous contents: plenteous provisions, articles of costly furniture, even of luxe, live stock in the shape of coloured women and children; the groups of black and yellow bondsmen, walking alongside, or straggling foot-sore in the rear; the light travelling carriage in the lead, drawn by a span of sleek-coated Kentucky mules, and driven by a black Jehu, sweltering in a suit of livery; all bespeak, not a poor Northern-States settler in search of a new home, but a rich Southerner who has already purchased one, and is on his way to take possession of it.	Каждый фургон запряжен восемью сильными мулами. Они везут большое количество съестных припасов, дорогую, можно даже сказать -- роскошную, мебель, черных рабынь и их детей; чернокожие невольники идут пешком рядом с обозом, а некоторые устало плетутся позади, еле переступая израненными босыми ногами. Впереди едет легкая карета, запряженная выхоленными кентуккскими мулами; на ее козлах черный кучер в ливрее изнывает от жары. Все говорит о том, что это не бедный поселенец из северных штатов ищет себе новую родину, а богатый южанин, который уже приобрел усадьбу и едет туда со своей семьей, имуществом и рабами.
And this is the exact story of the train. It is the property of a planter who has landed at Indianola, on the Gulf of Matagorda; and is now travelling overland-en route for his destination.	И в самом деле, обоз принадлежит плантатору, который высадился с семьей в Индианоле, та берегу залива Матагорда, и теперь пересекает прерию, направляясь к своим новым владениям.
In the cort?ge that accompanies it, riding habitually at its head, is the planter himself-Woodley Poindexter-a tall thin man of fifty, with a slightly sallowish complexion, and aspect proudly severe.	Среди сопровождающих обоз всадников, как всегда, впереди едет сам плантатор, Вудли Пойндекстер--высокий, худощавый человек лет пятидесяти, с бледным, болезненно желтоватым лицом и с горделиво суровой осанкой.
He is simply though not inexpensively clad: in a loosely fitting frock of alpaca cloth, a waistcoat of black satin, and trousers of nankin.	Одет он просто, но богато. На нем свободного покроя кафтан из альпака, жилет из черного атласа и нанковые панталоны.
A shirt of finest linen shows its plaits through the opening of his vest-its collar embraced by a piece of black ribbon; while the shoe, resting in his stirrup, is of finest tanned leather.	В вырезе жилета видна сорочка из тончайшего полотна, перехваченная у ворота черной лентой. На ногах, вдетых в стремена,-- башмаки из мягкой дубленой кожи.

His features are shaded by a broad-brimmed Leghorn hat.	От широких полей соломенной шляпы на лицо плантатора падает тень.
Two horsemen are riding alongside-one on his right, the other on the left-a stripling scarce twenty, and a young man six or seven years older.	Рядом с ним едут два всадника, один справа, другой слева: это юноша лет двадцати и молодой человек лет на шесть-семь старше.
The former is his son-a youth, whose open cheerful countenance contrasts, not only with the severe aspect of his father, but with the somewhat sinister features on the other side, and which belong to his cousin.	Первый--сын Пойндекстера. Открытое, жизнерадостное лицо юноши совсем не похоже на суровое лицо отца и на мрачную физиономию третьего всадника -- его кузена.
The youth is dressed in a French blouse of sky-coloured "cottonade," with trousers of the same material; a most appropriate costume for a southern climate, and which, with the Panama hat upon his head, is equally becoming.	На юноше французская блуза из хлопчатобумажной ткани небесно-голубого цвета, панталоны из того же материала; этот костюм -- самый подходящий для южного климата -- очень к лицу юноше, так же как и белая панама.
The cousin, an ex-officer of volunteers, affects a military undress of dark blue cloth, with a forage cap to correspond.	Его двоюродный брат -- отставной офицер-волонтер -- одет в военную форму из темно-синего сукна, на голове у него суконная фуражка.
There is another horseman riding near, who, only on account of having a white skin-not white for all that-is entitled to description.	Еще один всадник скачет неподалеку; у него тоже белая кожа--правда, не совсем белая.
His coarser features, and cheaper habiliments; the keel-coloured "cowhide" clutched in his right hand, and flirted with such evident skill, proclaim him the overseer-and whipper up-of the swarthy pedestrians composing the entourage of the train.	Грубые черты его лица, дешевая одежда, плеть, которую он держит в правой руке, так искусно ею щелкая,-- все говорит о том, что это надсмотрщик над чернокожими, их мучитель.
The travelling carriage, which is a "carriole"-a sort of cross between a Jersey waggon and a barouche-has two occupants.	В "карриоле" -- легкой карете, представлявшей нечто среднее между кабриолетом и ландо,--сидят две девушки.
One is a young lady of the whitest skin; the other a girl of the blackest.	У одной из них кожа ослепительно белая, у другой -- совсем черная.
The former is the daughter of Woodley Poindexter-his only daughter. She of the sable complexion is the young lady's handmaid.	Это -- единственная дочь Вудли Пойндекстера и ее чернокожая служанка.
The emigrating party is from the "coast" of the Mississippi-from Louisiana.	Путешественники едут с берегов Миссисипи, из штата Луизиана.
The planter is not himself a native of this State-in other words a Creole; but the type is exhibited in the countenance of his son-still more in that fair face, seen occasionally through the curtains of the carriole, and whose delicate features declare descent from one of those endorsed damsels-filles ? la casette-who, more than a hundred years ago, came across the Atlantic provided with proofs of their virtue-in the casket!	Сам плантатор -- не уроженец этого штата; другими словами -- не креол3. По лицу же его сына и особенно по тонким чертам его дочери, которая время от времени выглядывает из-за занавесок кареты, легко догадаться, что они потомки французской эмигрантки, одной из тех, которые более столетия назад пересекли Атлантический океан.

A grand sugar planter of the South is Woodley Poindexter; one of the highest and haughtiest of his class; one of the most profuse in aristocratic hospitalities: hence the necessity of forsaking his Mississippian home, and transferring himself and his "penates, "-with only a remnant of his "niggers,"-to the wilds of south-western Texas.	Вудли Пойндекстер, владелец крупных сахарных плантаций, был одним из наиболее надменных, расточительных и хлебосольных аристократов Юга. В конце концов он разорился, и ему пришлось покинуть свой дом на Миссисипи и переехать с семьей и горсточкой оставшихся негров в дикие прерии юго-западного Техаса.
The sun is upon the meridian line, and almost in the zenith.	Солнце почти достигло зенита.
The travellers tread upon their own shadows.	Путники идут медленно, наступая на собственные тени.
Enervated by the excessive heat, the white horsemen sit silently in their saddles.	Расслабленные нестерпимой жарой, белые всадники молча сидят в своих седлах.
Even the dusky pedestrians, less sensible to its influence, have ceased their garrulous "gumbo;" and, in straggling groups, shamble listlessly along in the rear of the waggons.	Даже негры, менее чувствительные к зною, прекратили свою болтовню и, сбившись в кучки, безмолвно плетутся позади фургонов.
The silence-solemn as that of a funereal procession-is interrupted only at intervals by the pistol-like crack of a whip, or the loud "wo-ha," delivered in deep baritone from the thick lips of some sable teamster.	Тишина, томительная, как на похоронах, время от времени прерывается лишь резким, словно выстрел пистолета, щелканьем кнута или же громким бархатистым "уоа", срывающимся с толстых губ то одного, то другого чернокожего возницы.
Slowly the train moves on, as if groping its way.	Медленно движется караван, как будто он идет ощупью.
There is no regular road.	Собственно, настоящей дороги нет.
The route is indicated by the wheel-marks of some vehicles that have passed before-barely conspicuous, by having crushed the culms of the shot grass.	Она обозначена только следами колес проехавших ранее повозок, следами, заметными лишь по раздавленным стеблям сочной травы.
Notwithstanding the slow progress, the teams are doing their best.	Несмотря на свой черепаший шаг, лошади, запряженные в фургоны, делают все, что в их силах.
The planter believes himself within less than twenty miles of the end of his journey.	Плантатор предполагает, что до новой усадьбы осталось не больше двадцати миль.
He hopes to reach it before night: hence the march continued through the mid-day heat.	Он надеется добраться туда до наступления ночи. Поэтому он и решил продолжать путь, невзирая на полуденную жару.
Unexpectedly the drivers are directed to pull up, by a sign from the overseer; who has been riding a hundred yards in the advance, and who is seen to make a sudden stop-as if some obstruction had presented itself.	Вдруг надсмотрщик делает знак возницам, чтобы они остановили обоз. Отъехав на сотню ярдов вперед, он внезапно натянул поводья, как будто перед каким-то препятствием.
He comes trotting back towards the train.	Он мчится к обозу.
His gestures tell of something amiss.	В его жестах -- тревога.
What is it?	Что случилось?

There has been much talk about Indians-of a probability of their being encountered in this quarter. Can it be the red-skinned marauders? Scarcely: the gestures of the overseer do not betray actual alarm.	Не индейцы ли? Г оворили, что они появляются в этих местах.
"What is it, Mr Sansom?" asked the planter, as the man rode up.	-- Что случилось, мистер Сансом?--спросил плантатор, когда всадник приблизился.
"The grass air burnt.	-- Трава выжжена.
The prairy's been afire."	В прерии был пожар.
"Been on fire!	-- Был пожар?
Is it on fire now?" hurriedly inquired the owner of the waggons, with an apprehensive glance towards the travelling carriage. "Where?	Но ведь сейчас прерия не горит? --быстро спрашивает хозяин обоза, бросая беспокойный взгляд в сторону кареты.-- Где?
I see no smoke!"	Я не вижу дыма.
"No, sir-no," stammered the overseer, becoming conscious that he had caused unnecessary alarm; "I didn't say it air afire now: only thet it hez been, an the hul ground air as black as the ten o' spades."	-- Нет, сэр,--бормочет надсмотрщик, поняв, что он поднял напрасную тревогу, -- я не говорил, что она сейчас горит, я только сказал, что прерия горела и вся земля стала черной, что твоя пиковая десятка.
"Ta-tat! what of that?	-- Ну, это не беда!
I suppose we can travel over a black prairie, as safely as a green one?	Мне кажется, мы так же спокойно можем путешествовать по черной прерии, как и по зеленой.
"What nonsense of you, Josh Sansom, to raise such a row about nothing-frightening people out of their senses!	-- Глупо, Джош Сансом, поднимать шум из-за пустяков!..
Ho! there, you niggers!	Эй вы, черномазые, пошевеливайтесь!
Lay the leather to your teams, and let the train proceed.	Берись за кнуты!
Whip up!-whip up!"	Погоняй! Погоняй!
"But, Captain Calhoun," protested the overseer, in response to the gentleman who had reproached him in such chaste terms; "how air we to find the way?"	-- Но скажите, капитан Колхаун,-- возразил надсмотрщик человеку, который так резко отчитал его,-- как же мы найдем дорогу?
"Find the way!	-- Зачем искать дорогу?
What are you raving about?	Какой вздор!
We haven't lost it-have we?"	Разве мы с нее сбились?
"I'm afeerd we hev, though.	-- Боюсь, что да.
The wheel-tracks ain't no longer to be seen. They're burnt out, along wi' the grass."	Следов колес не видно: они сгорели вместе с травой.
"What matters that?	-- Пустяки!
I reckon we can cross a piece of scorched prairie, without wheel-marks to guide us?	Как будто нельзя пересечь выжженный участок и без следов.
We'll find them again on the other side."	Мы найдем их на той стороне.

"Ye-es," na?vely responded the overseer, who, although a "down-easter," had been far enough west to have learnt something of frontier life; "if theer air any other side. I kedn't see it out o' the seddle-ne'er a sign o' it."	-- Да, если только там осталась другая сторона,-- простодушно ответил надсмотрщик, который, хотя и был уроженцем восточных штатов, не раз бывал и на западной окраине прерии и знал, что такое пограничная жизнь.--Что-то ее не видно, хоть я и с седла гляжу!..
"Whip up, niggers! whip up!" shouted Calhoun, without heeding the remark; and spurring onwards, as a sign that the order was to be obeyed.	-- Погоняй, черномазые! Погоняй! -- закричал Колхаун, прервав разговор. Пришпорив лошадь, он поскакал вперед, давая этим понять, что распоряжение должно быть выполнено.
The teams are again set in motion; and, after advancing to the edge of the burnt tract, without instructions from any one, are once more brought to a stand.	Обоз опять тронулся, но, подойдя к границе выжженной прерии, внезапно остановился.
The white men on horseback draw together for a consultation.	Всадники съезжаются вместе, чтобы обсудить, что делать.
There is need: as all are satisfied by a single glance directed to the ground before them.	Положение трудное,-- в этом все убедились, взглянув на равнину, которая расстилалась перед ними.
Far as the eye can reach the country is of one uniform colour-black as Erebus.	Кругом не видно ничего, кроме черных просторов.
There is nothing green-not a blade of grass-not a reed nor weed!	Нигде никакой зелени -- ни стебелька, ни травинки.
It is after the summer solstice.	Пожар прошел недавно -- во время летнего солнцестояния.
The ripened culms of the gramineae, and the stalks of the prairie flowers, have alike crumbled into dust under the devastating breath of fire.	Созревшие травы и яркие цветы прерии -- все превратилось в пепел под разрушающим дыханием огня.
In front-on the right and left-to the utmost verge of vision extends the scene of desolation.	Впереди, направо, налево, насколько хватает зрения, простирается картина опустошения.
Over it the cerulean sky is changed to a darker blue; the sun, though clear of clouds, seems to scowl rather than shine-as if reciprocating the frown of the earth.	Небо теперь не лазоревое -- оно стало темно-синим, а солнце, хотя и не заслонено облаками, как будто не хочет здесь светить и словно хмурится, глядя на мрачную землю.
The overseer has made a correct report-there is no trail visible.	Надсмотрщик сказал правду: не осталось и следов дороги.
The action of the fire, as it raged among the ripe grass, has eliminated the impression of the wheels hitherto indicating the route.	Пожар, испепеливший созревшие травы прерии, уничтожил и следы колес, указывавших раньше дорогу.
"What are we to do?" The planter himself put this inquiry, in a tone that told of a vacillating spirit.	-- Что же нам делать? -- Этот вопрос задает сам плантатор, и в голосе его звучит растерянность.
"Do, uncle Woodley! What else but keep straight on?	-- Что, делать, дядя Вудли?.. Конечно, продолжать путь.
The river must be on the other side?	Река должна быть по ту сторону пожарища.
If we don't hit the crossing, to a half mile or so, we can go up, or down the bank-as the case may require."	Если нам не удастся найти переправу на расстоянии полумили, мы поднимемся вверх по течению или спустимся вниз... Там видно будет.

"But, Cassius: if we should lose our way?"	-- Но, Кассий, ведь этак мы заблудимся!
"We can't.	-- Вряд ли...
There's but a patch of this, I suppose?	Мне кажется, что выгоревшее пространство не так велико.
If we do go a little astray, we must come out somewhere-on one side, or the other."	Не беда, если мы немного собьемся с дороги: все равно, рано или поздно, мы выйдем к реке в том или ином месте.
"Well, nephew, you know best: I shall be guided by you."	-- Хорошо, мой друг. Тебе лучше знать, я положусь на тебя.
"No fear, uncle.	-- Не бойтесь, дядя.
I've made my way out of a worse fix than this.	Мне случалось бывать и не в таких переделках...
Drive on, niggers!	Вперед, негры!
Keep straight after me."	За мной!
The ex-officer of volunteers, casting a conceited glance towards the travelling carriage-through the curtains of which appears a fair face, slightly shadowed with anxiety-gives the spur to his horse; and with confident air trots onward.	И отставной офицер бросает самодовольный взгляд в сторону кареты, из-за занавесок которой выглядывает прекрасное, слегка встревоженное лицо девушки. Колхаун шпорит лошадь и самоуверенно скачет вперед.
A chorus of whipcracks is succeeded by the trampling of fourscore mules, mingled with the clanking of wheels against their hubs.	Вслед за щелканьем кнутов слышится топот копыт восьми--десяти мулов, смешанный со скрипом колес.
The waggon-train is once more in motion.	Фургоны снова двинулись в путь.
The mules step out with greater rapidity.	Мулы идут быстрее.
The sable surface, strange to their eyes, excites them to brisker action-causing them to raise the hoof, as soon as it touches the turf.	Черная поверхность, непривычная для глаз животных, словно подгоняет их; едва успев коснуться пепла копытами, они тотчас же снова поднимают ноги.
The younger animals show fear-snorting, as they advance.	Молодые мулы храпят в испуге.
In time their apprehensions become allayed; and, taking the cue from their older associates, they move on steadily as before.	Мало-помалу они успокаиваются и, глядя на старших, идут вслед за ними ровным шагом.
A mile or more is made, apparently in a direct line from the point of starting.	Так караван проходит около мили.
Then there is a halt.	Затем он снова останавливается.
The self-appointed guide has ordered it.	Это распоряжение отдал человек, который сам вызвался быть проводником.
He has reined up his horse; and is sitting in the saddle with less show of confidence.	Он натягивает поводья, но в позе его уже нет прежней самоуверенности.
He appears to be puzzled about the direction.	Должно быть, он озадачен, не зная, куда ехать.
The landscape-if such it may be called-has assumed a change; though not for the better.	Ландшафт, если только его можно так назвать, изменился, но не к лучшему.
It is still sable as ever, to the verge of the horizon.	Все по-прежнему черно до самого горизонта.

But the surface is no longer a plain: it rolls.	Только поверхность уже не ровная: она стала волнистой.
There are ridges-gentle undulations-with valleys between.	Цепи холмов перемежаются долинами.
They are not entirely treeless-though nothing that may be termed a tree is in sight.	Нельзя сказать, что здесь совсем нет деревьев, xoтя то, что от них осталось, едва ли можно так назвать.
There have been such, before the fire-algarobias, mezquites, and others of the acacia family-standing solitary, or in copses.	Здесь были деревья до пожара -- алгаробо4, мескито5 и еще некоторые виды акации росли здесь в одиночку и рощами.
Their light pinnate foliage has disappeared like flax before the flame. Their existence is only evidenced by charred trunks, and blackened boughs.	Их перистая листва исчезла без следа, остались только обуглившиеся стволы и почерневшие ветки.
"You've lost the way, nephew?" said the planter, riding rapidly up.	-- Ты сбился с дороги, мой друг? -- спрашивает плантатор, поспешно подъезжая к племяннику.
"No uncle-not yet.	-- Нет, дядя, пока нет.
I've only stopped to have a look.	Я остановился, чтобы оглядеться.
It must lie in this direction-down that valley.	Нам нужно ехать вот по этой долине.
Let them drive on.	Пусть караван продолжает путь.
We're going all right-I'll answer for it."	Мы едем правильно, я за это ручаюсь.
Once more in motion-adown the slope-then along the valley-then up the acclivity of another ridge-and then there is a second stoppage upon its crest.	Караван снова трогается. Спускается вниз по склону, направляется вдоль долины, снова взбирается по откосу и на гребне возвышенности опять останавливается.
"You've lost the way, Cash?" said the planter, coming up and repeating his former observation.	-- Ты все же сбился с дороги, Каш? -повторяет свой вопрос плантатор, подъезжая к племяннику.
"Damned if I don't believe I have, uncle!" responded the nephew, in a tone of not very respectful mistrust.	-- Черт побери! Бoюcь, что ты пpaв, дядя.
"Anyhow; who the devil could find his way out of an ashpit like this?	Ho скажи, какой дьявол мог бы вообще отыскать дорогу на этом пожарище!..
No, no!" he continued, reluctant to betray his embarrassment as the carriole came up. "I see now.	Нет-нет! -- вдруг восклицает Колхаун, увидев, что карета подъехала совсем близко.-- Мне теперь все ясно.
We're all right yet.	Мы едем правильно.
The river must be in this direction.	Река должна быть вон в том направлении.
Come on!"	Вперед!
On goes the guide, evidently irresolute.	И капитан шпорит лошадь, по-видимому сам не зная, куда ехать.
On follow the sable teamsters, who, despite their stolidity, do not fail to note some signs of vacillation.	Фургоны следуют за ним, но от возниц не ускользнуло замешательство Колхауна.

They can tell that they are no longer advancing in a direct line; but circuitously among the copses, and across the glades that stretch between.	Они замечают, что обоз движется не прямо вперед, а кружит по долинам между рощицами.
All are gratified by a shout from the conductor, announcing recovered confidence.	Но вот ободряющий возглас вожатого сразу поднимает настроение путников.
In response there is a universal explosion of whipcord, with joyous exclamations.	Дружно щелкают кнуты, слышатся радостные восклицания.
Once more they are stretching their teams along a travelled road-where a half-score of wheeled vehicles must have passed before them.	Путешественники вновь на дороге, где до них проехало, должно быть, с десяток повозок.
And not long before: the wheel-tracks are of recent impress-the hoof-prints of the animals fresh as if made within the hour.	И это было совсем недавно: отпечатки колес и копыт совершенно свежие, как будто они сделаны час назад.
A train of waggons, not unlike their own, must have passed over the burnt prairie!	Видимо, по выжженной прерии проехал такой же караван.
Like themselves, it could only be going towards the Leona: perhaps some government convoy on its way to Fort Inge?	Как и они, он, должно быть, держал свой путь к берегам Леоны; очень вероятно, что это правительственный обоз, который направляется в форт Индж.
In that case they have only to keep in the same track. The Fort is on the line of their march-but a short distance beyond the point where their journey is to terminate.	В таком случае, остается только двигаться по его следам, форт находится в том же направлении, лишь немного дальше новой усадьбы.
Nothing could be more opportune.	Ничего лучшего нельзя было и ожидать.
The guide, hitherto perplexed-though without acknowledging it-is at once relieved of all anxiety; and with a fresh exhibition of conceit, orders the route to be resumed.	От замешательства Колхауна не остается и следа, он снова воспрянул духом и с чувством нескрываемого самодовольства отдает распоряжение трогаться.
For a mile or more the waggon-tracks are followed-not in a direct line, but bending about among the skeleton copses.	На протяжении мили, а может быть и больше, караван идет по найденным следам. Они ведут не прямо вперед, но кружат среди обгоревших рощ.
The countenance of Cassius Calhoun, for a while wearing a confident look, gradually becomes clouded.	Самодовольная уверенность Кассия Колхауна переходит в мрачное уныние.
It assumes the profoundest expression of despondency, on discovering that the four-and-forty wheel-tracks he is following, have been made by ten Pittsburgh waggons, and a carriole-the same that are now following him, and in whose company he has been travelling all the way from the Gulf of Matagorda!	На лице его отражается глубокое отчаяние, когда он наконец догадывается, что следы сорока четырех колес, по которым они едут, были оставлены каретой и десятью фургонами -теми самыми, что следуют сейчас зa ним, и с которыми он проделал весь путь от залива Матагорда.
Chapter Two. The Trail of the Lazo.	Глава II. СЛЕД ЛАССО
Beyond doubt, the waggons of Woodley Poindexter were going over ground already traced by the tiring of their wheels.	Не оставалось никаких сомнений, что фургоны Вудли Пойндекстера шли по следам своих же колес.

"Our own tracks!" muttered Calhoun on making the discovery, adding a fierce oath as he reined up.	-- Наши следы! -- пробормотал Колхаун; сделав это открытие, он натянул поводья и разразился проклятиями.
"Our own tracks!	-- Наши следы?
What mean you, Cassius?	Что ты этим хочешь сказать, Кассий?
You don't say we've been travelling-"	Неужели мы едем...
"On our own tracks.	-- ...по нашим собственным следам.
I do, uncle; that very thing.	Да, именно это я и хочу сказать.
We must have made a complete circumbendibus of it.	Мы описали полный круг.
See! here's the hind hoof of my own horse, with half a shoe off; and there's the foot of the niggers.	Смотрите: вот заднее копыто моей лошади -отпечаток половины подковы, а вот следы негров.
Besides, I can tell the ground.	Теперь я узнаю и место.
That's the very hill we went down as we left our last stopping place.	Это тот самый холм, откуда мы спускались после нашей последней остановки.
Hang the crooked luck! We've made a couple of miles for nothing."	Вот уж чертовски не повезло -- напрасно проехали около двух миль!
Embarrassment is no longer the only expression upon the face of the speaker. It has deepened to chagrin, with an admixture of shame.	Теперь на лице Колхауна заметно не только растерянность -- на нем появились горькая досада и стыд.
It is through him that the train is without a regular guide.	Это он виноват, что в караване нет настоящего проводника.
One, engaged at Indianola, had piloted them to their last camping place. There, in consequence of some dispute, due to the surly temper of the ex-captain of volunteers, the man had demanded his dismissal, and gone back.	Тот, которого наняли в Индианоле, сопровождал их до последней стоянки; там, поспорив с заносчивым капитаном, он попросил расчет и отправился назад.
For this-as also for an ill-timed display of confidence in his power to conduct the march-is the planter's nephew now suffering under a sense of shame.	Все это, а также чрезмерная самоуверенность, с которой он вызвался вести караван, заставляют теперь племянника плантатора испытывать мучительный стыд.
He feels it keenly as the carriole comes up, and bright eyes become witnesses of his discomfiture.	Его настроение становится совсем мрачным, когда приближается карета и прекрасные глаза видят его замешательство.
Poindexter does not repeat his inquiry.	Пойндекстер больше не задает вопросов.
That the road is lost is a fact evident to all.	Для всех теперь ясно, что они сбились с пути.
Even the barefooted or "broganned" pedestrians have recognised their long-heeled footprints, and become aware that they are for the second time treading upon the same ground.	Даже босоногие пешеходы узнали отпечатки своих ног и поняли, что идут по этим местам уже во второй раз.
There is a general halt, succeeded by an animated conversation among the white men.	Караван опять остановился; всадники возбужденно совещаются.
The situation is serious: the planter himself believes it to be so.	Положение серьезное: так думает и сам плантатор.

He cannot that day reach the end of his journey-a thing upon which he had set his mind.	Он потерял надежду до наступления темноты закончить путешествие, как предполагал раньше.
That is the very least misfortune that can befall them.	Но это еще не самая большая беда.
There are others possible, and probable.	Кто знает, что ждет их впереди?
There are perils upon the burnt plain.	Выжженная прерия полна опасностей.
They may be compelled to spend the night upon it, with no water for their animals. Perhaps a second day and night-or longer-who can tell how long?	Быть может, им предстоит провести здесь ночь, и негде будет достать воды, чтобы напоить мулов. А может быть, и не одну ночь?
How are they to find their way?	Но как же найти дорогу?
The sun is beginning to descend; though still too high in heaven to indicate his line of declination. By waiting a while they may discover the quarters of the compass.	Солнце начинает клониться к западу, хотя все еще стоит слишком высоко, чтобы уловить, в какую сторону оно движется; однако через некоторое время можно было бы определить, где находятся страны света.
But to what purpose?	Но что толку?
The knowledge of east, west, north, and south can avail nothing now: they have lost their line of march.	Даже если они узнают, где находятся восток, запад, север и юг, ничего не изменится -- они потеряли направление!
Calhoun has become cautious.	Колхаун стал осторожнее.
He no longer volunteers to point out the path.	Он уже больше не претендует на роль проводника.
He hesitates to repeat his pioneering experiments-after such manifest and shameful failure.	После такой позорной неудачи у него не хватает на это смелости.
A ten minutes' discussion terminates in nothing. No one can suggest a feasible plan of proceeding.	Минут десять они совещаются, но никто не может предложить разумный план действий.
No one knows how to escape from the embrace of that dark desert, which appears to cloud not only the sun and sky, but the countenances of all who enter within its limits.	Никто не знает, как вырваться из этой черной прерии, которая заволакивает черной пеленой не только солнце и небо, но и лица тех, кто попал в ее пределы.
A flock of black vultures is seen flying afar off.	Высоко в небе показалась стая черных грифов.
They come nearer, and nearer.	Они все приближаются.
Some alight upon the ground-others hover above the heads of the strayed travellers.	Некоторые из них опускаются на землю, другие кружат над головами заблудившихся путников.
Is there a boding in the behaviour of the birds?	В поведении хищников есть что-то зловещее.
Another ten minutes is spent in the midst of moral and physical gloom.	Прошло еще десять гнетущих минут.
Then, as if by a benignant mandate from heaven, does cheerfulness re-assume its sway. The cause? A horseman riding in the direction of the train!	И вдруг к людям вернулась бодрость: они увидели всадника, скачущего прямо к обозу.
An unexpected sight: who could have looked for human being in such a place?	Какая неожиданная радость! Кто бы мог подумать, что в таком месте можно встретить человека!

All eyes simultaneously sparkle with joy; as if, in the approach of the horseman, they beheld the advent of a saviour!	Снова надежда засветилась в глазах путников -- в приближающемся всаднике они видят своего спасителя.
"He's coming this way, is he not?" inquired the planter, scarce confident in his failing sight.	-- Ведь он едет к нам, не правда ли? -- спросил плантатор, не веря своим глазам.
"Yes, father; straight as he can ride," replied Henry, lifting the hat from his head, and waving it on high: the action accompanied by a shout intended to attract the horseman.	-- Да, отец, он едет прямо к нам,-- ответил Генри и стал кричать и размахивать шляпой высоко над головой, чтобы привлечь внимание всадника.
The signal was superfluous. The stranger had already sighted the halted waggons; and, riding towards them at a gallop, was soon within speaking distance.	Но это было излишне -- всадник и без того заметил остановившийся караван. Он скакал галопом и скоро приблизился настолько, что можно было окликнуть его.
He did not draw bridle, until he had passed the train; and arrived upon the spot occupied by the planter and his party.	Он натянул поводья, только когда миновал обоз, и подъехал к плантатору и его спутникам.
"A Mexican!" whispered Henry, drawing his deduction from the habiliments of the horseman.	-- Мексиканец,-- прошептал Генри, взглянув на одежду незнакомца.
"So much the better," replied Poindexter, in the same tone of voice; "he'll be all the more likely to know the road."	-- Тем лучше, -- так же тихо ответил ему отец. -Тогда он наверняка знает дорогу.
"Not a bit of Mexican about him," muttered Calhoun, "excepting the rig. I'll soon see.	-- Ничего мексиканского в нем нет, кроме костюма, -- пробормотал Колхаун.-- Я сейчас это узнаю...
Buenos dias, cavallero!	Buenos dias, cavallero!
Esta V. Mexicano?" (Good day, sir! are you a Mexican?)	Esta Vuestra Mexicano? (Добрый день, кабальеро! Вы мексиканец?)
"No, indeed," replied the stranger, with a protesting smile. "Anything but that.	-- О нет,-- ответил тот, улыбнувшись.-- Я совсем не мексиканец.
I can speak to you in Spanish, if you prefer it; but I dare say you will understand me better in English: which, I presume, is your native tongue?"	Я могу объясняться с вами и по-испански, если хотите, но, мне кажется, вы лучше поймете меня, если мы будем говорить по-английски -- ведь это ваш родной язык? Не так ли?
Calhoun, suspecting that he had spoken indifferent Spanish, or indifferently pronounced it, refrains from making rejoinder.	Колхаун подумал, что допустил какую-то ошибку в своей фразе или же не справился с произношением, и поэтому воздержался от ответа.
"American, sir," replied Poindexter, his national pride feeling slightly piqued.	-- Мы американцы, сэр,-- ответил Пойндекстер с чувством уязвленной национальной гордости.
Then, as if fearing to offend the man from whom he intended asking a favour, he added: "Yes, sir; we are all Americans-from the Southern States."	Затем, как бы боясь обидеть человека, от которого ждал помощи, добавил: -- Да, сэр, мы все американцы, из южных штатов.

"That I can perceive by your following." An expression of contempt-scarce perceptible-showed itself upon the countenance of the speaker, as his eye rested upon the groups of black bondsmen. "I can perceive, too," he added, "that you are strangers to prairie travelling.	-- Это легко определить по вашим спутникам,--сказал всадник с едва уловимой презрительной усмешкой, взглянув в сторону негров-невольников.-- Нетрудно заметить также,-- добавил он,-- что вы впервые путешествуете по прерии.
You have lost your way?"	Вы сбились с дороги?
"We have, sir; and have very little prospect of recovering it, unless we may count upon your kindness to direct us."	-- Да, сэр, и у нас нет никакой надежды найти ее, если только вы не будете так добры и не поможете нам.
"Not much kindness in that.	-- Стоит ли говорить о таких пустяках!
By the merest chance I came upon your trail, as I was crossing the prairie.	Совершенно случайно я заметил ваши следы, когда ехал по прерии.
I saw you were going astray; and have ridden this way to set you right."	Поняв, что вы заблудились, я прискакал сюда, чтобы помочь вам.
"It is very good of you.	-- Это очень любезно с вашей стороны.
We shall be most thankful, sir.	Мы вам признательны, сэр.
My name is Poindexter-Woodley Poindexter, of Louisiana.	Меня зовут Пойндекстер -- Вудли Пойндекстер из Луизианы.
I have purchased a property on the Leona river, near Fort Inge.	Я купил усадьбу на берегу Леоны, вблизи форта Индж.
We were in hopes of reaching it before nightfall.	Мы надеялись добраться туда засветло.
Can we do so?"	Как вы думаете, мы успеем?
"There is nothing to hinder you: if you follow the instructions I shall give."	-- Разумеется. Если только будете следовать моим указаниям.
On saying this, the stranger rode a few paces apart; and appeared to scrutinise the country-as if to determine the direction which the travellers should take.	Сказав это, незнакомец отъехал на некоторое расстояние. Казалось, он изучает местность, стараясь определить, в каком направлении должны двигаться путешественники.
Poised conspicuously upon the crest of the ridge, horse and man presented a picture worthy of skilful delineation.	Застывшие на вершине холма лошадь и всадник представляли собой картину, достойную описания.
A steed, such as might have been ridden by an Arab sheik-blood-bay in colour-broad in counter-with limbs clean as culms of cane, and hips of elliptical outline, continued into a magnificent tail sweeping rearward like a rainbow: on his back a rider-a young man of not more than five-and-twenty-of noble form and features; habited in the picturesque costume of a Mexican ranchero-spencer jacket of velveteen-calzoneros laced along the seams-calzoncillos of snow-white lawn-botas of buff leather, heavily spurred at the heels-around the waist a scarf of scarlet crape; and on his head a hat of black glaze, banded with gold bullion.	Породистый гнедой конь -- даже арабскому шейху не стыдно было бы сесть на такого коня! -широкогрудый, на стройных, как тростник, ногах; с могучим крупом и великолепным густым хвостом. А на спине у него всадник -молодой человек лет двадцати пяти, прекрасно сложенный, с правильными чертами лица, одетый в живописный костюм мексиканского ранчероб: на нем бархатная куртка, брюки ^ шнуровкой по бокам, сапоги из шкуры бизона с тяжелыми шпорами, ярко-красный шелковый шарф опоясывает талию; на голове черная глянцевaя шляпа, отделанная золотым позументом.

Picture to yourself a horseman thus habited; seated in a deep tree-saddle, of Moorish shape and Mexican manufacture, with housings of leather stamped in antique patterns, such as were worn by the caparisoned steeds of the Conquistadores; picture to yourself such a cavallero, and you will have before your mind's eye a counterpart of him, upon whom the planter and his people were gazing.	Вообразите такого всадника, сидящего в глубоком седле мавританского стиля и мексиканской работы, с кожаным, украшенным тиснеными узорами чепраком, похожим на те, которыми покрывали своих коней конквистадоры. Представьте себе такого кабальеро -- и пред вашим взором будет тот, на кого смотрели плантатор и его спутники.
Through the curtains of the travelling carriage he was regarded with glances that spoke of a singular sentiment.	А из-за занавесок кареты на всадника смотрели глаза, выдававшие совсем особое чувство.
For the first time in her life, Louise Poindexter looked upon that-hitherto known only to her imagination-a man of heroic mould.	Первый раз в жизни Луиза Пойндекстер увидела человека, который, казалось, был реальным воплощением героя ее девичьих грез.
Proud might he have been, could he have guessed the interest which his presence was exciting in the breast of the young Creole.	Незнакомец был бы польщен, если бы узнал, какое волнение он вызвал в груди молодой креолки.
He could not, and did not.	Но как мог он это знать?
He was not even aware of her existence.	Он даже не подозревал о ее существовании.
He had only glanced at the dust-bedaubed vehicle in passing-as one might look upon the rude incrustation of an oyster, without suspecting that a precious pearl may lie gleaming inside.	Его взгляд лишь скользнул по запыленной карете,-- так смотришь на невзрачную раковину, не подозревая, что внутри нее скрывается драгоценная жемчужина.
"By my faith!" he declared, facing round to the owner of the waggons, "I can discover no landmarks for you to steer by.	-- Клянусь честью! -- сказал всадник, обернувшись к владельцу фургонов.-- Я не могу найти никаких примет, которые помогли бы вам добраться до места.
For all that, I can find the way myself.	Но дорогу туда я знаю.
You will have to cross the Leona five miles below the Fort; and, as I have to go by the crossing myself, you can follow the tracks of my horse.	Вам придется переправиться через Леону в пяти милях ниже форта, а так как я и сам направляюсь к этому броду, то вы можете ехать по следам моей лошади.
Good day, gentlemen!"	До свиданья, господа!
Thus abruptly bidding adieu, he pressed the spur against the side of his steed; and started off at a gallop.	Распрощавшись так внезапно, незнакомец пришпорил коня и поскакал галопом.
An unexpected-almost uncourteous departure! So thought the planter and his people.	Этот неожиданный отъезд показался плантатору и его спутникам весьма невежливым.
They had no time to make observations upon it, before the stranger was seen returning towards them!	Но они не успели ничего cкaзaть, как увидели, что незнакомец возвращается.
In ten seconds he was again in their presence-all listening to learn what had brought him back.	Не прошло и десяти секунд, как всадник снова был с ними. Все недоумевали, что заставило его вернуться.
"I fear the tracks of my horse may prove of little service to you.	-- Боюсь, что следы моей лошади вам мало помогут.
The mustangs have been this way, since the fire.	После пожара здесь успели побывать мустанги.

They have made hoof-marks by the thousand.	Они оставили тысячи отпечатков своих копыт.
Mine are shod; but, as you are not accustomed to trailing, you may not be able to distinguish them-the more so, that in these dry ashes all horse-tracks are so nearly alike."	Правда, моя лошадь подкована, но ведь вы не привыкли различать следы, и вам будет трудно разобраться, тем более что на сухой золе все лошадиные следы почти одинаковы.
"What are we to do?" despairingly asked the planter.	-- Что же нам делать? -- спросил плантатор с отчаянием в голосе.
"I am sorry, Mr Poindexter, I cannot stay to conduct you, I am riding express, with a despatch for the Fort.	-- Мне очень жаль, мистер Пойндекстер, но я не могу сопровождать вас. Я должен срочно доставить в форт важное донесение.
If you should lose my trail, keep the sun on your right shoulders: so that your shadows may fall to the left, at an angle of about fifteen degrees to your line of march.	Если вы потеряете мой след, держитесь так, чтобы солнце было у вас справа, а ваши тени падали налево, под углом около пятнадцати градусов к линии движения.
Go straight forward for about five miles.	Миль пять двигайтесь прямо вперед.
You will then come in sight of the top of a tall tree-a cypress.	Затем вы увидите верхушку высокого дерева -кипариса.
You will know it by its leaves being in the red.	Вы узнаете его по красному цвету.
Head direct for this tree.	Направляйтесь прямо к этому дереву.
It stands on the bank of the river; and close by is the crossing."	Оно стоит на самом берегу реки, недалеко от брода.
The young horseman, once more drawing up his reins, was about to ride off; when something caused him to linger.	Молодой всадник уже натянул поводья и готов был снова ускакать, но что-то заставило его сдержать коня.
It was a pair of dark lustrous eyes-ob served by him for the first time-glancing through the curtains of the travelling carriage.	Он увидел темные блестящие глаза, глядевшие из-за занавесок кареты,-- в первый раз он увидел эти глаза.
Their owner was in shadow; but there was light enough to show that they were set in a countenance of surpassing loveliness.	Обладательница их скрылась в тени, но было еще достаточно светло, чтобы разглядеть лицо необычайной красоты.
He perceived, moreover, that they were turned upon himself-fixed, as he fancied, in an expression that betokened interest-almost tenderness!	Кроме того, он заметил, что прекрасные глаза устремлены в его сторону и что они смотрят на него взволнованно, почти нежно.
He returned it with an involuntary glance of admiration, which he made but an awkward attempt to conceal. Lest it might be mistaken for rudeness, he suddenly faced round; and once more addressed himself to the planter-who had just finished thanking him for his civility.	Невольно он ответил восхищенным взглядом, но, испугавшись, как бы это не сочли дерзостью, круто повернул коня и снова обратился к плантатору, который только что поблагодарил его за любезность.
"I am but ill deserving thanks," was his rejoinder, "thus to leave you with a chance of losing your way. But, as I've told you, my time is measured."	-- Я не заслуживаю благодарности, -- сказал незнакомец, -- так как оставляю вас на произвол судьбы, но, к несчастью, я не располагаю свободным временем.
The despatch-bearer consulted his watch-as though not a little reluctant to travel alone.	Он посмотрел на часы, как будто сожалея, что ему придется ехать одному.

"You are very kind, sir," said Poindexter; "but with the directions you have given us, I think we shall be able to manage.	-- Вы очень добры, сэр, -- сказал Пойндекстер. -- Я надеюсь, что, следуя вашим советам, мы не собьемся с пути.
The sun will surely show us-"	Солнце нам поможет.
"No: now I look at the sky, it will not.	-- Боюсь, как бы не изменилась погода.
There are clouds looming up on the north.	На севере собираются тучи.
In an hour, the sun may be obscured-at all events, before you can get within sight of the cypress.	Через час они могут заслонить солнце... во всяком случае, это произойдет раньше, чем вы достигнете места, откуда виден кипарис...
It will not do.	Я не могу вас так оставить...
Stay!" he continued, after a reflective pause, "I have a better plan stilname = "note" follow the trail of my lazo!"	Впрочем,-- сказал он после минуты размышления,-- я придумал: держитесь следа моего лассо!
While speaking, he had lifted the coiled rope from his saddlebow, and flung the loose end to the earth-the other being secured to a ring in the pommel.	Незнакомец снял с седельной луки свернутую веревку и, прикрепив один конец к кольцу на седле, бросил другой на землю.
Then raising his hat in graceful salutation-more than half directed towards the travelling carriage-he gave the spur to his steed; and once more bounded off over the prairie.	Затем, изящным движением приподняв шляпу, он вежливо поклонился -- почти в сторону кареты,--пришпорил лошадь и снова поскакал по прерии.
The lazo, lengthening out, tightened over the hips of his horse; and, dragging a dozen yards behind, left a line upon the cinereous surface-as if some slender serpent had been making its passage across the plain.	Лассо, вытянувшись позади лошади ярдов на двенадцать, оставило на испепеленной поверхности прерии полосу, похожую на след проползшей змеи.
"An exceedingly curious fellow!" remarked the planter, as they stood gazing after the horseman, fast becoming hidden behind a cloud of sable dust. "I ought to have asked him his name?"	-- Удивительно странный молодой человек! -сказал плантатор, глядя вслед всаднику, скрывшемуся в облаке черной пыли. -- Мне следовало бы спросить его имя.
"An exceedingly conceited fellow, I should say," muttered Calhoun; who had not failed to notice the glance sent by the stranger in the direction of the carriole, nor that which had challenged it. "As to his name, I don't think it matters much.	-- Удивительно самодовольный молодой человек, я бы сказал,-- пробормотал Колхаун, от которого не ускользнул взгляд, брошенный незнакомцем в сторону кареты, так же как и ответный взгляд кузины.-- Что касается его имени, то о нем, пожалуй, и не стоило спрашивать.
It mightn't be his own he would give you.	Наверняка он назвал бы вымышленное.
Texas is full of such swells, who take new names when they get here-by way of improvement, if for no better reason."	Техас переполнен такими франтами, которые, попав сюда, обзаводятся новыми именами, более благозвучными, или же меняют их по каким-нибудь другим причинам.
"Come, cousin Cash," protested young Poindexter; "you are unjust to the stranger.	-- Послушай, Кассий,-- возразил молодой Пойндекстер,-- ты к нему несправедлив.
He appears to be educated-in fact, a gentleman-worthy of bearing the best of names, I should say."	Он, по-моему, человек образованный, джентльмен, вполне достойный носить самое знатное имя.
"A gentleman!	-- "Джентльмен"!

Deuced unlikely: rigged out in that fanfaron fashion.	Черт возьми, вряд ли!
I never saw a man yet, that took to a Mexican dress, who wasn't a Jack.	Я никогда не встречал джентльмена, который рядился бы в мексиканские тряпки.
He's one, I'll be bound."	Бьюсь об заклад, что это просто какой-нибудь проходимец.
During this brief conversation, the fair occupant of the carriole was seen to bend forward; and direct a look of evident interest, after the form of the horseman fast receding from her view.	Во время этого разговора прекрасная креолка выглянула из кареты и с нескрываемым интересом провожала глазами удалявшегося всадника.
To this, perhaps, might have been traced the acrimony observable in the speech of Calhoun.	Не этим ли следует объяснить язвительный тон Колхауна?
"What is it, Loo?" he inquired, riding close up to the carriage, and speaking in a voice not loud enough to be heard by the others. "You appear impatient to go forward?	-- В чем дело, Лу? -- спросил он почти шепотом, подъезжая вплотную к карете. -- Ты, кажется, очень торопишься?
Perhaps you'd like to ride off along with that swaggering fellow?	Может быть, ты хочешь догнать этого наглеца?
It isn't too late: I'll lend you my horse."	Еще не поздно -- я дам тебе свою лошадь.
The young girl threw herself back upon the seat-evidently displeased, both by the speech and the tone in which it was delivered.	Девушка откинулась назад, очевидно недовольная не только словами, но и тоном кузена.
But her displeasure, instead of expressing itself in a frown, or in the shape of an indignant rejoinder, was concealed under a guise far more galling to him who had caused it.	Но она не показала виду, что рассердилась, и не стала спорить -- она выразила свое недовольство гораздо более обидным образом.
A clear ringing laugh was the only reply vouchsafed to him.	Звонкий cмex был единственным ответом, которым она удостоила кузена.
"So, so!	-- Ах так...
I thought there must be something-by the way you behaved yourself in his presence.	Г лядя на тебя, я так и подумал, что тут что-то нечисто.
You looked as if you would have relished a t?te-?-t?te with this showy despatch-bearer.	У тебя был такой вид, словно ты очарована этим щеголеватым курьером.
Taken with his stylish dress, I suppose?	Он пленил тебя, вероятно, своим пышным нарядом?
Fine feathers make fine birds. His are borrowed. I may strip them off some day, along with a little of the skin that's under them."	Но знай, что это всего лишь ворона в павлиньих перьях, и мне, верно, еще придется содрать их с него и, быть может, с куском его собственной кожи.
"For shame, Cassius! your words are a scandal!"	-- Как тебе не стыдно. Кассий! Подумай, что ты говоришь!
"'Tis you should think of scandal, Loo!	-- Это тебе надо подумать о том, как ты себя ведешь, Лу.
To let your thoughts turn on a common scamp-a masquerading fellow like that!	Удостоить своим вниманием какого-то бродягу, ряженого шута!

No doubt the letter carrier, employed by the officers at the Fort!"	Я не сомневаюсь, что он простой почтальон, нанятый офицерами форта.
"A letter carrier, you think?	-- Почтальон, ты думаешь?
Oh, how I should like to get love letters by such a postman!"	О, как бы я хотела получать любовные письма из рук такого письмоносца!
"You had better hasten on, and tell him so.	-- Тогда поспеши и скажи ему об этом.
My horse is at your service."	Моя лошадь к твоим услугам.
"Ha! ha! ha!	-- Ха-ха-ха!
What a simpleton you show yourself!	Как же ты несообразителен!
Suppose, for jesting's sake, I did have a fancy to overtake this prairie postman!	Если бы я даже и захотела, шутки ради, догнать этого почтальона прерии, то на твоей ленивой кляче мне это вряд ли удалось бы.
It couldn't be done upon that dull steed of yours: not a bit of it! At the rate he is going, he and his blood-bay will be out of sight before you could change saddles for me.	Он так быстро мчится на своем гнедом, что, конечно, они оба исчезнут из виду, прежде чем ты успеешь переменить для меня седло.
Oh, no! he's not to be overtaken by me, however much I might like it; and perhaps I might like it!"	О нет! Мне его не догнать, как бы мне этого ни хотелось.
"Don't let your father hear you talk in that way."	-- Смотри, чтобы отец не услышал тебя!
"Don't let him hear you talk in that way," retorted the young lady, for the first time speaking in a serious strain. "Though you are my cousin, and papa may think you the pink of perfection, I don't-not I!	-- Смотри, чтобы он тебя не услышал,-- ответила девушка, заговорив теперь уже серьезным тоном. -- Хотя ты мой двоюродный брат и отец считает тебя верхом совершенства, я этого не считаю, о нет!
I never told you I did-did I?"	Я никогда не скрывала этого от тебя -- не так ли?
A frown, evidently called forth by some unsatisfactory reflection, was the only reply to this tantalising interrogative.	Колхаун только нахмурился в ответ на это горькое для него признание.
"You are my cousin," she continued, in a tone that contrasted strangely with the levity she had already exhibited, "but you are nothing more-nothing more-Captain Cassius Calhoun!	-- Ты мой двоюродный брат -- и только,--продолжала девушка строгим голосом, резко отличавшимся от того шутливого тона, которым она начала беседу. --Для меня ты больше никто, капитан Кассий Колхаун!
You have no claim to be my counsellor.	И не пытайся, пожалуйста, быть моим советчиком.
There is but one from whom I am in duty bound to take advice, or bear reproach.	Только с одним человеком я считаю своим долгом советоваться, и только ему я позволю упрекать себя.
I therefore beg of you, Master Cash, that you will not again presume to repeat such sentiments-as those you have just favoured me with.	А поэтому прошу тебя, мастер7 Каш, воздержаться от подобных нравоучений.
I shall remain mistress of my own thoughts-and actions, too-till I have found a master who can control them.	Я никому не стану давать отчет в своих мыслях, так же как и в поступках, до тех пор, пока не встречу достойного человека.

It is not you!"	Но не тебе быть моим избранником!
Having delivered this speech, with eyes flashing-half angrily, half contemptuously-upon her cousin, the young Creole once more threw herself back upon the cushions of the carriole.	Закончив свою отповедь, девушка снова откинулась на подушки, смерив капитана взглядом, полным негодования и презрения.
The closing curtains admonished the ex-officer, that further conversation was not desired.	Потом она задернула занавески кареты, давая этим понять, что больше не желает с ним разговаривать.
Quailing under the lash of indignant innocence, he was only too happy to hear the loud "gee-on" of the teamsters, as the waggons commenced moving over the sombre surface-not more sombre than his own thoughts.	Крики возниц вывели капитана из оцепенения. Фургоны снова двинулись в путь по мрачной прерии, которая едва ли была мрачнее мыслей Кассия Колхауна.
Chapter Three. The Prairie Finger-Post.	Глава III. ПУТЕВОДНАЯ СТРЕЛКА
The travellers felt no further uneasiness about the route. The snake-like trail was continuous; and so plain that a child might have followed it.	Путешественники больше не беспокоились о дороге: след лассо тянулся непрерывной змейкой и был так отчетливо виден, что даже ребенок не сбился бы с пути.
It did not run in a right line, but meandering among the thickets; at times turning out of the way, in places where the ground was clear of timber.	Он не шел по прямой, а извивался между зарослями кустарников. Порой, когда путь лежал по местности, где не было деревьев, он отклонялся в сторону.
This had evidently been done with an intent to avoid obstruction to the waggons: since at each of these windings the travellers could perceive that there were breaks, or other inequalities, in the surface.	Делалось это не случайно: в таких местах были глубокие овраги и другие препятствия, -- змейка следа огибала их, показывая дорогу фургонам.
"How very thoughtful of the young fellow!" remarked Poindexter. "I really feel regret at not having asked for his name.	-- Как это предусмотрительно со стороны молодого человека! -- сказал Пойндекстер.--Право, я очень жалею, что мы не узнали его имени.
If he belong to the Fort, we shall see him again."	Если он служит в форте, мы еще встретимся с ним.
"No doubt of it," assented his son. "I hope we shall."	-- Без сомнения! -- воскликнул Генри.-- И я буду этому очень рад.
His daughter, reclining in shadow, overheard the conjectural speech, as well as the rejoinder. She said nothing; but her glance towards Henry seemed to declare that her heart fondly echoed the hope.	Луиза сидела, откинувшись на спинку сиденья, -- она слышала разговор между отцом и братом, но ничего не сказала, только в ее взгляде можно было прочесть, что она всем сердцем разделяет надежду брата.
Cheered by the prospect of soon terminating a toilsome journey-as also by the pleasant anticipation of beholding, before sunset, his new purchase-the planter was in one of his happiest moods.	Радуясь скорому окончанию трудного путешествия, а также возможности до захода солнца увидеть свои новые владения, плантатор был в прекрасном настроении.

His aristocratic bosom was moved by an unusual amount of condescension, to all around him. He chatted familiarly with his overseer; stopped to crack a joke with "Uncle" Scipio, hobbling along on blistered heels; and encouraged "Aunt" Chloe in the transport of her piccaninny.	Этот гордый аристократ вдруг удостоил своим снисходительным вниманием всех окружающих: непринужденно болтал с надсмотрщиком, остановился пошутить с дядюшкой Сципионом, едва ковылявшим на покрытых волдырями ногах, подбодрил тетушку Хлою, которая ехала с младенцем на руках.
"Marvellous!" might the observer exclaim-misled by such exceptional interludes, so pathetically described by the scribblers in Lucifer's pay-"what a fine patriarchal institution is slavery, after all!	"Чудесно!" -- может воскликнуть посторонний наблюдатель, введенный в заблуждение такой необычайной сценой, столь старательно изображаемой писаками, подкупленными самим сатаной. -- В конце концов, как прекрасны патриархальные нравы рабовладельцев!
After all we have said and done to abolish it!	И это после всего, что мы говорили и сделали для уничтожения рабства!
A waste of sympathy-sheer philanthropic folly to attempt the destruction of this ancient edifice-worthy corner-stone to a 'chivalric' nation!	Попытка разрушить это древнее здание -достойный краеугольный камень рыцарственной нации -- лишь филантропическая блажь, излишняя чувствительность.
Oh, ye abolition fanatics! why do ye clamour against it?	О вы, фанатики, стремящиеся к уничтожению рабства! Почему вы восстаете против него?
Know ye not that some must suffer-must work and starve-that others may enjoy the luxury of idleness?	Разве вы не знаете, что одни должны страдать, должны работать и голодать, чтобы другие наслаждались роскошью и бездельем?
That some must be slaves, that others may be free?"	Разве вы не знаете, что одни должны быть рабами, чтобы другие были свободными?"
Such arguments-at which a world might weep-have been of late but too often urged.	Эти речи, несущие страдания миллионам, за последнее время раздаются слишком часто.
Woe to the man who speaks, and the nation that gives ear to them!	Горе человеку, который произносит их, и нации, которая их слушает!
The planter's high spirits were shared by his party, Calhoun alone excepted.	Хорошее настроение плантатора, казалось, разделяли все его спутники за исключением Колхауна.
They were reflected in the faces of his black bondsmen, who regarded him as the source, and dispenser, of their happiness, or misery-omnipotent-next to God.	Оно отражалось на лицах невольников, которые считали Пойндекстера источником своего счастья или несчастья -- всемогущим, почти как Бог.
They loved him less than God, and feared him more; though he was by no means a bad master-that is, by comparison.	Они любили его меньше, чем Бога, но боялись больше, хотя его нельзя было назвать плохим хозяином -- по сравнению с другими рабовладельцами.
He did not absolutely take delight in torturing them. He liked to see them well fed and clad-their epidermis shining with the exudation of its own oil.	Он не находил особого удовольствия в истязании своих рабов и был доволен, когда видел, что они сыты и одеты, что кожа их лоснится от жира.
These signs bespoke the importance of their proprietor-himself.	Ведь по этим признакам судили о благосостоянии его самого -- их господина.

He was satisfied to let them off with an occasional "cow-hiding"-salutary, he would assure you; and in all his "stock" there was not one black skin marked with the mutilations of vengeance-a proud boast for a Mississippian slave-owner, and more than most could truthfully lay claim to.	Он иногда учил их плетью -- уверяя, что это оказывает на них благотворное действие,--однако на коже его невольников не было ни одного рубца от жестоких истязаний, а этим мог похвастаться далеко не всякий рабовладелец штата Миссисипи.
In the presence of such an exemplary owner, no wonder that the cheerfulness was universal-or that the slaves should partake of their master's joy, and give way to their garrulity.	Стоит ли удивляться, что в обществе такого "примерного" хозяина все были в хорошем настроении и даже невольники, заразившись общей радостью, принялись весело болтать!
It was not destined that this joyfulness should continue to the end of their journey.	Однако благодушное настроение длилось недолго.
It was after a time interrupted-not suddenly, nor by any fault on the part of those indulging in it, but by causes and circumstances over which they had not the slightest control.	Оно было прервано не внезапно и не по вине тех, кто его разделял: причиной были обстоятельства, которые от них не зависели.
As the stranger had predicted: the sun ceased to be visible, before the cypress came in sight.	Как и предсказал незнакомец, солнце скрылось раньше, чем показался кипарис.
There was nothing in this to cause apprehension. The line of the lazo was conspicuous as ever; and they needed no guidance from the sun: only that his cloud-eclipse produced a corresponding effect upon their spirits.	Но это не должно было бы вызвать беспокойства: след лассо был по-прежнему хорошо виден, и ориентироваться по солнцу не было необходимости. Однако тучи, затянувшие небо, угнетающе подействовали на путников.
"One might suppose it close upon nightfall," observed the planter, drawing out his gold repeater, and glancing at its dial; "and yet it's only three o'clock!	-- Можно подумать, что уже наступили вечерние сумерки,-- сказал плантатор, вынимая свои золотые часы,-- а между тем всего лишь три часа.
Lucky the young fellow has left us such a sure guide.	Наше счастье, что этот молодой человек помог нам.
But for him, we might have floundered among these ashes till sundown; perhaps have been compelled to sleep upon them."	Если бы не он, мы до заката проплутали бы по этой выжженной прерии. Пожалуй, пришлось бы заночевать прямо на пепле...
"A black bed it would be," jokingly rejoined Henry, with the design of rendering the conversation more cheerful. "Ugh! I should have such ugly dreams, were I to sleep upon it."	-- Ну и черная была бы постель! -- шутливо отозвался Генри, чтобы придать разговору более веселый характер. -- Ух, и страшные бы я видел сны, если бы пришлось так спать!
"And I, too," added his sister, protruding her pretty face through the curtains, and taking a survey of the surrounding scene: "I'm sure I should dream of Tartarus, and Pluto, and Proserpine, and-"	-- И я тоже, -- добавила сестра, выглядывая из-за занавесок и всматриваясь в даль.-- Я уверена, что мне приснились бы Плутон8 и Прозерпина9 в аду.
"Hya! hya! hya!" grinned the black Jehu, on the box-enrolled in the plantation books as Pluto Poindexter-"De young missa dream 'bout me in de mids' ob dis brack praira!	-- Хи-хи-хи! -- осклабился черный кучер, числившийся в книгах плантаций как Плутон Пойндекстер.-- Мисса Луи увидит меня во сне на этой черной прерии!
Golly! dat am a good joke-berry!	Вот чудн'о так чудн'о!
Hya! hya! hya!"	Хи-хи-хи!

"Don't be too sure, all of ye," said the surly nephew, at this moment coming up, and taking part in the conversation-"don't be too sure that you won't have to make your beds upon it yet.	-- Слишком рано вы начали смеяться,-- раздался мрачный голос капитана, подъехавшего во время этого разговора.-- Смотрите, как бы вам и в самом деле не пришлось ночевать в этой черной прерии!
I hope it may be no worse."	Хорошо, если не случится еще чего-нибудь похуже.
"What mean you, Cash?" inquired the uncle.	-- Что ты хочешь этим сказать, Каш? -- спросил плантатор.
"I mean, uncle, that that fellow's been misleading us.	-- Я хочу сказать, дядя, что этот молодчик обманул нас.
I won't say it for certain; but it looks ugly.	Я не могу еще этого утверждать, но похоже, что дело скверно.
We've come more than five miles-six, I should say-and where's the tree?	Мы проехали уже больше пяти миль... около шести, должно быть, а где же кипарис, о котором он говорил?
I've examined the horizon, with a pair of as good eyes as most have got, I reckon; and there isn't such a thing in sight."	Кажется, у меня зрение не хуже, чем у других, но, как я ни всматривался в даль, я не обнаружил никакого дерева.
"But why should the stranger have deceived us?"	-- Но зачем же ему обманывать нас?
"Ah-why?	-- Ах, "зачем"!
That's just it. There may be more reasons than one."	В том-то и дело, что у него может быть для этого немало причин.
"Give us one, then!" challenged a silvery voice from the carriole. "We're all ears to hear it!"	-- Назови нам хотя бы одну из них,-- раздался серебристый голос из кареты,-- мы с интересом послушаем.
"You're all ears to take in everything that's told you by a stranger," sneeringly replied Calhoun. "I suppose if I gave my reason, you'd be so charitable as to call it a false alarm!"	-- Еще бы: ты будешь слушать с особым интересом все, что касается этого субъекта,--иронически ответил Колхаун, -- а если я выскажу свои соображения, ты со свойственной тебе снисходительностью назовешь это ложной тревогой!
"That depends on its character, Master Cassius.	-- Это будет зависеть от того, что ты скажешь, мастер Кассий.
I think you might venture to try us.	Мне кажется, что тебе следует испытать нас.
We scarcely expect a false alarm from a soldier, as well as traveller, of your experience."	Не можем же мы думать, что ты, военный и такой опытный путешественник, поддался ложной тревоге!
Calhoun felt the taunt; and would probably have withheld the communication he had intended to make, but for Poindexter himself.	Колхаун понял злую насмешку и, вероятно, воздержался бы от дальнейших объяснений, если бы на этом не настоял Пойндекстер.
"Come, Cassius, explain yourself!" demanded the planter, in a tone of respectful authority. "You have said enough to excite something more than curiosity.	-- Послушай, Кассий, объясни же, в чем дело? -серьезно спросил плантатор.-- То, что ты нам сказал, вызывает больше чем простое любопытство.

For what reason should the young fellow be leading us astray?"	Какую цель мог преследовать этот молодой человек, давая нам ложные указания?
"Well, uncle," answered the ex-officer, retreating a little from his original accusation, "I haven't said for certain that he is; only that it looks like it."	-- Ну что же, дядя...-- сказал Колхаун не столь заносчиво, как раньше,-- я ведь не утверждаю этого. Я только высказываю свое предположение.
"In what way?"	-- Какое же?
"Well, one don't know what may happen.	-- Ну, мало ли что может случиться!
Travelling parties as strong, and stronger than we, have been attacked on these plains, and plundered of every thing-murdered."	В этих прериях нередко нападают на караваны -и не только на такие, как наш, но и на караваны посильнее нашего,-- грабят и убивают.
"Mercy!" exclaimed Louise, in a tone of terror, more affected than real.	-- Упаси Боже! -- с притворным испугом воскликнула Луиза.
"By Indians," replied Poindexter.	-- Индейцы? -- сказал Пойндекстер.
"Ah-Indians, indeed! Sometimes it may be; and sometimes, too, they may be whites who play at that game-not all Mexican whites, neither.	-- Иногда бывает, что и индейцы, но часто за индейцев выдают себя белые, и не только мексиканцы.
It only needs a bit of brown paint; a horsehair wig, with half a dozen feathers stuck into it; that, and plenty of hullabalooing.	Для этого нужно лишь немного коричневой краски, парик из лошадиного хвоста, несколько перьев для головного убора и побольше наглости.
If we were to be robbed by a party of white Indians, it wouldn't be the first time the thing's been done. We as good as half deserve it-for our greenness, in trusting too much to a stranger."	Если нас ограбит банда "белых индейцев",-- а это не раз случалось,-- то винить нам будет некого, кроме самих себя: мы будем лишь наказаны за наивную доверчивость к первому встречному.
"Good heavens, nephew! this is a serious accusation.	-- Боже мой, Кассий! Ведь это серьезное обвинение.
Do you mean to say that the despatch-rider-if he be one-is leading us into-into an ambuscade?"	Неужели ты хочешь сказать, что этот курьер -если он действительно курьер -- заманивает нас в западню?
"No, uncle; I don't say that.	-- Нет, дядя, я этого не говорю.
I only say that such things have been done; and it's possible he may."	Я только говорю, что такие вещи бывали; возможно, он нас и заманивает...
"But not probable," emphatically interposed the voice from the carriole, in a tone tauntingly quizzical.	-- Возможно, но маловероятно,-- раздался из кареты голос, полный язвительной насмешки.
"No!" exclaimed the stripling Henry, who, although riding a few paces ahead, had overheard the conversation. "Your suspicions are unjust, cousin Cassius.	-- Нет,-- воскликнул Генри, который хотя и ехал немного впереди, но слышал весь разговор,--твои подозрения несправедливы, Кассий!
I pronounce them a calumny.	Это клевета.
What's more, I can prove them so.	И я могу это тебе доказать.
Look there!"	Посмотри-ка сюда.

The youth had reined up his horse, and was pointing to an object placed conspicuously by the side of the path; which, before speaking, he had closely scrutinised.	Юноша сдержал лошадь, указывая на предмет у края тропы, который он перед этим внимательно рассматривал.
It was a tall plant of the columnar cactus, whose green succulent stem had escaped scathing by the fire.	Это был колоннообразный кактус; его зеленый, сочный ствол уцелел от огня.
It was not to the plant itself that Henry Poindexter directed the attention of his companions; but to a small white disc, of the form of a parallelogram, impaled upon one of its spines.	Но Генри Пойндекстер обращал внимание своих спутников не на самое растение, а на небольшую белую карточку, наколотую на один из его шипов.
No one accustomed to the usages of civilised life could mistake the "card." It was one.	Тот, кто знаком с обычаями цивилизованиого общества, сразу узнал бы, что это визитная карточка.
"Hear what's written upon it!" continued the young man, riding nearer, and reading aloud the directions pencilled upon the bit of pasteboard.	-- Посмотрим, что там написано,-- сказал юноша, подъезжая ближе; он прочитал вслух: --
"The cypress in sight!"	"Кипарис виден".
"Where?" inquired Poindexter.	-- Где? -- спросил Пойндекстер.
"There's a hand," rejoined Henry, "with a finger pointing-no doubt in the direction of the tree."	-- Здесь нарисована рука, -- ответил Генри.--Нет сомнения, что палец указывает на кипарис.
All eyes were instantly turned towards the quarter of the compass, indicated by the cipher on the card.	Все стали смотреть в направлении, обозначенном на карточке.
Had the sun been shining, the cypress might have been seen at the first glance.	Если бы светило солнце, кипарис можно было бы увидеть с первого же взгляда.
As it was, the sky-late of cerulean hue-was now of a leaden grey; and no straining of the eyes could detect anything along the horizon resembling the top of a tree.	Но еще недавно синее, небо теперь стало свинцово-серым, и, сколько путешественники ни напрягали зрение, на горизонте нельзя было разглядеть ничего, напоминающего верхушку дерева.
"There's nothing of the kind," asserted Calhoun, with restored confidence, at the same time returning to his unworthy accusation. "It's only a dodge-another link in the chain of tricks the scamp is playing us."	-- Ничего там нет, -- уверенным тоном заявил Колхаун. -- Я убежден, что это лишь новая хитрость этого бродяги.
"You mistake, cousin Cassius," replied that same voice that had so often contradicted him. "Look through this lorgnette!	-- Ты ошибаешься, -- ответил голос, который так часто противоречил Кассию,--Посмотри в бинокль.
If you haven't lost the sight of those superior eyes of yours, you'll see something very like a tree-a tall tree-and a cypress, too, if ever there was one in the swamps of Louisiana."	Если тебе не изменило твое превосходное зрение, ты увидишь на горизонте что-то очень похожее на дерево, на высокое дерево -- наверно, это кипарис.
Calhoun disdained to take the opera glass from the hands of his cousin.	Ведь я никогда не видела кипариса на болотах Луизианы.
He knew it would convict him: for he could not suppose she was telling an untruth.	Колхун не захотел взять бинокль из рук кузины -он знал, что Луиза говорит правду, и ему не надо было лишних доказательств.

Poindexter availed himself of its aid; and, adjusting the focus to his failing sight, was enabled to distinguish the red-leafed cypress, topping up over the edge of the prairie.	Тогда Пойндекстер взял бинокль, наладил его по своим близоруким глазам и отчетливо увидел кипарис, возвышавшийся над прерией.
"It's true," he said: "the tree is there.	-- Правильно,-- сказал он, -- кипарис виден.
The young fellow is honest: you've been wronging him, Cash.	Незнакомец оказался честным человеком. Ты был к нему несправедлив, Каш.
I didn't think it likely he should have taken such a queer plan to make fools of us.	Мне не верилось, чтобы он мог сыграть над нами такую злую шутку...
He there! Mr Sansom!	Слушайте, мистер Сансом!
Direct your teamsters to drive on!"	Отдайте распоряжение возницам -- надо двигаться дальше.
Calhoun, not caring to continue the conversation, nor yet remain longer in company, spitefully spurred his horse, and trotted off over the prairie.	Колхаун злобно пришпорил лошадь и поскакал по прерии; ему больше не хотелось ни разговаривать, ни оставаться в обществе своих спутников.
"Let me look at that card, Henry?" said Louise, speaking to her brother in a restrained voice. "I'm curious to see the cipher that has been of such service to us.	-- Дай мне посмотреть на эту карточку, Генри, -- тихо сказала Луиза. -- Мне хочется увидеть стрелку, которая так помогла нам.
Bring it away, brother: it can be of no further use where it is-now that we have sighted the tree."	Сними ее оттуда -- незачем оставлять ее на кактусе, раз мы увидели дерево.
Henry, without the slightest suspicion of his sister's motive for making the request, yielded obedience to it.	Генри исполнил просьбу сестры, ни на минуту не задумавшись над ее тайным смыслом.
Releasing the piece of pasteboard from its impalement, he "chucked" it into her lap.	Он снял карточку с кактуса и бросил ее на колени Луизе.
"Maurice Gerald!" muttered the young Creole, after deciphering the name upon the card. "Maurice Gerald!" she repeated, in apostrophic thought, as she deposited the piece of pasteboard in her bosom. "Whoever you are-whence you have come-whither you are going-what you may be-Henceforth there is a fate between us!	-- Морис Джеральд! -- прошептала креолка, увидя на обратной стороне имя.-- Морис Джеральд! -- повторила она взволнованно, пряча карточку на груди.-- Кто бы ты ни был, откуда бы ты ни пришел, куда бы ни лежал твой путь и кем бы ты ни стал, с этих пор у нас одна судьба!
I feel it-I know it-sure as there's a sky above!	Я чувствую это -- я знаю это также ясно, как вижу небо над собой!
Oh! how that sky lowers!	О, какое грозное небо!
Am I to take it as a type of this still untraced destiny?"	Не будет ли такой же моя неизвестная судьба?
Chapter Four. The Black Norther.	Глава IV. ЧЕРНЫЙ НОРД
For some seconds, after surrendering herself to the Sybilline thoughts thus expressed, the young lady sate in silence-her white hands clasped across her temples, as if her whole soul was absorbed in an attempt, either to explain the past, or penetrate the future.	Словно зaчapoвaннaя cидeлa Луизa во власти своих грез. Она сжимала виски тонкими пальцами, и, казалось, все силы ее души были устремлены на то, чтобы понять прошлое и проникнуть в будущее.

Her reverie-whatever might be its cause-was not of long duration.	Однако ее мечты скоро были прерваны.
She was awakened from it, on hearing exclamations without-mingled with words that declared some object of apprehension.	Она услыхала возгласы, в которых слышалась тревога.
She recognised her brother's voice, speaking in tones that betokened alarm.	Луиза узнала обеспокоенный голос брата:
"Look, father! don't you see them?"	-- Посмотри, отец! Разве ты их не видишь?
"Where, Henry-where?"	-- Где, Генри, где?
"Yonder-behind the waggons.	-- Там, позади фургонов...
You see them now?"	Теперь ты видишь?
"I do-though I can't say what they are.	-- Да, я что-то вижу, но я не могу понять, что это такое.
They look like-like-" Poindexter was puzzled for a simile-"I really don't know what."	Они выглядят, как...--Пойндекстер на минуту остановился озадаченный. -- Я, право, не понимаю, что это такое...
"Waterspouts?" suggested the ex-captain, who, at sight of the strange objects, had condescended to rejoin the party around the carriole. "Surely it can't be that? It's too far from the sea.	-- Водяные смерчи? -- подсказал Колхаун, который, увидев странное явление, снизошел до того, чтобы присоединиться к компании, собравшейся около кареты. -- Но этого не может быть -- мы слишком далеко от моря.
I never heard of their occurring on the prairies."	Я никогда не слыхал, чтобы они появлялись в прерии.
"They are in motion, whatever they be," said Henry. "See! they keep closing, and then going apart.	-- Что бы это ни было, но они движутся, -- сказал Генри. -- Смотрите! Они приближаются друг к другу и снова расходятся.
But for that, one might mistake them for huge obelisks of black marble!"	Если бы не это, можно было бы принять их за огромные обелиски из черного мрамора.
"Giants, or ghouls!" jokingly suggested Calhoun; "ogres from some other world, who've taken a fancy to have a promenade on this abominable prairie!"	-- Великаны или черти! -- смеясь, заметил Колхаун. -- Сказочные чудовища, которым вздумалось прогуляться по этой жуткой прерии.
The ex-officer was only humorous with an effort.	Капитан в отставке с трудом заставлял себя шутить.
As well as the others, he was under the influence of an uneasy feeling.	Как и всех остальных, его угнетало тяжелое предчувствие.
And no wonder.	И неудивительно.
Against the northern horizon had suddenly become upreared a number of ink-coloured columns-half a score of them-unlike anything ever seen before.	С северной стороны над прерией внезапно появилось несколько совершенно черных колонн -- их было около десяти. Ничего подобного никто из путешественников никогда раньше не видел.

They were not of regular columnar form, nor fixed in any way; but constantly changing size, shape, and place-now steadfast for a time-now gliding over the charred surface like giants upon skates-anon, bending and balancing towards one another in the most fantastic figurings!	Эти огромные столбы то стояли неподвижно, то скользили по обугленной земле, как великаны на коньках, изгибаясь и наклоняясь друг к другу, словно в фантастических фигурах какого-то странного танца.
It required no great effort of imagination, to fancy the Titans of old, resuscitated on the prairies of Texas, leading a measure after some wild carousal in the company of Bacchus!	Представьте себе легендарных титанов, которые ожили на прерии Техаса и плясали в неистовой вакханалии.
In the proximity of phenomena never observed before-unearthly in their aspect-unknown to every individual of the party-it was but natural these should be inspired with alarm. And such was the fact. A sense of danger pervaded every bosom.	Было вполне естественно, что путешественников охватила тревога, когда они заметили это невиданное явление, никому из них не известное.
All were impressed with a belief: that they were in the presence of some peril of the prairies.	Все были уверены, что надвигается стихийное бедствие.
A general halt had been made on first observing the strange objects: the negroes on foot, as well as the teamsters, giving utterance to shouts of terror. The animals-mules as well as horses, had come instinctively to a stand-the latter neighing and trembling-the former filling the air with their shrill screams.	При первом же появлении этих загадочных фигур обоз остановился; негры-пешеходы, так же как и возницы, вскрикнули от ужаса; лошади заржали, дрожа от страха; мулы пронзительно заревели.
These were not the only sounds. From the sable towers could be heard a hoarse swishing noise, that resembled the sough of a waterfall-at intervals breaking into reverberations like the roll of musketry, or the detonations of distant thunder!	Со стороны черных башен доносился какой-то гул, похожий на шум водопада, по временам прерывавшийся треском как бы ружейного выстрела или раскатом отдаленного грома.
These noises were gradually growing louder and more distinct.	Шум нарастал, становился более отчетливым.
The danger, whatever it might be, was drawing nearer!	Неведомая опасность приближалась.
Consternation became depicted on the countenances of the travellers, Calhoun's forming no exception. The ex-officer no longer pretended levity.	Путешественники остолбенели от ужаса, и Колхаун не составил исключения -- он уже больше не пытался шутить.
The eyes of all were turned towards the lowering sky, and the band of black columns that appeared coming on to crush them!	Все взоры обратились на свинцовые тучи, заволакивающие небо, и на черные громады, которые приближались, казалось, для того, чтобы раздавить путников.
At this crisis a shout, reaching their ears from the opposite side, was a source of relief-despite the unmistakable accent of alarm in which it was uttered.	В эту гнетущую минуту вдруг раздался крик с противоположной стороны, и, хотя в нем слышалась тревога, он все же нес успокоение.
Turning, they beheld a horseman in full gallop-riding direct towards them.	Обернувшись, путники увидели всадника, мчащегося к ним во весь опор.
The horse was black as coaname = "note" the rider of like hue, even to the skin of his face.	Лошадь была черная, как сажа, такого же цвета был и всадник, не исключая лица.

For all that he was recognised: as the stranger, upon the trail of whose lazo they had been travelling.	Но, несмотря на это, его узнали: это был тот самый незнакомец, по следу которого они ехали.
The perceptions of woman are quicker than those of man: the young lady within the carriole was the first to identify him.	Девушка в карете первая узнала его.
"Onward!" he cried, as soon as within speaking distance.	-- Вперед! -- воскликнул незнакомец, приблизившись к каравану. -- Вперед, вперед!
"On-on! as fast as you can drive!"	Как можно скорее...
"What is it?" demanded the planter, in bewildered alarm. "Is there a danger?"	-- Что это такое? -- растерянно спросил плантатор, охваченный страхом.-- Нам грозит опасность?
"There is.	-- Да-
I did not anticipate it, as I passed you.	Я не ждал этого, когда оставил вас.
It was only after reaching the river, I saw the sure signs of it."	Только достигнув реки, я увидел грозные признаки.
"Of what, sir?"	-- Чего, сэр?
"The norther."	-- Норда.
"You mean the storm of that name?"	-- Вы так называете бурю?
"I do."	-- Да-
"I never heard of its being dangerous," interposed Calhoun, "except to vessels at sea. It's precious cold, I know; but-"	-- Я никогда не слыхал, что норд может быть опасен -- разве только кораблям на море, -вмешался Колхаун.-- Я, конечно, знаю, что он несет с собою пронизывающий холод, но...
"You'll find it worse than cold, sir," interrupted the young horseman, "if you're not quick in getting out of its way.	-- Не только холод, сэр. Он принесет кое-что похуже, если вы не поспешите укрыться от него...
Mr Poindexter," he continued, turning to the planter, and speaking with impatient emphasis, "I tell you, that you and your party are in peril.	Мистер Пойндекстер, -- обратился всадник к плантатору нетерпеливо и настойчиво, -- вы и все ваши люди в опасности.
A norther is not always to be dreaded; but this one-look yonder!	Норд не всегда бывает страшен, но этот... Взгляните!
You see those black pillars?"	Вы висите эти черные смерчи?
"We've been wondering-didn't know what to make of them."	-- Мы смотрим на них и не можем понять, что это такое...
"They're nothing-only the precursors of the storm.	-- Это вестники бури, и сами по себе они не опасны.
Look beyond!	Но посмотрите вон туда...
Don't you see a coal-black cloud spreading over the sky?	Видите ли вы эту черную тучу, заволакивающую небо?..
That's what you have to dread.	Вот чего вам надо бояться!
I don't wish to cause you unnecessary alarm: but I tell you, there's death in yonder shadow!	Я не хочу пугать вас, но должен сказать, что она несет с собой смерть.

It's in motion, and coming this way.	Она движется сюда.
You have no chance to escape it, except by speed.	Спасение только в быстроте.
If you do not make haste, it will be too late.	Поторопитесь, а то будет поздно.
In ten minutes' time you may be enveloped, and then-quick, sir, I entreat you!	Через десять минут она будет здесь -- и тогда... Скорее, сэр, умоляю вас!
Order your drivers to hurry forward as fast as they can!	Прикажите вашим возницам погонять изо всех сил.
The sky-heaven itself-commands you!"	Само небо велит вам!
The planter did not think of refusing compliance, with an appeal urged in such energetic terms. The order was given for the teams to be set in motion, and driven at top speed.	Подчиняясь этим настойчивым требованиям, плантатор отдал распоряжение двигаться и гнать обоз с предельной скоростью.
Terror, that inspired the animals equally with their drivers, rendered superfluous the use of the whip.	Ужас, который обуял как животных, так и возниц, сделал излишним вмешательство кнутов.
The travelling carriage, with the mounted men, moved in front, as before.	Карета и всадники по-прежнему ехали впереди.
The stranger alone threw himself in the rear-as if to act as a guard against the threatening danger.	Незнакомец держался позади, как бы охраняя караван.
At intervals he was observed to rein up his horse, and look back: each time by his glances betraying increased apprehension.	Время от времени он натягивал поводья, оглядывался и каждый раз проявлял все большую тревогу.
Perceiving it, the planter approached, and accosted him with the inquiry:	Заметив это, плантатор подъехал к нему и спросил:
"Is there still a danger?"	-- Опасность еще не миновала?
"I am sorry to answer you in the affirmative," said he:	-- К сожалению, не могу вам сказать ничего утешительного.
"I had hopes that the wind might be the other way."	Я рассчитывал, что ветер переменит направление.
"Wind, sir?	-- Ветер?
There is none-that I can perceive."	Я не замечаю никакого ветра.
"Not here.	-- Не здесь.
Yonder it is blowing a hurricane, and this way too-direct.	Вон там страшный ураган, и он несется прямо к нам...
By heavens! it is nearing us rapidly!	Боже мой, он приближается с невероятной быстротой!
I doubt if we shall be able to clear the burnt track."	Вряд ли мы успеем пересечь выжженную прерию...
"What is to be done?" exclaimed the planter, terrified by the announcement.	-- Что же делать? -- воскликнул плантатор в ужасе.
"Are your mules doing their best?"	-- Нельзя ли заставить ваших мулов бежать еще быстрее?
"They are: they could not be driven faster."	-- Нет, они и так уже выбиваются из сил.

"I fear we shall be too late, then!"	-- В таком случае, я боюсь, что ураган настигнет нас...
As the speaker gave utterance to this gloomy conjecture, he reined round once more; and sate regarding the cloud columns-as if calculating the rate at which they were advancing.	Высказав это мрачное предположение, всадник обернулся еще раз и посмотрел на черные смерчи, как бы определяя скорость их движения.
The lines, contracting around his lips, told of something more than dissatisfaction.	Складки, которые обозначились вокруг его рта, выдали что-то более серьезное, чем недовольство.
"Yes: too late!" he exclaimed, suddenly terminating his scrutiny. "They are moving faster than we-far faster.	-- Да, уже поздно! -- воскликнул он, вдруг прервав свои наблюдения.-- Они движутся быстрее нас, гораздо быстрее...
There is no hope of our escaping them!"	Нет надежды уйти от них!
"Good God, sir! is the danger so great?	-- Боже мой, сэр! Разве опасность так велика?
Can we do nothing to avoid it?"	Неужели мы не можем ничего сделать, чтобы избежать ее? -- спросил плантатор.
The stranger did not make immediate reply.	Незнакомец ответил не сразу.
For some seconds he remained silent, as if reflecting-his glance no longer turned towards the sky, but wandering among the waggons.	Несколько мгновений он молчал, как будто о чем-то напряженно думая, -- он уже больше не смотрел на небо, взгляд его блуждал по фургонам.
"Is there no chance of escape?" urged the planter, with the impatience of a man in presence of a great peril.	-- Неужели же нет никакой надежды? -- повторил плантатор.
"There is!" joyfully responded the horseman, as if some hopeful thought had at length suggested itself. "There is a chance.	-- Нет, есть! -- радостно ответил всадник; казалось, какая-то счастливая мысль озарила его. -- Надежда есть.
I did not think of it before.	Я не подумал об этом раньше.
We cannot shun the storm-the danger we may.	Нам не удастся уйти от бури, но избежать опасности мы можем.
Quick, Mr Poindexter!	Быстрее, мистер Пойндекстер!
Order your men to muffle the mules-the horses too-otherwise the animals will be blinded, and go mad.	Отдайте распоряжение вашим людям окутать головы лошадей и мулов, иначе животные будут ослеплены и взбесятся.
Blankets-cloaks-anything will do.	Одеяла, платки -- все годится.
When that's done, let all seek shelter within the waggons.	Когда это будет сделано, пусть все забираются в фургоны.
Let the tilts be closed at the ends.	Нужно только, чтобы навесы были плотно закрыты со всех сторон.
I shall myself look to the travelling carriage."	О карете я позабочусь сам.
Having delivered this chapter of instructions-which Poindexter, assisted by the overseer, hastened to direct the execution of-the young horseman galloped towards the front.	Сделав эти указания, всадник поскакал вперед, в то время как Пойндекстер с надсмотрщиком отдавали необходимые распоряжения возницам.

"Madame!" said he, reining up alongside the carriole, and speaking with as much suavity as the circumstances would admit of, "you must close the curtains all round.	-- Сударыня, -- подъезжая к карете, сказал всадник со всей любезностью, какую позволяли обстоятельства, -- вы должны задернуть все занавески.
Your coachman will have to get inside; and you, gentlemen!" he continued, addressing himself to Henry and Calhoun-"and you, sir;" to Poindexter, who had just come up. "There will be room for all.	Ваш кучер пусть войдет в карету. И вы также, господа, -- сказал он, обращаясь к Генри, Колхауну и только что подъехавшему Пойндекстеру. -- Места всем хватит.
Inside, I beseech you!	Только скорее, умоляю вас!
Lose no time.	Не теряйте времени.
In a few seconds the storm will be upon us!"	Через несколько минут буря разразится над нами.
"And you, sir?" inquired the planter, with a show of interest in the man who was making such exertions to secure them against some yet unascertained danger. "What of yourself?"	-- А вы, сэр? -- с искренней озабоченностью спросил плантатор человека, который столько сделал, чтобы избавить их от грозящей беды.--Как же вы?
"Don't waste a moment upon me. I know what's coming.	-- Обо мне не беспокойтесь: я знаю, что надвигается.
It isn't the first time I have encountered it.	Не впервые я встречаюсь с этим...
In-in, I entreat you!	Прячьтесь, прячьтесь, умоляю вас!
You haven't a second to spare.	Нельзя терять ни секунды.
Listen to that shriek!	Вы слышите завывание?
Quick, or the dust-cloud will be around us!"	Скорее, пока на нас не налетела пылевая туча!
The planter and his son sprang together to the ground; and retreated into the travelling carriage.	Плантатор и Генри быстро соскочили с лошадей и вошли в карету.
Calhoun, refusing to dismount, remained stiffly seated in his saddle.	Колхаун упрямо продолжал сидеть в седле.
Why should he skulk from a visionary danger, that did not deter a man in Mexican garb?	Почему он должен бояться какой-то воображаемой опасности, от которой не прячется этот человек в мексиканском костюме?
The latter turned away; as he did so, directing the overseer to get inside the nearest waggon-a direction which was obeyed with alacrity-and, for the first time, the stranger was left free to take care of himself.	Незнакомец велел надсмотрщику залезть в ближайший фургон, чему тот беспрекословно повиновался. Теперь можно было подумать и о себе.
Quickly unfolding his serap?-hitherto strapped across the cantle of his saddle-he flung it over the head of his horse. Then, drawing the edges back, he fastened it, bag-fashion, around the animal's neck.	Молодой человек быстро развернул свое серапе -оно было прикреплено к седлу,-- набросил его на голову лошади, обмотал концы вокруг ее шеи и завязал узлом.
With equal alertness he undid his scarf of China crape; and stretched it around his sombrero-fixing it in such a way, that one edge was held under the bullion band, while the other dropped down over the brim-thus forming a silken visor for his face.	С не меньшей ловкостью он развязал свой шарф из китайского шелка и обтянул его вокруг шляпы, заткнув один конец за ленту, а другой спустив вниз,-- таким образом, получилось нечто вроде шелкового забрала.

Before finally closing it, he turned once more towards the carriole; and, to his surprise, saw Calhoun still in the saddle.	Прежде чем совсем закрыть лицо, он еще раз обернулся к карете и, к своему удивлению, увидел, что Колхаун все eщe сидит верхом на лошади.
Humanity triumphed over a feeling of incipient aversion.	Поборов в себе невольную антипатию к этому человеку, незнакомец настойчиво сказал:
"Once again, sir, I adjure you to get inside!	-- Спрячьтесь же, сэр, умоляю вас!
If you do not you'll have cause to repent it. Within ten minutes' time, you may be a dead man!"	Иначе через десять минут вас не будет в живых.
The positive emphasis with which the caution was delivered produced its effect. In the presence of mortal foeman, Cassius Calhoun was no coward. But there was an enemy approaching that was not mortal-not in any way understood. It was already making itself manifest, in tones that resembled thunder-in shadows that mocked the darkness of midnight. Who would not have felt fear at the approach of a destroyer so declaring itself? The ex-officer was unable to resist the united warnings of earth and heaven; and, slipping out of his saddle with a show of reluctance-intended to save appearances-he clambered into the carriage, and ensconced himself behind the closely-drawn curtains.	Колхаун повиновался: признаки надвигающейся бури были слишком очевидны; с показной медлительностью он слез с седла и забрался в карету, под защиту плотно задернутых занавесок.
To describe what followed is beyond the power of the pen.	То, что произошло дальше, с трудом поддается описанию.
No eye beheld the spectacle: for none dared look upon it.	Никто не видел зрелища разыгравшейся стихии, так как никто не смел взглянуть на него.
Even had this been possible, nothing could have been seen.	Но, если бы кто-нибудь и осмелился, он все равно ничего не увидел бы.
In five minutes after the muffling of the mules, the train was enveloped in worse than Cimmerian darkness.	Через пять минут после того, как были обвязаны головы мулов, караван окутала кромешная тьма.
The opening scene can alone be depicted: for that only was observed by the travellers.	Путешественники видели лишь самое начало урагана.
One of the sable columns, moving in the advance, broke as it came in collision with the waggon-tilts. Down came a shower of black dust, as if the sky had commenced raining gunpowder!	Один из надвигавшихся смерчей, натолкнувшись на фургон, рассыпался густой черной пылью -- казалось, что с неба пошел пороховой дождь.
It was a foretaste of what was to follow.	Но это было лишь начало.
There was a short interval of open atmosphere-hot as the inside of an oven.	Ненадолго показался просвет, и путников обдало горячим воздухом, словно из жерла печи.
Then succeeded puffs, and whirling gusts, of wind-cold as if projected from caves of ice, and accompanied by a noise as though all the trumpets of Aeolus were announcing the advent of the Storm-King!	Затем со свистом и воем подул порывистый ветер, неся леденящий холод; завывания его были так оглушительны, что казалось, все трубы Эола10 возвещают о появлении Короля Бурь.

In another instant the norther was around them; and the waggon train, halted on a subtropical plain, was enveloped in an atmosphere, akin to that which congeals the icebergs of the Arctic Ocean!	Через мгновение норд настиг караван, и путешественники, остановившиеся на субтропической равнине, попали в мороз, подобный тому, который сковывает ледяные горы на Ледовитом океане.
Nothing more was seen-nothing heard, save the whistling of the wind, or its hoarse roaring, as it thundered against the tilts of the waggons.	Все окутал мрак, ничего не было слышно, кроме свиста ветра и его глухого рева, когда он налетал на навесы фургонов.
The mules having instinctively turned stern towards it, stood silent in their traces; and the voices of the travellers, in solemn converse inside, could not be distinguished amid the howling of the hurricane.	Мулы, инстинктивно повернувшись к нему задом, стояли притихшие. Голоса людей, взволнованно разговаривавших в карете и фургонах, заглушались воем урагана.
Every aperture had been closed: for it was soon discovered, that to show a face from under the sheltering canvas was to court suffocation.	Все щели были закрыты, потому что стоило только высунуться из-за полотняного навеса, как можно было задохнуться.
The air was surcharged with ashes, lifted aloft from the burnt plain, and reduced, by the whirling of the wind, to an impalpable but poisonous powder.	Воздух был весь насыщен пеплом, поднятым бушующим ветром с выжженной прерии и превращенным в мельчайшую смертоносную пыль.
For over an hour did the atmosphere carry this cinereous cloud; during which period lasted the imprisonment of the travellers.	Больше часа носились в воздухе черные облака пепла; все это время путешественники просидели, не смея выглянуть наружу.
At length a voice, speaking close by the curtains of the carriole, announced their release.	Наконец около самых занавесок кареты раздался голос незнакомца.
"You can come forth!" said the stranger, the crape scarf thrown back above the brim of his hat. "You will still have the storm to contend against. It will last to the end of your journey; and, perhaps, for three days longer.	-- Теперь можно выйти,-- сказал он, отбрасывая шелковый шарф со своего лица.-- Буря не прекратилась, она будет длиться до конца вашего путешествия и еще дня три.
But you have nothing further to fear.	Но бояться больше нечего.
The ashes are all swept off.	Пепел весь сметен.
They've gone before you; and you're not likely to overtake them this side the Rio Grande."	Он пронесся вперед, и вряд ли вы настигнете его по эту сторону Рио-Гранде.
"Sir!" said the planter, hastily descending the steps of the carriage, "we have to thank you for-for-"	-- Сэр,-- сказал плантатор, поспешно спускаясь по ступенькам кареты,-- мы вам обязаны...
"Our lives, father!" cried Henry, supplying the proper words. "I hope, sir, you will favour us with your name?"	-- ...жизнью! -- воскликнул Генри, найдя нужное слово. -- Я надеюсь, сэр, что вы окажете нам честь назвать свое имя.
"Maurice Gerald!" returned the stranger; "though, at the Fort, you will find me better known as Maurice the mustanger."	-- Морис Джеральд, -- ответил незнакомец. -Хотя в форту меня обычно называют Морисом-мустангером11.
"A mustanger!" scornfully muttered Calhoun, but only loud enough to be heard by Louise.	-- Мустангер! -- презрительно пробормотал Колхаун, но настолько тихо, что услышать его могла только Луиза.

"Only a mustanger!" reflected the aristocratic Poindexter, the fervour of his gratitude becoming sensibly chilled.	"Всего лишь мустангер",-- разочарованно подумал про себя аристократ Пойндекстер.
"For guide, you will no longer need either myself, or my lazo," said the hunter of wild horses. "The cypress is in sight: keep straight towards it.	-- Теперь я вам больше не нужен. Дорогу вы найдете без меня и моего лассо,-- сказал охотник за дикими лошадьми. -- Кипарис виден, держите прямо на него.
After crossing, you will see the flag over the Fort.	Перейдя реку, вы увидите флаг, развевающийся над фортом.
You may yet reach your journey's end before night.	Вы успеете закончить путешествие до наступления темноты.
I have no time to tarry; and must say adieu."	Я же спешу и должен распрощаться с вами.
Satan himself, astride a Tartarean steed, could not have looked more like the devil than did Maurice the Mustanger, as he separated for the second time from the planter and his party.	Если мы вообразим себе сатану верхом на адском коне, то довольно точно представим себе Мориса-мустангера, когда он во второй раз покидал плантатора и его спутников.
But neither his ashy envelope, nor the announcement of his humble calling, did aught to damage him in the estimation of one, whose thoughts were already predisposed in his favour-Louise Poindexter.	Однако ни запачканное пеплом лицо, ни скромная профессия не могли уронить мустангера в глазах Луизы Пойндекстер -- он уже завоевал ее сердце.
On hearing him declare his name-by presumption already known to her-she but more tenderly cherished the bit of cardboard, chafing against her snow-white bosom; at the same time muttering in soft pensive soliloquy, heard only by herself:-	Когда Луиза услышала его имя, она прижала карточку к груди и в задумчивости прошептала так тихо, что никто, кроме нее самой, не мог услышать:
"Maurice the mustanger! despite your sooty covering-despite your modest pretence-you have touched the heart of a Creole maiden.	-- Морис-мустангер, ты покорил сердце креолки!
Mon Dieu-mon Dieu!	Боже мой, Боже мой!
He is too like Lucifer for me to despise him!"	Он слишком похож на Люцифера 12, могу ли я презирать его!
Chapter Five. The Home of the Horse-Hunter.	Глава V. ЖИЛИЩЕ ОХОТНИКА ЗА МУСТАНГАМИ
Where the Rio de Nueces (River of Nuts) collects its waters from a hundred tributary streams-lining the map like the limbs of a grand genealogical tree-you may look upon a land of surpassing fairness.	Там, где Рио-де-Нуэсес (Ореховая река) собирает свои воды из сотни речек и ручейков, испещряющих карту, словно ветви большого дерева, лежат удивительно живописные места.
Its surface is "rolling prairie," interspersed with clumps of post-oak and pec?n, here and there along the banks of the watercourses uniting into continuous groves.	Это холмистая прерия, по которой разбросаны дубовые и ореховые рощи, то здесь, то там вдоль берегов сливающиеся в сплошные зеленые массивы леса.
In some places these timbered tracts assume the aspect of the true chapparal-a thicket, rather than a forest-its principal growth being various kinds of acacia, associated with copaiva and creosote trees, with wild aloes, with eccentric shapes of cereus, cactus, and arborescent yucca.	Местами этот лес сменяется густыми зарослями, где среди всевозможных видов акации растет копайский бальзам, креозотовый кустарник, дикое алоэ; там же встречаются экзотическое растение цереус, всевозможные кактусы и древовидная юкка.

These spinous forms of vegetation, though repulsive to the eye of the agriculturist-as proving the utter sterility of the soil-present an attractive aspect to the botanist, or the lover of Nature; especially when the cereus unfolds its huge wax-like blossoms, or the Fouquiera splendens overtops the surrounding shrubbery with its spike of resplendent flowers, like a red flag hanging unfolded along its staff.	Эти колючие растения не радуют земледельца, потому что они обычно растут на тощей земле; зато для ботаника и любителя природы здесь много привлекательного -- особенно когда цереус раскрывает свои огромные, словно восковые цветы, или же фукиера, высоко поднявшись над кустарником, выбрасывает, словно развернутый флаг, свое великолепное алое соцветие.
The whole region, however, is not of this character. There are stretches of greater fertility; where a black calcareous earth gives nourishment to trees of taller growth, and more luxuriant foliage. The "wild China"-a true sapindal-the pec?n, the elm, the hackberry, and the oak of several species-with here and there a cypress or Cottonwood-form the components of many a sylvan scene, which, from the blending of their leaves of various shades of green, and the ever changing contour of their clumps, deserves to be denominated fair.	Но есть там и плодородные места, где на известково-черноземной почве растут высокие деревья с пышной листвой: индейское мыльное дерево, гикори13, вязы, дубы нескольких видов, кое-где встречаются кипарисы и тополя; этот лес переливается всеми оттенками зелени, и его по справедливости можно назвать прекрасным.
The streams of this region are of crystal purity-their waters tinted only by the reflection of sapphire skies.	Ручьи в этих местах кристально чисты -- они отражают сапфировую синеву неба.
Its sun, moon, and stars are scarcely ever concealed behind a cloud.	Облака почти никогда не заслоняют солнце, луну и звезды.
The demon of disease has not found his way into this salubrious spot: no epidemic can dwell within its borders.	Здесь не знают болезней -- ни одна эпидемия не проникла в эти благословенные места.
Despite these advantages, civilised man has not yet made it his home. Its paths are trodden only by the red-skinned rovers of the prairie-Lipano or Comanche-and these only when mounted, and upon the maraud towards the settlements of the Lower Nueces, or Leona.	Но цивилизованный человек еще не поселился здесь, и по-прежнему лишь одни краснокожие команчи14 пробираются по запутанным лесным тропам, и то лишь когда верхом на лошадях они отправляются в набег на поселения Нижней Нуэсес, или Леоны.
It may be on this account-though it would almost seem as if they were actuated by a love of the beautiful and picturesque-that the true children of Nature, the wild animals, have selected this spot as their favourite habitat and home.	Неудивительно, что дикие звери избрали эти глухие места своим пристанищем.
In no part of Texas does the stag bound up so often before you; and nowhere is the timid antelope so frequently seen.	Нигде во всем Техасе вы не встретите столько оленей и пугливых антилоп, как здесь.
The rabbit, and his gigantic cousin, the mule-rabbit, are scarcely ever out of sight; while the polecat, the opossum, and the curious peccary, are encountered at frequent intervals.	Кролики все время мелькают перед вами; немного реже попадаются на глаза дикие свиньи, хорьки, суслики.
Birds, too, of beautiful forms and colours, enliven the landscape.	Красивые пестрые птицы оживляют ландшафт.

The quail whirrs up from the path; the king vulture wheels in the ambient air; the wild turkey, of gigantic stature, suns his resplendent gorget by the side of the pec?n copse, and the singular tailor-bird-known among the rude Rangers as the "bird of paradise"-flouts his long scissors-like tail among the feathery fronds of the acacia.	Перепела, шурша крыльями, взвиваются к небу; королевский гриф парит в воздухе; дикий индюк огромных размеров греет на солнце свою блестящую грудь у опушки ореховой рощи; а среди перистых акаций мелькает длинный, похожий на ножницы хвост птицы-портнихи, которую местные охотники называют "райской птицей".
Beautiful butterflies spread their wide wings in flapping flight; or, perched upon some gay corolla, look as if they formed part of the flower.	Великолепные бабочки то порхают в воздухе, широко расправив крылья, то отдыхают на цветке и тогда кажутся его лепестками.
Huge bees (Meliponae), clad in velvet liveries, buzz amid the blossoming bushes, disputing possession with hawkmoths and humming-birds not much larger than themselves.	Огромные бархатистые пчелы жужжат среди цветущих кустарников, оспаривая право на сладкий сок у Колибри, которым они почти не уступают в величине.
They are not all innocent, the denizens of this lovely land.	Однако не все обитатели этих прекрасных мест безвредны.
Here the rattlesnake attains to larger dimensions than in any other part of North America, and shares the covert with the more dangerous moccasin.	Нигде во всей Северной Америке гремучая змея не достигает таких размеров, как здесь; она прячется среди густой травы вместе с еще более опасной мокасиновой змеей.
Here, too, the tarantula inflicts its venomous sting; the scorpion poisons with its bite; and the centipede, by simply crawling over the skin, causes a fever that may prove fatal!	Здесь жалят ядовитые тарантулы, кусают скорпионы; а многоножке достаточно проползти по коже, чтобы вызвать лихорадку, которая может привести к роковому концу.
Along the wooded banks of the streams may be encountered the spotted ocelot, the puma, and their more powerful congener, the jaguar; the last of these felidae being here upon the northern limit of its geographical range.	По лесистым берегам рек бродят пятнистый оцелот, пума15 и их могучий родич -- ягуар; именно здесь проходит северная граница его распространения.
Along the edges of the chapparal skulks the gaunt Texan wolf-solitarily and in silence; while a kindred and more cowardly species, the coyot?, may be observed, far out upon the open plain, hunting in packs.	По опушкам лесных зарослей скрывается тощий техасский волк, одинокий и молчаливый, а его сородич, трусливый койот, рыщет на открытой равнине с целой стаей своих собратьев.
Sharing the same range with these, the most truculent of quadrupeds, may be seen the noblest and most beautiful of animals-perhaps nobler and more beautiful than man-certainly the most distinguished of man's companions-the horse!	В этой же прерии, где рыскают такие свирепые хищники, на ее сочных пастбищах пасется самое благородное и прекрасное из всех животных, самый умный из всех четвероногих друзей человека -- лошадь.
Here-independent of man's caprice, his jaw unchecked by bit or curb, his back unscathed by pack or saddle-he roams unrestrained; giving way to all the wildness of his nature.	Здесь живет она, дикая и свободная, не знающая капризов человека, незнакомая с уздой и удилами, с седлом и вьюком.
But even in this, his favourite haunt, he is not always left alone.	Но даже в этих заповедных местах ее не оставляют в покое.
Man presumes to be his pursuer and tamer: for here was he sought, captured, and conquered, by Maurice the Mustanger.	Человек охотится за ней и укрощает ее. Здесь была поймана и приручена прекрасная дикая лошадь. Она попалась в руки молодому охотнику за лошадьми Морису-мустангеру.

On the banks of the Alamo-one of the most sparkling streamlets that pay tribute to the Nueces-stood a dwelling, unpretentious as any to be found within the limits of Texas, and certainly as picturesque.	На берегу Аламо, кристально чистого притока Рио-де-Нуэсес, стояло скромное, но живописное жилище, одно из тех, каких много в Техасе.
Its walls were composed of split trunk of the arborescent yucca, set stockade-fashion in the ground; while its roof was a thatch furnished by the long bayonet-shaped loaves of the same gigantic lily.	Это была хижина, построенная из расщепленных пополам стволов древовидной юкки, вбитых стоймя в землю, с крышей из штыковидных листьев этой же гигантской лилии.
The interstices between the uprights, instead of being "chinked" with clay-as is common in the cabins of Western Texas-were covered by a sheeting of horse-skins; attached, not by iron tacks, but with the sharp spines that terminate the leaves of the pita plant.	Щели между жердями, вопреки обычаям западного Техаса, были не замазаны глиной, а завешены с внутренней стороны хижины лошадиными шкурами, которые были прибиты не железными гвоздями, а шипами мексиканского столетника.
On the bluffs, that on both sides overlooked the rivulet-and which were but the termination of the escarpment of the higher plain-grew in abundance the material out of which the hut had been constructed: tree yuccas and magueys, amidst other rugged types of sterile vegetation; whereas the fertile valley below was covered with a growth of heavy timber-consisting chiefly of red-mulberry, post-oak, and pec?n, that formed a forest of several leagues in length.	Окаймлявшие речную долину обрывы изобиловали растительностью, послужившей строительным материалом для хижины,--юккой, агавой и другими неприхотливыми растениями; а внизу плодородная долина на много миль была покрыта прекрасным лесом, где росли тутовые деревья, гикори и дубы.
The timbered tract was, in fact, conterminous with the bottom lands; the tops of the trees scarce rising to a level with the escarpment of the cliff. It was not continuous.	Лесная полоса, собственно, ограничивалась долиной реки; вершины деревьев едва достигали верхнего края обрыва.
Along the edge of the streamlet were breaks-forming little meads, or savannahs, covered with that most nutritious of grasses, known among Mexicans as grama.	В массив леса со стороны реки местами вдавались небольшие луга, или саванны, поросшие сочнейшей травой, известной у мексиканцев под названием "грама".
In the concavity of one of these, of semicircular shape-which served as a natural lawn-stood the primitive dwelling above described; the streamlet representing the chord; while the curve was traced by the trunks of the trees, that resembled a series of columns supporting the roof of some sylvan coliseum.	На одной из таких полукруглых полянок -- у самой реки -- приютилось описанное нами незамысловатое жилище; стволы деревьев напоминали колонны, поддерживающие крышу лесного театра.
The structure was in shadow, a little retired among the trees; as if the site had been chosen with a view to concealment.	Хижина стояла в тени, спрятанная среди деревьев. Казалось, это укромное место было выбрано не случайно.
It could have been seen but by one passing along the bank of the stream; and then only with the observer directly in front of it.	Ее можно было видеть только со стороны реки, и то лишь в том случае, если встать прямо против нее.
Its rude style of architecture, and russet hue, contributed still further to its inconspicuousness.	Примитивная простота постройки и поблекшие краски делали ее еще более незаметной.
The house was a mere cabin-not larger than a marquee tent-with only a single aperture, the door-if we except the flue of a slender clay chimney, erected at one end against the upright posts.	Домик был величиной с большую палатку. Кроме двери, в нем не было других отверстий, если не считать трубы небольшого очага, сложенного у одной из стен.

The doorway had a door, a light framework of wood, with a horse-skin stretched over it, and hung upon hinges cut from the same hide.	Деревянная рама двери была обтянута лошадиной шкурой и навешена при помощи петель, сделанных из такой же шкуры.
In the rear was an open shed, thatched with yucca leaves, and supported by half a dozen posts. Around this was a small enclosure, obtained by tying cross poles to the trunks of the adjacent trees.	Позади хижины находился навес, подпертый шестью столбами и покрытый листьями юкки; он был обнесен небольшой изгородью из поперечных жердей, привязанных к стволам соседних деревьев.
A still more extensive enclosure, containing within its circumference more than an acre of the timbered tract, and fenced in a similar manner, extended rearward from the cabin, terminating against the bluff.	Такой же изгородью был обнесен участок леса около акра величиной, расположенный между хижиной и отвесным берегом реки.
Its turf tracked and torn by numerous hoof-prints-in some places trampled into a hard surface-told of its use: a "corral" for wild horses-mustangs.	Земля там была изрыта и испещрена множеством отпечатков копыт и местами совершенно утоптана; нетрудно было догадаться, что это кораль: загон для диких лошадей -- мустангов.
This was made still more manifest by the presence of a dozen or more of these animals within the enclosure; whose glaring eyeballs, and excited actions, gave evidence of their recent capture, and how ill they brooked the imprisonment of that shadowy paddock.	Действительно, внутри этого загона находилось около десятка лошадей. Их дикие, испуганные глаза и порывистые движения не оставляли сомнения в том, что они только недавно пойманы и что им нелегко переносить неволю.
The interior of the hut was not without some show of neatness and comfort.	Убранство хижины не лишено было некоторого уюта и комфорта.
The sheeting of mustang-skins that covered the walls, with the hairy side turned inward, presented no mean appearance.	Стены украшал сплошной ковер из мягких блестящих шкур мустангов.
The smooth shining coats of all colours-black, bay, snow-white, sorrel, and skewbald-offered to the eye a surface pleasantly variegated; and there had evidently been some taste displayed in their arrangement.	Шкуры -- черные, гнедые, пегие и белоснежные -- радовали глаз: видно было, что их подобрал человек со вкусом.
The furniture was of the scantiest kind. It consisted of a counterfeit camp bedstead, formed by stretching a horse-hide over a framework of trestles; a couple of stools-diminutive specimens on the same model; and a rude table, shaped out of hewn slabs of the yucca-tree.	Мебель была чрезвычайно проста: кровать -обтянутые лошадиной шкурой козлы, два самодельных табурета -- уменьшенная разновидность того же образца, и простой стол, сколоченный из горбылей юкки,-- вот и вся обстановка.
Something like a second sleeping place appeared in a remote corner-a "shakedown," or "spread," of the universal mustang-skin.	В углу виднелось что-то вроде второй постели -она была сооружена из тех же неизбежных лошадиных шкур.
What was least to be expected in such a place, was a shelf containing about a score of books, with pens, ink, and pap?terie; also a newspaper lying upon the slab table.	Совершенно неожиданными в этой скромной хижине были полка с книгами, перо, чернила, почтовая бумага и газеты на столе.

Further proofs of civilisation, if not refinement, presented themselves in the shape of a large leathern portmanteau, a double-barrelled gun, with "Westley Richards" upon the breech; a drinking cup of chased silver, a huntsman's horn, and a dog-call.	Здесь были еще другие вещи, не только напоминавшие о цивилизации, но говорившие даже об утонченном вкусе: прекрасный кожаный сундучок, двуствольное ружье, серебряный кубок чеканной работы, охотничий рог и серебряный свисток.
Upon the floor were a few culinary utensils, mostly of tin; while in one corner stood a demijohn, covered with wicker, and evidently containing something stronger than the water of the Alamo.	На полу стояло несколько предметов кухонной утвари, преимущественно жестяных; в углу -большая бутыль в ивовой плетенке, содержащая, по-видимому, напиток, более крепкий, чем вода из Аламо.
Other "chattels" in the cabin were perhaps more in keeping with the place. There was a high-peaked Mexican saddle; a bridle, with headstall of plaited horsehair, and reins to correspond; two or three spare serap?s, and some odds and ends of raw-hide rope.	Остальные вещи были здесь более уместны: мексиканское, с высокой лукой, седло, уздечка с оголовьем из плетеного конского волоса, такие же поводья, два или три серапе, несколько мотков сыромятного ремня.
Such was the structure of the mustanger's dwelling-such its surroundings-such its interior and contents, with the exception of its living occupants-two in number.	Таково было жилище мустангера, таково было его внутреннее устройство и все, что в нем находилось,-- за исключением двух его обитателей.
On one of the stools standing in the centre of the floor was seated a man, who could not be the mustanger himself.	На одном из табуретов посреди комнаты сидел человек, который никак не мог быть самим мустангером.
In no way did he present the semblance of a proprietor.	Он совсем не был похож на хозяина.
On the contrary, the air of the servitor-the mien of habitual obedience-was impressed upon him beyond the chance of misconstruction.	Наоборот, по всей его внешности -- по выражению привычной покорности -- можно было безошибочно сказать, что это слуга.
Rude as was the cabin that sheltered him, no one entering under its roof would have mistaken him for its master. Not that he appeared ill clad or fed, or in any way stinted in his requirements.	Однако он вовсе не был плохо одет и не производил впечатление человека голодного или вообще обездоленного.
He was a round plump specimen, with a shock of carrot-coloured hair and a bright ruddy skin, habited in a suit of stout stuff-half corduroy, half cotton-velvet.	Это был толстяк с копной рыжих волос и с красным лицом; на нем был костюм из грубой ткани -- наполовину плисовый, наполовину вельветовый.
The corduroy was in the shape of a pair of knee-breeches, with gaiters to correspond; the velveteen, once bottle green, now faded to a brownish hue, exhibited itself in a sort of shooting coat, with ample pockets in the breast and skirts.	Из плиса были сшиты его штаны и гетры; а из вельвета, когда-то бутылочно-зеленого цвета, но уже давно выцветшего и теперь почти коричневого, -- охотничья куртка с большими карманами на груди.
A "wide-awake" hat, cocked over a pair of eyes equally deserving the appellation, completed the costume of the individual in question-if we except a shirt of coarse calico, a red cotton kerchief loosely knotted around his neck, and a pair of Irish brogues upon his feet.	Фетровая шляпа с широкими опущенными полями довершала костюм этого человека, если не упомянуть о грубой коленкоровой рубашке с небрежно завязанным вокруг шеи красным платком и об ирландских башмаках.
It needed neither the brogues, nor the corduroy breeches, to proclaim his nationality.	Не только ирландские башмаки и плисовые штаны выдавали его национальность.

His lips, nose, eyes, air, and attitude, were all unmistakably Milesian.	Его губы, нос, глаза, вся его внешность и манеры говорили о том, что он ирландец.
Had there been any ambiguity about this, it would have been dispelled as he opened his mouth for the emission of speech; and this he at intervals did, in an accent that could only have been acquired in the shire of Galway.	Если бы у кого-нибудь и возникло сомнение, то оно сразу рассеялось бы, стоило толстяку открыть рот, чтобы начать говорить -- что он и делал время от времени,-- с таким произношением говорят только в графстве Голуэй.
As he was the sole human occupant of the cabin, it might be supposed that he spoke only in soliloquy.	Можно было подумать, что ирландец разговаривает сам с собой, так как в хижине, кроме него, как будто никого не было.
Not so, however.	Однако это было не так.
Couched upon a piece of horse-skin, in front of the fire, with snout half buried among the ashes, was a canine companion, whose appearance bespoke a countryman-a huge Irish staghound, that looked as if he too understood the speech of Connemara.	На подстилке из лошадиной шкуры перед тлеющим очагом, уткнувшись носом в золу, лежала большая собака. Казалось, она понимала язык своего собеседника.
Whether he did so or not, it was addressed to him, as if he was expected to comprehend every word.	Во всяком случае, человек обращался к ней, как будто ждал, что она поймет каждое слово.
"Och, Tara, me jewel!" exclaimed he in the corduroys, fraternally interrogating the hound; "hadn't yez weesh now to be back in Ballyballagh?	-- Что, Тара, сокровище мое,-- воскликнул человек в плисовых штанах,-- хочешь назад в Баллибаллах?
Wadn't yez loike to be wance more in the coortyard av the owld castle, friskin' over the clane stones, an bein' tripe-fed till there wasn't a rib to be seen in your sides-so different from what they are now-when I kyan count ivery wan av them?	Небось рада бы побегать во дворе замка по чистым плитам! И подкормили бы тебя там как полагается, а то, глянь-ка, кожа да кости -- все ребра пересчитаешь.
Sowl! it's meself that ud loike to be there, anyhow!	Дружочек ты мой, мне и самому туда хочется!
But there's no knowin' when the young masther 'll go back, an take us along wid him.	Но кто знает, когда молодой хозяин решит вернуться в родные места!
Niver mind, Tara!	Ну ничего, Тара!
He's goin' to the Sittlements soon, ye owld dog; an he's promised to take us thare; that's some consolashun.	Он скоро поедет в поселок, старый ты мой пес, обещал и нас захватить -- и то ладно.
Be japers! it's over three months since I've been to the Fort, meself.	Черт побери! Вот уже три месяца, как я не был в форту.
Maybe I'll find some owld acquaintance among them Irish sodgers that's come lately; an be me sowl, av I do, won't there be a dhrap betwane us-won't there, Tara?"	Может, там я и встречу какого-нибудь дружка среди ирландских солдат, которых сюда на днях прислали. Ну уж и выпьем тогда! Верно, Тара?
The staghound, raising his head at hearing the mention of his name, gave a slight sniff, as if saying "Yes" in answer to the droll interrogatory.	Услышав свое имя, собака подняла голову и фыркнула, как будто хотела сказать "да".

"I'd like a dhrap now," continued the speaker, casting a covetous glance towards the wickered jar; "mightily I wud that same; but the dimmyjan is too near bein' empty, an the young masther might miss it.	-- Да и теперь бы неплохо промочить горло,--продолжал ирландец, бросая жадный взгляд в сторону бутыли.-- Только бутыль-то ведь уже почти пустая, и молодой хозяин может хватиться.
Besides, it wudn't be raal honest av me to take it widout lave-wud it, Tara?"	Да и нечестно пить не спросясь. Правда, Тара?
The dog again raised his head above the ashes, and sneezed as before. "Why, that was yis, the last time ye spoke!	Собака опять подняла морду над золой и опять фыркнула. -- Ведь ты в прошлый раз сказала "да"?
Div yez mane is for the same now?	И теперь говоришь то же самое?..
Till me, Tara!"	А, Тара?
Once more the hound gave utterance to the sound-that appeared to be caused either by a slight touch of influenza, or the ashes having entered his nostrils.	Собака снова издала тот же звук, который мог быть вызван либо небольшой простудой, либо пеплом, который попадал ей в ноздри.
"'Yis' again?	-- Опять "да"?
In trath that's just fwhat the dumb crayther manes!	Так и есть! Вот что эта немая тварь хочет сказать!
Don't timpt me, ye owld thief!	Не соблазняй меня, старый воришка!
No-no; I won't touch the whisky.	Нет-нет, ни капли виски.
I'll only draw the cork out av the dimmyjan, an take a smell at it.	Я только выну пробку из бутыли и понюхаю.
Shure the masther won't know anything about that; an if he did, he wudn't mind it!	Наверняка хозяин ничего не узнает; а если бы даже и узнал -- он не рассердится.
Smellin' kyant do the pothyeen any harm."	Только понюхать -- это ведь не беда.
During the concluding portion of this utterance, the speaker had forsaken his seat, and approached the corner where stood the jar.	С этими словами ирландец встал и направился в угол, где стояла бутыль.
Notwithstanding the professed innocence of his intent, there was a stealthiness about his movements, that seemed to argue either a want of confidence in his own integrity, or in his power to resist temptation.	Несмотря на все заверения, в его движениях было что-то вороватое -- то ли он сомневался в своей честности, то ли сомневался, хватит ли у него силы воли противостоять соблазну.
He stood for a short while listening-his eyes turned towards the open doorway; and then, taking up the demijohn, he drew out the stopper, and held the neck to his nose.	Он постоял немного, прислушиваясь, обернувшись к двери; потом поднял соблазнявший его сосуд, вытащил пробку и поднес горлышко к носу.
For some seconds he remained in this attitude: giving out no other sign than an occasional "sniff," similar to that uttered by the hound, and which he had been fain to interpret as an affirmative answer to his interrogatory.	Несколько секунд он оставался в этой позе; среди тишины только время от времени раздавалось фырканье, подобное тому, которое издавала собака и которое ирландец истолковывал как утвердительный ответ на свои сомнения.
It expressed the enjoyment he was deriving from the bouquet of the potent spirit.	Этот звук выражал удовольствие от ароматного крепкого напитка.

But this only satisfied him for a very short time; and gradually the bottom of the jar was seen going upwards, while the reverse end descended in like ratio in the direction of his protruding lips.	Однако это успокоило его лишь на короткое время; постепенно дно бутылки поднималось все выше, а горлышко с той же скоростью опускалось прямо к вытянутым губам.
"Be japers!" he exclaimed, once more glancing stealthily towards the door, "flesh and blood cudn't stand the smell av that bewtiful whisky, widout tastin' it.	-- Черт побери! -- воскликнул ирландец еще раз, взглянув украдкой на дверь.-- Плоть и кровь не устоят против запаха этого чудесного виски--как не попробовать его!
Trath!	Куда ни шло!
I'll chance it-jist the smallest thrifle to wet the tap av my tongue.	Я только одну каплю, лишь бы смочить кончик языка.
Maybe it'll burn the skin av it; but no matther-here goes!"	Может быть, обожгу язык... ну да ладно.
Without further ado the neck of the demijohn was brought in contact with his lips; but instead of the "smallest thrifle" to wet the top of his tongue, the "gluck-gluck" of the escaping fluid told that he was administering a copious saturation to the whole lining of his larynx, and something more.	И горлышко бутыли пришло в соприкосновение с губами; но, очевидно, дело шло не о "капле, чтобы смочить кончик языка",-- послышалось бульканье убывающей жидкости, говорившее о том, что ирландец, видно, решил промочить как следует всю гортань и даже больше.
After half a dozen "smacks" of the mouth, with other exclamations denoting supreme satisfaction, he hastily restored the stopper; returned the demijohn to its place; and glided back to his seat upon the stool.	Чмокнув с удовлетворением несколько раз, он заткнул бутыль пробкой, поставил ее на место и снова уселся на свой стул.
"Tara, ye owld thief!" said he, addressing himself once more to his canine companion, "it was you that timpted me!	-- Ах ты, старая плутовка. Тара! Это ты ввела меня в искушение. Ну ничего, хозяин не узнает.
No matther, man: the masther 'll niver miss it; besides, he's goin' soon to the Fort, an can lay in a fresh supply."	Все равно он скоро поедет в форт и сможет сделать новый запас.
For a time the pilferer remained silent; either reflecting on the act he had committed, or enjoying the effects which the "potheen" had produced upon his spirits.	Несколько минут ирландец сидел молча. Думал ли он о своем проступке или просто наслаждался действием алкоголя,-- кто знает?
His silence was of short duration; and was terminated by a soliloquy.	Вскоре он опять заговорил:
"I wondher," muttered he, "fwhat makes Masther Maurice so anxious to get back to the Sittlements.	-- И что это мастера Мориса так тянет в поселок?
He says he'll go wheniver he catches that spotty mustang he has seen lately.	Он сказал, что отправится туда, как только поймает крапчатого мустанга.
Sowl! isn't he bad afther that baste!	И на что ему вдруг так понадобилась эта лошадка?
I suppose it must be somethin' beyant the common-the more be token, as he has chased the crayther three times widout bein' able to throw his rope over it-an mounted on the blood-bay, too.	Это неспроста. Хозяин уже три раза охотился за ней и не смог набросить веревку на шею этой дикой твари,-- а ведь сам-то был на гнедом, вот как!
He sez he won't give it up, till he gets howlt of it. Trath!	Он говорит, что разобьется в лепешку, а все-таки поймает ее, ей-богу!

I hope it'll be grupped soon, or wez may stay here till the marnin' av doomsday.	Скорее бы уж, а то как бы не пришлось нам с тобой проторчать здесь до того самого утра, когда начнется Страшный суд...
Hush! fwhat's that?"	ТТТттт! Кто там?
Tara springing up from his couch of skin, and rushing out with a low growl, had caused the exclamation.	Это восклицание вырвалось у ирландца потому, что Тара соскочила со своей подстилки и с лаем бросилась к двери.
"Phelim!" hailed a voice from the outside. "Phelim!"	-- Фелим! -- раздался голос снаружи.-- Фелим!
"It's the masther," muttered Phelim, as he jumped from his stool, and followed the dog through the doorway.	-- Вот и хозяин,-- пробормотал Фелим, вскакивая со стула и направляясь следом за собакой к выходу.
Chapter Six. The Spotted Mustang.	Глава VI. КРАПЧАТЫЙ МУСТАНГ
Phelim was not mistaken as to the voice that had hailed him. It was that of his master, Maurice Gerald.	Фелим не ошибся: это был голос его хозяина, Мориса Джеральда.
On getting outside, he saw the mustanger at a short distance from the door, and advancing towards it.	Выйдя за дверь, слуга увидел приближающегося мустангера.
As the servant should have expected, his master was mounted upon his horse-no longer of a reddish colour, but appearing almost black. The animal's coat was darkened with sweat; its counter and flanks speckled with foam.	Как и следовало ожидать, он возвращался домой верхом на своей лошади; но теперь гнедой, весь мокрый от пота, казался почти черным, бока и шея у него были взмылены.
The blood-bay was not alone.	Гнедой был не один.
At the end of the lazo-drawn taut from the saddle tree-was a companion, or, to speak more accurately, a captive.	На туго натянутом, привязанном к седельной луке лассо он вел за собой товарища -- вернее, пленника.
With a leathern thong looped around its under jaw, and firmly embracing the bars of its mouth, kept in place by another passing over its neck immediately behind the ears, was the captive secured.	Кожаный ремень, туго обхватывавший челюсть пойманного мустанга, придерживался другим прикрепленным к нему ремнем, который был переброшен через голову на шею, непосредственно за ушами животного.
It was a mustang of peculiar appearance, as regarded its markings; which were of a kind rarely seen-even among the largest "gangs" that roam over the prairie pastures, where colours of the most eccentric patterns are not uncommon.	Это был мустанг совершенно необычайной окраски. Даже среди огромных табунов, пасущихся в прериях, где встречаются лошади самых неожиданных мастей, такая масть была редкой.
That of the animal in question was a ground of dark chocolate in places approaching to black-with white spots distributed over it, as regularly as the contrary colours upon the skin of the jaguar.	Лошадь была темно-шоколадного цвета с белыми пятнами, разбросанными так же равномерно, как темные пятна на шкуре ягуара.
As if to give effect to this pleasing arrangement of hues, the creature was of perfect shape-broad chested, full in the flank, and clean limbed-with a hoof showing half a score of concentric rings, and a head that might have been taken as a type of equine beauty. It was of large size for a mustang, though much smaller than the ordinary English horse; even smaller than the blood-bay-himself a mustang-that had assisted in its capture.	Оригинальная окраска лошади сочеталась с безупречным сложением. Она была широкогруда, с крутыми боками, стройными тонкими ногами и головой, которая могла бы служить образцом лошадиной красоты; крупная для мустанга, она была гораздо меньше обыкновенной английской лошади, даже меньше гнедого -- тоже мустанга, который помог захватить ее в плен.

The beautiful captive was a mare-one of a manada that frequented the plains near the source of the Alamo; and where, for the third time, the mustanger had unsuccessfully chased it. In his case the proverb had proved untrue. In the third time he had not found the "charm"; though it favoured him in the fourth.	Красавица лошадь была кобылой; она принадлежала к табуну, который любил пастись у истоков Аламо, где мустангер три раза безуспешно преследовал ее. Только на четвертый раз Морису посчастливилось.
By the fascination of a long rope, with a running noose at its end, he had secured the creature that, for some reason known only to himself, he so ardently wished to possess.	Чем вызвано неудержимое желание поймать именно эту лошадь, оставалось тайной мустангера.
Phelim had never seen his master return from a horse-hunting excursion in such a state of excitement; even when coming back-as he often did-with half a dozen mustangs led loosely at the end of his lazo.	Фелим еще ни разу не видел своего хозяина таким довольным -- даже когда Морис возвращался с охоты, как это часто бывало, с пятью или шестью пойманными мустангами.
But never before at the end of that implement had Phelim beheld such a beauty as the spotted mare.	И никогда еще Фелим не видел такой красивой пленницы, как крапчатая кобыла.
She was a thing to excite the admiration of one less a connoisseur in horse-flesh than the ci-devant stable-boy of Castle Ballagh.	Ею залюбовался бы и не такой знаток лошадиной красоты, как бывший грум замка Баллах.
"Hooch-hoop-hoora!" cried he, as he set eyes upon the captive, at the same time tossing his hat high into the air. "Thanks to the Howly Vargin, an Saint Pathrick to boot, Masther Maurice, yez have cotched the spotty at last!	-- Гип, гип, ypa! -- закричал Фелим, как только увидел пленницу, и подбросил вверх свою шляпу.-- Слава Пресвятой Деве и Святому Патрику 16, мистер Морис поймал наконец крапчатую!
It's a mare, be japers!	Это кобыла, черт возьми!
Och! the purthy crayther!	Ну и лошадка!..
I don't wondher yez hiv been so bad about gettin' howlt av her.	Не диво, что вы так гонялись за ней.
Sowl! if yez had her in Ballinasloe Fair, yez might ask your own price, and get it too, widout givin' sixpence av luckpenny.	Ей-богу! У нас на ярмарке в Баллиносло мы могли бы заломить за нее любую цену, и ее бы у нас все равно с руками оторвали.
Oh! the purty crayther!	Ну и лошадка!..
Where will yez hiv her phut, masther?	Куда же мы ее поставим?
Into the corral, wid the others?"	В кораль со всеми?
"No, she might get kicked among them.	-- Нет, там ее могут залягать.
We shall tie her in the shed.	Привяжем лучше под навесом.
Castro must pass his night outside among the trees. If he's got any gallantry in him he won't mind that.	Кастро, как гостеприимный хозяин, уступит ей свое место, а сам проведет ночь под открытым небом.
Did you ever see anything so beautiful as she is, Phelim-I mean in the way of horseflesh?"	Видел ли ты, Фелим, когда-нибудь такую красавицу... я хотел сказать -- такую красивую лошадь?
"Niver, Masther Maurice; niver, in all me life!	-- Никогда, мистер Морис, никогда в жизни!

An' I've seen some nice bits av blood about Ballyballagh.	А я видел много породистых лошадок в Баллибаллахе.
Oh, the purty crayther! she looks as if a body cud ate her; and yit, in trath, she looks like she wud ate you.	У, прелесть, так бы и съел ее! Только у нее такой вид, что она сама, того и гляди, кого-нибудь съест.
Yez haven't given her the schoolin' lesson, have yez?"	Вы ее еще совсем не объезжали?
"No, Phelim: I don't want to break her just yet-not till I have time, and can do it properly.	-- Нет, Фелим, я займусь ею, когда у меня будет побольше времени. Это надо сделать как следует.
It would never do to spoil such perfection as that.	Ведь страшно испортить такое совершенство.
I shall tame her, after we've taken her to the Settlements."	Я начну объезжать ее, когда отведу в поселок.
"Yez be goin' there, masther Maurice? When?"	-- А когда вы туда собираетесь?
"To-morrow.	-- Завтра.
We shall start by daybreak, so as to make only one day between here and the Fort."	Мы должны выехать на заре, чтобы к вечеру добраться до форта.
"Sowl! I'm glad to hear it.	-- Вот это хорошо!
Not on me own account, but yours, Masther Maurice.	Я рад не за себя, а за вас, мастер Морис.
Maybe yez don't know that the whisky's on the idge of bein' out?	Известно ли вам, что у нас виски уже на исходе?
From the rattle av the jar, I don't think there's more than three naggins left.	Об этом можно судить по тому, как оно в бутыли бултыхается.
Them sutlers at the Fort aren't honest. They chate ye in the mizyure; besides watherin' the whisky, so that it won't bear a dhrap more out av the strame hare.	Эти плуты в форте здорово надувают: они и разбавляют и недоливают.
Trath! a gallon av Innishowen wud last ayqual to three av this Amerikin rotgut, as the Yankees themselves christen it."	Галлон английского виски мы пили бы раза в три дольше, чем эту американскую "дрянь", как сами янки ее окрестили.
"Never mind about the whisky, Phelim-I suppose there's enough to last us for this night, and fill our flasks for the journey of to-morrow.	-- Насчет виски не беспокойся, Фелим. Там ведь хватит и на сегодня и чтобы наполнить наши фляги для завтрашнего путешествия.
Look alive, old Ballyballagh!	Не унывай, старый Баллибаллах!
Let us stable the spotted mare; and then I shall have time to talk about a fresh supply of 'potheen,' which I know you like better than anything else-except yourself!"	Пойдем-ка сперва устроим крапчатую лошадку, а потом у нас будет время поговорить о новом запасе целебного напитка, который, я знаю, ты любишь больше всего на свете, если не считать самого себя.
"And you, Masther Maurice!" retorted the Galwegian, with a comical twinkle of the eye, that caused his master to leap laughingly out of the saddle.	-- И вас, мастер Морис! -- добавил Фелим посмеиваясь. Мустангер улыбнулся и соскочил с седла.
The spotted mare was soon stabled in the shed, Castro being temporarily attached to a tree; where Phelim proceeded to groom him after the most approved prairie fashion.	Крапчатую кобылу поставили под навес, а Кастро привязали к дереву. Фелим стал чистить его по всем правилам, которые приняты в прерии.

The mustanger threw himself on his horse-skin couch, wearied with the work of the day.	Утомленный до изнеможения, мустангер бросился на свою постель из лошадиной шкуры.
The capture of the "yegua pinta" had cost him a long and arduous chase-such as he had never ridden before in pursuit of a mustang.	Ни за одним мустангом ему не приходилось гоняться так долго, как за крапчатой кобылой.
There was a motive that had urged him on, unknown to Phelim-unknown to Castro who carried him-unknown to living creature, save himself.	Чем была вызвана такая настойчивость, об этом не знал никто на свете -- ни Фелим, ни Кастро, его верный конь,-- никто, кроме него самого.
Notwithstanding that he had spent several days in the saddle-the last three in constant pursuit of the spotted mare-despite the weariness thus occasioned, he was unable to obtain repose.	Несмотря на то, что ему пришлось провести несколько дней в седле, из них три последних -- в непрерывной погоне за крапчатой кобылой, несмотря на страшную усталость, мустангер не мог уснуть.
At intervals he rose to his feet, and paced the floor of his hut, as if stirred by some exciting emotion.	Время от времени он вставал и начинал ходить взад и вперед по хижине, как будто чем-то сильно взволнованный.
For several nights he had slept uneasily-at intervals tossing upon his catr?-till not only his henchman Phelim, but his hound Tara, wondered what could be the meaning of his unrest.	Уже несколько ночей он страдал от бессонницы, ворочаясь с боку на бок, так что не только его слуга Фелим, но даже собака Тара стала удивляться поведению хозяина.
The former might have attributed it to his desire to possess the spotted mare; had he not known that his master's feverish feeling antedated his knowledge of the existence of this peculiar quadruped.	Слуга мог бы подумать, что хозяин горит нетерпением поймать крапчатую кобылу, если бы он не знал, что лихорадочное беспокойство его господина началось раньше, чем он узнал о ее существовании.
It was several days after his last return from the Fort that the "yegua pinta" had first presented herself to the eye of the mustanger. That therefore could not be the cause of his altered demeanour.	Только несколько дней спустя после возвращения мустангера из форта крапчатая кобыла впервые попалась ему на глаза, так что это не могло быть причиной перемены его настроения.
His success in having secured the animal, instead of tranquillising his spirit, seemed to have produced the contrary effect.	Казалось, удачная охота, вместо того чтобы успокоить его, вызвала обратное действие.
At least, so thought Phelim: who-with the freedom of that relationship known as "foster-brother"-had at length determined on questioning his master as to the cause of his inquietude.	Так, по крайней мере, думал Фелим. Наконец он решился, пользуясь правом молочного брата, спросить мустангера, что с ним случилось.
As the latter lay shifting from side to side, he was saluted with the interrogatory-	Когда тот снова стал ворочаться с боку на бок, раздался голос слуги:
"Masther Maurice, fwhat, in the name of the Howly Vargin, is the matther wid ye?"	-- Мастер Морис, что с вами? Скажите мне, ради Бога!
"Nothing, Phelim-nothing, mabohil!	-- Ничего, Фелим, ничего.
What makes you think there is?"	Почему ты меня об этом спрашиваешь?
"Alannah! How kyan I help thinkin' it!	-- Да как же не спросить?

Yez kyant get a wink av sleep; niver since ye returned the last time from the Sittlement.	Вы же ни на минуту не сомкнули глаз с того самого дня, как в последний раз вернулись из поселка.
Och! yez hiv seen somethin' there that kapes ye awake?	Что-то отняло там у вас сон.
Shure now, it isn't wan av them Mixikin girls-mowchachas, as they call them?	Неужто вы мечтаете об одной из этих мексиканских девушек -- "мучаче", как их тут называют?
No, I won't believe it.	Нет, я этому не поверю.
You wudn't be wan av the owld Geralds to care for such trash as them."	Потомку древнего рода Джеральдов этак не годится.

"Nonsense, my good fellow! There's nothing the matter with me. It's all your own imagination." "Trath, masther, yez arr mistaken. If there's anything asthray wid me imaginashun, fhwat is it that's gone wrong wid your own? That is, whin yez arr aslape-which aren't often av late." "When I'm

asleep! What do you mean, Phelim?" "What div I

mane? Fwhy, that wheniver yez close your eyes an think yez are sleepin', ye begin palaverin', as if a preast was confessin' ye!" "Ah! Is that so? What have you heard me say?" "Not much, masther, that I cud make sinse out av. Yez be always tryin' to pronounce a big name that appares to have no indin', though it begins wid a point!" "A name! What name?" "Sowl! I kyan't till ye exakly. It's too long for me to remimber, seein' that my edicashun was intirely neglicted. But there's another name that yez phut before it; an that I kyan tell ye. It's a wuman's name, though it's not common in the owld counthry. It's Looaze that ye say, Masther Maurice; an then comes the point." "Ah!" interrupted the young Irishman, evidently not caring to converse longer on the subject. "Some name I may have heard-somewhere, accidentally. One does have such strange ideas in dreams!" "Trath! yez spake the truth there; for in your drames, masther, ye talk about a purty girl lookin' out av a carriage wid curtains to it, an tellin' her to close them agaynst some danger that yez are going to save her from." "I wonder what puts such nonsense into my head?" "I wondher meself," rejoined Phelim, fixing his eyes upon his young master with a stealthy but scrutinising look. "Shure," he continued, "if I may make bowld to axe the quistyun-shure, Masther Maurice, yez haven't been makin' a Judy Fitzsummon's mother av yerself, an fallin' in love wid wan of these Yankee weemen out hare? Och an-an-ee! that wud be a misforthune; an thwat wud she say-the purty colleen wid the goodlen hair an blue eyes, that lives not twinty miles from Ballyballagh?" "Poh, poh! Phelim! you're taking leave of your senses, I fear." "Trath, masther, I aren't; but I know somethin' I wud like to take lave av." "What is that? Not me, I hope?" "You, alannah? Niver! It's Tixas I mane. I'd like to take lave of that; an you goin' along wid me back to the owld sad. Arrah, now, fhwat's the use av yer stayin' here, wastin' the best part av yer days in doin' nothin'? Shure yez don't make more than a bare livin' by the horse-catchin'; an if yez did, what mathers it? Yer owld aunt at Castle Ballagh can't howld out much longer; an when she's did, the bewtiful demane 'll be yours, spite av the dhirty way she's thratin' ye. Shure the property's got a tail to it; an not a mother's son av them can kape ye out av it!" "Ha! ha! ha!" laughed the young Irishman: "you're quite a lawyer, Phelim. What a first-rate attorney you'd have made!

-- Глупости, дружок! Тебе всегда что-нибудь мерещится.

But come! You forget that I haven't tasted food since morning.	Дай-ка лучше мне закусить. Не забывай, что я с утра ничего не ел.
What have you got in the larder?"	Что у тебя найдется в кладовой?
"Trath! there's no great stock, masther.	-- Признаться, у нас запасы невелики.
Yez haven't laid in anythin' for the three days yez hiv been afther spotty.	Ведь за те три дня, что вы ловили этого мустанга, ничего не прибавилось.
There's only the cowld venison an the corn-bread.	Есть немного холодной оленины и кукурузного хлеба.
If yez like I'll phut the venison in the pat, an make a hash av it."	Если желаете, я разогрею мясо в горшке.
"Yes, do so. I can wait."	-- Хорошо, я могу подождать.
"Won't yez wait betther afther tastin' a dhrap av the crayther?"	-- А не легче ли вам будет ждать, если вы сначала смочите горло этим снадобьем?
"True-let me have it."	-- Что ж, я не прочь.
"Will yez take it nate, or with a little wather?	-- Чистого или с водой?
Trath! it won't carry much av that same."	-- Стакан грога.
"A glass of grog-draw the water fresh from the stream."	Только принеси холодной воды из ручья.
Phelim took hold of the silver drinking-cup, and was about stepping outside, when a growl from Tara, accompanied by a start, and followed by a rush across the floor, caused the servitor to approach the door with a certain degree of caution.	Фелим взял серебряный кубок и уже собрался было идти, как вдруг Тара с громким лаем бросилась к двери. Фелим с некоторой опаской направился к выходу.
The barking of the dog soon subsided into a series of joyful whimperings, which told that he had been gratified by the sight of some old acquaintance.	Лай собаки сменился радостным повизгиванием, как будто она приветствовала старого друга.
"It's owld Zeb Stump," said Phelim, first peeping out, and then stepping boldly forth-with the double design of greeting the new-comer, and executing the order he had received from his master.	-- Это старый Зеб Стумп,-- сказал Фелим, выглянув за дверь, и спокойно вышел. У него было два намерения: во-первых, приветствовать гостя и, во-вторых, выполнить приказание хозяина.
The individual, who had thus freely presented himself in front of the mustanger's cabin, was as unlike either of its occupants, as one from the other.	Человек, который появился у дверей хижины, был так же не похож ни на одного из ее обитателей, как и они друг на друга.
He stood fall six feet high, in a pair of tall boots, fabricated out of tanned alligator skin; into the ample tops of which were thrust the bottoms of his pantaloons-the latter being of woollen homespun, that had been dyed with "dog-wood ooze," but was now of a simple dirt colour.	Ростом он был не меньше шести футов. На нем были сапоги из дубленой кожи аллигатора; в широкие голенища были заправлены штаны из домотканой шерсти, когда-то покрашенные в соке кизила, но теперь уже потерявшие от грязи свой цвет.
A deerskin under shirt, without any other, covered his breast and shoulders; over which was a "blanket coat," that had once been green, long since gone to a greenish yellow, with most of the wool worn off.	Прямо на тело была надета рубашка из оленьей кожи, а поверх нее -- выцветшая зеленая куртка, сшитая из байкового одеяла с вытертым ворсом.

There was no other garment to be seen: a slouch felt hat, of greyish colour, badly battered, completing the simple, and somewhat scant, collection of his wardrobe.	Сильно потрепанная порыжевшая войлочная шляпа дополняла его скромный костюм.
He was equipped in the style of a backwoods hunter, of the true Daniel Boone breed: bullet-pouch, and large crescent-shaped powder-horn, both suspended by shoulder-straps, hanging under the right arm; a waist-belt of thick leather keeping his coat closed and sustaining a skin sheath, from which protruded the rough stag-horn handle of a long-bladed knife.	Снаряжение Зеба Стумпа было обычным для лесных охотников Северной Америки. Сумка с пулями и большой, изогнутый серпом рог для пороха были подвешены с правой стороны на ремешке, перекинутом через плечо; куртка была перехвачена широким кожаным поясом; на нем висели кожаные ножны, из которых высовывалась грубая рукоятка большого охотничьего ножа, сделанная из оленьего рога.
He did not affect either mocassins, leggings, nor the caped and fringed tunic shirt of dressed deerskin worn by most Texan hunters.	В отличие от большинства техасских охотников, он никогда не носил ни мокасин, ни гетр, ни длинной рубахи из оленьей кожи, отороченной бахромой.
There was no embroidery upon his coarse clothing, no carving upon his accoutrements or weapons, nothing in his tout ensemble intended as ornamental.	На его скромной одежде не было вышивки, на охотничьем снаряжении -- украшений.
Everything was plain almost to rudeness: as if dictated by a spirit that despised "fanfaron."	Все просто, почти невзрачно, как будто Зеб осуждал всякое франтовство.
Even the rifle, his reliable weapon-the chief tool of his trade-looked like a rounded bar of iron, with a piece of brown unpolished wood at the end, forming its stock; stock and barrel, when the butt rested on the ground, reaching up to the level of his shoulder.	Даже ружье -- его верное оружие, главное орудие его ремесла -- выглядело, как длинный брусок железа, прикрепленный к неотполированной коричневой деревяшке. Когда хозяин ставил ружье на землю, то дуло доходило ему до плеча.
The individual thus clothed and equipped was apparently about fifty years of age, with a complexion inclining to dark, and features that, at first sight, exhibited a grave aspect.	Охотнику, одежду и оружие которого мы только что описали, было на вид лет пятьдесят. Кожа у него была смуглая, а черты лица на первый взгляд казались суровыми.
On close scrutiny, however, could be detected an underlying stratum of quiet humour; and in the twinkle of a small greyish eye there was evidence that its owner could keenly relish a joke, or, at times, perpetrate one.	Однако, приглядевшись, вы начинали чувствовать, что этот человек не лишен спокойного юмора. Лукавый огонек в его маленьких серых глазах говорил о том, что старый охотник ценит хорошую шутку и сам не прочь пошутить.
The Irishman had pronounced his name: it was Zebulon Stump, or "Old Zeb Stump," as he was better known to the very limited circle of his acquaintances.	Фелим уже упомянул его имя: это был Зебулон Стумп, или Старый Зеб Стумп, как его называли в узком кругу знакомых. Когда его спрашивали, откуда он родом, он всегда отвечал:
"Kaintuck, by birth an raisin',"-as he would have described himself, if asked the country of his nativity-he had passed the early part of his life among the primeval forests of the Lower Mississippi-his sole calling that of a hunter; and now, at a later period, he was performing the same m?tier in the wilds of south-western Texas.	"Кентуккиец по рождению и воспитанию". Зеб Стумп родился и вырос в штате Кентукки и провел свою молодость среди девственных лесов нижней Миссисипи, занимаясь исключительно охотой. Теперь, на склоне лет, он продолжал это же занятие, но уже в дебрях юго-западного Техаса.

The behaviour of the staghound, as it bounded before him, exhibiting a series of canine welcomes, told of a friendly acquaintance between Zeb Stump and Maurice the mustanger.	Тара прыгала и всячески по-собачьи приветствовала старого охотника; сразу было видно, что Зеб Стумп и ее хозяин -- приятели.
"Evenin'!" laconically saluted Zeb, as his tail figure shadowed the cabin door.	-- Здорово! -- лаконично сказал Зеб, загораживая дверь хижины своей могучей фигурой.
"Good evening', Mr Stump!" rejoined the owner of the hut, rising to receive him. "Step inside, and take a seat!"	-- Здравствуйте, мистер Стумп! -- ответил мустангер, вставая навстречу гостю.-- Заходите и садитесь.
The hunter accepted the invitation; and, making a single stride across the floor, after some awkward manoeuvring, succeeded in planting himself on the stool lately occupied by Phelim.	Охотник не заставил себя просить -- он перешагнул порог и, неуклюже повернувшись, уселся на неустойчивом табурете, на котором раньше сидел Фелим.
The lowness of the seat brought his knees upon a level with his chin, the tall rifle rising like a pikestaff several feet above his head.	Сиденье было таким низким, что колени Стумпа очутились почти на уровне его подбородка, а длинный ствол ружья, словно пика, возвышался на несколько футов над головой.
"Durn stools, anyhow!" muttered he, evidently dissatisfied with the posture; "an' churs, too, for thet matter.	-- Черт бы побрал эти табуретки, -- заворчал он, явно недовольный таким положением,-- да и вообще все стулья!
I likes to plant my starn upon a log: thur ye've got somethin' under ye as ain't like to guv way."	На что лучше бревно, чувствуешь по крайней мере, что оно под тобой не проломится.
"Try that," said his host, pointing to the leathern portmanteau in the corner: "you'll find it a firmer seat."	-- Садитесь сюда,-- сказал хозяин, указывая на кожаный чемодан в углу.-- Он понадежней.
Old Zeb, adopting the suggestion, unfolded the zigzag of his colossal carcase, and transferred it to the trunk.	Старый Зеб не заставил себя уговаривать, встал, выпрямился во весь рост и пересел на чемодан.
"On foot, Mr Stump, as usual?"	-- Пешком, мистер Стумп, как всегда?
"No: I got my old critter out thur, tied to a saplin'.	-- Нет, со мной кляча; я привязал ее к дереву.
I wa'n't a huntin'."	Я не охотился.
"You never hunt on horseback, I believe?"	-- Вы, кажется, никогда не охотитесь верхом, не правда ли?
"I shed be a greenhorn if I dud.	-- Что я, дурак?
Anybody as goes huntin' a hossback must be a durnation fool!"	Те, кто охотится верхом на лошади, круглые дураки.
"But it's the universal fashion in Texas!"	-- Но ведь в Техасе все так делают.
"Univarsal or no, it air a fool's fashion-a durned lazy fool's fashion!	-- Все или не все, но это дурацкий обычай, обычай ленивых дураков.
I kill more meat in one day afut, then I ked in a hul week wi' a hoss atween my legs.	На своих двоих я подстрелю больше дичи за один день, чем верхом за целую неделю.

I don't misdoubt that a hoss air the best thing for you-bein' as yur game's entire different. But when ye go arter baar, or deer, or turkey eyther, ye won't see much o' them, trampin' about through the timmer a hossback, an scarrin' everythin' es hes got ears 'ithin the circuit o' a mile. As for hosses, I shodn't be bothered wi' ne'er a one no how, ef twa'n't for packin' the meat: thet's why I keep my ole maar."	Конечно, для вас лошадь необходима, у вас дичь другая; но ежели выслеживать медведя, оленя или дикого индюка, то на лошади их всех распугаешь. Свою старую кобылу я держу только для того, чтобы перевозить на ней добычу.
"She's outside, you say?	-- Вы говорите, она тут?
Let Phelim take her round to the shed.	Фелим поставит ее под навес.
You'll stay all night?"	Ведь вы переночуете у нас?
"I kim for that purpiss.	-- По правде сказать, я с этим намерением и приехал.
But ye needn't trouble about the maar: she air hitched safe enuf.	О моей лошади не беспокойтесь: она хорошо привязана.
I'll let her out on the laryitt, afore I take to grass."	Позже я ее пущу на пастбище.
"You'll have something to eat?	-- Не хотите ли закусить?
Phelim was just getting supper ready.	Фелим как раз готовит ужин.
I'm sorry I can't offer you anything very dainty-some hash of venison."	К сожалению, ничего, кроме оленины, ее могу вам предложить.
"Nothin' better 'n good deermeat, 'ceptin it be baar; but I like both done over the coals.	-- Что может быть лучше хорошей оленины! Разве что медвежатина... Только эту дичь надо хорошенько поджаривать на горячих угольях.
Maybe I can help ye to some'at thet'll make a roast.	Давайте я помогу стряпать...
Mister Pheelum, ef ye don't mind steppin' to whar my critter air hitched, ye'll find a gobbler hangin' over the horn o' the seddle. I shot the bird as I war comin' up the crik."	Мистер Фелим, сходите-ка к моей кляче и принесите индейку -- она привязана к луке седла; я подстрелил ее по дороге.
"Oh, that is rare good fortune! Our larder has got very low-quite out, in truth.	-- Чудесно! -- воскликнул мустангер.-- Наши запасы совсем истощились.
I've been so occupied, for the last three days, in chasing a very curious mustang, that I never thought of taking my gun with me.	Последние три дня я охотился за одним редкостным мустангом и не брал с собой ружья.
Phelim and I, and Tara, too, had got to the edge of starvation."	Фелим и я, да и Тара тоже, совсем изголодались за это время.
"Whet sort o' a mustang?" inquired the hunter, in a tone that betrayed interest, and without appearing to notice the final remark.	-- А что это за мустанг? -- с интересом спросил охотник, не обращая никакого внимания на последнее замечание.
"A mare; with white spots on a dark chocolate ground-a splendid creature!"	-- Темно-шоколадная кобыла с белыми пятнами. Прекрасная лошадь!
"Durn it, young fellur! thet air's the very bizness thet's brung me over to ye."	-- Черт побери, парень! Да ведь это как раз то дело, которое и привело меня сюда!
"Indeed!"	-- Правда?

"I've seed that mustang-maar, ye say it air, though I kedn't tell, as she'd niver let me 'ithin hef a mile o' her.	-- Я видел этого мустанга. Кобыла, вы говорите? Этого я не знал, она ни разу не подпустила меня к себе ближе чем на полмили.
I've seed her several times out on the purayra, an I jest wanted ye to go arter her.	Я видел ее несколько раз в прерии и решил, что вам стоит ее изловить.
I'll tell ye why.	И вот почему.
I've been to the Leeona settlements since I seed you last, and since I seed her too.	После того как мы с вами в последний раз виделись, я был на Леоне.
Wal, theer hev kum thur a man as I knowed on the Mississippi.	Туда приехал один человек, которого я знавал еще на Миссисипи.
He air a rich planter, as used to keep up the tallest kind o' doin's, 'specially in the feestin' way.	Это богатый плантатор; он жил на широкую ногу.
Many's the jeint o' deermeat, and many's the turkey-gobbler this hyur coon hes surplied for his table.	Немало оленей и индюков поставлял я ему.
His name air Peintdexter."	Его зовут Пойндекстер.
"Poindexter?"	-- Пойндекстер?
"Thet air the name-one o' the best known on the Mississippi from Orleens to Saint Looey.	-- Да. Это имя знают все на берегах Миссисипи -- от Орлеана до Сент-Луиса.
He war rich then; an, I reck'n, ain't poor now-seein' as he's brought about a hunderd niggers along wi' him.	Тогда он был богат; да и теперь, видно, не беден, так как привел с собой добрую сотню негров.
Beside, thur's a nephew o' hisn, by name Calhoun. He's got the dollars, an nothin' to do wi' 'em but lend 'em to his uncle-the which, for a sartin reezun, I think he will.	Кроме того, с ним приехал племянник, по имени Колхаун, у которого водятся деньжата, и делать парню с ними нечего, разве что отдать своему дядюшке взаймы; и отдаст -- правда, не без задней мысли: парень себе на уме.
Now, young fellur, I'll tell ye why I wanted to see you.	Теперь я скажу, что привело меня к вам.
Thet 'ere planter hev got a darter, as air dead bent upon hossflesh.	У этого плантатора есть дочка, большая охотница до лошадей.
She used to ride the skittishest kind o' cattle in Loozeyanner, whar they lived.	В Луизиане она ездила на самых бешеных, каких только можно было найти.
She heern me tellin' the old 'un 'bout the spotted mustang; and nothin' would content her thur and then, till he promised he'd offer a big price for catchin' the critter.	Она услышала, как я рассказывал старику о крапчатом мустанге, и не давала отцу покоя, пока он не обещал ей, что не пожалеет денег за эту лошадь.
He sayed he'd give a kupple o' hunderd dollars for the anymal, ef 'twur anythin like what I sayed it wur.	Он сказал, что даст двести долларов.
In coorse, I knowed thet 'ud send all the mustangers in the settlement straight custrut arter it; so, sayin' nuthin' to nobody, I kim over hyur, fast as my ole maar 'ud fetch me.	Конечно, все здешние мустангеры, как только об этом узнают, сейчас же погонятся за лошадкой; и вот, не сказав никому ни слова, я поскакал сюда на своей старой кобыле.
You grup thet 'ere spotty, an Zeb Stump 'll go yur bail ye'll grab them two hunderd dollars."	Поймайте крапчатую -- и двести долларов будут у вас в кармане! Зеб Стумп ручается за это.

"Will you step this way, Mr Stump?" said the young Irishman, rising from his stool, and proceeding in the direction of the door.	-- Не пройдете ли вы со мной, мистер Стумп? -сказал молодой ирландец, вставая с табурета и направляясь к двери.
The hunter followed, not without showing some surprise at the abrupt invitation.	Охотник пошел за ним, несколько удивленный неожиданным приглашением.
Maurice conducted his visitor round to the rear of the cabin; and, pointing into the shed, inquired-	Морис повел своего гостя к навесу и спросил:
"Does that look anything like the mustang you've been speaking of?"	-- Похожа эта лошадь на того мустанга, о котором вы говорили, мистер Стумп?
"Dog-gone my cats, ef 'taint the eyedenticul same!	-- Провались я на месте, если это не он!
Grupped already!	Уже пойман!
Two hunderd dollars, easy as slidin' down a barked saplin'!	Тебе повезло, парень,--двести долларов как с неба свалились.
Young fellur, yur in luck: two hunderd, slick sure!-and durn me, ef the anymal ain't worth every cent o' the money!	Черт побери, ведь она стоит каждого цента этих денег!
Geehosofat! what a putty beest it air!	Ну и красивая же скотина!
Won't Miss Peintdexter be pleezed! It'll turn that young critter 'most crazy!"	Вот будет радость для мисс Пойндекстер!
Chapter Seven. Nocturnal Annoyances.	Глава VII. БЕСПОКОЙНАЯ НОЧЬ
The unexpected discovery, that his purpose had been already anticipated by the capture of the spotted mustang, raised the spirits of the old hunter to a high pitch of excitement.	Узнав, что крапчатый мустанг уже пойман, старый охотник пришел в прекрасное расположение духа.
They were further elevated by a portion of the contents of the demijohn, which held out beyond Phelim's expectations: giving all hands an appetising "nip" before attacking the roast turkey, with another go each to wash it down, and several more to accompany the post-cenal pipe.	Его настроение стало еще лучше благодаря содержимому бутыли, в которой, вопреки опасениям Фелима, нашлось каждому "по глотку" для аппетита перед индейкой, потом по второму, чтобы запить ее, и еще по нескольку за трубкой.
While this was being indulged in, a conversation was carried on; the themes being those that all prairie men delight to talk about: Indian and hunter lore.	Оживленная беседа за ужином -- по обычаю жителей прерии -- касалась главным образом индейцев и случаев на охоте.
As Zeb Stump was a sort of living encyclopaedia of the latter, he was allowed to do most of the talking; and he did it in such a fashion as to draw many a wondering ejaculation, from the tongue of the astonished Galwegian.	Поскольку Зеб Стумп был своего рода ходячей охотничьей энциклопедией, не мудрено, что он говорил больше всех и рассказывал такие истории, что Фелим ахал от изумления.
Long before midnight, however, the conversation was brought to a close.	Однако беседа прекратилась еще задолго до полуночи.
Perhaps the empty demijohn was, as much as anything else, the monitor that urged their retiring to rest; though there was another and more creditable reason.	Возможно, что опорожненная бутыль заставила собеседников подумать об отдыхе; но была и другая, более правдоподобная причина.

On the morrow, the mustanger intended to start for the Settlements; and it was necessary that all should be astir at an early hour, to make preparation for the journey.	Наутро мустангер собирался отправиться на Леону, и всем им предстояло рано встать, чтобы приготовиться к путешествию.
The wild horses, as yet but slightly tamed, had to be strung together, to secure against their escaping by the way; and many other matters required attending to previous to departure.	Дикие лошади еще не были приручены, и их нужно было связать друг с другом, чтобы они в пути не разбежались; и еще много всяких хлопот предстояло до отъезда.
The hunter had already tethered out his "ole maar"-as he designated the sorry specimen of horseflesh he was occasionally accustomed to bestride-and had brought back with him an old yellowish blanket, which was all he ever used for a bed.	Охотник привязал свою кобылу на длинную веревку, чтобы она могла пастись, и вернулся в хижину со старым пожелтевшим одеялом, которое обычно служило ему постелью.
"You may take my bedstead," said his courteous host; "I can lay myself on a skin along the floor."	-- Ложитесь на мою кровать,--любезно предложил ему хозяин,-- а я постелю себе на полу лошадиную шкуру.
"No," responded the guest; "none o' yer shelves for Zeb Stump to sleep on.	-- Нет,-- ответил гость.-- Ни одна из ваших полочек не годится Зебу Стумпу для спанья.
I prefer the solid groun'. I kin sleep sounder on it; an bus-sides, thur's no fear o' fallin' over."	Я предпочитаю землю -- на ней и спится лучше и никуда не свалишься.
"If you prefer it, then, take the floor. Here's the best place. I'll spread a hide for you."	-- Если вам так нравится, ложитесь на полу; вот здесь будет хорошо, я дам вам шкуру.
"Young fellur, don't you do anythin' o' the sort; ye'll only be wastin' yur time.	-- Не тратьте зря времени, молодой человек.
This child don't sleep on no floors.	Я не привык спать на полу.
His bed air the green grass o' the purayra."	Моя постель -- зеленая трава прерии.
"What! you're not going to sleep outside?" inquired the mustanger in some surprise-seeing that his guest, with the old blanket over his arm, was making for the door.	-- Не собираетесь же вы спать под открытым небом?! -- воскликнул изумленный мустангер, увидя, что гость с перекинутым через плечо одеялом направляется к выходу.
"I ain't agoin' to do anythin' else."	-- Вот именно собираюсь.
"Why, the night is freezing cold-almost as chilly as a norther!"	-- Но послушайте, ведь ночь очень холодная, вы продрогнете, как во время норда.
"Durn that!	-- Пустяки.
It air better to stan' a leetle chillishness, than a feelin' o' suffercation-which last I wud sartintly hev to go through ef I slep inside o' a house."	Лучше продрогнуть, чем спать в духоте под крышей.
"Surely you are jesting, Mr Stump?"	-- Вы шутите, мистер Стумп?
"Young fellur!" emphatically rejoined the hunter, without making direct reply to the question. "It air now nigh all o' six yeer since Zeb Stump hev stretched his ole karkiss under a roof.	-- Молодой человек! -- торжественно сказал охотник. -- Зеб Стумп за последние шесть лет ни разу не проводил ночь под крышей.
I oncest used to hev a sort o' a house in the hollow o' a sycamore-tree.	Когда-то у меня было что-то вроде дома -- дупло старой смоковницы.

That wur on the Massissippi, when my ole ooman wur alive, an I kep up the 'stablishment to 'commerdate her. Arter she went under, I moved into Loozeyanny; an then arterward kim out hyur. Since then the blue sky o' Texas hev been my only kiver, eyther wakin' or sleepin'."	Это было на Миссисипи, когда еще моя старуха была жива; я завел это жилище ради нее; когда она умерла, я перебрался сначала в Луизиану, а потом сюда. С тех пор моя единственная крыша и днем и ночью -- синее небо Техаса.
"If you prefer to lie outside-"	-- Если вы предпочитаете спать снаружи...
"I prefar it," laconically rejoined the hunter, at the same time stalking over the threshold, and gliding out upon the little lawn that lay between the cabin and the creek.	-- Да, предпочитаю,-- коротко ответил охотник, переступая порог и направляясь к лужайке, расстилавшейся между хижиной и речкой.
His old blanket was not the only thing he carried along with him. Beside it, hanging over his arm, could be seen some six or seven yards of a horsehair rope.	С ним было не только его старое одеяло -- на руке у него висело кабриэсто -- веревка ярдов в семь длиной, сплетенная из конского волоса.
It was a piece of a cabriesto-usually employed for tethering horses-though it was not for this purpose it was now to be used.	Обычно ее употребляли для того, чтобы привязывать лошадь на пастбище, но сейчас она предназначалась для другой цели.
Having carefully scrutinised the grass within a circumference of several feet in diameter-which a shining moon enabled him to do-he laid the rope with like care around the spot examined, shaping it into a sort of irregular ellipse.	Внимательно осмотрев освещенную луной траву, он тщательно уложил на земле веревку, окружив ею пространство диаметром в несколько футов.
Stepping inside this, and wrapping the old blanket around him, he quietly let himself down into a recumbent position. In an instant after he appeared to be asleep.	Перешагнув через веревку, он завернулся в одеяло, спокойно улегся и через минуту, казалось, уже спал.
And he was asleep, as his strong breathing testified: for Zeb Stump, with a hale constitution and a quiet conscience, had only to summon sleep, and it came. He was not permitted long to indulge his repose without interruption.	Судя по его громкому дыханию, он, должно быть, на самом деле спал. Зеб Ступм благодаря крепкому здоровью и спокойной совести всегда засыпал сразу. Однако отдыхать ему пришлось недолго.
A pair of wondering eyes had watched his every movement-the eyes of Phelim O'Neal.	Пара удивленных глаз следила за каждым его движением: это были глаза Фелима О'Нила.
"Mother av Mozis!" muttered the Galwegian; "fwhat can be the manin' av the owld chap's surroundin' himself wid the rope?"	-- Святой Патрик,-- прошептал он,-- для чего это старик огородился веревкой?
The Irishman's curiosity for a while struggled with his courtesy, but at length overcame it; and just as the slumberer delivered his third snore, he stole towards him, shook him out of his sleep, and propounded a question based upon the one he had already put to himself.	Любопытство ирландца некоторое время боролось с чувством вежливости, но потом первое взяло верх; едва лишь охотник захрапел, как Фелим подкрался к нему и стал его трясти, чтобы получить ответ на заинтересовавший его вопрос.
"Durn ye for a Irish donkey!" exclaimed Stump, in evident displeasure at being disturbed; "ye made me think it war mornin'!	-- Будь ты проклят, ирландский осел! -воскликнул Стумп с явным неудовольствием.-- Я думал, что уже утро...
What do I put the rope roun' me for?	Для чего я кладу вокруг себя веревку?

What else wud it be for, but to keep off the varmints!"	Для чего же еще, как не для того, чтобы оградить себя от всяких гадов?
"What varmints, Misther Stump?	-- От каких гадов, мистер Стумп?
Snakes, div yez mane?"	От змей, что ли?
"Snakes in coorse.	-- Ну конечно, от змей, черт бы тебя побрал!
Durn ye, go to your bed!"	Отправляйся-ка спать.
Notwithstanding the sharp rebuke, Phelim returned to the cabin apparently in high glee.	Несмотря на то, что его обругали, Фелим вернулся в хижину очень довольный.
If there was anything in Texas, "barrin' an above the Indyins themselves," as he used to say, "that kept him from slapin', it was them vinamous sarpints.	"Если не считать индейцев, хуже всего в Техасе ядовитые змеи,-- ворчал он, разговаривая сам с собой.-- Я еще ни разу не выспался как следует с тех пор, как сюда попал.
He hadn't had a good night's rest, iver since he'd been in the counthry for thinkin' av the ugly vipers, or dhramin' about thim.	Вечно только и думаешь о них или видишь их во сне.
What a pity Saint Pathrick hadn't paid Tixas a visit before goin' to grace!" Phelim in his remote residence, isolated as he had been from all intercourse, had never before witnessed the trick of the cabriesto.	Как жаль, что Святой Патрик не посетил Техас, прежде чем отправился на тот свет! "17 Фелим, живя в уединенной хижине, мало с кем встречался и потому не знал о магических свойствах веревки из конского волоса.
He was not slow to avail himself of the knowledge thus acquired.	Он не замедлил использовать приобретенные знания.
Returning to the cabin, and creeping stealthily inside-as if not wishing to wake his master, already asleep-he was seen to take a cabriesto from its peg; and then going forth again, he carried the long rope around the stockade walls-paying it out as he proceeded.	Прокравшись тихонько в дом, чтобы не разбудить заснувшего хозяина, Фелим снял висевшую на стене веревку; затем снова вышел за дверь и выложил ее кольцом вокруг стен, постепенно разматывая на ходу.
Having completed the circumvallation, he re-entered the hut; as he stepped over the threshold, muttering to himself-	Закончив эту процедуру, ирландец переступил порог хижины, шепча:
"Sowl! Phalim O'Nale, you'll slape sound for this night, spite ov all the snakes in Tixas!"	-- Наконец-то Фелим О' Нил будет спать спокойно, сколько бы ни было змей в Техасе!
For some minutes after Phelim's soliloquy, a profound stillness reigned around the hut of the mustanger.	После этого монолога в хижине водворилась полная тишина.
There was like silence inside; for the countryman of Saint Patrick, no longer apprehensive on the score of reptile intruders, had fallen asleep, almost on the moment of his sinking down upon his spread horse-skin.	Земляк Святого Патрика, не боясь больше вторжения пресмыкающихся, моментально заснул, растянувшись на лошадиной шкуре.
For a while it seemed as if everybody was in the enjoyment of perfect repose, Tara and the captive steeds included.	Некоторое время казалось, что все наслаждаются полным отдыхом, включая Тару и пойманных мустангов.

The only sound heard was that made by Zeb Stump's "maar," close by cropping the sweet grama grass.	Тишину нарушала только старая кобыла Стумпа, которая все еще щипала сочную траву на пастбище.
Presently, however, it might have been perceived that the old hunter was himself stirring.	Скоро, однако, обнаружилось, что старый охотник не спит.
Instead of lying still in the recumbent attitude to which he had consigned himself, he could be seen shifting from side to side, as if some feverish thought was keeping him awake.	Он ворочался с боку на бок, как будто какая-то беспокойная мысль лишила его сна.
After repeating this movement some half-score of times, he at length raised himself into a sitting posture, and looked discontentedly around.	Перевернувшись раз десять, Зеб сел и недовольно посмотрел вокруг.
"Dod-rot his ignorance and imperence-the Irish cuss!" were the words that came hissing through his teeth. "He's spoilt my night's rest, durn him! 'Twould sarve him 'bout right to drag him out, an giv him a duckin' in the crik.	-- Черт бы побрал этого нахального ирландского дурня! -- процедил он сквозь зубы.-- Разогнал мне сон, проклятый! Надо бы его вытащить и швырнуть в речку, чтобы проучить.
Dog-goned ef I don't feel 'clined torst doin' it; only I don't like to displeeze the other Irish, who air a somebody.	Руки так и чешутся! Я этого не сделаю только из уважения к его хозяину...
Possible I don't git a wink o' sleep till mornin'."	Наверно, я так и не усну до утра.
Having delivered himself of this peevish soliloquy, the hunter once more drew the blanket around his body, and returned to the horizontal position.	При этих словах охотник еще раз завернулся в одеяло и снова лег.
Not to sleep, however; as was testified by the tossing and fidgeting that followed-terminated by his again raising himself into a sitting posture. A soliloquy, very similar to his former one, once more proceeded from his lips; this time the threat of ducking Phelim in the creek being expressed with a more emphatic accent of determination. He appeared to be wavering, as to whether he should carry the design into execution, when an object coming under his eye gave a new turn to his thoughts.	Однако уснуть ему не удалось: он ерзал, ворочался с боку на бок; наконец опять сел и заговорил сам с собой. На этот раз угроза выкупать Фелима в ручье прозвучала более определенно и решительно. Казалось, охотник еще колебался, когда он вдруг заметил что-то, изменившее ход его мыслей.
On the ground, not twenty feet from where he sate, a long thin body was seen gliding over the grass. Its serpent shape, and smooth lubricated skin-reflecting the silvery light of the moon-rendered the reptile easy of identification.	Футах в двадцати от того места, где он сидел, по траве скользило длинное тонкое тело; в его блестящей чешуе отражались серебристые лучи месяца, и пресмыкающееся нетрудно было определить.
"Snake!" mutteringly exclaimed he, as his eye rested upon the reptilian form. "Wonder what sort it air, slickerin' aboout hyur at this time o' the night?	-- Змея! -- шепотом произнес Зеб, когда его глаза остановились на пресмыкающемся.--Любопытно, какая это ползает здесь по ночам...
It air too large for a rattle; though thur air some in these parts most as big as it.	Слишком велика для гремучки; правда, в этих краях встречаются гремучие змеи почти такой же величины.
But it air too clur i' the colour, an thin about the belly, for ole rattle-tail!	Но у этой слишком светла чешуя, да и тонка она телом для гремучей.
No; 'tain't one o' them.	Нет, это не она...

Hah-now I ree-cog-nise the varmint!	А-а, теперь я узнаю гадину!
It air a chicken, out on the sarch arter eggs, I reck'n!	Это "курочка" ищет яйца.
Durn the thing! it air comin' torst me, straight as it kin crawl!"	Ах ты, бестия! И ведь ползет прямо на меня...
The tone in which the speaker delivered himself told that he was in no fear of the reptile-even after discovering that it was making approach. He knew that the snake would not cross the cabriesto; but on touching it would turn away: as if the horsehair rope was a line of living fire.	В его тоне не чувствовалось испуга: Зеб Стумп знал, что змея не переползет через волосяную веревку, а, коснувшись ее, поползет обратно, как от огня.
Secure within his magic circle, he could have looked tranquilly at the intruder, though it had been the most poisonous of prairie serpents.	Под защитой этого магического круга охотник мог спокойно следить за непрошеным гостем, если бы это была даже самая ядовитая змея.
But it was not.	Но она не была ядовитой.
On the contrary, it was one of the most innocuous-harmless as the "chicken," from which the species takes its trivial title-at the same time that it is one of the largest in the list of North-American reptilia.	Это был всего лишь уж, и притом самый безобидный, из той разновидности змей, которые в просторечии называются "курочками", несмотря на то, что в списке североамериканских змей они числятся среди самых крупных.
The expression on Zeb's face, as he sat regarding it, was simply one of curiosity, and not very keen.	На лице Зеба отразилось любопытство, и то не слишком большое.
To a hunter in the constant habit of couching himself upon the grass, there was nothing in the sight either strange or terrifying; not even when the creature came close up to the cabriesto, and, with head slightly elevated, rubbed its snout against the rope! After that there was less reason to be afraid; for the snake, on doing so, instantly turned round and commenced retreating over the sward.	Охотник не удивился и не испугался даже тогда, когда уж подполз к самой веревке и, немного приподняв голову, ткнулся прямо в нее. После этого вообще нечего было бояться; змея тотчас же повернула и поползла обратно.
For a second or two the hunter watched it moving away, without making any movement himself.	Секунду или две охотник просидел неподвижно, следя за тем, как змея уползает.
He seemed undecided as to whether he should follow and destroy it, or leave it to go as it had come-unscathed.	Казалось, он был в нерешительности -преследовать ли ее, чтобы уничтожить, или же оставить в покое.
Had it been a rattlesnake, "copperhead," or "mocassin," he would have acted up to the curse delivered in the garden of Eden, and planted the heel of his heavy alligator-skin boot upon its head.	Если бы это была гремучая, копьеголовая или мокасиновая змея, он бы наступил ей на голову тяжелым каблуком своего сапога.
But a harmless chicken-snake did not come within the limits of Zeb Stump's antipathy: as was evidenced by some words muttered by him as it slowly receded from the spot.	Но безобидной змее "курочке" ему не за что было мстить. Это было ясно из слов, которые охотник пробормотал, пока змея медленно уползала:
"Poor crawlin' critter; let it go!	-- Бедная тварь! Пусть себе ползет восвояси.
It ain't no enemy o' mine; though it do suck a turkey's egg now an then, an in coorse scarcities the breed o' the birds. Thet air only its nater, an no reezun why I shed be angry wi' it.	Правда, она высасывает индюшечьи яйца и этим сокращает индюшечий род, но ведь это ее единственная пища, и нечего мне на нее сердиться.

But thur's a durned good reezun why I shed be wi' thet Irish-the dog-goned, stinkin' fool, to ha' woke me es he dud! I feel dod-rotted like sarvin' him out, ef I ked only think o' some way as wudn't diskermode the young fellur.	Но на этого проклятого дурака я чертовски зол. Вот с ним мне хотелось бы рассчитаться, лишь бы не обидеть его хозяина!..
Stay! By Geehosofat, I've got the idee-the very thing-sure es my name air Zeb Stump!"	Есть! Здорово придумал!
On giving utterance to the last words, the hunter-whose countenance had suddenly assumed an expression of quizzical cheerfulness-sprang to his feet; and, with bent body, hastened in pursuit of the retreating reptile.	При этих словах старый охотник вскочил на ноги, выражение его лица стало лукавым и веселым, и он побежал за уползающим ужом.
A few strides brought him alongside of it; when he pounced upon it with all his ten digits extended.	Нескольких шагов было достаточно, чтобы догнать змею.
In another moment its long glittering body was uplifted from the ground, and writhing in his grasp.	Зеб бросился на нее, растопырив все десять пальцев. Через секунду ее длинное блестящее тело уже извивалось в его руке.
"Now, Mister Pheelum," exclaimed he, as if apostrophising the serpent, "ef I don't gi'e yur Irish soul a scare thet 'll keep ye awake till mornin', I don't know buzzart from turkey.	-- Ну, мистер Фелим,-- воскликнул Зеб,-- теперь держись! Если я не напугаю твою трусливую душу так, что ты не заснешь до самого утра, то я простофиля, который не может отличить сарыча от индюка.
Hyur goes to purvide ye wi' a bedfellur!"	Погоди же!
On saying this, he advanced towards the hut; and, silently skulking under its shadow, released the serpent from his gripe-letting it fall within the circle of the cabriesto, with which Phelim had so craftily surrounded his sleeping-place.	И охотник направился к хижине; тихонько прокравшись под ее тенью, он пустил ужа внутрь круга из веревки, которым Фелим оградил свое жилище.
Then returning to his grassy couch, and once more pulling the old blanket over his shoulders, he muttered-	Вернувшись на свое травяное ложе, охотник еще раз натянул одеяло и пробормотал:
"The varmint won't come out acrost the rope-thet air sartin; an it ain't agoin' to leave a yurd o' the groun' 'ithout explorin' for a place to git clur-thet's eequally sartin.	-- "Курочка" не переползет через веревку -- это наверняка; ясно и то, что она облазит все, ища выхода.
Ef it don't crawl over thet Irish greenhorn 'ithin the hef o' an hour, then ole Zeb Stump air a greenhorn hisself.	И если змея через полчасика не заберется на этого ирландского дурня, то Зеб Стумп сам дурень...
Hi! what's thet?	Стой! Что это?
Dog-goned of 'taint on him arready!"	Черт побери, неужто уже?
If the hunter had any further reflections to give tongue to, they could not have been heard: for at that moment there arose a confusion of noises that must have startled every living creature on the Alamo, and for miles up and down the stream.	Если бы охотник хотел сказать еще что-нибудь, то все равно ничего не было бы слышно, потому что поднялся такой неистовый шум, который мог бы разбудить все живое на Аламо и на расстоянии нескольких миль в окружности.

It was a human voice that had given the cue-or rather, a human howl, such as could proceed only from the throat of a Galwegian. Phelim O'Neal was the originator of the infernal fracas.	Сначала раздался душераздирающий крик или, вернее, вопль -- такой, какой мог вырваться только из глотки Фелима О'Нила.
His voice, however, was soon drowned by a chorus of barkings, snortings, and neighings, that continued without interruption for a period of several minutes.	Затем голос Фелима потонул в хоре собачьего лая, лошадиного фырканья и ржания; это продолжалось без перерыва несколько минут.
"What is it?" demanded his master, as he leaped from the catr?, and groped his way towards his terrified servitor. "What the devil has got into you, Phelim?	-- Что случилось? -- спросил мустангер, соскочив с кровати и ощупью пробираясь к охваченному ужасом слуге. -- Что на тебя нашло?
Have you seen a ghost?"	Или ты увидел привидение?
"Oh, masther!-by Jaysus! worse than that: I've been murdhered by a snake.	-- О, мастер Морис, хуже! На меня напала змея!
It's bit me all over the body.	Она меня всего искусала!..
Blessed Saint Pathrick! I'm a poor lost sinner!	Святой Патрик, я бедный, погибший грешник!
I'll be shure to die!"	Я, наверно, сейчас умру...
"Bitten you, you say-where?" asked Maurice, hastily striking a light, and proceeding to examine the skin of his henchman, assisted by the old hunter-who had by this time arrived within the cabin.	-- Искусала змея? Покажи где? -- спросил Морис, торопливо зажигая свечу. Вместе с охотником, который уже успел появиться в хижине, он стал осматривать Фелима.
"I see no sign of bite," continued the mustanger, after having turned Phelim round and round, and closely scrutinised his epidermis.	-- Я не вижу никаких укусов,-- продолжал мустангер, после того как тщательно осмотрел все тело слуги.
"Ne'er a scratch," laconically interpolated Stump.	-- Нет даже царапины,-- коротко отозвался Стумп.
"Sowl! then, if I'm not bit, so much the better; but it crawled all over me. I can feel it now, as cowld as charity, on me skin."	-- Не укусила? Но она ползала по мне, холодная, как подаяние.
"Was there a snake at all?" demanded Maurice, inclined to doubt the statement of his follower. "You've been dreaming of one, Phelim-nothing more."	-- А была ли тут змея? -- спросил Морис с сомнением в голосе.-- Может быть, тебе все это только приснилось, Фелим?
"Not a bit of a dhrame, masther: it was a raal sarpint.	-- Какое там приснилось, мастер Морис! Это была настоящая змея.
Be me sowl, I'm shure of it!"	Провалиться мне на этом месте!
"I reck'n thur's been snake," drily remarked the hunter. "Let's see if we kin track it up.	-- Может, и была змея,-- вмешался охотник.--Посмотрим -- авось найдем ее.
Kewrious it air, too.	Чудно все же!
Thur's a hair rope all roun' the house.	Кругом вашего дома лежит веревка из конского волоса.
Wonder how the varmint could ha' crossed thet?	Как же это гадюка могла перебраться через нее?..
Thur-thur it is!"	Вон, вон она!

The hunter, as he spoke, pointed to a corner of the cabin, where the serpent was seen spirally coiled.	Говоря это, охотник указал в угол комнаты, где, свернувшись кольцом, лежала змея.
"Only a chicken!" he continued: "no more harm in it than in a suckin' dove.	-- Да это всего лишь "курочка"! -- продолжал Стумп. -- Она не опаснее голубя.
It kedn't ha' bit ye, Mister Pheelum; but we'll put it past bitin', anyhow."	Искусать она не могла, но мы все равно с ней расправимся.
Saying this, the hunter seized the snake in his hands; and, raising it aloft, brought it down upon the floor of the cabin with a "thwank" that almost deprived it of the power of motion.	С этими словами охотник схватил ужа, высоко поднял и бросил оземь с такой силой, что почти лишил его способности двигаться.
"Thru now, Mister Pheelum!" he exclaimed, giving it the finishing touch with the heel of his heavy boot, "ye may go back to yur bed agin, an sleep 'ithout fear o' bein' disturbed till the mornin'-leastwise, by snakes."	-- Вот и все, мистер Фелим,-- сказал Зеб, наступая змее на голову своим тяжелым каблуком.--Ложись и спи спокойно до утра: змеи тебя больше не тронут.
Kicking the defunct reptile before him, Zeb Stump strode out of the hut, gleefully chuckling to himself, as, for the third time, he extended his colossal carcase along the sward.	Подталкивая ногой убитого ужа и весело посмеиваясь, Зеб Стумп вышел из хижины; снова растянулся он на траве во весь свой огромный рост и на этот раз наконец заснул.
Chapter Eight. The Crawl of the Alacran.	Глава VIII. МНОГОНОЖКА
The killing of the snake appeared to be the cue for a general return to quiescence.	После расправы со змеей все успокоились.
The howlings of the hound ceased with those of the henchman.	Вой собаки прекратился вместе с воплями Фелима.
The mustangs once more stood silent under the shadowy trees.	Мустанги снова спокойно стояли под тенью деревьев.
Inside the cabin the only noise heard was an occasional shuffling, when Phelim, no longer feeling confidence in the protection of his cabriesto, turned restlessly on his horseskin.	В хижине водворилась тишина; только время от времени было слышно, как ерзал ирландец на подстилке из мустанговой шкуры, не веря больше в защиту веревки из конского волоса.
Outside also there was but one sound, to disturb the stillness though its intonation was in striking contrast with that heard within.	Снаружи тишину нарушал лишь один звук, совсем не похожий на шорохи, доносившиеся из хижины.
It might have been likened to a cross between the grunt of an alligator and the croaking of a bull-frog; but proceeding, as it did, from the nostrils of Zeb Stump, it could only be the snore of the slumbering hunter.	Это было нечто среднее между мычаньем аллигатора и кваканьем лягушки; однако, поскольку этот звук вылетал из ноздрей Зеба Стумпа, вряд ли он мог быть чем-нибудь иным, нежели здоровым храпом заснувшего охотника.
Its sonorous fulness proved him to be soundly asleep.	Его звучность говорила о том, что Зеб крепко спит.
He was-had been, almost from the moment of re-establishing himself within the circle of his cabriesto.	Охотник заснул почти сразу, как только снова улегся внутри веревочного кольца.
The revanche obtained over his late disturber had acted as a settler to his nerves; and once more was he enjoying the relaxation of perfect repose.	Шутка, которую он сыграл с Фелимом, чтобы отомстить за прерванный сон, успокоительно подействовала на него, и он теперь наслаждался полным отдыхом.

For nearly an hour did this contrasting duet continue, varied only by an occasional recitative in the hoot of the great horned owl, or a cantata penserosa in the lugubrious wail of the prairie wolf.	Почти целый час длился этот дуэт; время от времени ему аккомпанировали крики ушастой совы и заунывный вой койота.
At the end of this interval, however, the chorus recommenced, breaking out abruptly as before, and as before led by the vociferous voice of the Connemara man.	Но вот снова зазвучал хор. Запевалой, как и в прошлый раз, был Фелим.
"Meliah murdher!" cried he, his first exclamation not only startling the host of the hut, but the guest so soundly sleeping outside. "Howly Mother!	-- Спасайте, погибаю! -- закричал неожиданно ирландец, разбудив не только своего хозяина в хижине, но и гостя на лужайке.-- Святая Дева!
Vargin av unpurticted innocence!	Заступница чистых душ!
Save me-save me!"	Спаси меня!
"Save you from what?" demanded his master, once more springing from his couch and hastening to strike a light. "What is it, you confounded fellow?"	-- Спасти тебя? От кого? -- спросил Морис Джеральд, снова вскочив с постели и торопливо зажигая свет. -- Что случилось?
"Another snake, yer hanner!	-- Другая змея, ваша милость.
Och! be me sowl! a far wickeder sarpent than the wan Misther Stump killed.	Ох! Ей-богу, гадюка, зловреднее той, которую убил мистер Стумп.
It's bit me all over the breast.	Она искусала мне всю грудь.
I feel the place burnin' where it crawled across me, just as if the horse-shoer at Ballyballagh had scorched me wid a rid-hot iron!"	Место, где она проползла, горит, будто кузнец из Баллибаллаха обжег меня раскаленным железом.
"Durn ye for a stinkin' skunk!" shouted Zeb Stump, with his blanket about his shoulder, quite filling the doorway. "Ye've twicest spiled my night's sleep, ye Irish fool! 'Scuse me, Mister Gerald!	-- Будь ты проклят, олух! -- закричал Зеб Стумп, появляясь в дверях с одеялом на плече.--Второй раз ты будишь меня, дурак!.. Прошу прощения, мистер Джеральд!
Thur air fools in all countries, I reck'n, 'Merican as well as Irish-but this hyur follerer o' yourn air the durndest o' the kind iver I kim acrost.	Известно, что дураков во всех странах хватает -и в Америке, и в Ирландии,-- но такого идиота, как Фелим, я еще не встречал.
Dog-goned if I see how we air to get any sleep the night, 'less we drownd him in the crik fust!"	Это сущее несчастье! Вряд ли нам сегодня удастся заснуть, если мы не утопим его в речке.
"Och! Misther Stump dear, don't talk that way.	-- Ох, милый Стумп, не говорите так!
I sware to yez both there's another snake.	Клянусь, что здесь опять змея!
I'm shure it's in the kyabin yit.	Я уверен, что она еще в хижине.
It's only a minute since I feeled it creepin' over me."	Только минуту назад я чувствовал, как она ползала по мне.
"You must ha' been dreemin?" rejoined the hunter, in a more complacent tone, and speaking half interrogatively. "I tell ye no snake in Texas will cross a hosshair rope.	-- Это тебе приснилось, наверно? -- сказал охотник полувопросительно и более спокойно.--Говорю тебе, что ни одна техасская змея не переползет через волосяную веревку.
The tother 'un must ha' been inside the house afore ye laid the laryitt roun' it. 'Taint likely there keel ha' been two on 'em.	Та наверняка была уже в хижине до того, как ты положил лассо. Вряд ли тут спрятались две сразу.

We kin soon settle that by sarchin'."	Сейчас поищем...
"Oh, murdher! Luk hare!" cried the Galwegian, pulling off his shirt and laying bare his breast. "Thare's the riptoile's track, right acrass over me ribs!	-- О Господи! -- кричал ирландец, задирая рубашку.-- Вот он, след змеи, как раз на ребрах!
Didn't I tell yez there was another snake?	Значит, была здесь вторая!
O blissed Mother, what will become av me?	О Пресвятая Дева, что со мной будет?
It feels like a strake av fire!"	Жжет, как огнем!
"Snake!" exclaimed Stump, stepping up to the affrighted Irishman, and holding the candle close to his skin. "Snake i'deed!	-- Змея? -- воскликнул Стумп, приближаясь к перепуганному ирландцу и держа над ним свечу. -- Как же, змея!
By the 'tarnal airthquake, it air no snake!	Нет, черт побери, клянусь, что это не змея!
It air wuss than that!"	Это хуже!
"Worse than a snake?" shouted Phelim in dismay. "Worse, yez say, Misther Stump?	-- Хуже змеи? -- воскликнул Фелим в отчаянии. -Хуже, вы сказали, мистер Стумп?
Div yez mane that it's dangerous?"	Вы думаете, это опасно?
"Wal, it mout be, an it moutn't.	-- Как тебе сказать...
Thet ere 'll depend on whether I kin find somethin' 'bout hyur, an find it soon.	Все зависит от того, найду ли я кое-что поблизости и скоро ли.
Ef I don't, then, Mister Pheelum, I won't answer-"	Если нет, то я не отвечаю...
"Oh, Misther Stump, don't say thare's danger!"	-- О мистер Стумп, не пугайте меня!
"What is it?" demanded Maurice, as his eyes rested upon a reddish line running diagonally across the breast of his follower, and which looked as if traced by the point of a hot spindle. "What is it, anyhow?" he repeated with increasing anxiety, as he observed the serious look with which the hunter regarded the strange marking. "I never saw the like before.	-- В чем дело? -- спросил Морис, увидев на груди Фелима ярко-красную полосу, словно проведенную раскаленной спицей.-- Что же это, в конце концов? -- повторил он с возрастающим беспокойством, заметив, как озабоченно смотрит охотник на странный след. -- Я ничего подобного не видел.
Is it something to be alarmed about?"	Это опасно?
"All o' thet, Mister Gerald," replied Stump, motioning Maurice outside the hut, and speaking to him in a whisper, so as not to be overheard by Phelim.	-- Очень, мистер Джеральд, -- ответил Стумп, поманив мустангера за дверь хижины и говоря шепотом, чтобы не услышал Фелим.
"But what is it?" eagerly asked the mustanger.	-- Но что же это такое? -- взволнованно повторил Морис.
"It air the crawl o' the pisen centipede."	-- След ядовитой многоножки.
"The poison centipede!	-- Ядовитая многоножка!
Has it bitten him?"	Она его укусила?
"No, I hardly think it hez.	-- Нет, не думаю.
But it don't need thet.	Но этого и не требуется.
The crawl o' itself air enuf to kill him!"	Хватит того, что многоножка проползла -- это может быть смертельно.
"Merciful Heaven! you don't mean that?"	-- Боже милосердный! Это так опасно?

"I do, Mister Gerald.	-- Да, мистер Джеральд.
I've seed more 'an one good fellur go under wi' that same sort o' a stripe acrost his skin.	Не раз я видел, как здоровый человек отправлялся на тот свет с такой полосой.
If thur ain't somethin' done, an thet soon, he'll fust get into a ragin' fever, an then he'll go out o' his senses, jest as if the bite o' a mad dog had gin him the hydrophoby.	Нужно помочь, и поскорее, а то у него начнется страшный жар, а потом помутится рассудок, все равно как после укуса бешеной собаки.
It air no use frightenin' him howsomdever, till I sees what I kin do.	Но не надо пугать беднягу, пока я не выясню, нельзя ли ему помочь.
Thur's a yarb, or rayther it air a plant, as grows in these parts. Ef I kin find it handy, there'll be no defeequilty in curin' o' him.	В этих краях встречается трава -- вернее, одно целебное растение, и если мне удастся быстро его найти, тогда вылечить Фелима будет нетрудно.
But as the cussed lack wud hev it, the moon hez sneaked out o' sight; an I kin only get the yarb by gropin'.	На беду, луна скрылась, и придется искать на ощупь.
I know there air plenty o' it up on the bluff; an ef you'll go back inside, an keep the fellur quiet, I'll see what kin be done.	Я знаю, что на обрыве много этого зелья. Идите, успокойте парня, а я посмотрю, что можно сделать.
I won't be gone but a minute."	Через минутку я вернусь.
The whispered colloquy, and the fact of the speakers having gone outside to carry it on, instead of tranquillising the fears of Phelim, had by this time augmented them to an extreme degree: and just as the old hunter, bent upon his herborising errand, disappeared in the darkness, he came rushing forth from the hut, howling more piteously than ever.	Этот шепот за дверью ничуть не успокоил Фелима, а, наоборот, привел его в паническое состояние. Не успел старый охотник отправиться на поиски лечебного растения, как ирландец выбежал из хижины, вопя еще жалобнее.
It was some time before his master could get him tranquillised, and then only by assuring him-on a faith not very firm-that there was not the slightest danger.	Прошло немало времени, прежде чем Морису удалось успокоить своего молочного брата, убедив его, что опасности нет никакой, хотя он сам вовсе не был в этом уверен.
A few seconds after this had been accomplished, Zeb Stump reappeared in the doorway, with a countenance that produced a pleasant change in the feelings of those inside. His confident air and attitude proclaimed, as plainly as words could have done, that he had discovered that of which he had gone in search-the "yarb."	Скоро в дверях появился Зеб Стумп; по спокойному выражению его лица нетрудно было догадаться, что целебное растение найдено.
In his right hand he held a number of oval shaped objects of dark green colour-all of them bristling with sharp spines, set over the surface in equidistant clusters. Maurice recognised the leaves of a plant well known to him-the oregano cactus.	В правой руке охотник держал несколько овальных листьев темно-зеленого цвета, густо и равномерно усаженных острыми шипами. Морис узнал в них листья кактуса орегано.
"Don't be skeeart, Mister Pheelum!" said the old hunter, in a consolatory tone, as he stepped across the threshold. "Thur's nothin' to fear now.	-- Не бойся, мистер Фелим,-- сказал старый охотник, переступая порог хижины.-- Теперь бояться нечего.
I hev got the bolsum as 'll draw the burnin' out o' yur blood, quicker 'an flame ud scorch a feather.	Я достал цветочек, который живо вытянет жар из твоей крови, быстрее, чем огонь сожжет перо...

Stop yur yellin', man!	Перестань выть, говорят тебе!
Ye've rousted every bird an beast, an creepin' thing too, I reckon, out o' thar slumbers, for more an twenty mile up an down the crik.	Ты разбудил всех птиц, зверей и гадов на двадцать миль вверх и вниз по реке.
Ef you go on at that grist much longer, ye'll bring the Kumanchees out o' thur mountains, an that 'ud be wuss mayhap than the crawl o' this hunderd-l egged critter.	Если ты будешь продолжать, сюда сбегутся все команчи, а это, пожалуй, будет похуже, чем след стоногой твари...
Mister Gerald, you git riddy a bandige, whiles I purpares the powltiss."	Мистер Джеральд, пока я буду готовить припарку, найдите, чем его перевязать.
Drawing his knife from its sheath, the hunter first lopped off the spines; and then, removing the outside skin, he split the thick succulent leaves of the cactus into slices of about an eighth of an inch in thickness. These he spread contiguously upon a strip of clean cotton stuff already prepared by the mustanger; and then, with the ability of a hunter, laid the "powltiss," as he termed it, along the inflamed line, which he declared to have been made by the claws of the centipede, but which in reality was caused by the injection of venom from its poison-charged mandibles, a thousand times inserted into the flesh of the sleeper!	Прежде всего охотник снял ножом шипы. Затем, удалив кожицу, он нарезал кактус тонкими ломтиками, разложил их на приготовленной мустангером чистой тряпке и ловко приложил эту "припарку", как он ее назвал, к багровой полосе на теле Фелима.
The application of the oregano was almost instantaneous in its effect.	Кактус быстро оказал свое действие -- его сок был хорошим противоядием.
The acrid juice of the plant, producing a counter poison, killed that which had been secreted by the animal; and the patient, relieved from further apprehension, and soothed by the sweet confidence of security-stronger from reaction-soon fell off into a profound and restorative slumber. After searching for the centipede and failing to find it-for this hideous reptile, known in Mexico as the alacran, unlike the rattlesnake, has no fear of crossing a cabriesto-the improvised physician strode silently out of the cabin; and, once more committing himself to his grassy couch, slept undisturbed till the morning.	И Фелим, успокоенный уверенностью, что опасность осталась позади, а также от усталости, забылся крепким освежающим сном. После неудачной попытки найти многоножку -- отвратительное пресмыкающееся, которое, в отличие от змеи, не боится переползать через волосяную веревку,--врач-самоучка вернулся на свою лужайку, где спокойно проспал до утра.
At the earliest hour of daybreak all three were astir-Phelim having recovered both from his fright and his fever.	Едва рассвело, все трое были на ногах. Фелим уже оправился от перенесенной лихорадки и позабыл все страхи.
Having made their matutinal meal upon the d?bris of the roast turkey, they hastened to take their departure from the hut.	Позавтракав остатками жареного индюка, они стали спешно готовиться к отъезду.
The quondam stable-boy of Ballyballagh, assisted by the Texan hunter, prepared the wild steeds for transport across the plains-by stringing them securely together-while Maurice looked after his own horse and the spotted mare.	Вместе со старым охотником бывший грум из Баллибаллаха готовил диких лошадей к путешествию через прерию, привязывал их друг к другу. Морис тем временем занимался своим конем и крапчатой кобылой.

More especially did he expend his time upon the beautiful captive-carefully combing out her mane and tail, and removing from her glossy coat the stains that told of the severe chase she had cost him before her proud neck yielded to the constraint of his lazo.	Особенно большое внимание он уделял прекрасной пленнице: он тщательно расчесывал ее гриву и хвост и счищал с блестящей шерсти пятна грязи -- следы упорной погони, свидетельствовавшие о том, как трудно было накинуть лассо на ее гордую шею.
"Durn it, man!" exclaimed Zeb, as, with some surprise, he stood watching the movements of the mustanger, "ye needn't ha' been hef so purtickler!	-- Бросьте! -- сказал Зеб, не без удивления наблюдая за мустангером.-- Зря вы так стараетесь.
Wudley Pointdexter ain't the man as 'll go back from a barg'in.	Вудли Пойндекстер не из тех, кто отказывается от своего слова.
Ye'll git the two hunderd dollars, sure as my name air Zeblun Stump; an dog-gone my cats, ef the maar ain't worth every red cent o' the money!"	Вы получите двести долларов -- поверьте старому Зебу Стумпу. Черт возьми, она и стоит этих денег!
Maurice heard the remarks without making reply; but the half suppressed smile playing around his lips told that the Kentuckian had altogether misconstrued the motive for his assiduous grooming.	Морис ничего не ответил, но, судя по улыбке, заигравшей в уголках его рта, можно было догадаться, что кентуккиец совсем не понял причины его особенного внимания к крапчатому мустангу.
In less than an hour after, the mustanger was on the march, mounted on his blood-bay, and leading the spotted mare at the end of his lazo; while the captive cavallada, under the guidance of the Galwegian groom, went trooping at a brisk pace over the plain.	Не прошло и часа, как мустангер уже двинулся в путь на своем гнедом коне, ведя за собой на лассо крапчатую кобылу. Сзади резвой рысью бежал табун, за которым присматривал Фелим.
Zeb Stump, astride his "ole maar," could only keep up by a constant hammering with his heels; and Tara, picking his steps through the spinous mezquite grass, trotted listlessly in the rear.	Зеб Стумп на своей старой кобыле с трудом поспевал за ними. Позади, осторожно ступая по колючей траве, трусила Тара.
The hut, with its skin-door closed against animal intruders, was left to take care of itself; its silent solitude, for a time, to be disturbed only by the hooting of the horned owl, the scream of the cougar, or the howl-bark of the hungering coyot?.	Никто не остался охранять хижину: они просто закрыли дверь, обтянутую конской шкурой, чтобы внутрь не забрались четвероногие обитатели прерии. И теперь тишина, царившая кругом, нарушалась лишь криком ушастой совы, визгом пумы и заунывным лаем голодного койота.
Chapter Nine. The Frontier Fort.	Глава IX. ПОГРАНИЧНЫЙ ФОРТ
The "star-spangled banner" suspended above Fort Inge, as it flouts forth from its tall staff, flings its fitful shadow over a scene of strange and original interest.	На высоком флагштоке форта Индж развевается флаг, усеянный звездами; он отбрасывает колеблющуюся тень на своеобразную, удивительную панораму.
It is a picture of pure frontier life-which perhaps only the pencil of the younger Vernet could truthfully portray-half military, half civilian-half savage, half civilised-mottled with figures of men whose complexions, costumes, and callings, proclaim them appertaining to the extremes of both, and every possible gradation between.	Это картина настоящей пограничной жизни -правдиво передать ее могла бы, пожалуй, только кисть Вернэ Младшего,-- жизни полувоенной, полугражданской, наполовину дикой, наполовину цивилизованной; картина, пестрящая людьми разнообразного цвета кожи и в самых разнообразных костюмах, людьми всех профессий и положений в обществе.
Even the mise-en-sc?ne-the Fort itself-is of this miscegenous character.	И самый форт имеет столь же необычный вид.

That star-spangled banner waves not over bastions and battlements; it flings no shadow over casemate or covered way, fosse, scarpment, or glacis-scarce anything that appertains to a fortress.	Звездный флаг развевается не над бастионами с зубчатыми стенами, он отбрасывает свою тень не на казематы или потайные ходы: здесь нет ни рвов, ни валов -ничего, что напоминало бы крепость.
A rude stockade, constructed out of trunks of algarobia, enclosing shed-stabling for two hundred horses; outside this a half-score of buildings of the plainest architectural style-some of them mere huts of "wattle and daub"-jacal?s-the biggest a barrack; behind it the hospital, the stores of the commissary, and quartermaster; on one side the guardhouse; and on the other, more pretentiously placed, the messroom and officers' quarters; all plain in their appearance-plastered and whitewashed with the lime plentifully found on the Leona-all neat and clean, as becomes a cantonment of troops wearing the uniform of a great civilised nation.	Это просто частокол из стволов алгаробо, внутри которого находится навес -- конюшня для двухсот лошадей. За его пределами -десяток построек незатейливой архитектуры, обыкновенные хижины-хакале с плетеными, обмазанными глиной стенами; самая большая из них -- казарма. За ними расположены госпиталь, интендантские склады; с одной стороны гауптвахта, с другой, на более видном месте,-- офицерская столовая и квартиры. Все чрезвычайно просто: оштукатуренные стены выбелены известкой, которой изобилуют берега Леоны; все чисто и опрятно, как и полагается крепости, в которой военные носят мундиры большой цивилизованной нации.
Such is Fort Inge.	Таков форт Индж.
At a short distance off another group of houses meets the eye-nearly, if not quite, as imposing as the cluster above described bearing the name of "The Fort."	На некотором расстоянии видна другая группа построек, не больше той, которая называется фортом.
They are just outside the shadow of the flag, though under its protection-for to it are they indebted for their origin and existence.	Они тоже находятся под покровительством американского флага; и, хотя непосредственно над ними он не развевается, ему они обязаны своим возникновением и существованием.
They are the germ of the village that universally springs up in the proximity of an American military post-in all probability, and at no very remote period, to become a town-perhaps a great city.	Это зародыш одного из тех поселков, которые обычно появляются вблизи американских военных постов, быстро развиваются и в большинстве случаев становятся маленькими городками, а иногда и большими городами.
At present their occupants are a sutler, whose store contains "knick-knacks" not classed among commissariat rations; an hotel-keeper whose bar-room, with white sanded floor and shelves sparkling with prismatic glass, tempts the idler to step in; a brace of gamblers whose rival tables of faro and mont? extract from the pockets of the soldiers most part of their pay; a score of dark-eyed se?oritas of questionable reputation; a like number of hunters, teamsters, mustangers, and nondescripts-such as constitute in all countries the hangers-on of a military cantonment, or the followers of a camp.	В настоящее время население поселка состоит из маркитанта, на складе которого хранятся припасы, не числящиеся в военном пайке; хозяина гостиницы и бара, привлекающего бездельников своими полочками, уставленными гранеными бутылками; кучки профессиональных игроков, очищающих при помощи фараона и монте18 карманы офицеров местного гарнизона; двух десятков черноглазых сеньорит сомнительной репутации; такого же количества охотников, погонщиков, мустангеров и людей без определенных занятий, которые в любой стране, как правило, слоняются возле военных лагерей.
The houses in the occupancy of this motley corporation have been "sited" with some design.	Дома этого небольшого поселка расположены в некотором порядке.
Perhaps they are the property of a single speculator.	По-видимому, все они -- собственность одного предпринимателя.

They stand around a "square," where, instead of lamp-posts or statues, may be seen the decaying trunk of a cypress, or the bushy form of a hackberry rising out of a tapis of trodden grass.	Они стоят вокруг "площади", где вместо фонарей и статуй торчат над вытоптанной травой высохший ствол кипариса и несколько кустов.
The Leona-at this point a mere rivulet-glides past in the rear both of fort and village.	Леона в этом месте -- еще почти ручей; она течет позади форта и поселка.
To the front extends a level plain, green as verdure can make it-in the distance darkened by a bordering of woods, in which post-oaks and pec?ns, live oaks and elms, struggle for existence with spinous plants of cactus and anona; with scores of creepers, climbers, and parasites almost unknown to the botanist.	Впереди расстилается равнина, покрытая яркой изумрудной зеленью и очерченная вдали более темной полосой леса, где могучие дубы, гикори и вязы борются за существование с колючими кактусами и со множеством вьющихся и ползучих растений-паразитов, почти неизвестных ботанику.
To the south and east along the banks of the stream, you see scattered houses: the homesteads of plantations; some of them rude and of recent construction, with a few of more pretentious style, and evidently of older origin.	К югу и востоку на берегу речки разбросаны дома. Это усадьбы плантаторов; некоторые из них выстроены недавно и не претендуют на какой-либо стиль, другие более вычурной архитектуры -- по-видимому, уже солидного возраста.
One of these last particularly attracts the attention: a structure of superior size-with flat roof, surmounted by a crenelled parapet-whose white walls show conspicuously against the green background of forest with which it is half encircled.	Один из них особенно обращает на себя внимание. Представьте себе большое здание с плоской крышей и зубчатым парапетом; его белые стены резко выделяются на зеленом фоне леса, обступающего дом с трех сторон.
It is the hacienda of Casa del Corvo.	Это асиенда19 Каса-дель-Корво.
Turning your eye northward, you behold a curious isolated eminence-a gigantic cone of rocks-rising several hundred feet above the level of the plain; and beyond, in dim distance, a waving horizontal line indicating the outlines of the Guadalupe mountains-the outstanding spurs of that elevated and almost untrodden plateau, the Llano Estacado.	Вы поворачиваетесь к северу, и перед вашими глазами неожиданно вырастает одиноко стоящая конусообразная гора; она возвышается над равниной на несколько сот футов; позади нее в туманной дали вырисовывается ломаная линия Гвадалупских гор -- горного хребта, венчающего высокое, почти неисследованное плоскогорье Льяно-Эстакадо.
Look aloft! You behold a sky, half sapphire, half turquoise; by day, showing no other spot than the orb of its golden god; by night, studded with stars that appear clipped from clear steel, and a moon whose well-defined disc outshines the effulgence of silver.	Посмотрите выше, и вы увидите небо --полусапфировое, полубирюзовое. Днем оно совершенно чистое и безоблачное, и только золотой шар солнца сияет на нем. Ночью оно усеяно звездами, словно выкованными из светлой стали; а четко очерченный диск луны кажется здесь совсем серебряным.
Look below-at that hour when moon and stars have disappeared, and the land-wind arrives from Matagorda Bay, laden with the fragrance of flowers; when it strikes the starry flag, unfolding it to the eye of the morn-then look below, and behold the picture that should have been painted by the pencil of Vernet-too varied and vivid, too plentiful in shapes, costumes, and colouring, to be sketched by the pen.	Взгляните вниз в тот час, когда уже исчезли луна и звезды, когда ветерок, насыщенный ароматом цветов, дует с залива Матагорда, налетает на звездный флаг и разворачивает его в утреннем свете,-- взгляните, и вы увидите картину настолько яркую и живую, капризную по очертаниям и краскам, пестрящую всевозможными одеждами, что описать ее невозможно.

In the tableau you distinguish soldiers in uniform-the light blue of the United States infantry, the darker cloth of the dragoons, and the almost invisible green of the mounted riflemen.	Вы заметите военных: голубую форму пехотинцев Соединенных Штатов, синие мундиры драгун и светлые, почти неуловимого зеленого цвета, мундиры конных стрелков.
You will see but few in full uniform-only the officer of the day, the captain of the guard, and the guard itself.	По форме одеты только дежурные офицеры, начальник караула и сами караульные.
Their comrades off duty lounge about the barracks, or within the stockade enclosure, in red flannel shirts, slouch hats, and boots innocent of blacking.	Их товарищи, пользуясь свободным временем, бродят около казарм или под навесом конюшни в красных фланелевых рубашках, мягких шляпах и нечищеных сапогах.
They mingle with men whose costumes make no pretence to a military character: tall hunters in tunics of dressed deerskin, with leggings to correspond-herdsmen and mustangers, habited ? la Mexicaine-Mexicans themselves, in wide calzoneros, serap?s on their shoulders, botas on their legs, huge spurs upon their heels, and glazed sombreros set jauntily on their crowns.	Они болтают с людьми, одетыми совсем не по-военному. Это высокие охотники в рубахах из оленьей шкуры и таких же гетрах; пастухи, мустангеры, одетые, как мексиканцы; настоящие мексиканцы в широких штанах, с серапе на плечах, в сапогах с огромными шпорами и в небрежно заломленных набекрень глянцевых сомбреро.
They palaver with Indians on a friendly visit to the Fort, for trade or treaty; whose tents stand at some distance, and from whose shoulders hang blankets of red, and green, and blue-giving them a picturesque, even classical, appearance, in spite of the hideous paint with which they have bedaubed their skins, and the dirt that renders sticky their long black hair, lengthened by tresses taken from the tails of their horses.	Они разговаривают с индейцами, которые пришли в форт для торговли или мирных переговоров; их палатки виднеются невдалеке. Фигуры индейцев, с накинутыми на плечи красными, зелеными и голубыми одеялами, кажутся необычайно живописными и почти классически красивыми; даже нелепая разрисовка, которой они изуродовали свою кожу, и слипшиеся от грязи черные длинные волосы, удлиненные еще прядями конских волос, не могут испортить их строгой красоты.
Picture to the eye of your imagination this jumble of mixed nationalities-in their varied costumes of race, condition, and calling; jot in here and there a black-skinned scion of Ethiopia, the body servant of some officer, or the emissary of a planter from the adjacent settlements; imagine them standing in gossiping groups, or stalking over the level plain, amidst some half-dozen halted waggons; a couple of six-pounders upon their carriages, with caissons close by; a square tent or two, with its surmounting fly-occupied by some eccentric officer who prefers sleeping under canvas; a stack of bayoneted rifles belonging to the soldiers on guard,-imagine all these component parts, and you will have before your mind's eye a truthful picture of a military fort upon the frontier of Texas, and the extreme selvedge of civilisation.	Вообразите себе эту пеструю толпу в разнообразных костюмах, говорящих о национальности, профессии и положении их хозяев; добавьте еще чернокожих сынов Эфиопии -- офицерских грумов или слуг соседнего плантатора; представьте себе, как они стоят небольшими группками и беседуют или фланируют по равнине между фургонами; представьте себе две шестифунтовые пушки на колесах и рядом повозки с боеприпасами; одну или две белые палатки, занятые офицерами, предпочитающими из оригинальности спать под прикрытием парусины; винтовки караульных, составленные в пирамиды. Представьте себе все это, и перед вашими глазами развернется картина военного форта, находящегося на границе Техаса, на самой окраине цивилизации.
About a week after the arrival of the Louisiana planter at his new home, three officers were seen standing upon the parade ground in front of Fort Inge, with their eyes turned towards the hacienda of Casa del Corvo.	Неделю спустя после того, как плантатор из Луизианы приехал в свой новый дом, на плац-параде перед фортом Индж стояли три офицера и смотрели в сторону асиенды Каса-дель-Корво.

They were all young men: the oldest not over thirty years of age.	Они все были молоды -- старшему не больше тридцати лет.
His shoulder-straps with the double bar proclaimed him a captain; the second, with a single cross bar, was a first lieutenant; while the youngest of the two, with an empty chevron, was either a second lieutenant or "brevet."	Погоны с двумя нашивками у первого указывали на его капитанский чин; второй, с одной поперечной нашивкой, был старшим лейтенантом; третий, судя по его гладким погонам, был, по-видимому, только младшим лейтенантом.
They were off duty; engaged in conversation-their theme, the "new people" in Casa del Corvo-by which was meant the Louisiana planter and his family.	Они были свободны от дежурства и разговаривали о новых обитателях Каса-дель-Корво -- плантаторе из Луизианы и его семье.
"A sort of housewarming it's to be," said the infantry captain, alluding to an invitation that had reached the Fort, extending to all the commissioned officers of the garrison. "Dinner first, and dancing afterwards-a regular field day, where I suppose we shall see paraded the aristocracy and beauty of the settlement."	-- Будем праздновать новоселье,-- сказал капитан пехоты, имея в виду приглашение, полученное всеми офицерами гарнизона.--Сначала обед, а потом танцы. Настоящее событие! Там мы встретим, наверно, всех местных аристократов и красавиц.
"Aristocracy?" laughingly rejoined the lieutenant of dragoons. "Not much of that here, I fancy; and of beauty still less."	-- Аристократов? -- смеясь, отозвался лейтенант драгунского полка.-- Не думаю, что здесь много аристократов, а красавиц, наверно, и того меньше.
"You mistake, Hancock.	-- Вы ошибаетесь, Генкок.
There are both upon the banks of the Leona.	На берегах Леоны можно найти и тех и других.
Some good States families have strayed out this way.	Сюда перекочевали из Соединенных Штатов люди с большим весом в обществе.
We'll meet them at Poindexter's party, no doubt.	Мы встретим их на празднике у Пойндекстера, в этом я не сомневаюсь.
On the question of aristocracy, the host himself, if you'll pardon a poor joke, is himself a host.	Относительно аристократизма не беспокойтесь: у самого хозяина его столько, что хватит с избытком на всех гостей.
He has enough of it to inoculate all the company that may be present; and as for beauty, I'll back his daughter against anything this side the Sabine.	Что же касается красавиц, бьюсь об заклад, что его дочка лучше любой девушки по эту сторону реки Сабинас!
The commissary's niece will be no longer belle about here."	Племяннице интенданта наверняка придется уступить ей свое место первой красавицы.
"Oh, indeed!" drawled the lieutenant of rifles, in a tone that told of his being chafed by this representation. "Miss Poindexter must be deuced good-looking, then."	-- Вот как!..-- выразительно протянул лейтенант стрелкового полка; по тону его можно было понять, что эти слова задели его за живое.--Значит, мисс Пойндекстер должна быть чертовски хороша.
"She's all that, I tell you, if she be anything like what she was when I last saw her, which was at a Bayou Lafourche ball.	-- Она необыкновенно хороша, если только не подурнела с той поры, как я видел ее в последний раз на балу у Лафурша.
There were half a dozen young Creoles there, who came nigh crossing swords about her."	Там было несколько молодых креолов, которые добивались ее внимания, и дело чуть не дошло до дуэли.

"A coquette, I suppose?" insinuated the rifleman.	-- Кокетка, должно быть? -- заметил стрелок.
"Nothing of the kind, Crossman.	-- Ни капли, Кроссмен.
Quite the contrary, I assure you.	Напротив, уверяю вас.
She's a girl of spirit, though-likely enough to snub any fellow who might try to be too familiar. She's not without some of the father's pride.	Она девушка серьезная и не допускает излишней фамильярности -- унаследовала гордость своего отца.
It's a family trait of the Poindexters."	Это фамильная черта Пойндекстеров.
"Just the girl I should cotton to," jocosely remarked the young dragoon. "And if she's as good-looking as you say, Captain Sloman, I shall certainly go in for her.	-- Девица как раз в моем вкусе,-- шутливо заметил молодой драгун,-- и если она так хороша собой, как вы говорите, капитан Слоумен, то я, наверно, влюблюсь в нее.
Unlike Crossman here, I'm clear of all entanglements of the heart. Thank the Lord for it!"	Мое сердце, слава Богу, свободно, не то что у Кроссмена.
"Well, Mr Hancock," rejoined the infantry officer, a gentleman of sober inclinings, "I'm not given to betting; but I'd lay a big wager you won't say that, after you have seen Louise Poindexter-that is, if you speak your mind."	-- Послушайте, Генкок,-- ответил пехотный офицер, человек практичный,-- я не люблю держать пари, но готов поставить любую сумму, что, увидев Луизу Пойндекстер, вы этого больше сказать не сможете,-- конечно, если будете искренни.
"Pshaw, Sloman! don't you be alarmed about me.	-- Не беспокойтесь обо мне, пожалуйста, Слоумен!
I've been too often under the fire of bright eyes to have any fear of them."	Я слишком часто бывал под огнем прекрасных глаз, чтобы их бояться.
"None so bright as hers."	-- Но не таких прекрасных.
"Deuce take it! you make a fellow fall in love with this lady without having set eyes upon her.	-- Черт побери! Вы заставите человека влюбиться в девушку, прежде чем он взглянул на нее.
She must be something extraordinary-incomparable."	Если верить вашим словам, она редкая красавица.
"She was both, when I last saw her."	-- Да, вы не ошиблись. Она была такой, когда я видел ее в последний раз.
"How long ago was that?"	-- Давно ли это было?
"The Lafourche ball?	-- Бал у Лафурша?
Let me see-about eighteen months.	Дайте вспомнить... Года полтора назад.
Just after we got back from Mexico.	Вскоре после того, как мы вернулись из Мексики.
She was then 'coming out' as society styles it:-	Она тогда только начала выезжать; о ней говорили:
"A new star in the firmament, to light and glory born!"	"Загорелась новая звезда, рожденная для света и для славы".
"Eighteen months is a long time," sagely remarked Crossman-" a long time for an unmarried maiden-especially among Creoles, where they often get spliced at twelve, instead of 'sweet sixteen.'	-- Полтора года -- это большой срок,--рассудительно заметил Кроссмен.-- Большой срок для девушки -- особенно креолки: ведь их часто выдают замуж в двенадцать лет вместо шестнадцати.

Her beauty may have lost some of its bloom?"	Ее красота уже могла потерять свою свежесть.
"I believe not a bit.	-- Ни чуточки.
I should have called to see; only I knew they were in the middle of their 'plenishing,' and mightn't desire to be visited. But the major has been to Casa del Corvo, and brought back such a report about Miss Poindexter's beauty as almost got him into a scrape with the lady commanding the post."	Я мог бы зайти к ним, чтобы проверить, но думаю, что они сейчас хлопочут по хозяйству и, наверно, им не до гостей, Впрочем, на днях у них побывал майор, и он так много говорил о необыкновенной красоте мисс Пойндекстер, что чуть не поссорился с супругой.
"Upon my soul, Captain Sloman!" asseverated the lieutenant of dragoons, "you've excited my curiosity to such a degree, I feel already half in love with Louise Poindexter!"	-- Клянусь честью,-- воскликнул драгун,-- вы так заинтриговали меня, что я, кажется, уже почти влюблен!
"Before you get altogether into it," rejoined the officer of infantry, in a serious tone, "let me recommend a little caution. There's a b?te noir in the background."	-- Прежде чем вы окончательно влюбитесь, я должен предупредить вас,-- сказал пехотный офицер серьезным тоном,-- что вокруг розы есть шипы -- другими словами, в семье есть человек, который может причинить вам неприятности.
"A brother, I suppose?	-- Брат, наверно?
That is the individual usually so regarded."	Так обычно говорят о братьях.
"There is a brother, but it's not he.	-- У нее есть брат, но не в нем дело.
A free noble young fellow he is-the only Poindexter I ever knew not eaten up with pride, he's quite the reverse."	Это чудесный, благородный юноша, единственный из Пойндекстеров, которого не гложет червь гордости.
"The aristocratic father, then?	-- Тогда ее аристократический папаша?
Surely he wouldn't object to a quartering with the Hancocks?"	Не думаю, чтобы он стал отказываться жить под одной крышей с Генкоками.
"I'm not so sure of that; seeing that the Hancocks are Yankees, and he's a chivalric Southerner!	-- Я в этом не уверен... Не забывайте, что Г енкоки -- янки, а плантатор -- благородный южанин!
But it's not old Poindexter I mean."	Но я говорю не про старого Пойндекстера.
"Who, then, is the black beast, or what is it-if not a human?"	-- Кто же тогда эта загадочная личность?
"It is human, after a fashion. A male cousin-a queer card he is-by name Cassius Calhoun."	-- Ее двоюродный брат -- Кассий Колхаун. Очень неприятный субъект.
"I think I've heard the name."	-- Я, кажется, слыхал это имя.
"So have I," said the lieutenant of rifles.	-- И я тоже,-- сказал стрелок.
"So has almost everybody who had anything to do with the Mexican war-that is, who took part in Scott's campaign.	-- О нем слыхал каждый, кто так или иначе был причастен к мексиканской войне, то есть кто участвовал в походе Скотта.
He figured there extensively, and not very creditably either.	Кассий Колхаун оставил по себе дурную память.

He was captain in a volunteer regiment of Mississippians-for he hails from that State; but he was oftener met with at the mont?-table than in the quarters of his regiment.	Он уроженец штата Миссисипи и во время войны был капитаном в полку миссисипских волонтеров. Только его чаще встречали за карточным столом в игорном доме, чем в казармах.
He had one or two affairs, that gave him the reputation of a bully. But that notoriety was not of Mexican-war origin. He had earned it before going there; and was well known among the desperadoes of New Orleans as a dangerous man."	Было у него одно -- два дельца, которые составили ему репутацию дуэлянта и задиры. Но эту славу он приобрел еще до мексиканской войны. В Новом Орлеане он слыл опасным человеком.
"What of all that?" asked the young dragoon, in a tone slightly savouring of defiance. "Who cares whether Mr Cassius Calhoun be a dangerous man, or a harmless one?	-- Ну и что? -- сказал молодой драгун несколько вызывающе.-- Кому какое дело, опасный человек мистер Кассий Колхаун или безобидный?
Not I.	Мне это, право, безразлично.
He's only the girl's cousin, you say?"	Ведь вы же говорите, что он ей всего лишь двоюродный брат.
"Something more, perhaps.	-- Не совсем так...
I have reason to think he's her lover."	Мне кажется, что он к ней неравнодушен.
"Accepted, do you suppose?"	-- И пользуется взаимностью?
"That I can't tell.	-- Этого я не знаю.
I only know, or suspect, that he's the favourite of the father.	Но, по-видимому, он любимец его отца.
I have heard reasons why; given only in whispers, it is true, but too probable to be scouted.	И мне даже объяснили -- правда, под большим секретом -- причину этой симпатии.
The old story-influence springing from mortgage money.	Обычная история -- денежная зависимость.
Poindexter's not so rich as he has been-else we'd never have seen him out here."	Пойндекстер теперь уже не так богат, как раньше, иначе мы никогда не увидели бы его здесь.
"If the lady be as attractive as you say, I suppose we'll have Captain Cassius out here also, before long?"	-- Если его дочь так обаятельна, как вы говорите, то надо думать, что Кассий Колхаун тоже скоро появится здесь.
"Before long!	-- "Скоро"!
Is that all you know about it?	Это все, что вам известно?
He is here; came along with the family, and is now residing with them.	Он уже здесь. Он приехал вместе со всей семьей и теперь поселился с ними.
Some say he's a partner in the planting speculation.	Некоторые предполагают, что они вместе купили плантацию.
I saw him this very morning-down in the hotel bar-room-'liquoring up,' and swaggering in his old way."	Сегодня утром я видел его в баре гостиницы -он пьянствовал, задирал всех и хвастал, как всегда.

"A swarthy-complexioned man, of about thirty, with dark hair and moustaches; wearing a blue cloth frock, half military cut, and a Colt's revolver strapped over his thigh?"	-- У него смуглый цвет лица, на вид ему лет тридцать, темные волосы и усы, носит синий суконный сюртук полувоенного покроя, у пояса револьвер Кольта--так?
"Ay, and a bowie knife, if you had looked for it, under the breast of his coat.	-- Вот-вот! И еще кривой нож, если заглянуть за отворот сюртука.
That's the man."	Это он самый.
"He's rather a formidable-looking fellow," remarked the young rifleman. "If a bully, his looks don't belie him."	-- Субъект довольно неприятного вида,-- заметил стрелок,-- и если он такой хвастун и задира, то наружность не обманывает.
"Damn his looks!" half angrily exclaimed the dragoon. "We don't hold commissions in Uncle Sam's army to be scared by looks, nor bullies either.	-- К черту наружность! -- с раздражением воскликнул драгун.-- Офицерам армии дяди Сэма вряд ли подобает пугаться наружности. Да и самого задиры тоже.
If he comes any of his bullying over me, he'll find I'm as quick with a trigger as he."	Если он вздумает задирать меня, то узнает, что я умею спускать курок быстрее, чем он...
At that moment the bugle brayed out the call for morning parade-a ceremony observed at the little frontier fort as regularly as if a whole corps-d'arm?e had been present-and the three officers separating, betook themselves to their quarters to prepare their several companies for the inspection of the major in command of the cantonment.	В это время рожок протрубил сбор к утреннему смотру -- церемонии, которая соблюдалась в маленьком форту так же строго, как если бы там стоял армейский корпус. И три офицера разошлись, каждый к своей роте, чтобы приготовить ее к смотру, который производил майор, командир форта.
Chapter Ten. Casa Del Corvo.	Глава Х. КАСА-ДЕЛЬ-КОРВО
The estate, or "hacienda," known as Casa del Corvo, extended along the wooded bottom of the Leona River for more than a league, and twice that distance southwards across the contiguous prairie.	Поместье, или асиенда, Каса-дель-Корво протянулось по лесистой долине Леоны более чем на три мили и уходило к югу в прерию на шесть миль.
The house itself-usually, though not correctly, styled the hacienda-stood within long cannon range of Fort Inge; from which its white walls were partially visible; the remaining portion being shadowed by tall forest trees that skirted the banks of the stream.	Дом плантатора, обычно, хотя и неправильно, тоже называемый асиендой, стоял на расстоянии пушечного выстрела от форта Индж, откуда была видна часть его белых стен; остальную же часть асиенды заслоняли высокие деревья, окаймляющие берега реки.
Its site was peculiar, and no doubt chosen with a view to defence: for its foundations had been laid at a time when Indian assailants might be expected; as indeed they might be, and often are, at the present hour.	Местоположение асиенды было необычно и, несомненно, выбрано из соображений обороны, ибо в те времена, когда закладывался фундамент дома, колонисты опасались набегов индейцев; впрочем, эта опасность грозила им и теперь.
There was a curve of the river closing upon itself, like the shoe of a racehorse, or the arc of a circle, three parts complete; the chord of which, or a parallelogram traced upon it, might be taken as the ground-plan of the dwelling.	Река делает здесь крутую излучину в форме подковы или дуги в три четверти круга; на ее хорде, или, вернее, на примыкающем к ней параллелограмме, и была построена асиенда.
Hence the name-Casa del Corvo-"the House of the Curve" (curved river).	Отсюда и название "Каса-дель-Корво" -- "Дом на излучине".

The fa?ade, or entrance side, fronted towards the prairie-the latter forming a noble lawn that extended to the edge of the horizon-in comparison with which an imperial park would have shrunk into the dimensions of a paddock.	Фасад дома обращен в сторону прерии, которая расстилается перед ним до самого горизонта; по сравнению с этим великолепным лугом королевский парк покажется совсем маленьким.
The architecture of Casa del Corvo, like that of other large country mansions in Mexico, was of a style that might be termed Morisco-Mexican: being a single story in height, with a flat roof-azotea-spouted and parapeted all round; having a courtyard inside the walls, termed patio, open to the sky, with a flagged floor, a fountain, and a stone stairway leading up to the roof; a grand entrance gateway-the saguan-with a massive wooden door, thickly studded with bolt-heads; and two or three windows on each side, defended by a grille of strong iron bars, called reja.	Архитектурный стиль Каса-дель-Корво, как и других больших помещичьих домов Мексики, можно назвать мавританско-мексиканским. Дом -одноэтажный, с плоской крышей -- асотеей, обнесенной парапетом. Внутри находится вымощенный плитами двор -- "патио" -- с фонтаном и лестницей, ведущей на асотею. Массивные деревянные ворота главного входа; по обе стороны от них -- два или три окна, защищенных железной решеткой.
These are the chief characteristics of a Mexican hacienda; and Casa del Corvo differed but little from the type almost universal throughout the vast territories of Spanish America.	Таковы характерные особенности мексиканской асиенды. Каса-дель-Корво мало чем отличалась от этого типа старинных зданий, разбросанных по всей огромной территории Испанской Америки.
Such was the homestead that adorned the newly acquired estate of the Louisiana planter-that had become his property by purchase.	Такова была усадьба, недавно приобретенная луизианским плантатором.
As yet no change had taken place in the exterior of the dwelling; nor much in its interior, if we except the personnel of its occupants.	До сих пор не произошло никаких перемен ни во внешнем виде дома, ни внутри него, если не говорить о его обитателях.
A physiognomy, half Anglo-Saxon, half Franco-American, presented itself in courtyard and corridor, where formerly were seen only faces of pure Spanish type; and instead of the rich sonorous language of Andalusia, was now heard the harsher guttural of a semi-Teutonic tongue-occasionally diversified by the sweeter accentuation of Creolian French.	Лица полуанглосаксонского, полуфранко-американского типа мелькают в коридоре и во дворе, где раньше можно было встретить лишь чистокровных испанцев; а вместо богатого, звучного языка Андалузии здесь теперь раздается резкий, гортанный полутевтонский язык и только изредка музыкальная креоло-французская речь.
Outside the walls of the mansion-in the village-like cluster of yucca-thatched huts which formerly gave housing to the peons and other dependants of the hacienda-the transformation was more striking.	За стенами дома, в покрытых юкковыми листьями хижинах, где раньше жили пеоны20, произошли более заметные перемены.
Where the tall thin vaquero, in broad-brimmed hat of black glaze, and chequered serap?, strode proudly over the sward-his spurs tinkling at every step-was now met the authoritative "overseer," in blue jersey, or blanket coat-his whip cracking at every corner; where the red children of Azteca and Anahuac, scantily clad in tanned sheepskin, could be seen, with sad solemn aspect, lounging listlessly by their jacal?s, or trotting silently along, were now heard the black sons and daughters of Ethiopia, from morn till night chattering their gay "gumbo," or with song and dance seemingly contradicting the idea: that slavery is a heritage of unhappiness!	Там, где высокий, худой вакеро21 в черной глянцевой шляпе с широкими полями и в клетчатом серапе на плечах, звеня шпорами, важно расхаживал по прерии, теперь ходит надменный надсмотрщик в синей куртке или плаще, щелкая своим кнутом на каждом углу; там, где краснокожие потомки ацтеков22, едва прикрытые овчиной, грустно бродили около своих хакале, теперь черные сыны и дочери Эфиопии с утра до вечера болтают, поют и пляшут, как бы опровергая суждение, что рабство -- это несчастье.

Was it a change for the better upon the estate of Casa del Corvo?	К лучшему ли эта перемена на плантациях Каса-дель-Керво?
There was a time when the people of England would have answered-no; with a unanimity and emphasis calculated to drown all disbelief in their sincerity.	Было время, когда англичане ответили бы на этот вопрос "нет" с полным единодушием и горячностью, не допускающей сомнения в искренности их слов.
Alas, for human weakness and hypocrisy!	О человеческая слабость и лицемерие!
Our long cherished sympathy with the slave proves to have been only a tissue of sheer dissembling.	Наша так долго лелеянная симпатия к рабам оказалась лишь притворством.
Led by an oligarchy-not the true aristocracy of our country: for these are too noble to have yielded to such, deep designings-but an oligarchy composed of conspiring plebs, who have smuggled themselves into the first places of power in all the four estates-guided by these prurient conspirators against the people's rights-England has proved untrue to her creed so loudly proclaimed-truculent to the trust reposed in her by the universal acclaim, of the nations.	Оказавшись на поводу у олигархии23 -- не у старой аристократии нашей страны, потому что она не могла бы проявить такого коварства, а у олигархии буржуазных дельцов, которые пробрались к власти в стране,-- на поводу у этих рьяных заговорщиков против народных прав, Англия изменила своему принципу, так громко ею провозглашенному, подорвала к себе доверие, оказанное ей всеми нациями.24
On a theme altogether different dwelt the thoughts of Louise Poindexter, as she flung herself into a chair in front of her dressing-glass, and directed her maid Florinda to prepare her for the reception of guests-expected soon to arrive at the hacienda.	Совсем о другом думала Луиза Пойндекстер, когда она задумчиво опустилась в кресло перед зеркалом и велела своей горничной Флоринде одеть и причесать себя для приема гостей.
It was the day fixed for the "house-warming," and about an hour before the time appointed for dinner to be on the table.	Это было примерно за час до званого обеда, который давал Пойндекстер, чтобы отпраздновать новоселье.
This might have explained a certain restlessness observable in the air of the young Creole-especially observed by Florinda; but it did not. The maid had her own thoughts about the cause of her mistress's disquietude-as was proved by the conversation that ensued between them.	Не этим ли следовало объяснить некоторое беспокойство в поведении молодой креолки? Однако у Флоринды были на этот счет свои догадки, о чем свидетельствовал происходивший между ними разговор.
Scarce could it be called a conversation. It was more as if the young lady were thinking aloud, with her attendant acting as an echo.	Хотя вряд ли это можно было назвать разговором: Луиза просто думала вслух, а ее служанка вторила ей, как эхо.
During all her life, the Creole had been accustomed to look upon her sable handmaid as a thing from whom it was not worth while concealing her thoughts, any more than she would from the chairs, the table, the sofa, or any other article of furniture in the apartment.	В течение всей своей жизни молодая креолка привыкла смотреть на рабыню, как на вещь, от которой можно было не скрывать своих мыслей, так же как от стульев, столов, диванов и другой мебели в комнате.
There was but the difference of Florinda being a little more animated and companionable, and the advantage of her being able to give a vocal response to the observations addressed to her.	Разница заключалась лишь в том, что Флоринда все же была живым существом и могла отвечать на вопросы.
For the first ten minutes after entering the chamber, Florinda had sustained the brunt of the dialogue on indifferent topics-her mistress only interfering with an occasional ejaculation.	Минут десять после того, как Флоринда появилась в комнате, она без умолку болтала о всяких пустяках, а участие в разговоре самой Луизы ограничивалось лишь отдельными замечаниями.

"Oh, Miss Looey!" pursued the negress, as her fingers fondly played among the lustrous tresses of her young mistress's hair, "how bewful you hair am!	-- О мисс Луи,-- говорила негритянка, любовно расчесывая блестящие пряди волос молодой госпожи,-- ну и чудесные у вас волосы!
Like de long 'Panish moss dat hang from de cyprus-tree; only dat it am ob a diffrent colour, an shine like the sugar-house 'lasses."	Словно испанский мох, что свешивается с кипариса. Только они у вас другого цвета и блестят, точно сахарная патока.
As already stated, Louise Poindexter was a Creole. After that, it is scarce necessary to say that her hair was of a dark colour; and-as the sable maid in rude speech had expressed it-luxuriant as Spanish moss.	Луиза Пойндекстер, как уже упоминалось, была креолка, а потому вряд ли нужно говорить, что ее волосы были темного цвета и пышные, "словно испанский мох", как наивно выразилась негритянка.
It was not black; but of a rich glowing brown-such as may be observed in the tinting of a tortoise-shell, or the coat of a winter-trapped sable.	Но они не были черными; это был тот густой каштановый цвет, который встречается иногда в окраске черепахи или пойманного зимой соболя.
"Ah!" continued Florinda, spreading out an immense "hank" of the hair, that glistened like a chestnut against her dark palm, "if I had dat lubbly hair on ma head, in'tead ob dis cuss'd cully wool, I fotch em all to ma feet-ebbry one oh dem."	-- Ах,-- продолжала Флоринда, взяв тяжелую прядь волос, которая отливала каштановым цветом на ее черной ладони,-- если бы у меня были ваши красивые волосы, а не эта овечья шерсть, они все были бы у моих ног, все до одного!
"What do you mean, girl?" inquired the young lady, as if just aroused from some dreamy reverie. "What's that you've been saying?	-- О чем ты говоришь? -- спросила молодая креолка, точно очнувшись от грез.-- Что ты сказала?
Fetch them to your feet?	У твоих ног?
Fetch whom?"	Кто?
"Na, now; you know what dis chile mean?"	-- Ну вот, разве мисс не понимает, что я говорю?
"'Pon honour, I do not."	-- Право, нет.
"Make em lub me.	-- Я заставила бы их влюбиться в меня.
Dat's what I should hab say."	Вот что!
"But whom?"	-- Но кого же?
"All de white gen'l'm. De young planter, de officer ob de Fort-all ob dem.	-- Всех белых джентльменов! Молодых плантаторов! Офицеров форта -- всех, всех подряд!
Wif you hair, Miss Looey, I could dem all make conquess."	С вашими волосами, мисс Луи, я бы их всех заполонила!
"Ha-ha-ha!" laughed the young lady, amused at the idea of Florinda figuring under that magnificent chevelure. "You think, with my hair upon your head, you would be invincible among the men?"	-- Ха-ха-ха! -- рассмеялась Луиза, взглянув на Флоринду и представив ее со своей шевелюрой.-- Ты думаешь, что ни один мужчина не устоял бы перед тобой, если бы у тебя были мои волосы?
"No, missa-not you hair alone-but wif you sweet face-you skin, white as de alumbaster-you tall figga-you grand look.	-- Нет, мисс, не только ваши волосы, но и ваше личико, ваша кожа, белая, как алебастр, ваша стройная фигура и ваши глаза...
Oh, Miss Looey, you am so 'plendidly bewful!	О мисс Луи, вы такая замечательная красотка!
I hear de white gen'l'm say so.	Я слыхала, как это говорили белые джентльмены.

I no need hear em say it. I see dat for masef."	Но мне и не надо слышать, что они говорят,-- я сама вижу.
"You're learning to flatter, Florinda."	-- Ты научилась льстить, Флоринда.
"No, 'deed, missa-ne'er a word ob flattery-ne'er a word, I swa it. By de 'postles, I swa it."	-- Нет, мисса, что вы! Ни одного словечка лести, ни одного слова! Клянусь вам! Клянусь апостолами!
To one who looked upon her mistress, the earnest asseveration of the maid was not necessary to prove the sincerity of her speech, however hyperbolical it might appear.	Тому, кто лишь раз взглянул на Луизу, не нужны были клятвы негритянки, чтобы поверить в искренность ее слов, какими бы восторженными они ни были.
To say that Louise Poindexter was beautiful, would only be to repeat the universal verdict of the society that surrounded her.	Сказать, что Луиза Пойндекстер прекрасна, -значило только подтвердить общее мнение окружающего ее общества.
A single glance was sufficient to satisfy any one upon this point-strangers as well as acquaintances. It was a kind of beauty that needed no discovering-and yet it is difficult to describe it.	Красота Луизы Пойндекстер поражала всех с первого взгляда, но трудно было подобрать слова, чтобы дать о ней представление.
The pen cannot portray swell a face.	Перо не может описать прелести ее лица.
Even the pencil could convey but a faint idea of it: for no painter, however skilled, could represent upon cold canvas the glowing ethereal light that emanated from her eyes, and appeared to radiate over her countenance.	Даже кисть дала бы лишь слабое представление о ее облике, и ни один художник не мог бы изобразить на безжизненном полотне волшебный свет, который излучали ее глаза -- казалось, освещая все лицо.
Her features were purely classic: resembling those types of female beauty chosen by Phidias or Praxiteles.	Черты его были классическими и напоминали излюбленный Фидием и Праксителем тип женской красоты.
And yet in all the Grecian Pantheon there is no face to which it could have been likened: for it was not the countenance of a goddess; but, something more attractive to the eye of man, the face of a woman. A suspicion of sensuality, apparent in the voluptuous curving of the lower lip-still more pronounced in the prominent rounding beneath the cheeks-while depriving the countenance of its pure spiritualism, did not perhaps detract from its beauty. There are men, who, in this departure from the divine type, would have perceived a superior charm: since in Louise Poindexter they would have seen not a divinity to be worshipped, but a woman to be loved.	И в то же время во всем греческом пантеоне нет никого похожего на нее, потому что у Луизы Пойндекстер было не лицо богини, а гораздо более привлекательное для простых смертных -лицо женщины.
Her only reply vouchsafed to Florinda's earnest asseveration was a laugh-careless, though not incredulous.	На восторженные уверения Флоринды девушка ответила веселым смехом, в котором, однако, не слышалось сомнения.
The young Creole did not need to be reminded of her beauty.	Молодой креолке не нужно было напоминать о ее красоте.
She was not unconscious of it: as could be told by her taking more than one long look into the mirror before which her toilet was being made.	Луиза знала, что она прекрасна, и не раз бросала пристальный взгляд в зеркало, перед которым ее причесывала и одевала служанка.

The flattery of the negress scarce called up an emotion; certainly not more than she might have felt at the fawning of a pet spaniel; and she soon after surrendered herself to the reverie from which the speech had aroused her.	Лесть негритянки мало тронула ее, не больше, чем ласка баловня спаниеля, и дочь плантатора снова задумалась; из этого состояния ее вывела болтовня служанки.
Florinda was not silenced by observing her mistress's air of abstraction.	Флоринду это не смутило, она не замолчала.
The girl had evidently something on her mind-some mystery, of which she desired the ?claircissement-and was determined to have it.	Горничную, очевидно, мучила какая-то тайна, которую ей хотелось разгадать во что бы то ни стало.
"Ah!" she continued, as if talking to herself; "if Florinda had half de charm ob young missa, she for nobody care-she for nobody heave do deep sigh!"	-- Ах,-- продолжала она, как будто разговаривая сама с собой,-- если бы Флоринда была хоть наполовину так хороша, как молодая мисса, она бы ни на кого не смотрела и ни по ком бы не вздыхала!
"Sigh!" repeated her mistress, suddenly startled by the speech. "What do you mean by that?"	-- Вздыхала? -- повторила Луиза, удивленная ее словами.--Что ты хочешь этим сказать?
"Pa' dieu, Miss Looey, Florinda no so blind you tink; nor so deaf neider.	-- Боже мой, мисс Луи, Флоринда не такая уж слепая и не такая глухая, как вы думаете!
She you see long time sit in de same place; you nebber 'peak no word-you only heave de sigh-de long deep sigh.	Она давно замечает, что вы все сидите на одном месте и не пророните ни словечка, только вздыхаете, да так глубоко!
You nebba do dat in de ole plantashun in Loozyanny."	Этого не бывало, когда мы жили на старой плантации в Луизиане.
"Florinda! I fear you are taking leave of your senses, or have left them behind you in Louisiana?	-- Флоринда, я боюсь, что ты теряешь рассудок, или ты его уже в Луизиане потеряла!
Perhaps there's something in the climate here that affects you. Is that so, girl?"	Может быть, здешний климат плохо действует на тебя?
"Pa' dieu, Miss Looey, dat question ob youself ask.	-- Честное слово, мисс Луи, вы должны об этом спросить себя.
You no be angry case I 'peak so plain.	Не сердитесь на меня, что я с вами так попросту разговариваю.
Florinda you slave-she you lub like brack sisser.	Флоринда -- ваша рабыня и любит вас, как черная сестра.
She no happy hear you sigh.	Она горюет, когда вы вздыхаете.
Dat why she hab take de freedom.	Потому она так и говорит с вами.
You no be angry wif me?"	Вы не сердитесь на меня?
"Certainly not.	-- Конечно, нет.
Why should I be angry with you, child?	За что мне на тебя сердиться, девочка?
I'm not. I didn't say I was; only you are quite mistaken in your ideas.	Я не сержусь, я же не говорила, что сержусь. Только ты ошибаешься.
What you've seen, or heard, could be only a fancy of your own.	То, что ты видела и слышала,-- всего лишь твоя фантазия.

As for sighing, heigho!	Ну, а вздыхать мне некогда.
I have something else to think of just now. I have to entertain about a hundred guests-nearly all strangers, too; among them the young planters and officers whom you would entangle if you had my hair.	Сейчас мне хватит и других дел -- ведь нужно будет принять чуть ли не сотню гостей, и почти все они незнакомые. Среди них будут молодые плантаторы и офицеры, которых ты поймала бы, если бы у тебя были мои волосы.
Ha! ha! ha!	Ха-ха!
I don't desire to enmesh them-not one of them!	А у меня нет никакого желания очаровывать их, ни одного из них!
So twist it up as you like-without the semblance of a snare in it."	Так что поскорее причесывай мои волосы, только не плети из них сетей.
"Oh! Miss Looey, you so 'peak?" inquired the negress with an air of evident interest. "You say none ob dem gen'l'm you care for?	-- О мисс Луи, вы правду говорите? -- спросила негритянка с нескрываемым любопытством.-- И вы говорите, что ни один из этих джентльменов вам не нравится?
Dere am two, tree, berry, berry, berry han'som'.	Но ведь будут два-три очень-очень красивых!
One planter dar be, and two ob de officer-all young gen'l'm. You know de tree I mean.	Этот молодой плантатор и те два красивых офицера. Вы ведь знаете, про кого я говорю.
All ob dem hab been 'tentive to you.	Все они так ухаживали за вами.
You sure, missa, tain't one ob dem dat you make sigh?"	Вы уверены, мисса, что ни об одном из них вы не вздыхаете?
"Sigh again! Ha! ha! ha! But come, Florinda, we're losing time.	-- Опять о вздохах! -- рассмеялась Луиза.--Довольно, Флоринда, мы теряем время.
Recollect I've got to be in the drawing-room to receive a hundred guests. I must have at least half an hour to compose myself into an attitude befitting such an extensive reception."	Не забывай, что у нас сегодня будет больше ста гостей и мне нужно хотя бы полчаса, чтобы подготовиться к такому большому приему.
"No fear, Miss Looey-no fear.	-- Не беспокойтесь, мисс Луи, не беспокойтесь!
I you toilette make in time-plenty ob time.	Мы поспеем вовремя.
No much trouble you dress. Pa' dieu, in any dress you look 'plendid.	Вас одеть нетрудно -- мисса хороша в любом наряде.
You be de belle if you dress like one ob de fiel' hand ob de plantashun."	Вы все равно будете первой красавицей, даже если наденете простое платье сборщицы хлопка!
"What a flatterer you are grown, Florinda!	-- Как ты научилась льстить, Флоринда!
I shall begin to suspect that you are after some favour.	Я подозреваю, что тебе что-то от меня надо.
Do you wish me to intercede, and make up your quarrel with Pluto?"	Может быть, ты хочешь, чтобы я помирила тебя с Плутоном?
"No, missa. I be friend nebber more wid Pluto.	-- Нет, мисса, Плутон никогда больше не будет моим другом.
He show hisseff such great coward when come dat storm on de brack prairee.	Плутон оказался таким трусом, когда на нас налетела буря в черной прерии!

Ah, Miss Looey! what we boaf do if dat young white gen'l'm on de red hoss no come ridin' dat way?"	О, мисс Луи, что бы мы только делали, если бы не подоспел тот молодой джентльмен на гнедой лошади!
"If he had not, cher Florinde, it is highly probable neither of us should now have been here."	-- Если бы не он, милая Флоринда, наверно, никого из нас здесь не было бы.
"Oh, missa! wasn't he real fancy man, dat 'ere?	-- О мисса, а какой же он красавец!
You see him bewful face.	Вы помните его лицо?
You see him thick hair, jess de colour ob you own-only curled leetle bit like mine.	Его густые волосы совсем такого же цвета, как ваши, только вьются они немного вроде моих.
Talk ob de young planter, or dem officer at de Fort!	И что тот молодой плантатор или офицер из форта по сравнению с ним!
De brack folk say he no good for nuffin, like dem-he only poor white trash. Who care fo' dat?	Пусть наши негры говорят, что он просто белый бродяга,-- так что из этого?
He am de sort ob man could dis chile make sigh.	Он такой красавец, он заставит любую девушку вздыхать.
Ah! de berry, berry sort!"	Очень, очень пригожий малый!
Up to this point the young Creole had preserved a certain tranquillity of countenance.	До последней минуты молодая креолка сохраняла спокойствие.
She tried to continue it; but the effort failed her.	Теперь оно было нарушено.
Whether by accident or design, Florinda had touched the most sensitive chord in the spirit of her mistress.	Случайно или намеренно, но Флоринда коснулась самых сокровенных дум своей молодой госпожи.
She would have been loth to confess it, even to her slave; and it was a relief to her, when loud voices heard in the courtyard gave a colourable excuse for terminating her toilette, along with the delicate dialogue upon which she might have been constrained to enter.	Луи не хотелось открывать свою тайну даже рабыне, и она обрадовалась, когда со двора донеслись громкие голоса,-- это был благовидный повод поскорее закончить туалет, а вместе с ним и разговор, который ей не хотелось продолжать.
Chapter Eleven. An Unexpected Arrival.	Глава XI. НЕОЖИДАННЫЙ ГОСТЬ
"Say, ye durnationed nigger! whar's yur master?"	-- Эй ты, черномазый, где твой хозяин?
"Mass Poindex'er, sar?	-- Масса Пойндекстер, сэр?
De ole massr, or de young 'un?"	Старый или молодой?
"Young 'un be durned!	-- На что мне молодой?
I mean Mister Peintdexter.	Я спрашиваю о мистере Пойндекстере.
Who else shed I? Whar air he?"	Где он?
"Ho-ho! sar! dey am boaf at home-dat is, dey am boaf away from de house-de ole massr an de young Massr Henry.	-- Да-да, сэр, они оба дома, то есть их обоих нет дома -- ни старого хозяина, ни молодого масса Генри.
Dey am down de ribber, wha de folk am makin' de new fence.	Они там, внизу,-- у речки, где делают новую ограду.
Ho! ho! you find 'em dar."	Да-да, они оба там.
"Down the river!	-- Внизу, у речки?

How fur d'ye reck'n?"	Далеко ли это отсюда, как ты думаешь?
"Ho! ho! sar.	--О сэр!
Dis nigga reck'n it be 'bout tree or four mile-dat at de berry leas'."	Негр думает, что это мили за три или четыре, если не дальше.
"Three or four mile?	-- За три или четыре мили?
Ye must be a durnationed fool, nigger.	Да ты совсем дурак!
Mister Peintdexter's plantation don't go thet fur; an I reck'n he ain't the man to be makin' a fence on some'dy else's clarin'.	Разве плантация мистера Пойндекстера тянется так далеко? А, насколько мне известно, он не из тех, кто ставит ограды на чужой земле.
Lookee hyur! What time air he expected hum?	Вот что: скажи-ка лучше, когда он вернется?
Ye've got a straighter idee o' thet, I hope?"	Уж это ты должен знать.
"Dey boaf 'pected home berry soon, de young massr and de ole massr, and Mass Ca'houn too.	-- Они оба должны скоро воротиться -- и молодой хозяин и старый, и масса Колхаун тоже.
Ho! ho! dar's agwine to be big dooin's 'bout dis yar shanty-yer see dat fo' yeseff by de smell ob de kitchen.	Будет большой праздник в этом доме -понюхайте, как пахнет из кухни!
Ho! ho! All sorts o' gran' feassin'-do roas' an de bile, an de barbecue; de pot-pies, an de chicken fixins.	И чего только там не готовят сегодня -- и жареное и вареное, и целые туши, запеканки и курятина!
Ho! ho! ain't thar agwine to go it hyar jess like de ole times on de coass ob de Massippy!	Пир у нас будет не хуже, чем, бывало, на Миссисипи.
Hoora fo' ole Mass Poindex'er!	Честь и слава масса Пойндекстеру!
He de right sort.	Он старик что надо, да-да, незнакомец!
Ho! ho! 'tranger! why you no holla too: you no friend ob de massr?"	Что же вас не позвали на праздник -- или вы не друг старого хозяина?
"Durn you, nigger, don't ye remember me?	-- Черт тебя побери, негр, разве ты меня не помнишь?
Now I look into yur ugly mug, I recollex you."	А я вот всматриваюсь в твою черную физиономию и узнаю тебя.
"Gorramighty! 'tain't Mass 'Tump-'t use to fotch de ven'son an de turkey gobbla to de ole plantashun?	-- Господи! Неужели это масса Стумп, который привозил оленину и индюков на старые плантации?
By de jumbo, it am, tho'.	Вот так так -- и правда!
Law, Mass 'Tump, dis nigga 'members you like it wa de day afore yesserday.	Право же, масса Стумп, негр помнит вас так хорошо, как будто было позавчера.
Ise heern you called de odder day; but I war away from 'bout de place.	Вы, кажется, заходили на днях, но меня здесь не было.
I'm de coachman now-dribes de carriage dat carries de lady ob de 'tablishment-de bewful Missy Loo.	Я кучер теперь-- сижу на козлах кареты, в которой ездит молодая хозяйка плантаций, красавица мисса Лу.
Lor, massr, she berry fine gal.	Ей-богу, масса, лучше ее не найти!
Dey do say she beat Florinday into fits.	Люди говорят, что Флоринда ей в подметки не годится...

Nebba mind, Mass 'Tump, you better wait till ole massr come home.	Ну, ничего, масса Стумп, вы лучше подождите малость -- старый хозяин вот-вот будет дома.
He am a bound to be hya, in de shortess poss'ble time." "Wal, if thet's so, I'll wait upon him," rejoined the hunter, leisurely lifting his leg over the saddle-in which up to this time he had retained his seat. "Now, ole fellur," he added, passing the bridle into the hands of the negro, "you gi'e the maar half a dozen yeers o' corn out o' the crib.	-- Ладно, если такое дело, я подожду,-- ответил охотник, неторопливо слезая с седла.-- Слушай,--продолжал он, передавая негру поводья,-- дай-ка ей штучек шесть початков кукурузы.
I've rid the critter better 'n a score o' miles like a streak o' lightnin'-all to do yur master a sarvice."	Я проскакал на скотине больше двадцати миль с быстротой молнии--старался для твоего хозяина.
"Oh, Mr Zebulon Stump, is it you?" exclaimed a silvery voice, followed by the appearance of Louise Poindexter upon the verandah. "I thought it was," continued the young lady, coming up to the railings, "though I didn't expect to see you so soon.	-- О, мистер Зебулон Стумп, это вы? -раздался серебристый голосок, и на веранде появилась Луиза Пойндекстер.-- Я так и думала, что это вы,-- продолжала она, подходя к перилам,-- хотя и не ожидала увидеть вас так скоро.
You said you were going upon a long journey.	Вы как будто сказали, что собираетесь в далекое путешествие.
Well-I am pleased that you are here; and so will papa and Henry be.	Но я очень рада, что вижу вас здесь; папа и Генри тоже будут вам рады...
Pluto! go instantly to Chloe, the cook, and see what she can give you for Mr Stump's dinner.	Плутон, иди сейчас же к кухарке Хлое и узнай, чем она может накормить мистера Стумпа...
You have not dined, I know.	Вы ведь не обедали, не правда ли?
You are dusty-you've been travelling?	Вы весь в пыли -- наверно, приехали издалека?..
Here, Morinda! Haste you to the sideboard, and pour out some drink.	Послушай, Флоринда, беги к буфету, и принеси чего-нибудь выпить.
Mr Stump will be thirsty, I'm sure, this hot day.	У мистера Стумпа, наверно, сильная жажда -ведь сегодня такой жаркий день...
What would you prefer-port, sherry, claret?	Что вы предпочитаете: портвейн, шерри, кларет?
Ah, now, if I recollect, you used to be partial to Monongahela whisky.	Ах да, теперь я вспоминаю -- вы предпочитаете мононгахильское виски.
I think there is some.	У нас, кажется, найдется...
Morinda, see if there be!	Посмотри, Флоринда, что там есть...
Step into the verandah, dear Mr Stump, and take a seat.	Поднимитесь на веранду, мистер Стумп, и присядьте, пожалуйста.
You were inquiring for papa?	Вы хотели видеть отца?
I expect him home every minute.	Он должен вернуться с минуты на минуту.
I shall try to entertain you till he come."	А я постараюсь пока занять вас.
Had the young lady paused sooner in her speech, she would not have received an immediate reply.	Если бы молодая креолка кончила говорить и раньше, она все равно не получила бы ответа сразу.

Even as it was, some seconds elapsed before Zeb made rejoinder.	Даже и теперь Стумп заговорил только через несколько секунд.
He stood gazing upon her, as if struck speechless by the sheer intensity of his admiration.	Он стоял, не сводя с нее глаз, и как будто онемел от восхищения.
"Lord o' marcy, Miss Lewaze!" he at length gasped forth, "I thort when I used to see you on the Massissippi, ye war the puttiest critter on the airth; but now, I think ye the puttiest thing eyther on airth or in hewing.	-- Боже милостивый, мисс Луиза! -- наконец выговорил он.-- Когда я видел вас на Миссисипи, я думал, что вы самое прекрасное создание на земле. А теперь я уверен, что вы самое прелестное создание не только на земле, но и в небесах!
Geehosofat!"	Иосафат!
The old hunter's praise was scarce exaggerated.	Старый охотник не преувеличивал.
Fresh from the toilette, the gloss of her luxuriant hair untarnished by the notion of the atmosphere; her cheeks glowing with a carmine tint, produced by the application of cold water; her fine figure, gracefully draped in a robe of India muslin-white and semi-translucent-certainly did Louise Poindexter appear as pretty as anything upon earth-if not in heaven.	Только что причесанные волосы молодой креолки блестели, ее щеки после холодной воды горели ярким румянцем. Стройная, в легком платье из белой индийской кисеи, Луиза Лойндекстер действительно казалась первой красавицей на земле, а может быть, и на небе.
"Geehosofat!" again exclaimed the hunter, following up his complimentary speech, "I hev in my time seed what I thort war some putty critters o' the sheemale kind-my ole 'ooman herself warn't so bad-lookin' when I fast kim acrost her in Kaintuck-thet she warn't.	-- Иосафат! -- снова воскликнул охотник.-- Мне случалось на своем веку видеть женщин, которые казались мне красивыми, и моя жена была недурна собой, когда я впервые встретил ее в Кентукки,-- все это так.
But I will say this, Miss Lewaze: ef the puttiest bits o' all o' them war clipped out an then jeined thegither agin, they wudn't make up the thousanth part o' a angel sech as you."	Но я скажу вот что, мисс Луиза: если взять всю их красоту и соединить в одно, то все равно не получилось бы и тысячной части такого ангела, как вы.
"Oh-oh-oh! Mr Stump-Mr Stump! I'm astonished to hear you talk in this manner.	-- Ай-яй-яй, мистер Стумп, мистер Стумп, от вас я этого не ожидала!
Texas has quite turned you into a courtier.	Как видно, Техас научил вас говорить комплименты.
If you go on so, I fear you will lose your character for plain speaking!	Если вы будете продолжать в том же духе, боюсь, вы лишитесь своей репутации правдивого человека.
After that I am sure you will stand in need of a very big drink.	Теперь я уже совсем убеждена, что вам необходимо как следует выпить...
Haste, Morinda!	Скорей, Флоринда!..
I think you said you would prefer whisky?"	Вы, кажется, сказали, что предпочитаете виски?
"Ef I didn't say it, I thunk it; an that air about the same.	-- Если я и не сказал, то, во всяком случае, подумал, а это почти одно и то же.
Yur right, miss, I prefar the corn afore any o' them thur furrin lickers; an I sticks to it whuriver I kin git it.	Да, мисс, я отдаю предпочтение нашему отечественному напитку перед всеми иностранными и никогда не пройду мимо него, если только увижу.

Texas hain't made no alterashun in me in the matter o' lickerin'."	В этом отношении Техас меня не переделал.
"Mass 'Tump, you it hab mix wif water?" inquired Florinda, coming forward with a tumbler about one-half full of "Monongahela."	-- Масса Стумп, подать вам воды, чтобы разбавить? -- спросила Флоринда, появляясь со стаканом, наполовину наполненным виски.
"No, gurl.	-- Что ты, голубушка!
Durn yur water!	Зачем мне воды!
I hev hed enuf o' thet since I started this mornin'.	Она мне надоела за сегодняшний день.
I hain't hed a taste o' licker the hul day-ne'er as much as the smell o' it."	С самого утра у меня во рту не было ни капли вина, даже запаха не слышал.
"Dear Mr Stump! surely you can't drink it that way? Why, it will burn your throat!	-- Дорогой мистер Стумп, но ведь виски невозможно так пить -- оно обожжет вам горло.
Have a little sugar, or honey, along with it?"	Возьмите немного меду или сахару.
"Speil it, miss.	-- Зачем же переводить добро, мисс!
It air sweet enuf 'ithout that sort o' docterin'; 'specially arter you hev looked inter the glass.	Виски -- прекрасный напиток и без этих снадобий, особенно после того, как вы на него взглянули.
Yu'll see ef I can't drink it.	Сейчас увидите, могу ли я пить его неразбавленным.
Hyur goes to try!"	Давайте попробуем!
The old hunter raised the tumbler to his chin; and after giving three gulps, and the fraction of a fourth, returned it empty into the hands of Florinda.	Старый охотник поднес стакан к губам и, сделав три-четыре глотка, вернул его пустым Флоринде.
A loud smacking of the lips almost drowned the simultaneous exclamations of astonishment uttered by the young lady and her maid.	Громкое чмокание почти заглушило невольные возгласы удивления, вырвавшиеся у молодой креолки и ее служанки.
"Burn my throat, ye say?	-- Обожжет мне горло, вы сказали?
Ne'er a bit.	Нисколько.
It hez jest eiled thet ere jugewlar, an put it in order for a bit o' a palaver I wants to hev wi' yur father-'bout thet ere spotty mow-stang."	Оно только промыло мне глотку, и теперь я могу разговаривать с вашим папашей относительно крапчатого мустанга.
"Oh, true!	-- Ах да!
I had forgotten.	А я совсем забыла...
No, I hadn't either; but I did not suppose you had time to have news of it.	Нет, я не то хотела сказать... Я просто думала, что вы не успели еще ничего узнать.
Have you heard anything of the pretty creature?"	Разве есть какие-нибудь новости об этом красавце?

"Putty critter ye may well pernounce it. It ur all o' thet. Besides, it ur a maar." "A ma-a-r! What is that, Mr Stump? I don't understand." "A maar I sayed. Shurly ye know what a maar is?" "Ma-a-r-ma-a-r! Why, no, not exactly. Is it a Mexican word? Mar in Spanish signifies the sea." "In coorse it air a Mexikin maar-all mowstangs air. They air all on 'em o' a breed as wur oncest brought over from some European country by the fust o' them as settled in these hyur parts-leesewise I hev heern so." "Still, Mr Stump, I do not comprehend you. What makes this mustang a ma-a-r?" "What makes her a maar? 'Case she ain't a hoss; thet's what make it, Miss Peintdexter." "Oh-now-I-I think I comprehend.	-- Красавце -- это правильно сказано.
But did you say you have heard of the animal-I mean since you left us?"	-- Вы слыхали что-нибудь новое об этом мустанге, после того как были у нас?
"Heern o' her, seed her, an feeled her."	-- Не только слыхал, но видел его и даже руками трогал.
"Indeed!"	-- Неужели?
"She air grupped." "Ah, caught! what capital news!	-- Мустанг пойман. -- В самом деле? Какая чудесная новость!
I shall be so delighted to see the beautiful thing; and ride it too.	Как я рада, что увижу этого красавца, и как хорошо будет проехаться на нем!
I haven't had a horse worth a piece of orange-peel since I've been in Texas.	С тех пор как я в Техасе, у меня не было ни одной хорошей лошади.
Papa has promised to purchase this one for me at any price.	Отец обещал мне купить этого мустанга за любую цену.
But who is the lucky individual who accomplished the capture?"	Но кто этот счастливец, которому удалось настичь его?
"Ye mean who grupped the maar?"	-- Вы хотите сказать, кто поймал лошадку?
"Yes-yes-who?"	-- Да-да! Кто же?
"Why, in coorse it wur a mowstanger."	-- Ну конечно, мустангер.
"A mustanger?"	-- Мустангер?
"Ye-es-an such a one as thur ain't another on all these purayras-eyther to ride a hoss, or throw a laryitt over one.	-- Да, и такой, который и верхом ездит, и лассо бросает лучше всех в здешней прерии.
Yo may talk about yur Mexikins!	А еще хвалят мексиканцев!
I never seed neery Mexikin ked manage hoss-doin's like that young fellur; an thur ain't a drop o' thur pisen blood in his veins.	Никогда я не видел ни одного мексиканца, который так искусно управлялся бы с лошадьми, как этот малый, а в нем нет ни капли мексиканской крови,-- ручаюсь головой!
He ur es white es I am myself."	-- А как его зовут?
"His name?"	-- Как его зовут?

"Wal, es to the name o' his family, that I niver heern. His Christyun name air Maurice.	Должен признаться, что фамилии его я никогда не слыхал, а имя его -- Морис.
He's knowed up thur 'bout the Fort as Maurice the mowstanger."	Его тут все зовут Морис-мустангер.
The old hunter was not sufficiently observant to take note of the tone of eager interest in which the question had been asked, nor the sudden deepening of colour upon the cheeks of the questioner as she heard the answer.	Старый охотник не был настолько наблюдателен, чтобы уловить, с каким напряженным интересом был задан этот вопрос. Он также не заметил, что на щеках девушки вспыхнул яркий румянец, когда она услыхала его ответ.
Neither had escaped the observation of Florinda.	Однако ни то, ни другое не ускользнуло от внимания Флоринды.
"La, Miss Looey!" exclaimed the latter, "shoo dat de name ob de brave young white gen'l'm-he dat us save from being smodered on de brack prairee?"	-- О мисс Луи,-- воскликнула она,-- ведь так зовут того храброго молодого джентльмена, который спас нас в черной прерии!
"Geehosofat, yes!" resumed the hunter, relieving the young lady from the necessity of making reply. "Now I think o't, he told me o' thet suckumstance this very mornin', afore we started.	-- И то правда! -- воскликнул охотник, избавив молодую креолку от необходимости отвечать.--Только сегодня утром он рассказал мне эту историю, как раз перед нашим отъездом.
He air the same.	Это он самый.
Thet's the very fellur es hev trapped spotty; an he air toatin' the critter along at this eyedentical minnit, in kump'ny wi' about a dozen others o' the same cavyurd. He oughter be hyur afore sundown.	Он-то и поймал крапчатого мустанга. Сейчас парень на пути к вам -- гонит лошадку и еще около дюжины мустангов -- и должен быть здесь до наступления сумерек.
I pushed my ole maar ahead, so 's to tell yur father the spotty war comin', and let him git the fust chance o' buyin'.	А я поспешил на своей старой кобыле вперед, чтобы рассказать об этом вашему отцу.
I know'd as how thet ere bit o' hosdoin's don't get druv fur into the Settlements efore someb'dy snaps her up.	Я знаю, что, как только об этой лошадке узнают в форте и на плантациях, ее быстро перехватят.
I thort o' you, Miss Lewaze, and how ye tuk on so when I tolt ye 'bout the critter.	Я это сделал для вас, мисс Луиза, -- помню, как вы заинтересовались моим рассказом о ней.
Wal, make yur mind eezy; ye shell hev the fast chance. Ole Zeb Stump 'll be yur bail for thet."	Ну ничего, теперь не беспокойтесь, все будет в порядке -- старый Зеб Стумп ручается за это.
"Oh, Mr Stump, it is so kind of you!	-- О, как вы добры, мистер Стумп!
I am very, very grateful.	Я вам очень, очень благодарна!
You will now excuse me for a moment.	Но теперь я должна вас на минутку оставить.
Father will soon be back.	Извините меня. Отец скоро вернется.
We have a dinner-party to-day; and I have to prepare for receiving a great many people.	У нас сегодня званый обед. Мне надо распорядиться по хозяйству...
Florinda, see that Mr Stump's luncheon is set out for him.	Флоринда, скажи, чтобы мистеру Стумпу подали завтрак.
Go, girl-go at once about it!"	Иди и распорядись поскорее...

"And, Mr Stump," continued the young lady, drawing nearer to the hunter, and speaking in a more subdued tone of voice, "if the young-young gentleman should arrive while the other people are here-perhaps he don't know them-will you see that he is not neglected?	Да, вот еще что, мистер Стумп,-- продолжала девушка, подходя к охотнику и понизив голос: -если молодой... молодой джентльмен приедет, когда здесь будут гости -- он, вероятно, незнаком с ними,-- последите, пожалуйста, чтобы о нем позаботились.
There is wine yonder, in the verandah, and other things.	Здесь, на веранде, у нас вино, тут же будет и закуска.
You know what I mean, dear Mr Stump?"	Вы понимаете, о чем я говорю, дорогой мистер Стумп?
"Durned if I do, Miss Lewaze; that air, not adzackly.	-- Черт меня побери, если я что-нибудь понимаю, мисс Луиза!
I kin unnerstan' all thet ere 'bout the licker' an other fixins. But who air the young gen'leman yur speakin' o'? Thet's the thing as bamboozles me."	Я понимаю вас, когда речь идет о выпивке и прочем, но про какого молодого джентльмена вы говорите, этого я никак не возьму в толк.
"Surely you know who I mean!	-- Ну как же вы не понимаете!
The young gentleman-the young man-who, you say, is bringing in the horses."	Молодой джентльмен -- молодой человек, который должен привести мустангов.
"Oh! ah!	-- А-а!
Maurice the mowstanger!	Морис-мустангер!
That's it, is it?	Вы, стало быть, про него говорите?
Wal, I reck'n yur not a hundred mile astray in calling him a gen'leman; tho' it ain't offen es a mowstanger gits thet entitlement, or desarves it eyther. He air one, every inch o' him-a gen'leman by barth, breed, an raisin'-tho' he air a hoss-hunter, an Irish at thet."	Должен сказать, что вы не ошиблись, называя его джентльменом, хотя редко о каком мустангере можно так сказать, но этот парень -джентльмен во всем: по рождению, воспитанию и поведению, несмотря на то что он охотник за лошадьми, да к тому же ирландец.
The eyes of Louise Poindexter sparkled with delight as she listened to opinions so perfectly in unison with her own.	Глаза Луизы Пойндекстер заблестели от радости, когда она услышала мнение старого охотника о Морисе-мустангере.
"I must tell ye, howsomdiver," continued the hunter, as some doubt had come across his mind, "it won't do to show that 'ere young fellur any sort o' second-hand hospertality.	-- Но знаете,-- продолжал Зеб, у которого, казалось, возникло какое-то сомнение,-- я вам скажу по-дружески: этого парня обидит гостеприимство из вторых рук.
As they used to say on the Massissippi, he air 'as proud as a Peintdexter.'	Ведь он, как у нас, бывало, говорили в Миссисипи, "горд, как Пойндекстер".
Excuse me, Miss Lewaze, for lettin' the word slip.	Простите, мисс Луиза, что у меня так вырвалось.
I did think o't thet I war talkin' to a Peintdexter-not the proudest, but the puttiest o' the name."	Я забыл, что разговариваю с мисс Пойндекстер -не с самым гордым, но с самым красивым членом этой семьи.
"Oh, Mr Stump! you can say what you please to me.	-- О мистер Стумп, мне вы можете говорить все, что хотите.
You know that I could not be offended with you, you dear old giant!"	Вы знаете, что на вас, на нашего милого великана, я не обижусь.

"He'd be meaner than a dwurf es ked eyther say or do anythin' to offend you, miss."	-- У кого повернется язык сказать что-нибудь обидное для вас, мисс Луиза?
"Thanks! thanks!	-- Благодарю, благодарю!
I know your honest heart-I know your devotion.	Я знаю ваше благородное сердце, вашу преданность.
Perhaps some time-some time, Mr Stump,"-she spoke hesitatingly, but apparently without any definite meaning-"I might stand in need of your friendship."	Может быть, когда-нибудь, мистер Стумп...-- она говорила нерешительно,-- мне понадобится ваша дружба.
"Ye won't need it long afore ye git it, then; thet ole Zeb Stump kin promise ye, Miss Peintdexter. He'd be stinkiner than a skunk, an a bigger coward than a coyoat, es wouldn't stan' by sech as you, while there wur a bottle-full o' breath left in the inside o' his body."	-- Она не заставит себя ждать -- это Зеб Стумп может вам обещать, мисс Пойндекстер. -Спасибо!
"A thousand thanks-again and again!	Тысячу раз спасибо!..
But what were you going to say?	Но что вы хотели сказать?
You spoke of second-hand hospitality?"	Вы говорили о гостеприимстве из вторых рук?
"I dud."	-- Да, говорил.
"You meant-?"	-- Что вы имели в виду?
"I meaned thet it 'ud be no use o' my inviting Maurice the mowstanger eyther to eat or drink unner this hyur roof.	-- Я хотел сказать: не будет толку, если я предложу Морису-мустангеру что-нибудь выпить или закусить в вашем доме.
Unless yur father do that, the young fellur 'll go 'ithout tastin'.	Разве только ваш отец сам предложит ему, а не то он уйдет, не дотронувшись ни до чего.
You unnerstan, Miss Lewaze, he ain't one o' thet sort o' poor whites as kin be sent roun' to the kitchen."	Вы понимаете, мисс Луиза, ведь он не такой человек, которого можно отослать на кухню.
The young Creole stood for a second or two, without making rejoinder.	Молодая креолка не сразу ответила -- она как будто о чем-то задумалась.
She appeared to be occupied with some abstruse calculation, that engrossed the whole of her thoughts. "Never mind about it," she at length said, in a tone that told the calculation completed. "Never mind, Mr Stump. You need not invite him.	-- Ну хорошо, не беспокойтесь,-- сказала она наконец, и по тону ее можно было догадаться, что колебания ее кончились.-- Хорошо, мистер Стумп, не угощайте его.
Only let me know when he arrives-unless we be at dinner, and then, of course, he would not expect any one to appear. But if he should come at that time, you detain him-won't you?"	Только дайте мне знать, когда он приедет. Но, если это будет во время обеда, он, конечно, поймет, что никто не сможет выйти к нему,--тогда, пожалуйста, задержите его немного. Вы обещаете мне это?
"Boun' to do it, ef you bid me."	-- Ну конечно, раз вы меня просите. -- Спасибо.
"You will, then; and let me know he is here.	Только обязательно дайте мне знать, когда он придет.
I shall ask him to eat."	Я сама предложу ему закусить.
"Ef ye do, miss, I reck'n ye'll speil his appetite.	-- Боюсь, мисс, как бы вы не отбили у него аппетит.

The sight o' you, to say nothin' o' listenin' to your melodyus voice, ud cure a starvin' wolf o' bein' hungry.	Даже голодный волк потеряет охоту к еде, когда увидит вас или услышит ваш звонкий голосок.
When I kim in hyur I war peckish enuf to swaller a raw buzzart.	Когда я сюда пришел, я был так голоден, что готов был целиком проглотить сырого индюка.
Neow I don't care a durn about eatin'. I ked go 'ithout chawin' meat for month."	А теперь мне еда ни к чему, хоть целый месяц могу теперь не есть.
As this exaggerated chapter of euphemism was responded to by a peal of clear ringing laughter, the young lady pointed to the other side of the patio; where her maid was seer emerging from the "cocina," carrying a light tray-followed by Pluto with one of broader dimensions, more heavily weighted.	В ответ Луиза разразилась звонким смехом и показала охотнику на противоположный конец двора, где из дверей кухни появилась Флоринда с подносом в руках, а за ней следовал Плутон -тоже с подносом, но только пошире и более основательно нагруженным.
"You great giant!" was the reply, given in a tone of sham reproach; "I won't believe you have lost your appetite, until you have eaten Jack.	-- Ах вы, милый великан! -- с притворным упреком сказала креолка.-- Не верится мне, что вы так легко теряете аппетит...
Yonder come Pluto and Morinda.	А вот и Плутон с Флориндой!
They bring something that will prove more cheerful company than I; so I shall leave you to enjoy it.	То, что они несут, составит вам более веселую компанию, чем я. И поэтому я вас оставляю.
Good bye, Zeb-good bye, or, as the natives say here, hasta luego!"	До свидания, Зеб! До свидания!
Gaily were these words spoken-lightly did Louise Poindexter trip back across the covered corridor. Only after entering her chamber, and finding herself chez soi-m?me, did she give way to a reflection of a more serious character, that found expression in words low murmured, but full of mystic meaning:-	Эти слова были произнесены веселым тоном; Луиза беззаботно прошла через веранду, но, очутившись одна в своей комнате, снова погрузилась в глубокое раздумье.
"It is my destiny: I feel-I know that it is!	"Это моя судьба. Я чувствую, я знаю это.
I dare not meet, and yet I cannot shun it-I may not-I would not-I will not!"	Мне страшно идти ей навстречу, но я не в силах избежать ее. Я не могу и не хочу!" -прошептала она.
Chapter Twelve. Taming a Wild Mare.	Глава XII. УКРОЩЕНИЕ ДИКОЙ ЛОШАДИ
The pleasantest apartment in a Mexican house is that which has the roof for its floor, and the sky for its ceiling-the azotea.	Асотея -- самая приятная часть мексиканского дома: ее пол -- плоская крыша асиенды, а потолок -- синий купол неба.

In fine weather-ever fine in that sunny clime-it is preferred to the drawing-room; especially after dinner, when the sun begins to cast rose-coloured rays upon the snow-clad summits of Orizava, Popocatepec, Toluca, and the "Twin Sister;" when the rich wines of Xeres and Madeira have warmed the imaginations of Andalusia's sons and daughters-descendants of the Conquistadores-who mount up to their house-tops to look upon a land of world-wide renown, rendered famous by the heroic achievements of their ancestors. Then does the Mexican "cavallero," clad in embroidered habiliments, exhibit his splendid exterior to the eyes of some se?orita-at the same time puffing the smoke of his paper cigarito against her cheeks.	В хорошую погоду -- а в этом благодатном климате погода всегда хорошая -- асотею предпочитают гостиной. Там в послеобеденные часы, когда заходящее солнце заливает розовым светом снежные вершины гор Орисаба, Попокатепетль, Талу ка и горы Близнецов, мексиканский кабальеро щеголяет перед прекрасной сеньоритой своим украшенным вышивкой нарядом, дымя ей прямо в лицо сигарой.
Then does the dark-eyed don?ella favourably listen to soft whisperings; or perhaps only pretends to listen, while, with heart distraught, and eye wandering away, she sends stealthy glances over the plain towards some distant hacienda-the home of him she truly loves.	Черноглазая красавица снисходительно слушает тихие любовные признания, а может быть, не слушает, а только притворяется и грустно глядит на далекую асиенду, где живет тот, кому отдано ее сердце.
So enjoyable a fashion, as that of spending the twilight hours upon the housetop, could not fail to be followed by any one who chanced to be the occupant of a Mexican dwelling; and the family of the Louisiana planter had adopted it, as a matter of course.	Проводить часы сумерек на крыше дома -- это приятный обычай, которому следуют все, кто поселился в мексиканской асиенде. Вполне естественно, что и семья луизианского плантатора следовала ему.
On that same evening, after the dining-hall had been deserted, the roof, instead of the drawing-room, was chosen as the place of re-assemblage; and as the sun descended towards the horizon, his slanting rays fell upon a throng as gay, as cheerful, and perhaps as resplendent, as ever trod the azotea of Casa del Corvo.	И в этот вечер, после того как столовая опустела, гости собрались не в гостиной, а на крыше. Заходящее солнце осветило косыми лучами такое оживленное и блестящее общество, какое едва ли когда-нибудь собиралось на асотее Кaсa-дель-Корво.
Moving about over its tessellated tiles, standing in scattered groups, or lined along the parapet with faces turned towards the plain, were women as fair and men as brave as had ever assembled on that same spot-even when its ancient owner used to distribute hospitality to the hidalgos of the land-the bluest blood in Coahuila and Texas. The company now collected to welcome the advent of Woodley Poindexter on his Texan estate, could also boast of this last distinction. They were the ?lite of the Settlements-not only of the Leona, but of others more distant.	Гости прогуливались по ее мозаичному полу, стояли группами или же, остановившись у парапета, смотрели вдаль. Даже в старые времена, когда прежний владелец принимал у себя местных идальго25 самой голубой крови во всей Коауиле и Техасе,-- даже тогда не собирался здесь такой цвет мужества и красоты, как в этот вечер. Общество, которое собралось в Каса-дель-Корво, чтобы поздравить Вудли Пойндекстера с переездом в его техасское поместье, принадлежало к избранному кругу не только Леоны, но и других, более отдаленных мест.
There were guests from Gonzales, from Castroville, and even from San Antonio-old friends of the planter, who, like him, had sought a home in South-Western Texas, and who had ridden-some of them over a hundred miles-to be present at this, his first grand "reception."	Здесь были гости из Гонсалеса, из Кастровилла и даже из Сан-Антонио -- старые друзья плантатора, которые, так же как и он, переселились в юго-западный Техас; многие из них проскакали более ста миль верхом, чтобы присутствовать на этом торжестве.

The planter had spared neither pains nor expense to give it ?clat.	Плантатор не пожалел ни денег, ни трудов, чтобы придать празднеству пышность.
What with the sprinkling of uniforms and epaulettes, supplied by the Fort-what with the brass band borrowed from the same convenient repository-what with the choice wines found in the cellars of Casa del Corvo, and which had formed part of the purchase-there could be little lacking to make Poindexter's party the most brilliant ever given upon the banks of the Leona.	Блестящие мундиры и эполеты приглашенных офицеров, военный оркестр, прекрасные старые вина погребов Каса-дель-Корво -- все это придавало пиршеству блеск, еще не виданный на берегах Леоны.
And to insure this effect, his lovely daughter Louise, late belle of Louisiana-the fame of whose beauty had been before her, even in Texas-acted as mistress of the ceremonies-moving about among the admiring guests with the smile of a queen, and the grace of a goddess.	Но главным украшением общества была прелестная дочь плантатора. Слава о ее красоте достигла Техаса раньше, чем она сама успела приехать из Луизианы, где считалась первой красавицей.
On that occasion was she the cynosure of a hundred pairs of eyes, the happiness of a score of hearts, and perhaps the torture of as many more: for not all were blessed who beheld her beauty.	Молодая хозяйка дома появлялась то здесь, то там среди гостей, прекрасная, как богиня, с улыбкой королевы на устах.
Was she herself happy?	Сотни глаз были устремлены на нее: одни следили за ней с восхищением, другие -- с завистью, ш была ли она счастлива?
The interrogatory may appear singular-almost absurd.	Этот вопрос может показаться странным, почти нелепым.
Surrounded by friends-admirers-one, at least, who adored her-a dozen whose incipient love could but end in adoration-young planters, lawyers, embryo statesmen, and some with reputation already achieved-sons of Mars in armour, or with armour late laid aside-how could she be otherwise than proudly, supremely happy?	Окруженная друзьями, поклонниками,-- один из которых был давно уже страстно влюблен, другие только начинали влюбляться,--поклонниками, среди которых были молодые плантаторы, адвокаты, начинающие свою карьеру и уже известные государственные деятели, сыны Марса, носящие оружие или недавно его снявшие,-- могла ли она не быть счастливой?
A stranger might have asked the question; one superficially acquainted with Creole character-more especially the character of the lady in question.	Только посторонний мог задать этот вопрос -человек, не знакомый с характером креолок и особенно с характером Луизы Пойндекстер.
But mingling in that splendid throng was a man who was no stranger to either; and who, perhaps, more than any one present, watched her every movement; and endeavoured more than any other to interpret its meaning.	В блестящей толпе гостей был человек, знакомый и с тем и с другим, который жадно ловил каждый ее жест и старался разгадать его значение.
Cassius Calhoun was the individual thus occupied.	Это был Кассий Колхаун.
She went not hither, nor thither, without his following her-not close, like a shadow; but by stealth, flitting from place to place; upstairs, and downstairs; standing in corners, with an air of apparent abstraction; but all the while with eyes turned askant upon his cousin's face, like a plain-clothes policeman employed on detective duty.	Он следовал за ней повсюду и не на близком расстоянии, как тень, но украдкой, незаметно переходя с места на место; наверху ли, внизу ли, стоя прислонившись в углу с видом притворной рассеянности, он ни на минуту не отводил глаз от прекрасной креолки, словно сыщик.

Strangely enough he did not seem to pay much regard to her speeches, made in reply to the compliments showered upon her by several would-be winners of a smile-not even when these were conspicuous and respectable, as in the case of young Hancock of the dragoons.	Как ни странно, он не обращал внимания на то, что она говорила в ответ на комплименты, которыми ее засыпали кавалеры, добиваясь ее улыбки,-- даже серьезное ухаживание молодого драгуна Генкока как будто не беспокоило Колхауна.
To all such he listened without visible emotion, as one listens to a conversation in no way affecting the affairs either of self or friends.	Все это он слушал без видимого волнения, как обычно слушают разговоры, не представляющие никакого интереса ни для себя, ни для друзей.
It was only after ascending to the azotea, on observing his cousin near the parapet, with her eye turned interrogatively towards the plain, that his detective zeal became conspicuous-so much so as to attract the notice of others.	И только когда все поднялись на асотею. Кассий Колхаун выдал себя: окружающие не могли не заметить того упорного, испытующего взгляда, каким он следил за Луизой, когда та подходила к парапету и всматривалась в даль.
More than once was it noticed by those standing near: for more than once was repeated the act which gave cause to it.	Г ости, стоявшие вблизи, поймали не один такой взгляд, потому что не раз повторялось движение, которое вызывало его.
At intervals, not very wide apart, the young mistress of Casa del Corvo might have been seen to approach the parapet, and look across the plain, with a glance that seemed to interrogate the horizon of the sky.	Каждые несколько минут молодая хозяйка Каса-дель-Корво приближалась к парапету и смотрела вдаль, через равнину, словно чего-то искала на горизонте.
Why she did so no one could tell.	Почему она делала это, никто не знал, и никого это не беспокоило.
No one presumed to conjecture, except Cassius Calhoun.	Никого, кроме Кассия Колхауна.
He had thoughts upon the subject-thoughts that were torturing him.	У него же были подозрения, которые терзали его.
When a group of moving forms appeared upon the prairie, emerging from the garish light of the setting sun-when the spectators upon the azotea pronounced it a drove of horses in charge of some mounted men-the ex-officer of volunteers had a suspicion as to who was conducting that cavallada.	А когда по прерии в золотых лучах заходящего солнца замелькали какие-то силуэты и наблюдавшие с асотеи скоро различили табун лошадей, сопровождаемый несколькими всадниками, отставной капитан уже не сомневался, что знает, кто скачет во главе этой кавалькады.
Another appeared to feel an equal interest in its advent, though perhaps from a different motive. Long before the horse-drove had attracted the observation of Poindexter's guests, his daughter had noted its approach-from the time that a cloud of dust soared up against the horizon, so slight and filmy as to have escaped detection by any eye not bent expressly on discovering it.	Но еще задолго до того, как табун лошадей привлек внимание гостей, Луиза заметила его по облаку пыли, поднявшемуся на горизонте. Правда, оно было тогда еще настолько маленьким и неясным, что увидеть его мог только тот, кто напряженно ждал его появления.
From that moment the young Creole, under cover of a conversation carried on amid a circle of fair companions, had been slyly scanning the dust-cloud as it drew nearer; forming conjectures as to what was causing it, upon knowledge already, and as she supposed, exclusively her own.	С этой минуты молодая креолка, непринужденно болтая с подругами, исподтишка следила за приближающимся облаком пыли; она уже догадывалась, чем оно было вызвано, но думала, что знает это только она одна.